Шестой Аркан

«Если бы ангел упал с неба и попробовал жить в нашем мире, то, думаю, даже он совершил бы много ошибок. Каким бы чистым он ни был, рано или поздно он бы окрасился в какой-нибудь цвет…» Юкинори Шинохара

Очнувшись в машине, я познала счастье. Просто радость, что я есть на этом свете. Я смотрела как уходит солнце, оставляя за собой красный след, освещающий мою бледную кожу и придающий тучам жуткий вид, словно сегодня польёт кровавый дождь. Закат означал окончание дня и скорое наступление ночи, смерть, увядание, но для меня он был рождением, особенно этот, напоминающий Розетку, чей цвет стал основой для моей собственной туманности. «Да будет у Агнес новая жизнь!» — решили высшие силы. И стал красный цвет символом счастья: безгранично чистого и очень жадного. Мы ехали в молчании, которое иногда прерывалось щебетанием Мацу. Провожая красный отблеск, я впервые задумалась над тем, прилагается ли ко второму шансу переводчик и как будет звучать моя речь. В той реальности я понимала всё. Было неважно, на каком языке говорили. А сейчас наконец пришло осознание, что я даже не знаю на каком думаю. Что не озвучивала мысли даже дольше ничего не сказавшего за три года ребёнка. «Why did this woman take me at all? » — проговорила я одними губами. Звучит похоже на английский. Дальше по списку у нас вопрос о том, как мне строить отношения с людьми, которые будут вместе со мной в «доме». Что представляет собой дом, в частности тот, у которого остановилась машина? воздух не поступающий в лёгкие Кажется, я забыла дышать. Пару раз дёрнула ремень, бесполезно, — прислонилась к стеклу, чтобы ощутить приятный холод. Вдох. Выдох. Как освободиться? Руки дрожат, машина кажется слишком тесной. Вдох. Выдох. Всегда за слепым счастьем следует прозрение в виде панической атаки? А осознание насколько слабо тело, которое растворило почти все введённые RC-клетки? Кто-то помогает отстегнуть. Сил хватило только чтобы открыть дверь, упасть на траву и почувствовать первые капли, упавшие с неба ночного Токио. Так чёрный, как ремень безопасности, цвет добавился к красному, почти не оставляя места белому. Так в моей душе поселился страх. И, чтобы загнать его в самые дальние углы, я приняла окончательное решение — воспринимать происходящее как игру, тем более, эта уловка уже помогла мне не впасть в уныние. Представила поле зрения экраном, где в верхнем левом углу — время, а в правом — карта местности, которую предстоит заполнить согласно первому заданию от Системы. На удивление, эта задумка сработала даже лучше, чем я могла себе представить. Время ни разу не разошлось с настоящим, а чёрный круг с белой стрелочкой и шестью зелёными точками стал показывать двухэтажный особняк и иногда отображать передвижения.

***

Особняк. Дом, прекрасный снаружи и не решивший кем ему быть внутри. К нему ведёт аллея из красных клёнов, а задний двор разделяют фирмианы — деревья высотой в 10 метров, с крупными лопастными листьями и мелкими желтовато-зелёными цветами, которые распустились через день после моего приезда. В Японии они называются «аогири». Делят аогири задний двор на две части: детскую площадку и беседку с декоративными елями. Посещая одну, ты словно зарекаешься никогда не пересекать другую. По крайней мере, такое правило у взрослых, избегающих первую зону, будто та несёт плохие воспоминания. Как назло, на вид это единственное место, которого не коснулось время. Необлупленная горка, песочница, защищённая от дождя, три разные качели: весы, вертушка и обычные, на которых можно сделать полный круг. Только сакура служит напоминанием о мимолётности. В конце двора стоят японский дуб и дом, похожий на лесную сторожку, где живёт старая пара из Норвегии. Августа занимается готовкой и отвечает за закупки. Старушка кажется хорошо сохранившейся и серьёзно относящейся к работе, хотя на кухне, кроме мяса, еды мало. То ли потому, что мало и людей, то ли от недостатка знаний о пище, которую те потребляют. Да, она гуль, как и Конрад, её муж, «дворецкий семьи Йоханнес и просто тот, без кого дом бы развалился». Пожалуй я буду часто его цитировать; старик не только мастер на все руки, но и имеет чувство юмора. Интересно, он помогает жене с охотой или такого рода «закупки» осуществляются у богачей иначе? Их, конечно, я об этом не спрошу. Избегание темы «кто что за вид» здесь что-то вроде очередного правила, и, пожалуй, мне это нравится даже больше, чем личное пространство в пол двора. Неважно, как ты отличаешься от человека — никто не скажет ни слова, за исключением Мацу, и то только в её подвальной лаборатории во время ежегодных или ежемесячных осмотров или регулярных переливаний в моём случае. Дружелюбные гули, которые не хотят тебя съесть и не делают по небрежности каннибалом (все чеки сохраняются и идут в книжку «Расходы», в них есть и мясо, хотя чаще покупается рыба, в холодильниках ничего не смешивается), — что ещё просить у этой вселенной? Сострадание Мацу создало место, где люди и гули могут жить мирно, хоть и за счёт «необходимого продовольствия». Я бы молилась за эту женщину, если бы она так не раздражала. Для Йоханнес Мацу я — одна из фарфоровых кукол, которые перенеслись из её комнаты в мою, а потом, моими усилиями, обратно. Хочется лазить по деревьям? Упрёки: «Ты же девочка!», «Ты испачкаешь платье!», «Давай лучше поиграем в чаепитие». Уже на дереве? Попытка устыдить: «Неужели я взяла в дом обезьяну?». Уточняешь: «не простую, а демоническую», вспомнив Энджи из Антейку? Грозит пожаловаться Яритэ. Вот уж чьё местоположение никогда не становится загадкой. Мой второй опекун безвылазно торчит в кабинете — последней неизведанной локации. Бежишь в комнату, срываешь шторы с рюшами и выкидываешь в коридор тех самых кукол? С удивительной силой тянет за руку, так, что третье чувство — раздражение — словно высекает в душе искры, заменяет чёрный раскалёнными углями, заглушая страх лучше Системы. Зато я наконец окажусь в месте, которое не отмечено на карте. Одна карта Таро в зависимости от расклада может иметь разные значения. Например, Аркан «Влюблённые» связан с романтикой, но он также предвестник испытаний, сообщает о трудном выборе. Так, подобно этим картам, играющим в истории Ишиды Суи далеко не последнюю роль, у красного цвета появилось второе значение. Помимо кровавого заката, который растёкся по линии горизонта, чтобы вскоре последовать за Солнцем и оставить меня в темноте, в моей душе загорелся костёр. Его свет не убивал ночные кошмары, но помогал не обращать на них внимание.

***

Когда настал этот прекрасный день — день, когда время ускорило движение, когда я выполнила первое задание и во мне вспыхнуло новое чувство… прошло уже четыре сезона. Быстро расстались с цветами аогири, сбросили листья клёны, приехал брат Мацу и, верный корням, украсил со служанками ели; на несколько дней детскую площадку оживили лепестки сакуры, они же привели в мою зону отчуждения Джун — до того как та попала в аварию — студентку филологического факультета со сборниками японской поэзии. Конечно, Встреча Под Сакурой не была нашим первым взаимодействием. Более того, я контактировала с Джун чаще, чем с другими в Особняке. Ей поручили обучить меня японской культуре, и, к моменту нашей ВПС (что поделать, люблю аббревиатуры), я вполне могла понимать речь и отвечать, не нарушая элементарный этикет. Как по мне, это хороший результат для той, кто уже несколько лет работает здесь как служанка, не утруждая себя пополнением знаний и оживляясь только когда рядом брат Мацу, в чьём распоряжении недавно был весь Особняк, где «до возвращения хозяйки с очаровательной человеческой девочкой, — тут Конрад подмигнул, — собиралась наглая молодёжь». Джун тоже была со мной солидарна касательно хорошего результата, пока я во время ВПС не попросила прочитать вслух то, что вызвало на равнодушном лице улыбку, которую она со смущённым румянцем дарила русоволосому зелёноглазому Греджерсу, так не похожему на свою старшую сестру. В отличие от Мацу, оджи-сан излучал ту неловкую молодость, когда хотят отрастить усы, но нежное лицо не позволяет. О Гриде мы поговорим попозже. Увидев, что за любопытством последовал интерес к самой поэзии, Джун стала обсуждать со мной стихи и ввела в программу новый предмет. Даже не знаю, кто именно из нас должен быть больше благодарен другому. За моё обучение взялись серьёзней и креативней, а иссиня-чёрные длинные волосы вновь стали главным достоинством подруги (не могу назвать сенсеем того, кто, возможно, того же возраста, что и я), отодвинув на задний план вспышки голода, непослушную правую руку и серую склеру на той же стороне — последствия эксперимента печально известного доктора. Кстати, благодаря отрывку из прошлого, всплывшему, когда я получила заказ из магазина косметики и затащила Джун к себе в комнату, я узнала, что была жгучей брюнеткой, очень трепетно относившейся к внешности и, судя по состоянию той ванны в воспоминаниях, гораздо менее бережно к самому телу. Даже не знаю чего там было больше — средств для волос или мазей от разных ушибов. В общем, навыки из прошлой жизни сделали меня экспертом по волосам, да таким, что несколько дней мне казалось, что я люблю их больше, чем гуль-парикмахер из спин-оффа про Ариму, который, кстати, уже в 13 районе. Но нет, мой странный энтузиазм просыпается лишь при определённых условиях, под какие пока подошла только Джун. Белые, седые, просто светлые волосы, русые и короткие любого оттенка не возбуждают подобного «аппетита». Перекраситься, что ли? Джузо тоже так делал, точнее, будет делать, пока он у… НЕТ-забудь-ДЖУЗО УЖЕ ЗАБРАЛИ СИЛЫ CCG-забудь-не-думай-его-не-пытают-пока-ты-живёшь-почти-как-обычный-ребёнок… Чёрт, почему именно эту операцию решили не показывать в новостях? Грёбаные новости, это всё они, я-вовсе-не-испытываю-испытываю-чувство-вины-просто-когда-я-вдох-выдох… Вдох. Когда смогу выйти одна из дома, я проберусь прямо к двери, где он живёт, оставлю у порога коробку со сладостями, постучусь и побегу так быстро, что даже камеры не заметят движения — настолько к тому времени будет велик мой стыд, толкнувший меня на запланированный марафон. Если бы я в память о днях домашнего обучения нарисовала картину, она бы была примерно такой. На заднем плане Особняк и деревья, если приглядеться, можно увидеть Мацу, которая боится подойти ближе, словно нахождение на площадке приносит ей физическую боль. На переднем плане мы на горке: Джун сидит на ступеньке с книгой, положив голову мне на колени, я немного повыше, смотрю на небо и играю с её волосами. Моя улыбка нежная, но грустная, а рядом со мной горсть конфет, которые как бы бронируют место для того, с кем я ещё долго не осмелюсь встретиться.

***

А теперь я в кабинете и вместо трёпки получаю долгожданные ответы. Мацу и Яритэ познакомились в Америке, когда норвежка училась в меде, а японец готовился перенять отцовскую сеть больниц. Женившись, Яритэ купил Особняк и вернулся на свою родину с любимой девушкой. Дом заселили, Мацу закончила университет, и скоро у них родилась девочка. Всё было прекрасно, только через три года ребёнок и мать попали в аварию. Ни одна больница не могла вовремя принять и спасти маленького гуля. После этого травмирующего события Мацу познакомилась с Акихиро Кано, который недавно уволился из CCG, прихватив с собой много интересной информации, и стала ему помогать. Она больше никогда не садилась за руль и до моего удочерения жила в квартире отдельно от мужа, предложив Особняк колесившему по миру брату. Перестала ли я считать Мацу NPC? Нет, но понимание её ситуации, которого попросил Яритэ, проявила.