perfectum

Уютное тепло расползалось по всему телу, но легкая пустота в голове продлилась не так долго, как хотелось бы. Гэвин не был уверен, когда в последний раз обнимался с кем-то после секса. Уже несколько лет не было случая, когда он хотя бы не сбегал сразу после. Или не сваливали от него. – Интересный опыт. Я хотел бы повторить и расширить его, – В голосе Ричарда наметилась новая мурлыкающая интонация. Фраза выдернула Гэвина из задумчивости. Искусственные волосы легко проскальзывали между пальцами. Он понял, что давно наглаживает жестянку по голове. – Если бы я знал, что вы вибрируете, когда кончаете, секс с андроидами пришел бы в мою жизнь намного раньше. – Если бы я знал, что ты умеешь так стонать, секс со мной пришел бы в твою жизнь намного раньше. – Захлопнись, – Для верности Гэвин укусил жестянку в макушку. – Ты тащишь в рот улики, к этому у меня больше вопросов. – Тебя возбуждают поцелуи? – Да. – Ты возбуждаешься, когда ешь? – Понял. Ричард водил кончиками пальцев по предплечью Гэвина, пока ближе к сгибу локтя не нашел цепочку одинаковых шрамов от ожогов. Гэвин профессионально ушел от прикосновения и перекатился на бок, сделав Ричарда маленькой ложечкой. Тот завозился в объятиях и затих. Под ладонью чувствовалась едва различимая монотонная работа насоса. – Останешься на ночь? – Да. Утром Гэвина разбудило поглаживание по плечу. На голову мгновенно свалились воспоминания о прошедшем вечере. Господи, блять. Ричард улыбнулся, но его лицо показалось абсолютно непроницаемым. Рядом на кровати лежали аккуратно сложенные вещи. Гэвин оперативно влез в трусы и почти по стенке утек в ванную. Итак, он переспал со своим напарником-андроидом. И ему понравилось. Что хуже, дело было не только в сексе. Гэвин приложился лбом к стеклянной стенке душевой. Прохладно, но нихуя не легче. Шарма добавили проступившие на шее и ключицах засосы. Слава богу, толстовка с капюшоном, можно было затянуть шнурки и почти не палиться. Ричард напоил кофе и накормил любимыми шоколадными маффинами. В целом все было мило, но как-то натянуто. Разговор получился только о работе. Они были где-то на грани того, чтобы начать обсуждать, как резко потеплело на улице. Пока Ричард собирался, Гэвин залип в его маленькую оранжерею. Цветы выглядели… блять, Гэвин ни малейшего представления не имел о комнатных растениях. Нормально они выглядели. Зелененько. И Ричард здорово о них заботился, судя по всему, там даже висели какие-то приборы для измерения температуры, влажности и другой лабуды. Утром студия показалась еще просторнее и светлее из-за панорамных окон. Гэвин успел попялиться заодно и в окно, вид на город ему был как-то ближе зелени. Мысли в голове путались, сталкивались, но не превращались ни во что связное. Гэвин впал в свое самое стабильное состояние: смутную тревогу. День проходил в таком же странном мареве, Ричард вел себя как обычно собранно, а Гэвина дико размазывало. К вечеру голова потяжелела настолько, что в конце концов там стало пусто. Тревога дошла до абсурдного тезиса, что Ричард не мог полностью осознавать происходящее, а это уже граничило если не с изнасилованием, то с использованием его неопытности. Что, технически, тоже является изнасилованием. Сколько там Ричарду с момента активации? Чуть больше года. Его вообще еще можно ребенком считать. Невинная овечка на соседнем сиденье со всей своей непорочностью жрала Гэвина взглядом всю дорогу домой. Едва мотор машины затих, Ричард полез целоваться, и под его напором Гэвин быстро сдался. После целого дня самоедства отдать контроль оказалось слишком приятно. – Зайдешь?