All the Young Dudes

— Не забудьте, я жду от вас трёхстраничное эссе о сходстве и различиях буревестников и фениксов не позже пятницы включительно, — сказал напоследок Ферокс. — И никаких отговорок. Мэри и Марлин застонали, собирая вещи. — Я вообще про него забыла, — прошептала Марлин. — И у меня на этой неделе тренировки почти каждый вечер — матч с Когтевраном в воскресенье. — Я дам тебе свои записи, — ответил Римус, аккуратно складывая свою работу. — Эссе правда лёгкое. — В воскресенье ведь ещё день рождения Сириуса, да? — задумчиво спросила Мэри. — Да, откуда ты знаешь? — Ну, мы как бы немного встречались в прошлом году, — высокомерно ответила Мэри. — И вы, ребята, всегда поднимаете такой шум из-за дней рождения, что их довольно сложно забыть. Боже, надеюсь, Гриффиндор победит, иначе у него будет просто «великолепное» настроение. — Да уж, — согласился Римус. Он не подумал об этом. Он планировал раскрыть друзьям идею своего большого розыгрыша на день рождения Сириуса — вместо нормального подарка. Теперь он подумал, не купить ли всё-таки что-нибудь в придачу, хотя они не пойдут в Хогсмид ещё несколько недель. Конечно, он всегда мог подарить Сириусу упаковку сигарет, но это казалось слишком дешёвым ходом, особенно когда Сириус знает, что они краденые. Андромеда уже заранее послала несколько подарков через Поттеров, и Джеймс спрятал их у себя под кроватью. Естественно, там было ещё больше пластинок — Римус очень надеялся, что одна из них окажется новым альбомом Боуи, Diamond Dogs. — Я пошла в совятню, нужно отправить кое-что Даррену, — сказала Мэри, когда они вышли из класса. — Пойдёшь, Марлс? Марлин не особо горела желанием, судя по её лицу, и Римус быстро сказал: — Я иду в библиотеку, пойдём, если тебе нужны мои заметки? — Да, спасибо, Римус! Они попрощались с Мэри и вместе пошли в противоположную сторону. Римусу очень нравилась Марлин — тем, что она была довольно высокой для девчонки и к тому же очень деловой. Римуса это как-то успокаивало, особенно по сравнению с Мэри, с которой всегда было очень весело, но которой иногда было слишком много. — Спасибо, — улыбнулась ему Марлин. — Я люблю её, но больше не могу проверять на ошибки её грязные письма Даррену. — Грязные письма?! — ужаснулся Римус. Марлин засмеялась. — Ага, они довольно ужасные. Эй, Римус, можно тебя кое о чём спросить? — Что? — Эм-м… я нравлюсь Сириусу? Римус поборол первоначальную реакцию — прилив отчаяния. Ему казалось, что с начала учебного года он и недели не прожил без того, чтобы не выслушать о чьих-нибудь любовных проблемах. Почему они все считают, что лучше всего поговорить об этом с ним? Разве он дал хоть малейший намёк на то, что ему интересны подобные разговоры? — Не знаю, — ответил он, надеясь, что это не прозвучало слишком раздражённо. — Тебе придётся спросить у него. — Не думаю, что он ответит мне прямо, — засмеялась Марлин. — Прости, просто он начал вести себя довольно странно рядом со мной на тренировках по квиддичу. — Странно? — Да, всякие комментарии и всё такое. Это уже немного надоело, если честно, он мне уже не нравится так, как раньше… Ну, знаешь, он так любит внимание, он всегда больше подходил Мэри. — Какие комментарии? — Ну, просьбы поцеловать его на удачу, например… Может, он так флиртует, или, может, просто прикалывается… С Джеймсом и Сириусом никогда ничего не знаешь наверняка, понимаешь? Римуса внезапно осенило: он понял, что происходит, и отчасти разозлился на Сириуса, отчасти ему стало стыдно за него. — Что? — спросила Марлин, останавливаясь перед входом в библиотеку. — Что у тебя с лицом? — Э, Марлин, слушай, мне очень неловко тебе это говорить, но… — и рассказал ей всё об их споре. Ладно, да, хорошо, наверняка она расскажет Мэри, а Мэри наверняка расскажет всем остальным однокурсникам — но, по мнению Римуса, это будет парням хорошим уроком. Ему доставило невообразимое удовольствие разрушить шансы Сириуса на победу в этом идиотском споре. К счастью, Марлин была очень разумной девушкой и под конец объяснений Римуса уже хохотала. — Это же всё объясняет! — сказала она, задыхаясь от смеха. — То-то Джеймс всё время пытался помешать Сириусу говорить со мной. Эти мальчишки! Они такие идиоты. — Точно, — ухмыльнулся Римус с облегчением, что кто-то разделяет его мнение. — Ох, отлично, теперь я могу как следует повеселиться, — ухмыльнулась Марлин, понизив голос, когда они зашли в библиотеку. Затем она раздосадовано добавила: — Жалко, что Джеймс не попытал удачу со мной. У него был бы шанс. Римус поднял брови: — Ну, для него существует только Лили, так что… Марлин вздохнула: — Это гиблое дело. В общем, неважно. Они уселись за их любимым столом, который стоял у самого большого окна, благодаря чему здесь всегда было очень светло. Римус достал свои записи и показал Марлин, как он пронумеровал все качества буревестников и фениксов и как их сравнил. В благодарность за помощь Марлин предложила ему собственные записи по астрономии, и они вдвоём провели приятный час, тихо шурша пергаментом и перьями. Наконец настало время ужина. — Римус, — тихо сказала Марлин, когда они закончили, — а в этом споре участвуют все мародёры, или только Джеймс с Сириусом? — Э… вроде бы Питер тоже участвует. Хотя мне кажется, что он уже жалеет об этом. — Значит, ты не с ними? — Нет! — ответил он немного громче, чем намеревался. — Жаль, — ответила она, сверкая глазами. — Потому что уверена, ты бы победил. Он фыркнул: — Ну конечно. — Ты нравишься девчонкам! Ты очень классный, и добрый, и умный. — Заткнись. — Я бы тебя засосала. — Боже мой, Марлин… — Римус начал идти немного быстрее, чувствуя, как загорелись его уши. — Ты же моя подруга! — Да, но просто ради победы в споре, — она ухмыльнулась, догоняя его. Он и забыл, какой спортивной она была, а у него всё ещё немного болело бедро. — Тебе никто не нравится? — Нет. Пойдём, я есть хочу. Это не ложь, подумал Римус про себя. Но почему-то ею ощущалось. *** — ВПЕРЁД ВПЕРЁД ГРИФФИНДОР ВПЕРЁД ВПЕРЁД! — кричал Римус вместе со всеми. При этом, благодаря Питеру, махавшему своим шарфом над головой, как сумасшедший с лассо, Римус не так остро чувствовал себя дураком. Однако он всё же нервничал, нервничал сильнее, чем на первой игре Марлин и Джеймса, потому что Сириус — хоть и летал очень хорошо — под давлением не всегда принимал верные решения. А квиддич был опасным спортом, если вести себя опрометчиво. Половина толпы была одета в синее, вторая половина — в алое, и оглушительная какофония криков одобрения и свиста разнеслась по полю, когда на него вышли две команды. Джеймс как всегда выделялся своей беспорядочной копной чёрных волос. Два гриффиндорских загонщика издалека были одного роста, и их можно было различить только по разным цветам хвостиков, торчащих из-под шлемов — один пшеничный, другой чёрный. Римус почувствовал, как сердце бьётся прямо в горле, когда игроки взобрались на мётлы, немного поёрзали и со свистком тренера взметнулись в небо. Было трудно определить, за кем следить. Джеймс словно молния зигзагами носился по полю в погоне за квоффлом. Марлин и Сириус разделились, прикрывая разные части поля с битами наготове. У этих двоих были очень разные стили игры — Марлин была крайне сосредоточена и больше преследовала игроков, а не бладжеры, чтобы лучше защищать своих товарищей по команде. Сириус же предпочитал другую тактику — он летал прямо за мячами, неважно, куда они летели, и отбивал их так далеко от основной игры, как только мог. — Это первая игра Блэка, и он явно бросился в неё очертя голову, — раздавался голос комментатора над толпой. — Несомненно, он получил много наставлений от Поттера — который только что забил первый гол! Теперь Гриффиндор с десятью очками ведёт счёт! Римус слишком сильно переживал, чтобы радостно кричать вместе со всеми. У него уже кружилась голова от попыток следить за всеми тремя друзьями в воздухе. — Как я уже говорила, — продолжала комментатор, пуффендуйка с седьмого курса, — в этом году на стороне Гриффиндора множество талантливых игроков — это Поттер, конечно, и Маккиннон, которая стала одним из самых лучших загонщиков красной команды за многие годы, а теперь ещё и Сириус Блэк, белая ворона известной династии игроков в квиддич — вы помните его двоюродную сестру, Нарциссу Блэк из Слизерина, которая была одним из лучших ловцов Хогвартса, и, естественно, младшего из двух братьев Блэк, Регулуса, который занял место Нарциссы в команде после одного сезона в качестве охотника. Если верить слухам, между братьями клана Блэк царит раздор, так что, можете быть уверены, матч Гриффиндора против Слизерина в следующем семестре будет просто… — Не соизволите ли вернуться к текущей игре, мисс Дарси? — рявкнула Макгонагалл в громкоговоритель. — Простите, профессор! Сейчас квоффл ведёт Данэм из Когтеврана, она запускает его и… о-о-о, это был довольно плохой удар… Игра продолжалась, и Римус лишь надеялся, что Сириус не слушает комментарии — заговорить о семье Блэк в таком тоне было гарантированным способом подорвать его концентрацию. Но нет, всё шло хорошо — он отбивал бладжеры с большим рвением, но это можно было легко списать на адреналин. К концу игры стало очевидно, что Римус совершенно зря переживал. Может, Сириус и не вёл себя так, будто серьёзно воспринимал игру вне поля, но, видимо, когда тебя подбадривает целая толпа, это творит чудеса. Когда ловец Гриффиндора поймал снитч — закончив матч со счётом 300:110 — оба загонщика вернулись на землю. Римус видел, как Сириус забросил руку Марлин на плечо и наклонился к ней — но она ловко увернулась и подставила для поцелуя щёку. *** Этим вечером в общей комнате происходил бунт красного и золотого цветов и рок-музыки. Весь факультет собрался, чтобы отпраздновать и победу Гриффиндора, и день рождения Сириуса. Римус, не теряя ни минуты, продал больше сигарет, чем за весь учебный год до этого — он пришёл подготовленный, предугадав, что старшие ребята будут пить, а значит, будут более склонны выкурить пару сигарет. Он сам держался подальше от подозрительных напитков, потому что летние похмелья были ещё свежи в его памяти. Джеймс и Сириус, конечно, были в своей стихии, хохотали до слёз и купались в поздравлениях своих одноклассников. Питер держался достаточно близко к ним, чтобы наслаждаться весельем, но достаточно далеко, чтобы им не мешать. Римус был счастлив наблюдать за ними издалека, болтая с Марлин и Лили и объедаясь закусками, добытыми с кухни. Теперь он понимал, что не сможет раскрыть свои планы до самого позднего вечера, но не переживал из-за этого. Лучше пусть все повеселятся как следует, у них ещё полно времени. В какой-то момент Сириус наконец добрался до своих подарков — набора для починки мётел от Джеймса, горы шоколада от Питера и трёх новых альбомов от Андромеды: Dark Side of the Moon, Country Life (у которого была невероятно неприличная обложка, при взгляде на которую все парни ухмыльнулись, а Римусу захотелось умереть от стыда) и Diamond Dogs. — О! — воскликнул Римус, не в силах сдержать восторга, когда взял в руки долгожданную пластинку и погладил странную психоделическую обложку. — Поставишь её первой? Пожалуйста? Сириус ухмыльнулся: — Для тебя что угодно, Лунатик! — и поставил пластинку в проигрыватель. О-о-о-о-о-у-у-у-у О-о-о-о-о-о-о… Завыла аудиозапись, посылая дрожь по позвоночнику Римуса — это был волчий вой. Он испуганно посмотрел на Джеймса и Сириуса. Они выглядели такими же удивлёнными, но Сириус расплылся в улыбке, когда голос Дэвида Боуи заполнил комнату, будто читая заклинание: And in the death… As the last few corpses lay rotting on the slimy thoroughfare, The shutters lifted in inches in Temperance Building, High on Poacher's Hill, And red, mutant eyes gaze down on Hunger City… И в смерти… Когда последние несколько трупов гнили на скользкой магистрали, Ставни поднялись на дюйм в здании Темперанса, Высоко на Поучерс Хилл, И красный мутантный взгляд опустился на Голодный Город… Вся общая комната потрясённо замолкла, слушая мрачную, угрюмую прозу. Никто не знал, куда смотреть, когда на заднем плане завыли и залаяли собаки. Римус почувствовал что-то тёмное и грязное в душе — но решил, что ему нравится: будто Боуи говорил с ним напрямую. Особенно когда он прокричал последние строки: This ain't Rock'n'Roll! This is genocide! Это не Рок-н-Ролл! Это геноцид! *** — Целый месяц?! — громко прошептал Сириус. — Ага, тридцать дней, — ответил Джеймс таким же театральным шёпотом. — Если мы сделаем это за лето… — Вы забыли про заглушающие чары, дебилы, — крикнул Римус. — Блядь, — и невнятный шум за этим. Уже было далеко за полночь, и их вечеринку давно разогнали старосты. Сонные и довольные мародёры разбрелись по кроватям, но, видимо, у Джеймса и Сириуса ещё оставались неразрешённые вопросы, и теперь они проводили личное совещание на кровати Джеймса. Римус понимал, о чём они говорят, но решил не лезть к ним с этим прямо сейчас. Хотел посмотреть, как далеко они зайдут. Но всё же он знал, что в какой-то момент они поймут, что забыли про заглушающие чары, и решил, что честность — лучшая политика. Римус и Сириус выглянули из-за своих занавесок одновременно. — Прости, Лунатик, — улыбнулся Сириус. — Мы тебя разбудили? — Не-а, — пожал плечами Римус. — Я… вообще-то, я тут думал об одной шалости… — Шалость?! — голова Джеймса присоединилась к голове Сириуса в прогале между занавесками. — Кто сказал шалость?! Римус смущённо улыбнулся. Он уже думал, что ему придётся ждать следующих выходных, чтобы рассказать им, но Джеймс приглашающим жестом великодушно раздвинул занавески. — Прошу, мистер Лунатик, — сказал он, — пройдите в наш офис… Римус радостно соскочил с кровати и потопал по прохладному полу к кровати Джеймса. Ему казалось, что он годами ждал этого приглашения. — Ну? — серьёзно начал Джеймс, тыкая светящимся кончиком своей палочки, словно микрофоном в лицо Римуса. — Расскажи нам! — Один момент, — Римус закатил глаза и достал свою палочку. — Муффлиато! — Он слишком умён для нас, — сухо сказал Сириус. — Действительно, — согласился Джеймс. Римус проигнорировал их, они были глупыми и игривыми от недосыпа, но ему нужно было хотя бы коротко представить им свой план, до того, как они вырубятся. — Помните, я рассказывал вам про будильник Надзирательницы? — быстро спросил он. Парни кивнули послушно, как кокер-спаниели. — И как мы переводили его, чтобы не приходилось вставать слишком рано? — множество кивков. — Ну, я думал, как мы можем применить это в Хогвартсе. Я немного почитал и… Вы знали, что все часы в этой школе контролируются одними главными часами? Теми большими около главного зала. — О, ЛУНАТИК! — закричал Сириус и вдруг кинулся на Римуса и обнял его с такой силой, что оба упали плашмя на кровать. Римус испуганно попытался спихнуть его с себя, но Сириус крепко держал и притворялся, что рыдает в его плечо от счастья. — Ты правда ПРОЧИТАЛ «Историю Хогвартса»! Хоть кто-то из вас наконец-то её прочитал! Теперь ты мой любимый мародёр! — Отпусти меня, придурок! — зарычал Римус, наконец спихивая его с себя и отползая подальше, пока Джеймс ржал над ними. — Никто бы никогда не догадался, что ты самый старший из нас, Блэк, — ухмыльнулся Джеймс. — Лунатик, пожалуйста, продолжай. Большие часы…? — Да, точно, — Римус поправил свою пижаму, чувствуя себя горячо и нервно от этого нападения. — Эм… в общем… э-э… у меня была идея… я… — ничего хорошего не выходило, он абсолютно потерял мысль. Теперь он мог думать только о том, каким раздражающим идиотом был Сириус. — Главные часы контролируют все остальные, — быстро подсказал тот неожиданно трезвым голосом. — Это специальное заклинание, чтобы все настенные и наручные часы в замке были идеально синхронизированы. Даже те, которые мы привозим с собой из дома. Даже магловские часы. Это чертовски хорошая магия. — Да, — кивнул Римус, наконец приходя в себя. — Да, именно. В общем, что я думаю: если эти часы пойдут неправильно или если их сдвинуть на пять минут… тогда остальные сделают то же самое. И это повлияет на время уроков, и на завтраки, обеды, на… Ну, в общем, на всю жизнь замка. И если мы начнём с совсем небольших изменений — например, если двигать на пять минут вперёд каждую ночь — никто не заметит целую вечность, да? Ну, в смысле, как вообще кто-нибудь это заметит, если все часы одинаковые? Он закончил свою нервную речь, сидя прямо и глядя на Джеймса, потому что до сих пор злился на Сириуса за то, что тот сбил его с мысли и почти всё испортил. Мозг Джеймса усиленно работал — Римус знал это, потому что тот поправил очки на носу. Наконец он посмотрел на Сириуса и улыбнулся: — Наш Лунатик снова это сделал!