Легко в бою

К берегу озера Класта пришёл первым, и когда послышался мерный плеск волн, ему показалось, что больше никто и не вызовется ему на выручку. Снова накатил страх, а вместе с ним — гнев на самого себя. Даже если он остался один, не значит, что он должен повернуть назад, бежать и прятаться от того, что вот-вот придёт сюда! Сглотнув, Класта сжал кулаки и попытался воззвать к своей стихии. Голос воды должен был успокоить его, вернуть сосредоточенность, настроить на другие мысли, но вместо того страх обратился паникой. Он совсем не понимал, что делать! Одинокий и жалкий, он стоял во тьме перед озером, в котором всё сильнее волновалась вода. Он не слышал голос души Льена, не чувствовал никакой поддержки, одиночество душило его, и он едва не опустился на колени, покорно принимая собственное бессилие. Из темноты выступила Мэрмэр и молча встала с ним рядом, почти касаясь плечом плеча. Её присутствие внезапно подарило возможность дышать. Класта коротко взглянул на её лицо, светлым пятном вырисовывающееся среди сгущающегося мрака, и прикрыл глаза, снова концентрируясь на магии, а не на страхах, и вскоре вода ответила ему, зашумела внутри, будто предлагая направить, указать путь и найти достойное воплощение силе. — Мы сумеем, — произнесла Мэрмэр, будто прочла его сомнения. — Они пришли и стоят под деревьями, они здесь. Нэллиан и Мянко присмотрят за остальными. Нэл… кажется, он придумал какой-то ритуал. — Можно ли провести ритуал в ненадлежащем месте? — уточнил Класта, хотя не хотел слышать ответ, потому что помнил, чему их учили, но Мэр рассмеялась — коротко и зло. — Разве ты не видишь? Весь мир превратился в ненадлежащее место. Если мы хотим остановить это, если мечтаем вернуться к привычному нам балансу, нужно воспользоваться всем, что умеем. А может, изобрести то, чего мы не умеем, — голос её звенел от ярости. — Да, — с горечью согласился Класта. — Ты во всём права, — ему всё ещё было страшно, но Мэр стояла рядом, и он понял, что будет стараться — ради неё. И тут налетел ветер. Воздушный поток был жарким, точно они замерли у огромного костра, забыв защитить лица. Мэрмэр в последнюю минуту сумела создать щит, частично покорив налетевшую стихию, но тут же заметила: — Это они, чужая магия, чужая сила! — Она жаждет сжечь весь Льен! — воскликнул Класта, и в этот самый миг с небес упал огненный вихрь. В самую середину озера он вонзился, подобный пламенному клинку, клубы пара превратились в горячий туман и поползли во все стороны. Мгновение, и Льен оказался сокрыт в жарком мареве, где и дышать-то было почти невозможно. Окружённые двумя щитами сразу, Класта и Мэрмэр замерли, неосознанно сплетя пальцы. Перед ними на чёрной воде танцевал огненный цветок, на лепестках которого стояло чудовище. На спине монстра, давно утратившего всякие человеческие черты, восседала женщина. Магия преобразила и её — под кожей будто текли реки огня, волосы превратились в языки пламени. Стихия огня жила в ней, сжигая её изнутри. — После этого боя она погибнет, — прошептала Мэрмэр. — Стихия огня кровожадна, если не научиться контролировать её, она… Вот как это выглядит. Мне рассказывал Мастер Ракс. — Возможно, погибнем мы все, — отозвался Класта. Страх всё ещё сковывал его, но хуже всего было осознание — теперь он боится не один. Все те, кто замер сейчас под деревьями, наспех укрываясь щитами разных стихий, боялись не меньше него. И хорошо, если они действительно сумели защитить себя. — Тебе нельзя так говорить, — бросила Мэрмэр. — Только не тебе. Класта оглянулся — не на неё, на тех, кто стоял позади. Тёк туман, белое марево отражало огненные блики чудовищного цветка, и замершие под деревьями ученики показались в этом зловещем свете бессильными куклами. До них было не больше десятка шагов, но Класта всё ещё чувствовал бесконечное одиночество. — Если кому и по силам тягаться с этим, — вдруг выкрикнула Алакса, ученица Мастера Кастани, владеющая силами земли, — то только Класте. Мы знаем, у него нет страхов. И пока Класта впереди, у нас всех есть шанс. — Верно, — поддержали её другие голоса. — Он не знает страха, значит, у нас есть шанс. Мэрмэр успокаивающе сжала пальцы Класты. — Слышишь, они здесь, — заговорила она, и голос её внезапно стал мягким и ласковым. — Они верят в тебя. — Но мне страшно, — возразил ей Класта. Он не мог объяснить ей сейчас, что сам в себя не верит. — Мне так страшно, Мэр… — Мне тоже, — отозвалась она и криво усмехнулась. — Мне очень и очень страшно, Класта. Но у нас нет выбора. *** Наконец пути огня принесли их в Льен. Нали замерла на его спине, то ли захлебнувшись восторгом, то ли наслаждаясь предвкушением. Она не торопилась, не выпускала огненных протуберанцев, не направляла стены пламени, и Шаас терпеливо ждал. Это была её последняя песня, но он не собирался сейчас объяснять ей, что она не увидит его торжества, не вкусит победы, которую принесёт ему. А раз так, то не стоило и напоминать, что она следует его плану, что как раньше не стоило спешить, так теперь не нужно и медлить. Пусть ярость превратит её в пепел! Он не станет вмешиваться. Колесо судьбы сделало оборот, маятник качнулся, граница стала зыбкой, и вскоре только он будет способен управляться с обезумевшей магией. — Мы… Мы на месте, — наконец выдохнула Нали, как будто всё это время не могла поверить. Она стекла волной пламени к его ногам, остановившись на причудливо изогнувшемся пламенном лепестке. Её магия оказалась не лишена изящества, устрашающей красоты, и теперь Шаас любовался ею, как собственным творением. Разве не он явил миру столь причудливый и могущественный талант? — Эй, слышишь, Льен, я вернулась учиться, — Нали засмеялась как безумная. — Научи меня! Что же не один из наставников не встречает меня? Что же молчат воды озера? Шаас не отвечал ей. Теперь всё внимание он сосредоточил на том, чтобы вовремя прочесть, выплеснуть из себя заклинание-ловушку. Оно пришло ему на ум внезапно, не похожее на осколки ритуала, с помощью которого он отбирал силы у магов. Казалось, эту магию предложил кто-то другой, кто-то из прошлой жизни, забытый там, в темноте, потому что вся изломанная душа Шааса обратилась к Нали. Но откуда бы оно ни пришло, заклинание должно было сработать, дать ему силы сразить драконов, заставить магию и каждую магическую тварь служить ему. Льен молчал. Он казался пустым, и только чёрные воды озера обращались в белый туман. Душа не пришла сражаться с ними. На миг показалось, что всё здесь покинуто, будто бы маги оставили им и этот город, чтобы они развлеклись и оставили только пепел за собой. — Сожгу, всё сожгу! — разозлилась Нали, и огненный цветок на воде вспыхнул ярче. — Сожгу их всех. Голос её прозвучал раскатом грома, и Шаас рассмеялся, вторя ей. *** «Что нам делать?» — размышлял Класта, но ответов не находилось. Его сил вряд ли хватило бы, чтобы остановить стихию такой мощи. Его мать — нет, он больше не мог так звать её — Нали двинулась к берегу прямо по воде, и от каждого шага туман вокруг густел всё сильнее. Она приближалась, а чудовище кралось за ней. Во рту появился горький привкус — Класта понял, что Нали пока не видит его, и только поэтому ещё не ударила! Что он мог ей противопоставить?! Он обратился к воде в надежде найти подсказку, и тут же обрушился ливень. Граница растаяла, и теперь каждая стихия откликалась с чрезмерной силой! И Класта не видел пути обратить это в свою пользу. — Вода? — воскликнула Нали. Она была совсем близко. — Сын мой, знаю, что это ты, — и снова засмеялась, а следом над головой Класты пронёсся огненный кнут. Спасло его только то, что Мэрмэр среагировала быстрее, перехватила силу, направила её в сторону. К сожалению, не смогла погасить, и тут же занялся пожар. — Я это видел, — прошептал Класта. — Льен сгорит. Мы не можем предотвратить этого. — Огонь — не самое страшное, — внезапно сказала ему Мэрмэр. — Страшнее то, что идёт по его следам. И Класта рассмотрел тёмную фигуру, чудовище, монстра сразу позади горящей факелом Нали. Вспомнилось, что прежде Шаас забирал магию того, кто атаковал его, но прямо сейчас казалось, что он занят чем-то другим… «Если ударить именно его?» — пришла в голову странная мысль. — Мэр… — окликнул он негромко. — Отвлеки её, — и прыгнул на путь воды, призвав стихию так быстро, как никогда прежде. Ему не нужно было далёкое перемещение, хватило и нескольких шагов. Он оказался позади раскрывшегося огненного цветка, позади Шааса и Нали. Тенью фигурка Мэрмэр метнулась по берегу, уходя от очередного удара огненного кнута, и Класта запретил себе смотреть на это. *** Нэллиан с тревогой всматривался в туман, сквозь который то и дело пролетал огненный кнут. Он почти физически чувствовал, как каждое мгновение приближает что-то страшное. Пока чудовища, пришедшие в Льен, отвлеклись, но очень скоро они вспомнят, ради чего явились. Уничтожив озеро, они повредят душе Льена, месту силы… И больше ничто не спасёт этот мир. Сошедшая с ума магия расколет его, как орех. — Что там такое происходит? — ворчали некоторые из учеников — те, что помладше. Они замерли дальше всех, и сейчас Мянко удерживала щит над ними. Из-за тумана им совсем ничего не было видно. — Не смотрите туда, — вырвалось у Нэла. — Слушайте только меня. Граница упала, и теперь место силы и место ритуала не отличаются друг от друга. Я… начерчу фигуру, вам нужно встать, куда я скажу, а затем все наши силы мы направим Класте. — Зачем? — переспросила Тирка. — Он разве сумеет принять их? Его же разорвёт магией. — Нет, я продумал, всё продумал, — качнул головой Нэл, сжимая кулаки, чтобы не дрожали пальцы. — Наша сила даст ему то, что нужно для победы. Я… — У Нэла природный талант, — напомнила Мянко, голос её был напряжённым, даже хрипловатым. — Если он говорит, что это сработает, значит, нам нужно только следовать его словам. — Будь по-твоему, — нестройно отозвались остальные. Нэллиан отвернулся от тумана и всполохов. Перед ним лежала площадка, где они так долго учились, слушали рассказы наставников, тренировались в первых заклинаниях. Призвав силу ветра, он впечатал воздушный поток в поверхность, присыпанную жемчужно-серым речным песком. Помчавшись по кругу, послушный ему ветер выбил глубокие и чёткие линии, и вскоре вся площадка превратилась в удивительный расчерченный для ритуала зал. Нэллиан взглянул вверх, где на фоне тёмного неба сплетались арками огромные ветви, и на всякий случай поставил купол. Энергии вокруг было столько, что он не стал раздумывать о том, хватит ли сил. Они балансировали на грани безумия, но пока что могли удержаться. — Я расставлю вас, — сказал он. Каждого он брал за руку и отводил на определённое место. Он не сумел бы объяснить, откуда знает, что именно делать, но поддался собственным инстинктам, позволил внутреннему чутью полностью захватить его. «Даже если ничего не выйдет, — подумал он, пригласив Мянко встать почти что в центре получившегося рисунка, — мы погибнем все вместе. Никто из нас ни о чём не успеет пожалеть». *** Класта сосредоточился. Если Шаас и сможет заметить его удар, он не должен успеть его перехватить. Нали уже надоедало возиться с упрямой и стремительной Мэрмэр. Воздух вокруг нагревался от её ярости, и Класта уже понял, что произойдёт дальше — заметил по тому, как Шаас сплёл вокруг себя подобие кокона, потянув сразу из нескольких стихий. Пламя разорвёт Нали на части, рассыплется по всему Льену, и от каждого языка зародится пожар!.. Класта вздрогнул и снова напомнил себе, что ему нельзя отвлекаться. Он подобрался достаточно близко, а пар, скопившийся повсюду, состоявший из мельчайших водяных капель, превратился для него в зеркало, скрадывавшее его движения. Он играл в прятки, подбираясь как вор к чудовищу, которое пугало его больше всего на свете, и к матери, которая мечтала его убить. Жаль, что при нём не было никакого клинка! Если кинуться к горлу Шааса и полоснуть лезвием, остроту и мощь которому придала бы магия… Класта прикусил до крови губу, чтобы никакие размышления о недоступных возможностях не сбили его концентрации. И тут шипение и шорох огненного кнута прервал вскрик. Нали всё же зацепила Мэрмэр и тут же расхохоталась. — А теперь я выжгу твоё сердце, кем бы ты ни была! — воскликнула она, и Класта сорвался с места. В этот же самый миг что-то случилось. Сияющая белым и голубым, переливающаяся глубоким синим, фиолетовым и зелёным энергия выстрелила сквозь ветви деревьев и расцветила небо. Нали запрокинула голову, отвлекаясь от своей жертвы, Шаас зарычал, а Класта… Класта как раз прыгнул ему на спину, и тут поток силы ударил в него. Но сила не хотела его уничтожить! Сплетённая в нечто невообразимое магия заставила его тело изменяться, он вскрикнул от боли, но крик вскоре превратился в гортанный рык. За спиной развернулись крылья, руки и ноги преобразились в мощные лапы, увенчанные острыми когтями. Хвост взбил чёрную воду, и направленная им волна потушила огонь на берегу. Великолепный дракон, чья чешуя переливалась серебряным и синим, придавил Шааса к листу огненного цветка. Магия Нали, не выдержав соседства с его мощью, вспыхнула и рассыпалась, и вот уже тело Шааса оказалось под водой — но глубина озера доходила дракону лишь до груди. Он стоял в центре и не мигая смотрел на Нали, чьё внутреннее пламя потемнело, словно она была прогорающим костром. — Ты звала меня, я пришёл, — сказал дракон, — мама. — Класта? — выдохнула Нали. — Не может этого быть… — она протянула к нему ладонь. — Я не могла породить дракона. Он не ответил на это, и Нали, всё ещё удерживавшаяся на тёмной воде силой огня, упала на колени, озеро забурлило, пошло волнами, поднялся туман… Дракон недовольно ударил хвостом, выхватил оба тела из озера и, взмахнув огромными крыльями, взмыл в небеса.