perfectum

Пластиковый уебок идеален во всем. В одежде, в движениях, интонациях. В умных словах и многозначительном молчании. Одним своим существованием он уже стебался над несдержанным и вечно помятым Гэвином, у которого все что угодно могло выражаться красноречивым «бля». Вот и сейчас Ричард сидел за столом напротив, чуть склонив голову набок, и смотрел со своим любимым выражением лица: отстраненным вежливым любопытством. Как же Гэвин ненавидел эту постную мину. Хотелось стереть его равнодушие хоть силой, но еще ни разу за время совместной работы это не удавалось. Последнее дело шло плохо. Они впоролись в полнейший тупик и только что получили втык от начальства. Вернее, получил Гэвин, а Ричард постоял рядом. – Вы слишком эмоциональны, детектив. – Зато тебе на все похуй. Пальцы скользили по тонкому прозрачному экрану. Гэвин не понимал ни слова из просматриваемых материалов, но продолжал упорно делать вид, что очень занят. Ричард же просто сидел и наблюдал с видом прилежного студента на скучной лекции преподавателя, у которого стоит раз отвлечься и уйдешь на пересдачу. Его пристальный взгляд нервировал и без того взвинченного Гэвина. – По старой памяти держите андроидов за бездушные машины? Такое теперь не одобряется. – Нет, я держу за бездушный кусок пластмассы конкретно тебя. Среди людей есть мудаки, почему не быть среди андроидов? После еще одной попытки вникнуть в протокол опроса свидетелей Гэвин плюнул на все и поднялся со своего места. Лучше прокатиться по земле, в участке от него все равно никакого толка. Ричард пошел следом. Оказывается, привыкнуть к постоянно таскающемуся за тобой напарнику-пластмассовому-ведру-с-сарказмом легче, чем можно предположить. – Я хочу проявлять чувства, – Неожиданно продолжил Ричард. – Но вам они не понравятся. Перед глазами всплыла сцена из задержания недельной давности. Тот самый случай, который окончательно убедил в реальности эмоций пластмасски. Такое не сымитируешь, да и незачем. По крайней мере, Ричард точно умел злиться, и его злость – это по-настоящему страшно. Но Гэвин почему-то нихуя не боялся. Хоть Ричард и имел тысячу причин заслуженно прописать ему в челюсть, он никогда бы этого не сделал. Он даже в их потасовках в начале службы дрался в полсилы, что только еще больше бесило Гэвина. – Могу себе представить. – Вряд ли. Улица встретила приятной весенней прохладой. Ричард чуть отстал и обогнал Гэвина только у машины, перегородив дорогу к двери. Он встал слишком близко. На таком расстоянии Гэвину приходилось чуть приподнимать голову, чтобы смотреть Ричарду в лицо. Ебаный андроид был выше ровно настолько, что мог положить подбородок Гэвину на макушку. Нет, он никогда так не делал. И Гэвин понятия не имел, почему его мозг вообще подкинул подобную ассоциацию. Чтобы не сделать шаг назад, пришлось приложить усилие. С такого расстояния было видно даже прорисовку радужки серых глаз и имитацию пор на коже. Если бы Ричард был человеком, наверняка можно бы было почувствовать его дыхание. Если бы он был человеком, он бы лучше знал, что такое личное пространство. Рука Ричарда поднималась очень медленно. Гэвин сделал над собой еще одно усилие, чтобы не дернуться. Ричард с сосредоточенным лицом пригладил Гэвину волосы, поправил завязку капюшона худи и отступил. Гэвин замер и даже не попытался дать обнаглевшему ведру по рукам. Он был слишком сконцентрирован на самоконтроле, чтобы выдать такую логичную для себя реакцию. Прошло несколько секунд взаимного сверления взглядами. – Перфекционизм – не эмоция. Справиться с голосом и заговорить тянуло на геройство. Гэвин еле подавлял непонятно почему пробившую тело дрожь. Он все еще не боялся, нет. Просто машина для убийств, убирающая тебе выбившиеся прядки челки, – это более чем стремно. Ричард кивнул. – В отличие от желания заботиться. Ключи. Вообще-то, Гэвин любил водить сам. Но в этот раз молча бросил в андроида связкой ключей. Передавать их из рук в руки, рискуя прикоснуться к скину, не хотелось. Ричард развернулся и отпер водительскую дверь.