глава, в которой Анго раскрывает свои таланты
15 июля 2022 г., 17:35
Примечания:
Предупреждение: упоминание самоубийства (буквально один абзац). Встречаться больше в данном фанфике не должно, так что в шапке этого нет.
«События, которые происходят в этом мире, — это постоянная цепь незначительных вещей. И среди этих мириад кусочков пазла всегда есть фрагменты, которые ведут к правде». Кишо Арима
Оказывается, всё дело в контексте. Смысл может быть тем же, но стоит поменять обстоятельства — предложить другое место, более эмоционального рассказчика — и реакция может измениться. Большая часть Японии празднует Обон в августе, игнорируя введённый Мэйдзи календарь и стараясь быть ближе к традиционной дате, но Токио всегда был особенным городом. Ему недостаточно первых мест в любых статистиках по гулям в стране. Недостаточно иметь в каждом районе филиал Управления по Борьбе, который есть далеко не в каждом городе. Ему нужно быть во всём впереди всех, так что в середине июля я оказалась с Мацу на кладбище, чтобы убрать могилу её дочери: помолиться у контейнера с прахом, поставить свечи, то есть зажечь благовония, оставить цветы. Ничего экстраординарного, наверняка в прошлой жизни я уже это проходила. Только кладбища здесь более обезличенные, чем на Западе. От них не веет ни вечностью, ни смертью. Вместе с нами был Макс, пёс, похожий на спутника Гринча, великого похитителя Рождества, — вислоухий, средних размеров, с умными карими глазами. И, хотите — верьте, хотите — нет, он моя награда за первое выполненное задание. Как иначе объяснить его присутствие в моей комнате сразу после того, как заполнилась карта Особняка? И после внезапно появившегося перед глазами поздравления от Системы, где уже было написано имя питомца. Правда, потом выяснилось, что его оставил дворецкий. Конрад решил, что с «лучшим другом человека» я буду чувствовать себя менее одинокой. Что ж, одно другое не отменяет. Из двух пар глаз, детских и взрослых, текли слёзы. Я с моими мешками под глазами представляла довольно жалкое зрелище. Слёзы Мацу даже не портили макияж — предусмотрительные женщины знают, когда нужно накладывать водостойкий. Мы посмотрели друг на друга и сказали: — Я пока не могу стать тебе матерью. — Я не смогу заменить вам дочь. Мацу присела, и мы обнялись. Трудно, наверное, признать свою неспособность стать для кого-то поддержкой, но в итоге, после года сюсюканий, свалить всё, что накопилось, на ребёнка? Эх, вечно я недовольна. Она ведь так старалась***
Моё утро начинается с переливания. Я встаю с кровати, чищу зубы и провожу расчёской по волосам, запутывая их ещё больше. Слишком длинные, слишком кудрявые, почему бы Мацу просто не сдаться и не согласиться их постричь? Стучу в пижаме в соседнюю комнату, зная, что меня услышат, но этой меры не будет достаточно, чтобы поднять мою жертву с кровати. Мацу — сова, а я жаворонок, который использует своё раннее пробуждение для ухудшения жизни опекуна. Её комната никогда не закрыта. Так что после «попыток достучаться» мой следующий шаг — это прыжок на проснувшуюся, но ещё не готовую встать мученицу. Хорошо, что Мацу относится к гулям, которых в каноне сравнивают с тофу, иначе бы мои действия приравнивались к тому, как если бы я решила врезаться в стену. В ответ стон и попытка отодвинуться, что мне нравится гораздо больше её нравоучений и объятий. Более того, без макияжа и причёски ей дашь на десять лет меньше чем обычно. Но моё утро начинается с переливания. Детские игры перед этим не в счёт. Так, попытка самоутвердиться и напомнить себе о том, что я не в клетке и могу совершить пару шалостей. Пусть блокируют часть каналов по телевизору, увидев мой интерес к новостям, пусть не пускают одну на улицу — я везде найду чем заняться. Вскоре Мацу оставляет меня в кровати, где я вытягиваюсь звездой и сверкаю радостной улыбкой довольного утром человека. Хотя сегодня, в отличие от других дней, мне пришла в голову реплика Канеки: «Мы все отнимаем что-то у других, и у нас тоже что-то отнимается…» Я продолжила вслух: «И тут уж ничего не поделать». Вот они плюсы хорошей памяти. В отличие от других попаданцев, мне не надо было яростно записывать, что там происходило в каноне. А на всякий случай у меня есть Система, которая после первого просмотра новостей создала окошко «история». Правда, пока там описаны лишь приключения Аримы. Мацу возвращается с пучком и в домашнем платье с открытой спиной. Вот кого точно не упрекнёшь в отсутствии вкуса в одежде. Женщина, как всегда, выражает недовольство пижамой. Да, не переоделась, может быть, даже специально. Но как расставаться с такой красотой? На этой, например, изображён Млечный Путь, большое спасибо Джун. Дальше начинается самое интересное в нашем ежедневном ритуале. Я складываю ковёр и убираю его подальше, а Мацу высвобождает кагуне. Через кожу прорывается кровавый туман, который вскоре превращается в укаку. Он у неё белого цвета и выглядит как две плечевые кости от крыльев. Хотя изначально, по мечтательным вздохам Мацу, этот кагуне представлял собой полный скелет передних конечностей птицы. Только однажды «один коллекционирующий укаку» вырвал ей крылья, оставив только какухо — орган для хранения RC-клеток. Также, согласно её словам, он был вроде как в своём праве. Но не будем о странных правилах мира гулей. В рассказе Мацу меня больше удивило собственное осознание того, как трудно, если ты не каннибал, вырастить с нуля кагуне. Я забыла, что история Ишиды Суи фокусируется в основном на монстрах, а обычные гули и люди у него умирают пачками. А пока ещё одна особенность. Когда Мацу активирует кагуне, часть пола будто становится живой, отъезжает в сторону и появляется проход с лестницей вниз. Оказывается, гули могут приобрести специальную, изобретённую только для них защиту, которая реагирует на кагуне и может открываться или наоборот согласно желанию того, кто высвободил рядом с ней RC-клетки. Подобная «стена мяса» была в лаборатории Кано, и Цукияма сказал Канеки, что эта технология доступна лишь жителям 24 района. Какого же было моё удивление, когда Мацу обронила слово о гуле, который делает барьеры на заказ и по совместительству является миротворцем двадцать первого района. Рэйн — покровитель Адати, места, где располагается Особняк. К сожалению или к счастью, в ТГ ни про этого гуля, ни про район совсем ничего не сказано. — Ну зачем ты мне о нём рассказала? — пробурчала я, спускаясь по лестнице. Когда особо нечем заняться, подобная информация словно сжигает тебя заживо. Вот ведь некстати проснувшееся любопытство. — Ты о ком? — обернулась Мацу. Вопросительный взгляд быстро сменился снисходительным. — Анго, запомни: никто не может читать твои мысли. Хоть убрала суффикс «чан». Мацу открыла дверь, и мы вошли в лабораторию, одна из стен которой также состоит из RC-клеток, чтобы сюда можно было проникнуть и через первый этаж. Я огрызнулась, но скорее по привычке: — О Рэйне, конечно. Не припомню того, чтобы вы активно говорили мне о гулях. — Рэйн-сама. И рассказала я о нём потому, что даже маленькому винтику нужно знать, кто стоит во главе района, где он живёт. — Опять этот твой покровительственный тон. — Прости, детка, но тебе стоит смириться: я знаю о мире гораздо больше, чем ты. — Ладно, допустим, — иначе наш спор будет продолжаться бесконечно, — тогда опиши его внешность и что он из себя представляет. Если уж я, винтик Адати, должна знать об этом миротворце. В отличие от остальных опасных гулей, — не удержалась я от спички. — Ты же понимаешь, почему я поставила пароль на новости. Чтобы защитить от пропаганды, которую распространяет CCG. — А я говорю тебе, что достаточно взрослая, чтобы делать выводы самой, — боготворить Управление, зная о клане Вашу и проникнувшись симпатией к гулям, ещё когда читала о Канеки? Нет, спасибо. Хотя Мацу об этом не в курсе… Пожалуй, мне стоит признать: ограничение на просмотр — неплохая мера для человеческого ребёнка. — Забудем об этом. Что насчёт Рэйна? — Когда… не скрывается, он носит кимоно и одну из традиционных масок. Невысокого роста, шатен, — говорила она, подходя к холодильнику с кровью. — Чью тебе? Я насторожилась: — А есть выбор? — Учитывая факт, что вчера одна девочка упала в обморок, — я покраснела, и меня решили добить, — из-за экспериментов с RC-клетками? Сдаюсь-сдаюсь, подняла руки: — Я лишь направила их в глаза. — Тогда надеюсь, дорогой мой маленький пациент, вы не будете против, если я попробую ввести свою кровь. Подождите, что? Я не ослышалась? — Ты же гуль, — в итоге не нашла я ничего умнее. — А ты не человек. От людей исходит привлекающий гулей запах, люди не могут контролировать RC-клетки и не как ты чувствуют пищу. Так почему бы нам не попробовать нечто новое, если ты так легкомысленно тратишь всё введённое тебе утром? Кажется, её реально расстроило произошедшее. И подало определённые идеи. — Что ж, почему бы и нет, — я итак в её власти, а кровь гуля может намного упростить мне жизнь. Зачем идти лишний раз наперекор, даже не зная, к чему может привести попытка? Хотя обычно по этой причине нормальные люди и отказываются. — Видимо, человеческого осталось во мне немного. — Тогда приступим, — достала Мацу гемакон с кровью, — как хорошо, что ты у нас универсальный реципиент. — Ты подготовилась. — Закрой глаза, — обычно я так и делаю, но разве не глупо бояться крови, находясь во вселенной Гуля? — Не хочу. — Как тебе угодно. Тогда может будешь смотреть на меня? — мой возмущённый взгляд встретился с карими. — Хорошо, наблюдай за процессом. Но стоило увидеть проникновение иглы под кожу, как перед глазами стали всплывать воспоминания: нож, режущий вдоль загорелого запястья; кровь, которая больше не вызывает чувство облегчения… желание остановиться, желание покончить с болью — и никого, чтобы позвать на помощь. Крик. Мой собственный? Беспорядочные удары в грудь, которые сделали всё только больнее. — Милая, твоё сердце стучит, словно хочет вырваться из тела. Я не там. Я уже понимаю, что сижу на неудобном стуле, что все стулья в принципе неудобные, но ещё во власти воспоминаний. Вот накатывает волна скуки, «простуды, которая никак не пройдёт». Где я это слышала? Рома, Клоуны — туманность Эскимос. «Токийский гуль». Острое одиночество, режущее глубже ножа. — Это не из-за нашего испытания, — перевела взгляд на потолок. — Просто поняла, что боюсь смерти, — а не крови, как полагала первоначально. — Этого боимся мы все, — посмотрела Мацу понимающе, прежде чем снова вернуться к сюсюканьям. — Но не волнуйся! Твоя мама о тебе позаботится! — Как? Съев меня после смерти? Бормотание, что-то вроде «откуда в ней столько чёрного юмора?» — Кстати, ты снова назвала себя моей мамой. И не дорассказала о Рэйне. — А твоё переливание окончено, — заявила Мацу, опять меня игнорируя. Вытащила иглу, выкинула всё одноразовое, положила на прокол комок ваты и немного его забинтовала. — Как ощущения? — Спиртом воняет, — пожала плечами я. Эта женщина знает, что помещение нужно иногда проветривать? Замерла и принюхалась: и вправду воняет спиртом. — Я чувствую запахи. В глазах напротив плескалась такая же радость: — Направь RC-клетки в глаза. Сконцентрировалась. Мир обрёл чёткость, не доступную для обычного зрения. Мацу тут же достала зеркало и дала мне посмотреть на результат. Белки стали красными из-за лопнувших капилляров, а вокруг самих глаз, как у гулей, стали видны сосуды, по которым перемещаются RC-клетки. — Держи их так как можно дольше. А я пока сбегаю на кухню. Скажи мне, когда я вернусь, если будут какие-то изменения. Никаких перемен в состоянии не было: ни во время ухода Мацу, ни через час после него. Оказалось, что человеческая пища, за которой и ходила женщина, с кровью другого вида в теле ощущается не как обычно безвкусной, а скорее гадкой и несъедобной. Остаток часа же после дегустации мы просто смаковали момент. Гуль без крыльев и нечеловек в тишине и стерильности лаборатории. Мацу задумалась над результатом эксперимента, я же — над тем, как порой ничего не меняется и как порой во время рутины меняется абсолютно всё. — Может, всё-таки поговорим о Рэйне? — наконец не выдержала я. — Прости, милая, — взъерошила она мои волосы, — тёмные сказки должны быть рассказаны ночью.***
Мы стоим посередине кабинета. Я и Джун: низкая и высокая, беловолосая и брюнетка. Лицо наставницы сияет гордостью. Узкие чёрные глаза, полные губы и брови, которые ты просто можешь видеть — не то что мои, «спасибо» Джузо. Джун хвалит меня перед Яритэ, на этот раз искренне, а не как раньше: «она хорошо осваивает программу». Моё же лицо обращено к секретарю. До меня только что дошло, что он и я — единственные люди в доме. В том плане, что не питаемся человечиной. Когда я добралась до рассматривания веснушек, рассказ Джун наконец-то остановили. — Маэда Анго, — я выпрямилась и полностью сосредоточилась на Яритэ. — В сентябре ты пойдёшь в школу. И мне бы радоваться, ведь его решение буквально развязывает мне руки: больше самостоятельности, новые неизведанные территории. Только вот есть одно «но». — В начальную? — Да. В твоём возрасте уже учатся во втором классе. Один триместр прошёл, но я не думаю, что это будет проблемой. — Там же дети, — на такой мой ответ лишь скептически подняли бровь.Новое задание! Отговорите Маэду-старшего от идеи отправить Вас в начальную школу. Внимание! В случае неудачи вы рискуете сойти с Ветки Гулей. Награда: вариативно.
Ветка Гулей? Неужели, ко всему прочему, теперь нужно держать в голове, что Система придумала для меня какое-то древо прохождения? Всё никак не устаёт удивлять, как, видимо, я никогда не перестану удивляться. В любом случае, сейчас важнее дать Яритэ более убедительные аргументы, чем неприязнь к ровесникам, которые на самом деле младше меня в три раза. — Может, через год и с апреля? — предложила я для начала. — Когда тебе будет девять? — дополнил Яритэ. «А не много ли ты хочешь?» — имел ввиду он своим вопросом. Так, надо взять себя в руки: — Да, — ответила твёрдо я, — и я хочу сразу поступить в среднюю школу. — Да кто примет её в таком возрасте? — пробормотал Абэ-сан. Благо, со слухом у меня всё в порядке: — Разве трудно сделать меня в документах на два года старше? Раз уж вы можете зарегистрировать ребёнка, непонятно откуда взявшегося. А программу начальной школы я легко пройду и сама. Особенно если с помощью Джун, — улыбнулась я своей подруге. А вместе со мной на неё обратил внимание и Яритэ: — Джун-сан, вы уверены, что Анго справится без репетиторов? — Да, она умная девочка. Я бы даже назвала её гением. — Тогда можете быть свободны, — отослал он мою наставницу, а затем и секретаря. Хотя с Абэ Яритэ просто переглянулся, и тот решил взять перерыв. — Не буду ставить под сомнение твой ум, — обратился опекун уже ко мне, — если ты и Джун говорите, что с образованием проблем нет, я прекращу поднимать эту тему. Неужели всё обошлось? — Но я всё равно настаиваю, чтобы ты пошла с сентября в школу, — решил он всё же меня обломать. Что-то во мне сломалось. И такое ощущение, что этого бы не случилось, будь я физически чуть взрослее. — Зачем? — не выдержала восьмилетняя я. — Проблема ведь решена. — Осталась другая: ты нуждаешься в социализации. — Тогда запиши меня в кружок! — рявкнула я, предчувствуя проигрыш. Отказ сдаваться, импровизация — в общем, время расчётов прошло. — И чем же ты хочешь заниматься? — на это мне ответить было нечего. Оставалось только поникнуть или убежать в гневе из кабинета. Но, прежде чем я выбрала второе, Яритэ вдруг смягчился: — Подумай, куда хочешь записаться, — и, увидев моё удивлённое выражение, продолжил, — я просто хочу как лучше. Ты хорошо переживаешь травму, и, хоть я и гуль, но я могу понять, в каких случаях изоляция начинает идти во вред. Так что я считаю, что тебе необходимо двигаться дальше. Но я также в ходе нашего разговора осознал один маленький факт: как ты будешь это делать, мне без разницы. Я только обрадуюсь, если ты реализуешь свою идею и успешно сделаешь всё по-своему. Пожалуй, в этот момент я впервые посмотрела на него как на личность. — У тебя лопаются капилляры, — испортил откровение Яритэ. Вот же, опять направила в глаза RC-клетки. Я извинилась и поклонилась в знак благодарности, а затем повернулась к двери. — Помни: если до конца августа у тебя ничего не получится, ты всё-таки пойдёшь во второй класс. На это заявление я решила не реагировать, лишь закрыла за собой дверь. В моей голове крутились вопросы, которых до этого не было. Что он делал, когда Мацу съехала? Особняк же достался Греджерсу. Яритэ много говорил о том, как сказалась на Мацу потеря, но как пережил её он? Держал ли этот гуль со мной дистанцию, потому что, в отличие от жены, не хочет видеть во мне замену? Значит ли это, что у Яритэ больше шансов стать моим отцом, чем у Мацу — стать для меня матерью? И если забыть о проблемных «родителях»: куда я хочу записаться? Были ли в прошлой жизни у меня на примете хобби, которыми я хотела заняться, но не находила для них времени? Разве новая жизнь не нужна для того, чтобы навёрстывать упущенные возможности?Поздравляем! Вы выполнили задание. В качестве награды Вы увидите актуальные для Вас воспоминания. Три минуты до их открытия.
Система, ты что, издеваешься? Нет ответа, как и нет времени, чтобы обдумать всю дичь, которую творит мой разум. Видите ли, получение воспоминаний — это довольно неприятный процесс, как я уже убедилась два раза, когда увидела свою внешность и смерть. Хотя в лаборатории почему-то всё прошло легче. Со всех ног побежала в комнату. По дороге с кем-то столкнулась. Добралась, заперлась на ключ. Куда деться? Меня словно преследуют, а я пытаюсь скрыться от погони. Только вот не убежишь от того, что находится с тобой всегда. Посмотрела на Макса — бедный пёс, снова гадает, что случилось с хозяйкой. Прислонилась к стене, может быть, волны памяти таким образом меня не смоют. Заскулил подошедший Макс. Сама не поняла, как сползла на пол и зарылась лицом в его шерсть. RC-клетки циркулировали по организму, но контроля над телом не было. Шёпот-самоубеждение: «…это уже происходило, и я знала, что это повторится, у меня есть план: не вникать в то, что происходит, просто отмечать в уме факты…» Вот и всё, минуты истекли. Время проверить новую тактику. Развод родителей. Я осталась с папой — астрономом и «космическим» художником. Постоянные путешествия. Его смерть. Снова у матери, у которой на первом месте работа, а значит и нет на меня времени. Папа, пусть и не дал мне ощущение постоянства, хотя бы ценил наши взаимодействия. Так, не углубляемся и никаких имён. Мать отдала меня в католическую школу-интернат — именно там, на удивление, я нашла страсть своей жизни… Раздался настойчивый стук. Он был и раньше, но более тихий. Видимо, кто-то не готов уйти без ответа. Показ воспоминаний, естественно, прервался. Должна ли я радоваться? Что это была за страсть? Благо, помимо вопросов я получила и ответы. Во-первых, Яритэ, даже если бы он старался, никогда не заменит папу. Во-вторых, космос и рисование — подходящие увлечения для ребёнка моего возраста. За дверью оказалась Джун, чем-то явно обеспокоенная. Не в неё ли я врезалась? Прежде чем она начала говорить, кратко пояснила: «Да, это как тогда». Надо же ей было после игры с косметикой снова прийти в мою комнату. Зато теперь у нас общий секрет. Как бы я не хотела, чтобы мы разделили что-то другое. Что угодно, но не мои проблемы. Дверь вернулась в своё обычное состояние — то есть закрытое и без стуков. Перед сегодняшним ужином мне как никогда нужен отдых. Вечерний приём пищи в семье Маэда всегда проходит откровенно неловко. И не только по причине того, что я и мой организм не одобряем каннибализм. Оказывается, семейные ужины — это чисто человеческая традиция. Гули любят есть в одиночестве. Для них это личное: то ли из-за того, что они привыкли скрываться, то ли из-за того, что у них, так сказать, особое отношение к пище. Как у древних людей-охотников, отдающих дань уважения животным, которых было трудно поймать. Или может совместный приём пищи неудобен потому, что гули — территориальные существа? Или потому что процесс поедания кажется им, как Хинами, вульгарным? Видят ли гули подсознательно сходство между собой и жертвой? Мне, конечно, интересно узнать ответ, только вот он ничего мне не даст. Как была пропасть между мной и гулями, так она и останется. Мне достаточно знать лишь то, что ужин — это затея Мацу, которой нравится подражать людям. Ведь в Особняке исполняются все желания этой женщины — ещё один неписанный закон. Благо, гули из высших слоёв общества предпочитают не только приготовленную, но и красиво украшенную еду. Хотя иногда это кажется лицемерным и вспоминается Камиширо Ризе с её отказом Цукияме и высмеиванием хищников, называющих себя аристократами. В общем, регулярные ужины не вызывают во мне ничего положительного. Но сегодня это чувство неловкости как-то отошло на второй план, уступило место задумчивости. Разумеется, Мацу это заметила. На вопрос, что творится в моей маленькой голове, я ответила, обратившись к Яритэ: «Хочу записаться туда, где изучают космос или объяснят как рисовать». Мужчина во главе стола сказал, что астрономией я могу заняться и без компании, а вот с рисованием проблем возникнуть не должно. Так что он посмотрит, куда я могу пойти, когда оформятся все документы. Также он выразил надежду, что я не буду вести себя подозрительно и рассказывать кому попало об «особенности» семьи. Я покивала, демонстрируя понимание, но в мыслях была только победа. На что Яритэ обречённо вздохнул — кажется, меня раскусили — и сказал доедать и идти спать, не дожидаясь, когда он и Мацу закончат. К сожалению, этот трудный для меня день завершился не на приятной ноте. Мне приснилось, как я выбегаю из офиса. Негодование: я и в начальную школу?! Как я сообщаю о гулях учителям, так, чтобы ко мне не придрались. Но кто обвинит ребёнка в приятном сожительстве с монстрами? Уж точно не CCG, проверяющее любую наводку. Трупы жителей Особняка. Слова Мадо Курео: «Отвратительно, они даже проводили семейные ужины». Смотрю в зеркало — я в приютской одежде, миг — позади стоит Джузо. Он улыбается: «Что будет с другим… если один из близнецов умрёт?» В итоге я проснулась в поту. Так в мою жизнь проникли проблемы со сном. С того дня по-настоящему выспаться мне удаётся только с помощью Системы. В настройках, которые я до этого игнорировала, оказалась функция «контроль сна». Я могу отключиться на определённое количество времени, но без возможности проснуться раньше и хоть как-то контролировать тело. Что-то вроде обмена: покой на полную беззащитность.***
Время бежит. Сегодня в Особняке празднуют Новый год. Скоро придёт Джун «укладывать меня спать» — сообщить о выполненной просьбе — то есть настало время вспомнить, как я провела эти четыре сезона. Своеобразная мини-традиция, что началась год назад, собственно, в мою первую зиму за пределами лаборатории. Итак, с чего бы начать? Не вставая с кровати, посмотрела на полки напротив, где раньше располагались куклы. Помимо учебного материала теперь в моей книжной коллекции можно найти и сборники с поэзией, и истории жанра «плаща и шпаги», и даже энциклопедию о космосе, которую Мацу купила во время нашей поездки в планетарий. Можно сказать, что эта женщина обратила внимание на то, чем интересуется её приёмная дочь. К прошлой матери я не помню, чтобы питала какие-то чувства, так что не исключаю возможность, что, если она продолжит в том же духе, у нас могут, в отличие от меня и Яритэ, возникнуть семейные узы. Всё-таки тело детское, а значит и нуждается в фигуре взрослого. Повернулась налево к мольберту. За этот год я стала спокойнее и гораздо более усидчивой. Не только перестала лазить по деревьям, но и занялась рисованием. Сопровождать меня на кружок поручили Йоханнесу Греджерсу (наконец-то переняла привычку называть первой фамилию). Ему новые обязанности, естественно, сначала не понравились: «я вообще-то тонкий ценитель искусства» и так далее, и так далее. Какого же было его удивление, когда после первого же занятия к нему подошёл восторженный преподаватель. Не думаю, что забуду его вопросительный взгляд. Да, оджи-сан, в этой стране за детей берутся серьёзно. И не зря я развивала моторику, корпея над каллиграфией. Нам предложили поучаствовать в конкурсе. Я победила. За одним конкурсом вскоре последовали другие. Меня даже стали узнавать. «Взрослый взгляд», «аккуратность», «развитое чувство композиции» — неужели каждому прохожему есть что сказать о «первых шагах гения»? Я словно всё ещё стою перед работой, а те люди говорят и говорят, но я не понимаю, что они хотят от восьмилетнего ребёнка… Грид же быстро переобулся, не зря его прозвище, мною придуманное, означает по-английски «жадность». Накануне Нового года он сводил меня на выставку, где сказал, что может организовать такую же. Владелец зала — его близкий друг, и мне лишь нужно нарисовать цикл картин. Сегодня об этом на праздничном ужине узнали все обитатели Особняка. Первой из собравшихся отреагировала Августа, которая, кроме Нового года, никогда не сидит с нами за столом. Она выразила беспокойство насчёт «плана брата госпожи», который может привлечь внимание «голубей». Когда никто — даже Конрад — не поддержал её, до меня наконец дошло, как отличается поведение Августы от остальных. Старушка была единственной, кто ела только тонкую нарезку, не спуская с меня пристального взора. Мацу новости Грида обрадовалась, в тарелке у неё были любимые рёбрышки. Перед её мужем, дождавшегося времени, когда я перестану реагировать на человечину, лежало кровоточащее сердце. Не любит он, видите ли, «бессмысленное оформление». Яритэ, который как раз и должен был беспокоиться, просто заметил, что с постоянными конкурсами он сомневается в успехе моей социализации. После паузы, чтобы проникнуться проблемой, он спросил, чем я ещё хочу заниматься: «Постараюсь организовать в качестве подарка на Новый год. Но чтобы обязательно было взаимодействие с другим живым существом. Например, какой-нибудь спорт». Я покивала и подарила Яритэ самую лучшую улыбку, хотя в мыслях просто хотела заклеить рот Греджерса скотчем. Для выставки, по словам моего самопровозглашённого менеджера, нужно как минимум десять картин, также для цикла необходима тема. Стоит ли говорить, что у меня ничего не придумано? Вздохнула. Раз дошла до недавних событий, с воспоминаниями надо заканчивать. Напоследок следует упомянуть, что я начала читать книги, которые цитировались в ТГ. Например, «Демиана». Отдавая роману должное, Ишида сравнил Канеки с птицей, которой, чтобы выбраться из яйца, нужно его разрушить. Если примерить аналогию на меня, то я ещё не скоро смогу расстаться со скорлупой. Зажгла свечу. Помолилась за Джузо, Джун и Мацу, а также за всех обитателей Особняка. Тихий звук за дверью — направила RC-клетки в уши. В отличие от трюка с глазами, этот внешне никак не проявляется. В комнату вошла Джун. — Доставила подарок? — неохотно прервала я молчание. Джун кивнула. Внутри коробки, подаренной уже ей, лежит подвеска в виде цветка сакуры. Интересно, она открыла упаковку или решила подождать до завтра? — Не хочу показаться назойливой… — начала Джун. Я махнула рукой: — Да говори. — Мальчик, которому я доставила все те сладости… он и вправду твой брат? Ненадолго задумалась что сказать. Что ж, в данный момент меня тянет на откровенность: — Это такая же правда, как и то, что я помню прошлую жизнь и у меня есть Система. То есть кажется нереальным, нельзя сказать наверняка, но это то, на чём стоит моя жизнь. — Я понимаю. — Но? — Для реинкарнации ты ведёшь себя слишком по-детски. — Ты серьёзно так думаешь? — фыркнула я. Вот и открывайся после этого. Джун вздохнула: — Разве не проще признать себя гениальным ребёнком и перестать оглядываться назад? К сожалению, это не первый наш разговор. Хотя сегодня факт, что Джун не хочет воспринимать мои слова серьёзно, ранил меня не так уж и сильно. Стрелки часов переместились на двенадцать. Перед глазами возникло поздравление и «выберите подарок» от Системы. В прошлом году этого не было. Может, Система набирает активность по мере приближения к канону? Когда Джун ушла, я решила остановиться на «увидеть оставшиеся важные воспоминания во сне». Надела пижаму, легла и, закрыв глаза, стала ждать. Показ начался с того места, где подруга отвлекла меня в августе. В католической школе я нашла страсть своей жизни… в виде фехтования. Мать в прошлой жизни, несмотря на равнодушие к дочери, выбрала очень элитный интернат, где каждый мог найти подходящее для него хобби. Для меня фехтование вышло за рамки увлечения, но не так как это сейчас происходит с рисованием. В прошлой жизни я была одной из многих, пусть и почти единственной девушкой в секции. Мне постоянно приходилось доказывать, что я заслуживаю там находиться. Я отдавала фехтованию всё время, не останавливаясь на достигнутом, и эта одержимость делом привела меня в итоге к успеху. Она же меня и сгубила. Получив травму, после которой нельзя было продолжать заниматься, я потеряла интерес к жизни. Перестала выходить из квартиры, только и делала, что смотрела сериалы. Каждый день перед приёмом снотворного меня сопровождала мысль: «Какая разница, если я выпью больше?», но сорвалась я именно в ванной после просмотра «Токийского гуля». Не из-за сериала, просто будто переполнилась чаша. Да и деньги закончились. Впервые за долгое время, несмотря на тяжесть воспоминаний, я проснулась с улыбкой на лице. И у этого была одна причина. «Хобби», которое я всё же не могу оставить в прошлом.***
Если бы человек сказал Мацумае, что у неё будет ученица, он бы в тот же день оказался на столе семьи Цукияма. Если бы так пошутили её товарищи, она бы вызвала их на жёсткий спарринг. Но это объявил Мирумо-сама, а значит ей нужно смириться. Так Мацумае согласилась проверить, достойна ли Маэда Анго её времени. Ученица оказалась не только на два года младше Шу-самы, но и физически более слабым человеком. Если бы её опекуны не были друзьями господина… Хорошо хоть не имеет запаха, даже если кто-то пустит кровь. Нет, если бы связи и немощь были всем, что есть у девчонки, Мацумае ни за что бы не согласилась, даже с приказом Мирумо-самы. То, что толкнуло девушку тренировать «добычу»… красные глаза, во время спарринга со взрослым смотрящие без страха или гнева. Так похожи на какуган и всё же светлее, словно в них горит пламя. Этот ребёнок… смотрел на Мацумае как на цель, реально думал как её победить. Маленький человек быстро выдохся, но до этого сражался с полной сосредоточенностью и отдачей. «Моя ученица может стать грозным противником», — подумала гуль после проверки, когда взяла с Анго обещание, что она никогда не будет «голубем» и приложит все возможные усилия для избегания Шу-самы. И всё же каждый раз, когда Анго проявляет самодовольство… «Как думаешь, к концу года я заставлю тебя использовать кагуне?» …Мацумае жалеет, что стала учителем.
