Легко в бою

Когда Класта пришёл в себя, рядом с ним не было никого, кроме задремавшей Мэрмэр. Комната тонула в полумраке, лишь на столе стояла свеча, спрятавшаяся в стеклянном фонаре. Света она давала немного, но ровно столько, чтобы Класта сумел рассмотреть, какой уставшей выглядит его подруга. Стоило ему чуть шевельнуться, как она тут же открыла глаза и выдохнула: — Класта! — в голосе у неё облегчение смешалось с радостью. — Не представляешь, как все мы переволновались за тебя! — Он тут же попытался сесть, и Мэрмэр поддержала его под спину, продолжая рассказывать, точно слова не могли подождать ни мгновения: — Совет Девяти собрал многих Мастеров, и они отправились на берег моря, чтобы остановить Шааса. Там, где мы нашли Кэнси, истончилась Граница, стихии вышли из-под контроля и начался смерч! Чтобы успокоить его, потребуется множество сил. Даже сюда донеслись отголоски. — Когда они… ушли? — спросил Класта хрипло — новости пробудили в нём подобие страха, но он сумел подавить его. Мэрмэр дала ему воды. — Когда?.. — она оглянулась на окно. Сумерки с каждым мигом становились всё гуще. — Это было утром. — И… никаких вестей? — Класта залпом выпил всю чашку. — Авар ничего не сообщал? А Басти отправилась с ним?.. — В Льене остались ученики и юные Мастера, — задумчиво ответила Мэрмэр. — Басти решила, что не покинет Авара. Нэл, Мянко и Маали сейчас отдыхают, мы сменяли друг друга, ты не приходил в себя больше полутора суток, а ведь ещё нужно было заботиться о Кэнси. Совет Девяти всё это время обсуждал, что делать дальше… Но магия разволновалась, и им потребовалось отправляться на место как можно скорее. Пока никто ни о чём не сообщал, но если бы там потребовалась наша помощь, они бы позвали нас, правда? — Магия разволновалась, — Класта вспомнил свой сон, головоломку в руках. Какую стихию тогда он выбрал? А может, повинуясь причудам сна, нажал сразу несколько? — А Слепая Исанна? Она ничего не говорила?.. — Она отказалась говорить, — пожала плечами Мэрмэр, чуть наклонив голову. — Впервые в жизни. Да… Теперь мне кажется, что это было странно. — Отказалась говорить, — повторил за ней следом Класта, и сердце его сжалось от неприятного предчувствия. — Мэр, нам нужно торопиться. — Куда? — удивилась она. — Зачем? Ты слишком слаб! Авар говорил, что тебе ни за что нельзя покидать постели, пока потраченные на связь с Кэнси силы не восстановятся. Она, кстати, всё ещё не пришла в себя. — Мне придётся стать сильным, — ответил он, рывком вставая с кровати. Пусть закружилась голова и в глазах потемнело, он пережил этот приступ дурноты и даже не опёрся на предложенную руку. — Нам всем придётся. Потому что кроме нас некому защитить Льен. — Защитить Льен? От кого? — Мэрмэр растерянно улыбнулась, точно не поверила ему. — Совет Девяти наверняка уже вступил в сражение с Шаасом, скоро всё будет кончено. От такого количества магов он не сможет сбежать! Нам останется только дождаться, когда они вернутся с победой. — Из-за него пал Эхэнвен, — покачал головой Класта. — И знаешь, что это значит?.. — Не тяни! — потребовала она ответа, осознав, что Класта не думал шутить, что он действительно знает, о чём говорит. — Маги пожертвовали своими жизнями, чтобы судьба наконец столкнула нас лицом к лицу, — ответил на это Класта, пусть звучало всё так странно, что он сам бы отказался верить в другой ситуации. — Шаас знает, что драконы завещали всем прочим соблюдать магический баланс. Он умеет толкнуть его, и пока они будут унимать шторм, в котором сплелись все стихии разом, Шаас... Он отправился сюда, Мэр, я знаю! Скорее всего, они с… с Нали скоро будут здесь, у ворот Льена. Их цель — уничтожить место силы, тем самым вынудить драконов спуститься с гор, чтобы устранить то, с чем уже не справиться никаким другим магам. — Зачем?.. — Мэрмэр вздрогнула, и глаза её расширились, едва она представила возможные последствия. — Зачем?! Это чудовищно. Чего, по-твоему, он собирается добиться таким способом? — Он хочет уничтожить драконье племя, — пояснил Класта, — отобрать драконью силу. Если у него получится это, то он сможет… — качнув головой, он добавил: — Он уже чудовище, магия исказила его тело, человеком ему не стать. Но и предположить сложно, что будет, если он обретёт драконье могущество. — Эхэнвен пал… — задумалась Мэрмэр, — расстановка сил в мире изменилась. Если они придут сюда, в Льен, уничтожат место силы, этот мир… лишится возможности восстановить баланс! — Да, они хотят сжечь Льен. Я видел это множество раз в кошмарах! Нужно собрать всех, кто есть в городе. Мы должны во что бы то ни стало удержать Шааса, мы должны встать на защиту Льена! — Откуда у нас возьмутся силы для этого? — возмутилась Мэрмэр. — Не лучше ли будет сообщить Авару? Почему никто из них не подумал, что будет так, как ты описал? Класта, мы… мы даже не Мастера! Отчего ты решил, что мы способны остановить его?.. — Если не способны мы, Мэр, значит, никто другой не остановит его, — Класта вышел из комнаты, и ей пришлось догонять его. — Они теряют время, не успеют вернуться сюда до того, как от места силы останутся только выжженные руины. Мэр, у нас нет другого выбора. Вопрос не в том, способны ли мы, хватит ли нам сил… Мы должны! Она качнула головой, но всё же бросилась вперёд, чтобы разбудить остальных. Кэнси всё так же не приходила в себя, и Класта подумал, что это к лучшему. Она не должна была видеть, что судьба всего мира оказалась в руках учеников, что ещё не успели стать Мастерами. Она так старалась помочь, столько трудилась, чтобы остановить Шааса… И Класта не хотел, чтобы теперь она думала, будто её усилия потрачены впустую. *** Нали не могла больше ждать, и поначалу Шаас не понимал, отчего её желание уничтожать больше не могут сдержать разумные объяснения. Пусть его самого захлёстывала жажда мести, он не желал торопиться, чтобы никто не сумел остановить его, он мечтал стать неотвратимым наказанием, видел себя победителем, и потому вёл себя вынужденно осторожно. Возможно, они просто поделились друг с другом осколками самих себя, и он вернул себе часть здравого рассудка, а Нали обернулась чудовищем, отринув всё человеческое. Впрочем, Шаасу казалось — так даже лучше. Безумие дарило силы, оно было щедрым, совсем не таким, как рассудительность. Когда Нали обнаружила, что девчонка, которую она посчитала мёртвой, исчезла, когда она почувствовала, что потоки стихий текут иначе, потому что кто-то приходил сюда, в их укромное место, её гнев воспламенил всё вокруг, даже её собственную кожу и волосы. Она сияла, как дух стихий, о которых маги слагали легенды, и Шаас смотрел на неё и видел красоту и совершенство… Пока вдруг не понял, что она истончается, теряет разум! На миг его охватило почти благоговение, если он ещё мог испытывать что-то подобное. Она была достаточно сумасшедшей, когда он нашёл её в ночи, она стала безумнее, когда он разжёг в ней огонь, но теперь она оказалась непостижимой, и не это ли превращало её в смертоносную? Он искал такую помощницу, обрёл её, выковал её собственными руками! — Мы должны идти сейчас, или я отправлюсь одна! — кричала она, стоя на берегу шумящего моря. — Ты медлишь, я презираю тебя за это. Ты просто не желаешь дать мне даже призрачной надежды на счастье. Поманив меня на свою сторону, ты, как и другие, обманул меня! Шаас наконец услышал её. Давно уже он не чувствовал боли от чужих слов, но когда заговорила Нали, когда она обвинила его, ему захотелось оправдаться, в нём пробудилось странное чувство, имени которому он или не знал никогда, или успел забыть. Как будто бы последнее, что ещё делало его человеком, в этот момент всеми силами постаралось вернуть контроль. Он поддался — и не поддался этому. Он принял решение, поверив её чудовищной силе. Они не могли проиграть, не теперь! — Я научу, как идти тропой стихий, — прорычал он ей. — Но сначала мы должны сделать так, чтобы нам не помешали. — Кто посмеет?! Кто рискнёт встать у меня на пути? — вскрикнула Нали, но всё же как будто бы прислушалась. И Шаас был рад возможности ответить, ему хотелось, чтобы она продолжала слушать его, чтобы она считала — они на одной стороне:   — Магов много, они все захотят помешать. Сражаться с ними — не наша цель, ты развлечёшься позже, когда мы повергнем источник их могущества и сами напитаемся им. Если сейчас толкнуть маятник, все они устремятся сюда, оставив своё гнездо беззащитным, все они кинутся ловить ветер, пока мы — мы с тобой — получим то, что нам причитается. Он давно не говорил так долго. Его горло болело от напряжения, а может, от волнения, которое он не сумел подавить. Разучился подавлять. Волнения, схожего с возбуждением и тревогой одновременно. — Что нужно сделать? — отрывисто спросила Нали. Оказалось, она слушала его внимательно. Шаас ещё мгновение насладился её новым обликом — она стала самим огнём, утратив человеческие черты, как и он сам. Затем Шаас шагнул к ней и обнял, пусть огонь обжигал, пусть бушующая в ней стихия стала враждебной ко всему — к нему тоже. Он обнял её, прижимая к себе, и прошептал — как только у него получилось издать столь тихий, столь трепетный звук, так не подходивший его новому горлу! — он прошептал: — Направлю и научу. Нали качнула головой, словно желала возразить, но вскоре её пламя стало не жарким, а тёплым, словно она согласилась, словно впустила в себя и позволила ему вести в этой партии. Шаас мог бы выпить её прямо сейчас, отобрав всё, чем она была, но это было неправильно. Он увидел новый путь и направил собственную силу прямо в Нали. Сплетаясь, их магия обретала новую высоту, окрылённую мощь. Она оказалась чёрным пламенем, она взвихрила волны и призвала ветер, и молнии, и дождь, и сотрясение земной тверди. Шаас сумел сфокусировать их удар, и граница прорвалась, стихии вокруг будто взбесились. В отдалении от берега зародился тёмный смерч, застонали камни, обрушились скалы. — Смотри, наше детище начнёт эту игру, — сказал он, удивляясь, как много изящных слов вспомнилось, стоило ему прижать Нали к себе. — Наше детище, — расхохоталась она, совершенная — совершенно безумная. — Теперь пора идти в Льен. Пути огня были самыми причудливыми, но Нали подчинялись лишь они. Попасть на окраину Льена у них получилось не с первого раза. Они то вдыхали горный воздух, то оказывались среди пустыни под палящим солнцем, то замирали в лесной глуши. Снова и снова! Но Нали училась быстро, и втайне Шаас ликовал от этого. «Посмотри, Льен, — думал он, — ты отверг её, посчитав, что учить её невозможно, но она способная, она сожжёт тебя дотла». Он гордился ей, словно его собственное отвержение стало значить куда меньше, чем то, как её выбросили за порог. В какой-то миг заразительное огненное безумие охватило их обоих, и теперь, если они промахивались, Нали поджигала всё, куда бросала взгляд. Казалось, магия её неисчерпаема, и Шаас понимал, что это значит, но не торопился объяснить ей. Пусть, пусть она и себя уничтожит во имя мести. Он останется одинок и свободен в новом мире, где магия будет подчиняться только ему! Он свергнет драконов, потому что станет всесильным! А Нали… он сохранит память о ней. Разве не достаточно и такого?.. *** Сгущалась темнота, и Класта, замерший на крыльце, тревожно всмотрелся в небо. Это не ночь падала на Льен стремительно. Это магия, это обрушение границ повергало всё во тьму. Его сердце билось неровно, он боялся — отчаянно, до желания кричать или плакать. Но ему нельзя было отступать или сдаваться. Нельзя, не сейчас. — Где же мы должны собраться? — уточнил Нэл, возникнув у него за плечом. — У озера, — отозвался Класта. — Они придут туда. Я слышу их шаги. — И Нэллиан, понятливо кивнув, упорхнул путями ветра. — Ты сходишь с ума, — упрекнула Маали. Она стояла рядом с Кластой, смотрела требовательно, сжимала губы. — Стоит тишина. Она отчаянно дрожала, и Класта мягко взъерошил ей волосы, чтобы успокоить — или чтобы самому успокоиться от этого простейшего жеста. Всегда отстранявшаяся, на этот раз она позволила ему приласкать её, как он того хотел. — Нет, — сказал он тихо, больше для самого себя, чем чтобы объяснить Маали. — Не схожу. Я слышу их, потому что мы связаны так прочно, как никто другой. Мы связаны, потому что они должны были быть моими отцом и матерью, — он ступил прочь, во мрак. — Рехнулся? — всё же выкрикнула ему вслед Маали. — Этого никак не могло бы произойти! — Могло, — прошептала Мянко, показавшись из дома как раз в этот момент. — Однажды в столетие рождаются маги, которые предназначены друг другу. Их сила идеально сочетается, проникает друг в друга, наполняет и умножает магический запас многократно. И если они вдвоём сойдут с ума, то на весь мир может пасть темнота, — договорив, она тоже спустилась с крыльца.