All the Young Dudes

Римус так и не узнал, чем там таким занималась Мэри или чем её парень занимался с ней на летних каникулах. Но чем бы это ни было, оно воздвигло её на некоторый пьедестал в компании девчонок, что было довольно тяжело игнорировать. В четверг, к началу их первого в этом году урока с Фероксом, Римус зашёл в класс и обнаружил, что все девчонки собрались у её парты и воодушевлённо болтают. Он угрюмо растолкал всех на пути к своему законному месту рядом с Мэри. Девчонки лишь поцокали языками и продолжили болтовню. Мэри, естественно, была в центре внимания и — по всей видимости — наслаждалась этим. Марлин, которая сидела рядом, наблюдала за ней с выражением зависти и уважения. — И тебе не было больно…? — спросила девчонка из Когтеврана громким шёпотом. — Не-а, всё нормально, если расслабиться, — ответила Мэри с бравадой, чем напомнила Римусу Джеймса. — А ты будешь… ну… с Дарреном…? — спросила другая девчонка, чуть не дрожа от восторга. — Ну, я… — начала Мэри, но в этот момент профессор Ферокс вышел из своего кабинета, обозначая своё присутствие радостным приветствием: — Добро пожаловать назад в Хогвартс, класс! По местам, пожалуйста! Все девчонки разбежались, одни сильно покраснев, другие не переставая хихикать. Римус нахмурился, пытаясь не обращать на них внимания, и сел лицом к учителю с прямой спиной. Ферокс дружелюбно ему улыбнулся и кивнул, и Римус кивнул, не в силах удержать ответную улыбку. У Ферокса очевидно было фантастическое лето — его светлые волосы стали ещё светлее, без сомнений высветленные солнцем. Они отросли, и теперь он забирал их в длинный низкий хвост. Его лицо стало ещё более обветренным, нос покраснел и облупился от загара. Закатанные рукава обнажали загорелые руки и странные ожоги на них. — Хорошо провели каникулы? — спросил он класс, и все кивнули и утвердительно забормотали в ответ. Он расплылся в улыбке и хлопнул в ладоши. — Отлично! Я надеюсь, вы прекрасно отдохнули и уже начали изучать существ категории ХХХХ, которых мы будем проходить в этом семестре! Для начала, давайте быстренько пробежимся по материалу прошлого года, а затем посмотрим, кто читал учебник этим летом… Римус этим утром только закончил читать его — и даже не начинал ни одну из книг, которые дал ему Ферокс. Теперь он очень жалел, что впустую потратил всё лето, и так уже пришлось умолять Макгонагалл дать ещё одну неделю, чтобы закончить работу по трансфигурации. Он подозревал, что она смягчилась только после разговора с мадам Помфри, из-за чего чувствовал себя ещё более виноватым. Ведь знал, что даже самые плохие трансформации не помешали бы ему опередить любого из одноклассников. — Ты слишком строг к себе, — сказал ему Сириус накануне, когда старосты выгнали их из общей комнаты и отправили в постель. — Это же самое начало года — если тебе суждено облажаться, лучше сделать это сейчас. Римус гневно взглянул на него: — Тебе легко говорить! Некоторым из нас приходится по-настоящему работать, чтобы получить приличные оценки! К тому же СОВы уже в следующем году! Я не могу сейчас снизить свой уровень! — Аргх, пожалуйста, давай обойдёмся без разговоров о СОВах, — сказал Джеймс, быстро вставая между ними в нехитрой попытке прекратить спор. — Макгонагалл и Флитвик уже нагнали на меня страху. И зачем мы вообще взялись учить прорицание?! — А мне нравится прорицание, — задумчиво сказал Питер, кидая стопку своих книг на стол. — Пророчества и всё такое. Это интересно. — Это чушь собачья, — Сириус бросил на самого мелкого мародёра испепеляющий взгляд. — Тебе оно нравится только потому, что ты хорош в астрономии. — Не только поэтому, — хитро сказал Джеймс, переодеваясь в пижаму. — Вы не заметили, что у Пита в этом году появилась новая партнёрша? — О-о-о да! — ухмыльнулся Сириус. — Божественная Дездемона Льюис из Когтеврана! Римус удивлённо глянул на Питера и увидел, что тот вспыхнул ярким румянцем от воротника пижамы до корней жёлтых волос. — Заткнитесь, — пробормотал он, забираясь в кровать. — Мы просто друзья. — Джеймс, — сказал Сириус очень торжественным голосом, — что же мы будем делать, если наш малыш Пити хорошенько пососётся раньше всех нас?! — Ну, для начала, твоя репутация будет значительно подорвана, — ответил Джеймс таким же серьёзным тоном. — Но что у меня останется без моей репутации? — ухмыльнулся Сириус, забираясь в кровать. Римус неодобрительно фыркнул и резко задёрнул занавески вокруг своей кровати, возвращаясь к книге и надеясь, что они поймут намёк. Но даже если они поняли, то проигнорировали. — Конечно, если я засосу кого-нибудь раньше, чем ты, то в этом не будет ничего страшного, — сказал Джеймс. — Я же в команде по квиддичу. — Тебе не хватает моего животного магнетизма, — ответил Сириус. За занавесками раздались громкие «хлоп» и «ой!», и Римус решил, что подушка Джеймса пролетела через всю комнату и попала Сириусу прямо в голову. — Спорим на… — начал Джеймс. — О нет… — застонал Питер. — Пожалуйста, не надо… — …спорим на ДЕСЯТЬ ГАЛЛЕОНОВ, что я пососусь с девчонкой до конца месяца. — Десять?! — воскликнул Питер. — Спорим! — ответил Сириус. — Подожди у меня, Поттер. Римус, который так и не смог сосредоточиться на чтении, снова громко фыркнул и решил лечь спать. Жалкое зрелище. Теперь уже не только девчонки, но и мародёры одержимы тем, как бы с кем-нибудь пососаться. Наверняка Сириус выиграет в этом споре — хотя Джеймс прав с аргументом про команду квиддича. Ему было жаль Питера, который теперь совершенно затих. Римус попытался не думать о том, что ни один из друзей не поднял вопрос о его собственном желании с кем-нибудь пососаться. Наверное, его статус в их глазах был даже ниже, чем он думал. Римус переживал из-за этого всю неделю, ровно до урока по уходу за магическими существами, на котором он только и делал, что витал в облаках. Когда Ферокс заканчивал лекцию, Римус осознал, что вообще ничего не записал. Он в панике опустил взгляд и увидел перед собой аккуратно сложенный лист пергамента. Кто его сюда положил? Он быстро оглянулся и развернул записку. «Пожалуйста, передай Сириусу, что я считаю его потрясающим. Эффи Сканторп х» По шее поднялась волна жара, Римус скомкал записку и запихнул себе в карман. Теперь это было официально: все точно сошли с ума. *** Кроме борьбы с бушующими гормонами, которая, казалось, завладела всеми, с кем Римус общался, в Хогвартсе произошло ещё одно заметное изменение. Даже если бы Джеймс не рассказал ему, что волшебный мир находился в состоянии войны, в этом году Римус наверняка догадался бы об этом сам. Слизеринцы — которые всегда считали себя элитой среди факультетов и, следовательно, держались обособленно — теперь ещё больше отделились от остальных. В классах они переговаривались только между собой и так, чтобы другие не слышали, лишний раз не выходили из своей общей комнаты и передвигались по коридорам зловещими группами. Маглорождённые ученики тоже не ходили поодиночке, как заметил Римус, но гораздо чаще, чем в прошлом году, по замку ходили учителя. Однако это не помогло предотвратить столкновения. Все нечистокровные ученики быстро овладели защитными заклинаниями, и даже мародёры отказались от своих шалостей в пользу оборонных действий. — Где ходят эти грёбаные старосты, когда они так нужны?! — жаловался Джеймс, только что метко запустивший несколько чар Раздувания в группу слизеринцев с шестого курса, мучивших первогодку из Пуффендуя. Теперь уроды в зелёных галстуках улепётывали на своих быстро увеличивающихся конечностях. — Мне кажется, даже старосты их боятся, — ответил Сириус, прислонившись к стене со скучающим лицом, пока Джеймс помогал пуффендуйцу подняться на ноги. — Ссыкуны. — Они умеют только раздавать отработки и забирать баллы с факультетов, — добавил Римус. — И мне кажется, что слизеринцам давно на них наплевать. Я слышал, как Мальсибер на прошлой неделе говорил, что они все должны «смириться с тривиальными наказаниями в свете бо́льшей награды». — Мальсибер так сказал? — поднял бровь Сириус. — Чёрт возьми, а язык у него лучше подвешен, чем я думал. — Ага, или он просто повторяет слова кого-то другого, — предположил Джеймс, провожая взглядом пуффендуйца, который побежал в сторону кухни. — Что ещё за награда такая? — спросил Питер, пиная каменный пол носком ботинка. — Деньги? Власть? Вечная жизнь? — вздохнул Сириус, отталкиваясь от стены и снова принимаясь шагать по коридору развязной походкой. — Только Годрик знает. Но они этого не получат. — Почему? — Потому что, малыш Пити, мы их победим. *** К концу сентября Снейп так и не сделал свой ход. Это отчасти нервировало Римуса — и он задумался, может, это и было его целью. В этом году они делили только зельеварение и арифмантику. К счастью, арифмантика была по бо́льшему счёту теоретическим предметом, и им приходилось лишь делать заметки и решать уравнения. А вот зельеварение, будучи более практическим предметом, давало Снейпу (и слизеринцам в целом) более широкие возможности для противостояния. Как было решено в первый день учебного года, Лили и Римус стали партнёрами, деля на двоих котёл, обязательства по записям инструкций и варке зелий. Это явно выводило Снейпа из себя, и он почти не сводил с них взгляда. Однако Римус был вынужден признать, что смотрел он больше на Лили, чем на него. — Вы двое поссорились или что? — спросил однажды Римус, когда Северус растолкал их, чтобы пройти к выходу из подземелья. Лили вздохнула. — Нет, не совсем, — сказала она. — Он просто разозлился, когда я пригласила Мэри и Марлин в гости на каникулы, вот и всё. Говорит, что они «неправильный» тип друзей. Мне всё время приходится напоминать ему, что я тоже маглорождённая. — Почему ты это терпишь? — Не терплю, — с грустью ответила она. — Я всегда кричу на него, когда он начинает нести свою чистокровную чушь, и иногда кажется, что он меня слушает. Но… ну, знаешь, это всё нелегко для него. Джеймс тоже не облегчал ситуацию, все это видели. Они с Сириусом специально выбрали котёл рядом с Римусом и Лили, и, стремясь выиграть спор, Джеймс усилил поползновения в сторону Лили в несколько раз. Теперь Джеймс Поттер стал настоящей звездой на поле для квиддича — этого нельзя было отрицать. Элегантный и грациозный, он умел тактически мыслить и двигался с простой утончённостью. Но когда дело касалось Лили, его будто подменяли на полнейшую противоположность. — Ну давай пососёмся, Эванс! — попытался он уговорить её на первом уроке. Лили была в такой ярости, что быстро взмахнула палочкой и перевернула содержимое котла Поттера. Они с Сириусом целую неделю ходили ярко-синими. На следующей неделе Джеймс бесстрашно попытался снова. На этот раз он посоветовался со своим папой, который предложил сделать пару комплиментов предмету своих воздыханий. — Мне очень нравятся твои волосы, — уверенно сказал он, когда она подошла к рабочему столу. — М-м, — ответила она, даже не поднимая взгляда. — Да, они такие… эм… рыжие. Римус заметил, как Лили сжала зубы. Она ненавидела, когда её называли рыжей — как-то она рассказала ему, что так её дразнили в начальной школе. Римус сделал шаг назад, когда Лили потянулась за своей палочкой и повернулась к Джеймсу с неискренней улыбкой. — Очень нравятся, да? — спросила она. Сириус, который наблюдал за Римусом, тоже сделал шаг назад. Бедный Джеймс же был слишком воодушевлён тем, что Лили наконец обратила на него внимание, и энергично закивал: — О, да, я думаю, они… — Руфусио! — прошептала Лили, направив на него свою палочку. Сириус так громко заржал, что половина класса обернулась посмотреть, что у них происходит. Римусу пришлось закрыть рот рукой, чтобы скрыть собственный смех. Недоумение Джеймса только сделало всё ещё смешнее. Марлин передала ему своё карманное зеркало, чтобы он мог полюбоваться своими волосами — теперь ярко-рыжими. Чары выветрились только через сорок восемь часов, но и это не помогло. Даже спустя целых два дня, пока его называли «рыжей бестией» и «морковной головой» (в числе других более грубых кличек), куда бы он ни шёл, обожание Джеймса ничуть не пошатнулось. — Просто нужно набраться терпения, — мечтательно говорил он, проводя рукой по своим беспорядочным тёмно-рыжим прядям. — Сто́ящие вещи сто́ят того, чтобы их ждать. — Это впечатляет, — громко прошептал Сириус друзьям. — Я даже уже не хочу выигрывать в споре, потому что он сделал победу слишком лёгкой. — Ага, конечно, — фыркнул Джеймс. — Поэтому. — Ой, завали, мудила рыжий.