All the Young Dudes

Римус, Джеймс и мистер Поттер моментально бросились вперёд. Римус упал на колени и первым дотянулся до Сириуса. Тот лежал лицом вниз, его чёрные волосы разметались по ковру кру́гом, словно растёкшаяся кровь. Римус отбросил эту мысль и просто перевернул его на спину. Бледный, с закрытыми глазами, Сириус тем не менее был жив. Да, Римус слышал быстрый стук его сердца в грудной клетке. Он чувствовал запах страха, смешанный с адреналином. — Сириус?! — Джеймс тоже упал и приложил ухо к его груди. — Он жив, — сказал Римус, и его голос звучал очень странно. Он до сих пор сжимал плечи Сириуса после того, как перевернул его, не мог отпустить, комкая дорогую бархатную ткань его мантии. — Эффи! — кричал мистер Поттер. — Быстро! — он склонился над Сириусом. — Отойдите, мальчики, ему нужен воздух… — М-м-м, — Сириус слегка дёрнулся, веки дрогнули, но и только. — Что с ним? — отчаянно спросил Римус. Мистер Поттер пытался его оттащить, расцепить кулаки. Он кое-как отполз назад, когда миссис Поттер залетела в комнату. Он знал, что если сейчас встанет, ноги не выдержат. Юфимия Поттер в считанные секунды оказалась на ковре и положила голову Сириуса себе на колени. Наверное, тот снова издал какой-то звук, потому что она начала тихо и рвано нашёптывать ему: — Ш-ш-ш, дорогой, я здесь, всё хорошо, ты в безопасности, ш-ш-ш… У Римуса выступили слёзы на глазах, он обнял свои колени. Что вообще происходит? Он посмотрел на Джеймса, который сидел напротив него на полу гостиной, такой же ошарашенный, такой же напуганный. Снаружи раздался громкий хлопок, мистер Поттер вышел из комнаты и вскоре вернулся с Дамблдором. Казалось, тот принёс с собой в комнату холод: Римуса мороз пробрал до самых костей, несмотря на огонь в камине. — Грюм снаружи, — сказал старик отцу Джеймса. — Защитные чары, всё, что только есть у него в арсенале. Сегодня сюда никто больше не придёт. Хорошо, подумал Римус. Хорошо. Заприте нас здесь, никогда больше никого к нему не подпускайте. — Как он, Эффи? — Дамблдор склонился над миссис Поттер, которая до сих пор обнимала Сириуса. Она накладывала на него какие-то чары с закрытыми глазами, водя над бессознательным телом Сириуса своей волшебной палочкой, её губы быстро двигались, не издавая ни звука. Наконец, она открыла глаза, и Римус ещё никогда не видел её в такой ярости. — Он будет жить, — сказала она. — Ему нужен отдых. — Это был…? — нервно спросил мистер Поттер. Миссис Поттер снова закрыла глаза и кивнула: — Круциатус. Проклятие для пыток. Джеймс закрыл лицо руками. Римус почувствовал себя опустошённым — будто всё, что хоть сколько-то имело для него смысл, только что вывернули наизнанку. — Мальчики, — вдруг резко сказал мистер Поттер и посмотрел сначала на Джеймса, потом на Римуса, — я знаю, вы хотите остаться, но пока что вам лучше пойти в свои комнаты. Сейчас вы ничего не можете сделать для Сириуса. — Но папа! — начал Джеймс и встал на ноги, слабо шатаясь. В его глазах тоже блестели слёзы. — Джеймс! — сказала миссис Поттер с пола. — Нет. В комнату. Она не кричала, но, казалось, все в комнате съёжились. О том, чтобы возразить ей, не могло быть и речи. Римус не помнил, как он поднялся, помог ли ему Дамблдор, или он встал сам. И он не был уверен в том, как покидал комнату, в которой оставался Сириус. Ему казалось, прошло несколько часов до того, как они с Джеймсом оказались на лестнице. Тихо двигалась Галли, зажигая свечи по всему дому. Портреты на стенах уже спали. Джеймс открыл дверь в свою комнату, и Римус зашёл без единого слова. Они легли на кровать рука об руку, поверх одеяла, не раздеваясь. Они сидели на этой же самой кровати всего два или три часа назад и ждали Сириуса, который скажет им, что с ним всё в порядке. Джеймс и Римус приходили в себя в темноте, давая друг другу необходимое время. Конечно, Джеймс первым разбил тишину. — Теперь он здесь, — безэмоционально сказал он. — Теперь он здесь, и мама больше никогда не позволит ему вернуться туда, я это знаю. Римус кивнул, потому что у него не было слов. Он не знал, увидел ли это Джеймс: они оба смотрели в потолок над собой. Его мозг просто сходил с ума, и он сказал первую мысль, которая показалась ему связной: — Значит, вот что происходит? После этого проклятия? — Я не знаю. Никогда его не видел. — Да, конечно. — Мама раньше была целителем. Если кто-то и может помочь ему, то… — И Дамблдор здесь. — Да, точно. — Если он… — голос Римуса сорвался, и он замолчал. — Я знаю, брат, — прошептал Джеймс. Они больше не говорили до самого утра. *** Рождество 1975 года. Римус поверить не мог, что уснул. И отругал себя за такое безрассудство, такой эгоизм. Ты не имеешь никакого права, — со злостью сказал он себе, спрыгивая с огромной кровати Джеймса, — ты не имеешь никакого права называть себя его другом, если даже не можешь не спать, когда он… Мысль прервалась, ведь он не знал, что было с Сириусом. Он оставил спящего Джеймса и пошёл в ванную. За окном было утро, шторы раскрыты — наверное, Галли раздвинула их — и слабый зимний свет заливал коридор. В доме было очень тихо, все ещё спали. Римус не чувствовал привычного запаха готовящегося завтрака или завариваемого чая. Сходив в туалет и по-быстрому приняв душ, Римус неловко замер в коридоре. Он не хотел возвращаться к Джеймсу; это казалось немного неловко, особенно учитывая, что все его вещи лежали в гостевой комнате. Сириус был в спальне в самом конце коридора, Римус чувствовал его запах. Миссис Поттер тоже сидела с ним. Он не знал, где был мистер Поттер. — Господин Люпин, — напугал его писклявый голос с лестницы. Большие карие глаза Галли были полны беспокойства. — Вы хочите завтракать, господин Люпин? Римус покачал головой: — Нет, спасибо. — Эта ужасно. Просто чудовищно, — маленькое существо грустно покачало головой, её уши болтались, как у щенка. — Да. Чудовищно, — Римус сел на лестнице, радуясь, что может с кем-то поговорить. — Я говорю моей госпоже и моему господину, нам нада быть осторожными; нада защищать своих. Галли думает, нада прятаться, Галли знает, много семей уже прячутся, — Галли нахмурилась, будто пытаясь вспомнить что-то. — Но моя госпожа говорит мне: «Галли, мы есть ответственны. Мы есть хорошая семья, нам повезло, и мы имеем много хороших вещей». Госпожа говорит, что мы должны заботиться обо всех, о ком могём. Она говорит, что если не будем заботиться, тогда нам вообще нечего будет защищать. — Не очень-то хорошо мы защитили Сириуса, — Римус со злостью пнул ковёр. — Да, — Галли снова покачала большой круглой головой. — Всегда на войне есть люди, которые страдают. Римус закусил губу. За их спинами открылась дверь. — Галли? — раздался слабый голос миссис Поттер. — Пойди посиди с Сириусом, пока я… о, привет, Римус, дорогой. Она не спала всю ночь, это было очевидно, но всё равно улыбалась. — Он в порядке? — Римус поднялся на ноги. — Непоправимых последствий не будет, — хрипло ответила она, её улыбка слегка потускнела. — По крайней мере, физических. Он всё ещё спит, я дала ему немного снотворного. Хочешь с ним посидеть? Я прилягу, пока Монти не вернулся. — Да, да, конечно, — Римус подошёл, желая оказать всю помощь, какую только может. Он быстро пересёк коридор и проскользнул в комнату. — Пошли за мной Галли, как только он откроет глаза, — сказала Юфимия, ласково погладив его по плечу. — Дамблдор хочет с ним поговорить. Он хотел ещё вчера, но я не разрешила. Бедный малыш. — Значит, он приходил в сознание? Вчера? — Да. Совсем ненадолго, — глубоко вздохнула Юфимия с глубокой усталостью в голосе. — Но он был не в том состоянии, чтобы допрашивать его. Римус молча кивнул. Она закрыла за собой дверь. В комнате было темно, но это было неважно. Римус видел в темноте, зачастую ему так даже больше нравилось. Фигура, лежащая на кровати, просто не могла быть его другом Сириусом Блэком. Потому что Сириус Блэк никогда не спал так: лицом вверх, вытянув руки по бокам, аккуратно укрытый одеялом до подбородка. Настоящий Сириус спал, как собака: скомканное одеяло, разбросанные конечности, на животе, волосы в разные стороны. Римус осторожно подошёл к кровати. Вот так это бывало после полнолуний? — подумал он про себя. Вот так это ощущалось — видеть своего друга на грани жизни и смерти? Это было невыносимо. Он сел в мягкое фиолетовое кресло рядом с кроватью, на подлокотнике которого лежала открытая книга. «Непростительные: уход за жертвами незаконных проклятий и заклятий». Римус закрыл её и задумался, как часто до сих пор миссис Поттер приходилось в неё заглядывать до этого. Под книгой лежал носовой платок, мокрый от слёз — Римус чувствовал запах соли. Это, должно быть, было очень сложно для неё — как целителя и как матери. Глядя на Сириуса, видела ли она Джеймса? Думала ли о том, какой родитель мог так поступить со своим ребёнком? Он сидел в тишине и слушал дыхание Сириуса. Это было очень глупо, но он подумал о Гранте, который совершенно ничем не мог бы помочь, но наверняка обнял бы Римуса, и Римусу казалось, что прямо сейчас больше всего на свете он хотел лишь объятий. Из деревни вверх по холму разнеслись звуки церковных колоколов. Наступило Рождество. *** Примерно через час в комнату вошёл Джеймс. Он принёс ему чай, и Римус с благодарностью принял. Джеймс поднял тёмную бровь, задавая вопрос без слов, и Римус покачал головой в ответ: нет. Джеймс сел на ручку кресла, и они продолжили молчать. Прошёл ещё час, прежде чем Сириус хотя бы пошевелился. Он слегка дёрнулся и наконец открыл сонные глаза. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы сфокусироваться, да и в комнате всё ещё было сумрачно. Когда он наконец увидел Джеймса и Римуса, нахмурил брови, затем его губы растянулись в улыбке. — Чёрт возьми, — прохрипел он. — Кто умер? Джеймс засмеялся: — Мудила. — Дрочила, — не остался в долгу Сириус. — Конченый. — Эй, — Сириус приподнялся на локте. — Можно повежливей, я же инвалид всё-таки. — Скажу тебе вот что, — ухмыльнулся Джеймс, — ты точно умеешь эффектно появиться. — Это умение течёт в моей благородной крови, — улыбнулся Сириус, но его улыбка тут же дрогнула, а взгляд вдруг стал холодным. Они снова замолчали. — Простите, — пробормотал он и опустил взгляд. — Чаю? — Да, пожалуйста. — Галли! — позвал Джеймс домашнего эльфа, которая была только рада помочь. — Так что, — спросил Сириус, когда его щёки наконец чуть порозовели, — вы двое дежурили у моей кровати? — Вообще-то, это мама сидела с тобой всю ночь. — А, да… — лицо Сириуса стало каким-то отчуждённым, закрытым. — Конечно, я поблагодарю её. Извинюсь, что объявился вот так… — Не неси херни, — Джеймс покачал головой. — Она что угодно для тебя сделает. Она тебя любит. Глаза Сириуса наполнились слезами, и он отвернулся. К счастью, в этот момент вернулась Галли с подносом, уставленным чашками и блюдцами с тостами, маффинами, сосисками, яйцами (омлетом, яичницей и варёными), копчёным лососем, селёдкой и даже кашей. Но никто из них особо не ел. Римус был голодным — умирал с голоду, вообще-то, — но вся еда сейчас казалась ему пластиковой, поэтому он лишь опустошал чашку за чашкой горячего чая — без сахара, без молока. Он ещё не злился — обычно злость приходила в ответ на чувство беспомощности, или грусти, или боли, но ему казалось, что это придёт позже. Прямо сейчас он хотел быть всем, в чём нуждался Сириус. — О, — вдруг сказал он. — Я должен был позвать твою маму, Джеймс — когда Сириус проснётся. — Дайте ей поспать, — сказал Сириус, откидываясь назад на подушки. — Нет, она просила, чтобы позвать Дамблдора. — Зачем? — с недоумением спросил Джеймс. — Сейчас же всё нормально. — Он хотел что-то спросить… — Нет! — воскликнул Сириус. Джеймс с Римусом повернулись к Сириусу, который снова побледнел, его глаза были большими и испуганными. — Пожалуйста, — сказал он. — Не сейчас, просто… Можно хотя бы не на Рождество, ладно? Я не хочу об этом говорить. — Ладно, брат, всё хорошо… — тихо сказал Джеймс и наклонился, чтобы похлопать Сириуса по плечу. — Мы не будем её будить. Можешь притвориться спящим, если хочешь. Всё, что захочешь. — Спасибо, — Сириус снова расслабился. — Простите. — Пф-ф, — Джеймс сдул волосы со своего лба. — Это же Рождество, правда?