All the Young Dudes

You're too old to lose it, too young to choose it And the clock waits so patiently on your song You walk past a café, but you don't eat when you've lived too long Oh, no, no, no, you're a rock 'n' roll suicide. Ты слишком стар, чтобы потерять это, слишком молод, чтобы выбирать, И часы так терпеливо ждут окончания твоей песни, Ты проходишь мимо кафе, но ты больше не ешь, ведь ты так долго живёшь, О нет, нет, нет, ты рок-н-ролльный суицидник. Пятница, 28-е июня, 1974 год. Сириус получил неприлично высокие оценки по всем предметам, кроме астрономии, даже не пошевелив пальцем, чтобы что-то повторить, и неудивительно. К этому моменту Римус уже не был уверен, нет ли у Сириуса действительно некоего странного чистокровного дара, а может, он просто непризнанный гений. Как бы то ни было, Римус радовался за друга. Он сам стал лучшим в уходе за магическими существами, рунах и истории магии и вторым по арифмантике после Сириуса. — Отличная работа, парень! — Ферокс хлопнул его по плечу на следующее утро за завтраком, когда стали известны результаты. — Мой лучший ученик. — Спасибо, профессор, — улыбнулся Римус, его голова даже слегка закружилась от удовольствия. — У меня есть несколько книг, которые ты можешь взять на лето. Заскочишь в мой кабинет перед отъездом, хорошо? — Учительский любимчик! — пошутил Сириус, когда высокий радостный учитель ушёл, насвистывая весёлую мелодию. Римус не ответил — он был слишком доволен собой. — Поверить не могу, что всё закончилось до следующего года, — сказал Джеймс, протирая свои очки мантией. — Тебе обязательно мне напоминать? — застонал Сириус, положив на стол нож и вилку. — Нужно столько сделать за лето, — ответил Джеймс. — Я буду залетать к тебе. — Что вы будете делать летом? — подозрительно спросил Римус. — Планировать шалости на следующий год, конечно, — сказал Сириус чересчур быстро. — Нужно думать на шаг вперёд, Риму, мальчик мой, у нас есть репутация, которую нужно поддерживать. Это был официально последний день учебного года, поэтому Римус решил проигнорировать тот факт, что это было очевидной ложью. У него будет всё лето, чтобы переживать из-за того, что мародёры снова не включат его в свои планы; пока что не было нужды беспокоиться. После завтрака он хотел сразу пойти к профессору Фероксу, но потом решил, что так будет выглядеть, будто он слишком спешит на встречу, к тому же, остальные трое точно захотели бы пойти с ним, и Римус не мог допустить, чтобы Ферокс познакомился с Сириусом и Джеймсом. Он несомненно будет очарован их природной харизмой и задумается, почему он, собственно, вообще считает Римуса особенным. Они вчетвером пошли наверх и начали собирать вещи — точнее, Джеймс, Римус и Питер начали. Сириус скакал по комнате, пытаясь их отвлечь, раскидывал повсюду книги и одежду, то включая, то выключая свой проигрыватель. — Это нужно сделать, нравится тебе или нет, — рассердился Джеймс, уперев руки в бока, чем сильно напомнил свою маму. — Ты соберёшь вещи за меня, как в прошлом году, — ответил Сириус, встал на кровать и попытался подтянуться на балке над ней. Старинные деревянные доски заскрипели. Римус закрыл свой чемодан. Его угол комнаты выглядел непривычно пустым без обычного хаоса книг, журналов, перьев и одежды, разбросанной по всем поверхностям. Он подошёл к проигрывателю, чтобы проститься с любимыми пластинками. Летние каникулы были такими тихими без музыки Сириуса. Надзирательница могла включить радио раз в неделю — хоральную вечерню на радиостанции номер три. — Лунатик, — вдруг сказал Джеймс, — тебе разве не надо к мадам Помфри? — Э-э… да, но не прямо сейчас… — Римус удивлённо поднял взгляд. — Ну, я просто хотел сказать, раз ты закончил собирать вещи, то можешь и пойти, да? Когда я закончу собирать вещи для Сириуса, я думал, мы можем пойти полетать немного, а ты ненавидишь летать, так что… — О, правда? Ну, ладно, — кивнул Римус, чувствуя острую обиду. Это было совсем не похоже на Джеймса — вот так выгонять его из комнаты. — Увидимся на ужине, да, Лунатик? — спросил Сириус, качнувшись вперёд и приземлившись на ноги с грацией гимнаста. — Да, наверное… — Римус вышел за дверь, чувствуя себя так, будто его выпроводили с вечеринки, на которую он не был приглашён. Да, это было справедливо, он не очень-то любил летать. Но обычно это не имело значения — он просто сидел на трибунах и читал книги, пока другие валяли дурака в воздухе. Он бы не возражал заняться тем же самым и в этот раз. Однако ему действительно нужно было сходить к мадам Помфри, поэтому он пошёл в больничное крыло, пытаясь стряхнуть с себя неприятное ощущение изгнанности. *** — Ты сегодня очень тихий, дорогой, — прокомментировала ведьма, заканчивая обычные для конца года проверки. — Не особо рад каникулам? — Нет, не особо, — ответил он. — Будешь скучать по своим друзьям, — она сочувствующе цокнула языком. — Очень жаль, я тебя понимаю. И всё же я уверена, что у тебя полно магловских друзей, с которыми ты можешь поиграть. Римус даже не стал отвечать. Мадам Помфри была очень добра, в ней не было ни капли злого умысла, но она — как и большинство взрослых — могла быть невероятно непробиваемой. Он втайне надеялся, что предстоящее лето будет таким же прибыльным, как и прошлое: если Крейг всё ещё жил в приюте, то, возможно, получится раздобыть немного налички. Римус неплохо проявил себя в прошлый раз, теперь может попросить за свою работу больше, чем просто сигареты. Она дала ему такие же инструкции, что и в прошлом году — хорошо ешь, занимайся спортом и отдыхай. — Увидимся в начале июля, — спокойно улыбнулась медсестра, и его немного успокоила мысль, что он не будет полностью изолирован от волшебного общества. Когда с этим было покончено, Римус подумал, не вернуться ли ему в спальню. Может, они уже закончили его обсуждать, или что они там делали такого, что ему пришлось убраться из комнаты. Может, уже ушли летать. Он бы не удивился: Джеймс придерживался мнения, что если Сириус в плохом настроении или гиперактивен, то лучшего средства, чем час хорошей тренировки, не придумаешь (и обычно так оно и было). К тому же, это был редкий случай, когда они взяли и Питера. Несмотря на свою неуклюжесть на земле, Петтигрю был удивительно хорошим летуном. Несомненно, в этом была заслуга Джеймса с его неустанными стараниями. Конечно, сейчас было идеальное время пойти к профессору Фероксу, но Римус не торопился. Он внезапно очень засмущался, ведь никогда раньше не оставался с учителем один на один — ну, конечно, если не считать моментов, когда у него были проблемы. Он шёл очень медленно, но в конце концов ему пришлось делать выбор между коридорами, и он решил, что пора разделаться с этим. Он осторожно постучал в дверь Ферокса, несмотря на то, что она была чуть приоткрыта. Сердце билось как сумасшедшее, и он вдруг поймал себя на надежде, что учителя вообще нет на месте. Римус со стыдом вспомнил, как буквально несколько недель назад он практически побежал к Фероксу в момент паники и только в последнюю минуту осознал, что это ужасная идея. — Заходите! — раздался радостный голос Ферокса из глубины комнаты. Римус расправил плечи и вошёл внутрь. — Мистер Люпин! — улыбнулся он. Он не сидел за своим столом — Римус не мог вспомнить, чтобы когда-либо видел Ферокса сидящим. Если не считать приёмов пищи, Ферокс всегда двигался. А сейчас он собирал небольшой чемодан, низль Ахиллес тихо наблюдал за ним с подоконника. Даже спустя год уроков с Фероксом Римус продолжал им восхищаться. Его обаяние ничуть не померкло, грива песочных кудрей была такой же великолепной, а решительные черты лица казались Римусу почти героическими. — Здравствуйте, сэр, — улыбнулся Римус, зайдя в кабинет и закрыв за собой дверь. — Вы хотели меня видеть? — В самом деле, — широко улыбнулся Ферокс и кивнул на стопку книг на столе. — Это для тебя, если в чемодане найдётся место. Учебник на следующий год и несколько других книг, которые, как мне кажется, тебя заинтересуют. Римус подошёл к столу и осторожно провёл пальцем по кожаным переплётам томов. — Спасибо, профессор, — тихо сказал он. Он ещё никогда не получал такого шикарного подарка. Ферокс кивнул и наконец сел, указывая Римусу сделать то же самое. — Сливочное пиво? — он достал пару бутылок из нижнего ящика стола. — Спасибо, профессор, — повторил Римус, принял бутылку и сел напротив. Ахиллес на подоконнике потянулся и зевнул, а затем мирно свернулся калачиком, чтобы поспать. Римус чувствовал, что должен сказать что-нибудь ещё. — Обычно Дамблдор отправляет мне книги и всякие вещи, — сказал он. — Вы не должны были этого делать. — Ну, я знаю, что ты немного выпадаешь из колеи на летние каникулы, поэтому решил, что тебе не помешает начать пораньше, — Ферокс продолжал улыбаться, легко и радостно. Римус почувствовал необычное тепло внутри, что было странно, потому что он даже не отпил своего сливочного пива. — Спасибо, — он снова посмотрел на книги, не в силах выдержать его взгляд. — Я не благотворительностью тут занимаюсь, Римус, честно, — успокоил его Ферокс. — Понимаешь, я знаю, каково это. Когда я впервые приехал в Хогвартс, у меня тоже ничего не было. Я маглорождённый, и меня вырастила бабушка. Естественно, она никогда не понимала ничего из того, чем я тут занимался. Благослови господь её душу. Римус моргнул. Это были интересные новости, он-то думал, что все учителя в Хогвартсе — вообще-то, большинство взрослых, которых он уважал — были чистокровными. С великим облегчением он узнал, что это не так. — Мы, трудные дети, должны держаться вместе, а? — Ферокс подмигнул ему. — Да, — Римус кивнул в ответ. — Так у вас никогда не было проблем с поиском работы и подобной ерунды? После школы? — Ну, всегда и везде будут люди, которые не смогут смириться с твоей родословной, неважно, кто ты такой, — сказал Ферокс с горькой усмешкой. — Но ты быстро научишься ставить их на место. Ну, не мне тебе говорить. — Да, — согласился Римус и сделал глоток сливочного пива. — Так… вы тоже сирота, профессор? — Да. И та ещё деревенщина, к тому же. Ты не поверишь, чего мне стоило в то время приучить себя к правильной речи. — Мэри и Марлин думают, что вы говорите как Пол Маккартни, — сказал Римус. Ферокс засмеялся, легко, радостно, прекрасно. — Я запомню это на случай, когда захочу с кем-нибудь познакомиться. Римус почувствовал, как его щёки загорелись. — Это только доказывает мои слова, — продолжил Ферокс. — Никогда не знаешь, каким тебя увидят другие люди. Поэтому не нужно заранее предполагать это, да? Римус с любопытством на него посмотрел и легонько кивнул. Лицо профессора смягчилось. — Римус, — сказал Ферокс так ласково, что ему стало не по себе, — я… я хотел поговорить с тобой ещё кое о чём. Римус скривился — ему казалось, он знал, что сейчас случится. Он ждал этого ещё до Рождества. — Всё нормально, если ты не хочешь об этом говорить, — добавил он. — Это о… моей проблеме? — В каком-то смысле, — сказал Ферокс осторожно. — Не знаю, знаешь ли ты, но я был знаком с твоим отцом, Лайеллом, и довольно близко. Римус чуть не подавился сливочным пивом. Это было не совсем то, чего он ожидал. Ферокс продолжил: — Мы частенько пересекались по работе, понимаешь — я был молод, только начал работать в департаменте контроля за магическими существами. Конечно, я слышал о его репутации, поэтому пытался научиться всему, чему мог, хотя так и не освоил боггартов так же хорошо, как он. — Понятно, — Римус не знал, что ещё сказать. — Ты много о нём знаешь? — Я… — Римус отвёл взгляд и посмотрел в окно, сомневаясь, что сможет говорить и смотреть на Ферокса одновременно. — Он учился в Когтевране, — начал он, будто вычёркивая пункты из списка. — Он был хорошим дуэлянтом. Он хорошо разбирался в боггартах, и дементорах, и полтергейстах, и он ненавидел оборотней, он хотел убить их всех, он… — Римус сбился, ему хотелось просто встать и выйти из кабинета. — Откуда ты всё это взял? — Ферокс выглядел шокированным. Римус посмотрел на него, хотя всё уже плыло перед глазами. Ему казалось, будто все скверные, ненавистные мысли, которые роились в его голове с Рождества, теперь выплёскивались из него ядом. — От Дариуса Барабонса, — сказал он и резко вытер глаза рукавом мантии, пытаясь взять себя в руки. — Встретил его на рождественской вечеринке у Поттеров. — Этот старый пьяница! — с досадой сказал Ферокс. Он выглядел разозлённым, но не на Римуса. — Мне так жаль, Римус, это кошмарная информация. Ты знаешь, это неправда. — Он не ненавидел… их? — Ну, — Ферокс наклонил голову, будто пытаясь быть дипломатичным, — его беспокоила опасность, которую оборотни представляют для общества. Но он был разумным человеком, слишком разумным для ненависти. Ты очень на него похож. Римус горько фыркнул, услышав это. — Это правда, — твёрдо сказал Ферокс. — Он был хорошим человеком. Он бы сделал что угодно для кого угодно. — Дариус думает, что Лайелла укусил Сивый, поэтому он убил себя. — Значит, ты знаешь про Сивого? Римус кивнул. Ферокс выглядел крайне серьёзным. — Я слышал подобные слухи. Если честно, не удивлюсь, если это Дамблдор распустил их, чтобы защитить тебя. Лично я никогда в это не верил. Конечно, потом я встретил тебя, и всё стало ясно. — Это так очевидно? — спросил Римус, указывая пальцем на шрам на своём лице, которому было уже больше года, но который до сих пор выделялся на его лице красной полосой. — Нет, — Ферокс покачал головой. — Большинство волшебников не узнают оборотня, даже если он… — Обратится и укусит их? Ферокс засмеялся, разбивая угрюмую атмосферу, повисшую в небольшом светлом кабинете. — И чувство юмора тоже от отца. Римус слабо улыбнулся. — Профессор? — Да? — Что случилось с Сивым? Ферокс моментально снова стал серьёзным. — Боюсь, мы не знаем наверняка. Он всё ещё жив, насколько утверждает Министерство, и всё ещё в розыске за свои преступления. Если честно, я не уверен, поймают ли его когда-нибудь, этот человек во всех смыслах настоящий маньяк. — Он может… найти меня? — Возможно. Римуса напугала честность Ферокса. Казалось, он не особо старался уберечь его от жестокой правды, как делали другие взрослые. — Ты боишься? — спросил учитель. Римус пожал плечами. — Мне кажется… мне кажется, я всегда это знал. Что встречусь с ним снова. — Ты не должен искать его… — Я не буду, — Римус знал, что это ложь, но также знал, что Ферокс никак не сможет его остановить. — Если у тебя есть ещё вопросы, ты всегда можешь спросить меня, — сказал Ферокс. — В верхней книге есть несколько вырезок из газет, — он кивнул головой на стопку, которую подарил Римусу. — Я подумал, что они должны быть у тебя. Подобные вещи нельзя скрывать от людей, и ты уже достаточно взрослый. — Спасибо, профессор. — Я тебя не расстроил? — Нет, профессор. — Хороший ты парень, — Ферокс поднялся и дружески потрепал Римуса по плечу. — Постарайся хорошенько отдохнуть на каникулах, хорошо? Увидимся в сентябре. Римус кивнул, чувствуя себя растерянным и благодарным за то, что разговор наконец завершился. Он тихо ушёл в башню, унося с собой тяжёлую стопку книг. В общей комнате было очень тихо. Большинство учеников уже собрали свои вещи и наверняка пошли на улицу наслаждаться солнцем. Мысли Римуса вернулись к Дейви Гаджену, но он задвинул их подальше. Один эмоциональный кризис за раз. Мародёров тоже не было в комнате, вещи Сириуса уже были упакованы в чемодан со змеёй. В комнате было душно и жарко, Римус взмахнул палочкой, чтобы открыть окно, затем сел на кровать и открыл первую книгу. Он увидел три пожелтевшие вырезки из газет, вложенные между обложкой и титульной страницей, словно мёртвые листья. «Ежедневный пророк», апрель 1964 года. УЧАСТИЛИСЬ НАПАДЕНИЯ ОБОРОТНЕЙ: может ли ваш ребёнок стать следующим? Министерство магии сегодня подтвердило, что недавняя серия убийств, как в магловском, так и в волшебном мирах — это дело рук тёмных существ, известных как оборотни. Представители Министерства выразили озабоченность тем фактом, что в большинстве случаев жертвами нападений стали дети до десяти лет включительно. Один из представителей, уважаемый эксперт в области тёмных существ Лайелл Люпин, выразил своё мнение и раскритиковал Министерство за «недостаточность и умышленное пренебрежение мерами безопасности». Люпин заявляет, что существующий в Министерстве Реестр оборотней на данный момент неэффективно организован и не поддерживается на компетентном уровне, благодаря чему определённые антиминистерские фракции могут использовать данные «лазейки в законе» в своих интересах. В настоящий момент Министерство заявляет о семнадцати жертвах, но расследование будет продолжаться, и виновники будут преследоваться по закону. Официальное заявление из отдела мракоборцев ожидается сегодня. «Ежедневный пророк», январь 1965 года. НЕКРОЛОГ Лайелл Люпин, покинувший нас в возрасте 36-ти лет, останется в памяти каждого как всемирно известный эксперт в области нечеловеческих потусторонних проявлений за свой значимый вклад в работу с боггартами, полтергейстами, дементорами, а также, в последнее время, за свои усилия в реформировании Национального реестра оборотней. У Люпина осталась жена, магл Хоуп Люпин, на которой он женился в Кардиффе в 1959 году. У пары есть маленький сын, Римус Джон Люпин, 1960 года рождения. Семья попросила уединения в это скорбное время. «Ежедневный пророк», февраль 1965 года. МРАКОБОРЦЫ В ПОИСКАХ СИВОГО Отдел мракоборцев готов принять от волшебного общества любую информацию о местонахождении Фенрира Сивого, оборотня, подозреваемого в убийстве детей. Приметы Сивого: рост — 1,90 м, очень сильный, неряшливая внешность, делающая его похожим на бездомного. Волшебников и волшебниц просят не приближаться к нему и считать Сивого крайне опасным, даже в человеческой форме. Мракоборец Аластор Грюм сегодня сделал заявление о подозрениях Министерства, что Сивый путешествует со стаей оборотней, и это делает его ещё опасней. Сивый известен тем, что предпочитает маленьких детей, но Грюм не прокомментировал слухи о планах оборотней вырастить свою армию. Также Министерство отказалось отвечать на обвинения, что весной прошлого года Сивый находился под стражей, но не был признан особо опасным. После смерти Лайелла Люпина, открытого сторонника ужесточения санкций против оборотней, были проведены многочисленные реформы по улучшению средств идентификации и регистрации тёмных существ. В первый раз Римусу даже не понадобилась магия для чтения. А вот читая заметки во второй, третий и четвёртый раз, он её использовал снова и снова, будто мог найти в старых вырезках что-то ещё, будто мог высосать из этих строк всю правду. У него не стало больше ответов на вопросы. Горячий злой комок ярости рос в груди, обжигая всё сильнее, пока он перечитывал и перечитывал. Прошло несколько часов, в комнате стемнело. В конце концов он так и не пошёл на прощальный ужин.