All the Young Dudes

Естественно, мадам Помфри была крайне озадачена отсутствием каких-либо последствий на теле Римуса после ночи в хижине. — Потрясающе! — продолжала повторять она. — Просто потрясающе… Римус наплёл ей какую-то чепуху о том, что он «взрослел» и что в этом было всё дело. Она не выглядела особо убеждённой, но милая медсестра была настолько рада видеть его целым и невредимым, что не стала задавать много вопросов. Она оставила его спать в больничном крыле на всё утро, но уже к полудню он чувствовал себя таким же бодрым и энергичным, как перед полной луной. — У меня нет причин держать тебя здесь, — улыбнулась мадам Помфри, до сих пор не веря в происходящее. — Предпочитаю не тратить свою магию на здоровых пациентов. Римус чуть ли не вприпрыжку возвращался в башню Гриффиндора, перепрыгивая две ступени за раз. Он не удивился, когда застал мародёров глубоко спящими, хотя Питер и Джеймс уже подавали признаки жизни. — Ты как, Лунатик? — сонно улыбнулся Джеймс, открыв занавески вокруг кровати при звуке открывающейся двери. — Хорошо, — прошептал в ответ Римус, чтобы не разбудить Сириуса. Тот ненавидел, когда его будили, даже в хорошие дни, и сегодня Римусу казалось, что тот как никогда заслуживает хорошенько выспаться. К тому же, его «ты был прекрасен» весь день не выходило у него из головы, и он вообще не понимал, как ему заговорить с Сириусом после этого. — Помфри что-нибудь сказала? — Не-а, она не может понять, что сделала по-другому. Мы вышли сухими из воды. — Супер! — зевнул Джеймс. — В следующий раз нам придётся достать каких-нибудь бодрящих таблеток или что-то типа того — это будет понедельник. — Вам не обязательно делать это каждый месяц… — Заткнись, Лунатик, — сонно подал голос Питер. — Мы будем делать всё, что захотим. Римус улыбнулся, взял свои книги и спустился в общую комнату, чтобы дать им поспать. — Римус! — воскликнула Марлин. — Слава небесам, а то я застряла на этом вопросе по истории… — Какой ты выбрала? — Римус уселся за стол с девчонками. — Гоблинские восстания? — Мятежи троллей, — убито вздохнула Марлин. — Я думала, это будет легче. — М-м-м, — ответил Римус, перебирая свои записи, чтобы посмотреть, что у него было о мятежах троллей. Лично ему тролли казались жутко скучными, но он ответственно записал всё, что говорил им профессор Биннс. Даже несмотря на то, что Сириус передавал ему записки весь тот урок. Прекрасен. Прекрасен. Что это значило? Очевидно, это значило что-то хорошее. Это слово могло значить только что-то позитивное. Но Сириус выбрал именно его. И что ещё хуже, он сказал это о его волчьей форме. Поэтому это могло значить несколько вещей — Римус уже создал список в своей голове. Например, «ты был прекрасен» могло означать: 1. «Ты был прекрасен вчера в виде волка, но ты не прекрасен сегодня в виде человека». 2. «Ты был прекрасен вчера, потому что я был псом, а псы хороши в объективной оценке звериной красоты». 3. «Я говорю тебе, что ты был прекрасен, хотя это неправда, потому что я не хочу ранить твои чувства». 4. «Я думаю, что ты всегда прекрасен, всё время, и я совсем не против тебя засосать». Римус мог признать, что последний вариант был крайне маловероятен. Он наконец нашёл необходимые записи и передал их Марлин. — Посмотри и скажи, если что-то непонятно. Некоторые разделы реально сложные, но у меня есть пара способов, как запомнить основные даты. — Ты мой герой, Римус! — с облегчением выдохнула Марлин. — Ты хотя бы закончила эссе по трансфигурации, — нахмурилась Мэри, которая выглядела не менее загнанной, чем Марлин. — Я так отстаю. Мне придётся не спать всю ночь. — Тебе помочь? — спросил Римус, уже начиная искать своё эссе по трансфигурации, которое нужно было лишь вычитать и проверить все отсылки, и можно сдавать. — Оу. Нет, спасибо, — она покраснела и опустила взгляд. — Эм-м… Вообще-то, Сириус обещал мне помочь. Ну, знаешь, потому что у него хорошо получается трансфигурация… Марлин прыснула: — А ещё он пригласил её сходить вместе в Хогсмид… — О. Правда? — спросил Римус. Во рту вдруг резко пересохло. — Ага, — ответила Мэри, очень довольная собой. Римус не мог её винить. Вот везучая стерва. — Я знаю, что бросила его, — продолжила она, понизив голос. — Но тогда мы были такими детьми. А сейчас он повзрослел. Лили саркастически фыркнула, но не подняла взгляд от домашней работы. Римус лишь улыбнулся, кивнул и опустил взгляд в учебник по чарам. Ему что-то перехотелось делать домашку. Марлин и Мэри продолжили перешёптываться о Сириусе. Римус мысленно очень строго себя отчитал. Он не имел права чувствовать то, что он чувствовал — это было несправедливо по отношению к Мэри, несправедливо по отношению к Сириусу. Да, это было невообразимо эгоистично. Сириус ничего ему не обещал, не старался причинить ему боль намеренно. Вообще, даже наоборот — Сириус сделал всё возможное и невозможное, чтобы Римусу самому с собой было комфортно и безопасно. Это было дико неблагодарно со стороны Римуса расстраиваться из-за такой ерунды. Серьёзно, его никак не касалось, с кем Сириус ходит в Хогсмид. Самого́ Римуса никогда не интересовала Мэри Макдональд, поэтому это выкручивающее болезненное ощущение в животе было совершенно неуместно. И его друзья могут заводить девушек, если им так хочется. Это было нормально. Сириус заслуживал хоть чего-нибудь нормального после таких-то каникул. Он думал об этом весь вечер и весь следующий день. Про Мэри, и про Сириуса, и про его «ты был прекрасен»… Сказал бы Сириус Мэри, что она прекрасна? Она ведь правда была прекрасна, это было бы справедливой оценкой... Прекрасны были не только мягкие изгибы её фигуры и тёплые шоколадные глаза, но и россыпь веснушек на переносице, тёплая коричневая кожа — которая, кстати говоря, всегда была в идеальном состоянии, чем мало кто из подростков мог похвастать, и сияла словно красное дерево. Её смех, её чувство юмора, её остроумие. Она идеально подходила Сириусу. Дело было в том, решил Римус, что если парень говорил девушке, что она прекрасна, то не оставалось никаких сомнений в его намерениях. А вот когда парни говорили парням, что они прекрасны, то всё было уже не так однозначно — особенно когда ни у одной из сторон не было всей информации. В конце концов, продолжал повторять себе Римус, Сириус понятия не имеет, чем Римус занимался всё лето. Насколько знал Сириус — насколько знали все в Хогвартсе — Римус был заинтересован в девчонках так же сильно, как и любой другой парень в его возрасте. Поэтому эту фразу можно было спокойно принять за абсолютно платонический безобидный комплимент. С другой стороны, шептал ему тихий вкрадчивый голос, Сириус всегда знал Римуса лучше, чем Римус знал самого себя. Он всегда мог его раскусить — проблема с чтением, ликантропия, торговля сигаретами — почему бы и не это тоже? Разве надеяться — это так ужасно? *** Суббота, 4-е октября, 1975 год. После целой недели беспокойных ночей Римус отчаянно хотел с кем-нибудь поговорить. Всё это время у него не было никого, с кем бы он мог по-настоящему поделиться. Все были знакомы с разными Римусами, основываясь на секретах, которые они знали и не знали о нём. Мародёры были в курсе, что он оборотень — но только Сириус знал о его проблемах с чтением. Лили знала про чтение, но не про оборотня. Мэри и Марлин знали меньше всех, и Римуса это совершенно устраивало. И во всём мире был лишь один-единственный человек, который знал его самый недавний секрет — и с этим человеком было практически невозможно выйти на связь. Однако Римус был не просто оборотнем, который не умеет читать и безнадёжно влюблён в своего друга. В первую очередь он был мародёром, а для мародёра не существовало ничего невозможного. В прошлом году Мэри сказала ему, что на окраине Хогсмида до сих пор стоит действующая магловская телефонная будка. Только нужно было добраться до неё так, чтобы никто не спросил, куда он идёт, и убедиться, что Грант будет ждать его на другом конце провода в Эссексе. Первая часть была лёгкой — на следующей вылазке в Хогсмид и Сириус, и Питер будут заняты своими девушками. Джеймс будет сам по себе, хотя он в этом году уже несколько раз приглашал Лили на свидание, но так как он был совсем не таким навязчивым, как Сириус, Римус решил, что сможет от него смыться без особых усилий. А вот доставить сообщение в приют было куда сложнее, и в конце концов Римус решил отправить сову Надзирательнице. Он написал ей короткую записку, в которой объяснил, что не вернётся в приют на Рождество — это было абсолютно лишнее предупреждение, учитывая, что он не возвращался в приют ни на одно Рождество с одиннадцати лет, но оно хоть как-то объясняло причину письма. Он приложил второй конверт, адресованный Гранту Чепмену, в который положил ещё более короткую записку: «Суббота 4 окт. Тел. будка на центральной станции. 12:00». Теперь Римусу оставалось лишь надеяться на лучшее. Когда настало время идти в Хогсмид, Римус совершенно забыл, что теперь у него, как у старосты, есть определённые обязанности, которые его сильно задержали. Они с Лили должны были отметить всех третьекурсников, у которых были необходимые разрешения, а потом отвести их в деревню. К счастью, Джеймсу скоро наскучило ходить везде за Римусом, который плёлся в хвосте восторженных третьекурсников, и исчез, чтобы посмотреть новейшие товары для квиддича. В итоге Римус добрался до Хогсмида только к половине первого, и, когда Лили наконец была удовлетворена их работой, ему пришлось бежать изо всех сил на самый край деревни и молиться, чтобы никто его не заметил. Хогсмид был единственной деревней на многие километры вокруг, и к нему и из него вела одна-единственная дорога. Римус подозревал, что этой дорогой очень редко пользовались, учитывая, что у волшебников было так много других способов передвижения. Высокая красная телефонная будка выглядела очень странно, стоя сама по себе в окружении зелёных шотландских холмов. Римус поблагодарил свою счастливую звезду за то, что она была свободна — он боялся, что какой-нибудь маглорождённый ученик уже будет здесь, пытаясь связаться с родными. Но нет, он был совершенно один. Он открыл дверь, вошёл внутрь и как можно скорее набрал номер. Он услышал только два гудка, когда на другом конце провода раздался трескучий голос. — Пррвитвттт… — вроде бы сказал он. — Привет… ты меня слышишь? — громко сказал Римус в трубку. — Здоров, Римус, — раздался голос Гранта, слабо слышный, но на этот раз гораздо чётче, и такой же радостный и дерзкий, как и всегда. Римус почувствовал, как расслабился впервые за несколько недель. — Мудила, я уже час жду в этой сраной будке. — Прости, — сказал Римус. — Пришлось задержаться чуть дольше, чтобы сбежать. Значит, ты получил моё сообщение? — Получил. Крайне тронут, хочу признаться. Скучаешь по мне, ха? — Конечно, — быстро сказал Римус — и осознал, что это было правдой. Сириус невероятно отвлекал его, но он был вынужден признать, что без Гранта было немного одиноко. — Как ты? — Всё как всегда. Как школа? — Нормально, нормально… — В чём дело? — Эм-м… я хотел у тебя кое-что спросить. — Давай. — Ну… помнишь тот день, когда мы… эм, в начале каникул, когда мы были на улице, и ты… ты… — Засосал тебя по самые гланды? Римус почувствовал, что краснеет в тон будки, в которой стоит. — Ага, это. Э… ну, я хотел спросить. Эм. Откуда ты… узнал? — О боже, — тяжело вздохнул Грант. — Кто он? — Что ты… — Тебе кто-то нравится, да? Какой-то богатенький парниша из школы? И ты хочешь, чтобы я сказал тебе, на что смотреть, чтобы понять, нравишься ли ты ему в ответ. Римус моргнул. Это было именно то, чего он хотел. — Ну, — сказал Грант, — мне жаль тебя разочаровывать, мой сладенький голубок, но мне нечего тебе сказать. В девяти случаях из десяти ты не нравишься им в ответ, поэтому не особо на что-то надейся. В восьми случаях из десяти они выбьют из тебя всё дерьмо, если ты начнёшь как-то действовать. Надеюсь, он не играет в регби, или чем вы, мажоры, там занимаетесь. — Нет. И мне не кажется, что он… он не… он мой друг, — убито закончил Римус. — Он когда-нибудь делал что-нибудь, что могло бы подтвердить, что он один из нас? Один из нас. — Эм-м... да вроде нет. — У него есть девушка? Или у вас в школе только парни? Всегда хотел ходить в такую. — У нас есть девчонки, — вздохнул Римус. — И да, у него... ну, вообще-то, он сейчас на свидании с девушкой. — Эх, похоже, это не твой удачный день, друг. Ну, возможно, он играет за две команды, но, если честно, я не знаю, насколько это вероятно. — Да уж, — вздохнул Римус. Он назвал меня прекрасным, хотел сказать он. Не мог же он быть таким жестоким, чтобы сказать такое и ничего не иметь этим в виду? В повисшей тишине он услышал тихий смех Гранта. — О, Римус, зайчик. Ты по уши вляпался, правда? — Я не знаю, что мне делать, — ответил Римус, закрывая глаза и безнадёжно опираясь о стену. — Ты ничего не можешь сделать. Это не навсегда, не переживай. Ты это переживёшь — только береги себя. — Спасибо. — Обращайся. Ты же вернёшься летом, да? — Да. — А на Рождество? — Вряд ли. — Жалко. Одному здесь хреново. Пришлось поиграть в футбик вчера. — Я думал, ты ненавидишь футбол. — Не-а, просто сказал это, чтобы тебе понравиться. Римус засмеялся. Хоть он и не вынес из этого телефонного звонка ничего нового, ему стало гораздо лучше. Он чуть ли не вприпрыжку направился обратно в Хогсмид, намереваясь заглянуть в «Сладкое королевство», а потом поискать своих друзей в «Трёх мётлах». Грант был прав — естественно, Сириус ему не светит. В конце концов, чувства Римуса просто остынут. Но этот новый позитивный взгляд на мир долго не продержался. Римус только ступил в Хогсмид, когда из аллеи между двумя коттеджами навстречу ему вышел Северус Снейп. — Люпин, — холодно сказал слизеринец. Он смотрел на Римуса блестящими глазами и выглядел слишком собранным и спокойным, что вызывало тревогу. Подростковый возраст его не щадил, в пятнадцать лет Снейп выглядел ещё более неуклюже, чем в одиннадцать: конечности казались слишком длинными, нос стал ещё более изогнутым, и у него было кошмарное акне, которое напоминало Римусу их шалость с чесоточным порошком в первый год учёбы. — Как дела, Нюниус? — фыркнул Римус, проходя мимо. — Роешься в чужом мусоре, да? Северус пошёл рядом с ним с гадкой ухмылкой на лице. — Зачем ты уходил из Хогсмида? — Не твоё дело, ненормальный. — Тебя не было почти целый час. — Ты за мной следил?! — Ты явно что-то задумал. — Отвали, а то я назначу тебе отработку. — Просто смешно, что тебя сделали старостой, — довольно неожиданно сказал Северус. Снейпа не сделали старостой от Слизерина. — Хотя, наверное, ты лучший из худших. — Слушай, ты меня сегодня не выбесишь, — сказал Римус сквозь зубы. Он пошёл бы быстрее, если бы мог, но больное бедро снова решило повыделываться. — Я бы сказал тебе валить обратно к своим друзьям, но у тебя их нет. — Я всё о тебе знаю, — прошипел он. — Быдло из приюта. — И это быдло из приюта обошло тебя по арифмантике в прошлом году. И по истории. — Я узнаю, что ты задумал. — Ну, удачи с этим, — Римус знал, что он хорошо замёл за собой следы — даже если Северус узнает, что он звонил по телефону, какая разница? — Я правда не понимаю, чего ты ко мне прицепился, Нюниус. Тебе не хватает первогодок, чтобы поиздеваться, или чего? — С тобой что-то не так, — сказал Снейп, задерживаясь позади, когда впереди показалась группа шестикурсников. — Лили мне не верит, но я всё выясню. Поэтому будь осторожней, полоумный Люпин. Римус выругался на него и пошёл в сторону «Сладкого королевства», надеясь, что выглядит гораздо беззаботнее, чем ощущает себя.