All the Young Dudes

Вторник, 9-е марта, 1976 год. Это было чудом эпического размера, что их не поймали в ту ночь — и ещё более чудесно было то, что на следующий день их шалость прошла без сучка без задоринки, и вылилась в освобождение от уроков на всё утро, пока Филч разбирался с кошмарной вонью. Остальные уроки проводились на улице в солнечном свете ранней весны, что, по мнению мародёров, было явной победой. К тому же, Сириус едва смог сдержать восторг, когда тем же вечером они вернулись в свою комнату и увидели на доске объявлений напоминание, что собаки не входят в список одобренных Хогвартсом животных для учеников. Разумеется, у остальных ребят это вызвало великое недоумение. — Я никогда не видел здесь собаку! У кого есть собака? — Если кто-то из слизеринцев завёл собаку, то я привезу из дома своего кролика! — Вообще-то, мне кажется, я как-то видела собаку на улице — может, какая-то бродяжка? Можно даже не упоминать, что Сириус с Джеймсом были просто в своей стихии. — Я всё разнюхаю! — объявил Сириус. — Держу пари, этот пёс у нас прямо перед носом! — с притворным негодованием говорил Джеймс. — Он может быть ближе, чем мы думаем! Римус смеялся вместе с ними, пытаясь скрыть дискомфорт. Пока что Сириус ничего не сказал о том получасе в кладовке. Римус мог только предположить, что Сириус либо: а) не увидел в произошедшем ничего необычного, и Римус снова слишком обо всём переживает (наиболее вероятно); б) либо теперь знает о Римусе всё, все его тёмные желания и глубокие секреты — и предпочитает не говорить об этом, потому что это было слишком неловко (наименее вероятно, но более пугающе). В любом случае, Римус с головой окунулся в учёбу, обязанности старосты и соблюдение правил, как положено прилежному ученику. Так он хотя бы точно не пересечётся с Сириусом, потому что Сириус явно решил делать прямо противоположное. Конечно, тот никогда не славился соблюдением правил. Но даже Джеймс заметил, что в этом году Сириус будто пытается установить какой-то антирекорд. Почти каждый вечер он ходил на отработки, редко выполнял домашнее задание (несмотря на то, что мог выполнить его одной левой, если бы захотел) и проводил свободное время, развлекаясь проделками и проверяя, как далеко сможет засунуть язык в глотку Мэри Макдональд. Не то чтобы Мэри особо возражала. Ничего страшного. Всё было именно так, как и должно было быть. Но это было непросто. Римус осознал, что, хоть это и было облегчением — не видеть единственного человека, рядом с которым терял голову — также это было и пыткой — не видеть единственного человека, рядом с которым терял голову. Марлин и Лили были прекрасными — добрыми, и смешными, и умными, и щедрыми. Но они были плохой заменой мародёрам. Он даже попытался больше разговаривать с Кристофером — спрашивать его о доме или о музыке, которая ему нравилась. Но всё оказалось хуже, чем он ожидал. Кристофер был чистокровным волшебником, который не знал никакой магловской музыки и даже не хотел знать. К тому же, он осознал ошибку, которую совершил, рассказав Римусу о вечеринке в честь дня его рождения, и никак не мог перестать извиняться, что довольно сильно раздражало. Римус уже пообещал Джеймсу, что будет притворяться удивлённым на вечеринке в его честь. Конечно, он пытался отговорить друзей — но он молил их о скромном дне рождения с первого года и знал, что вряд ли когда-нибудь его получит. — Не поднимайте из-за меня шум! — сказал он за ужином накануне вечером. — Лили с ума сойдёт… — Чушь, — самодовольно сказал Джеймс. — Лили разослала половину приглашений! — Приглашений?! — Да, заинтересованных было много. Мы даже подумывали о том, чтобы брать деньги за вход, — объяснил Сириус, сверкая глазами с другого конца стола. Римус быстро опустил взгляд в тарелку. Он решил больше никогда в жизни не встречаться с Сириусом взглядом. Это будет нелегко, но это был единственный выход; в этом он был уверен. — Твоя маленькая библиотечная банда хотела прийти, — продолжил Джеймс. — А там не все гриффиндорцы, так что пришлось открыть вход другим факультетам… И ещё есть эта странная группа семикурсников, которые сказали, что ты «абсолютная легенда» — понятия не имею, кто это такие, ты, что, ведёшь какую-то двойную жизнь, Лунатик? Римус пожал плечами. Некоторые ребята до сих пор спрашивали у него сигареты, хоть он больше не продавал их. Но обычно он был не против поделиться сигареткой, если был уверен, что когда-нибудь одолжение ему вернётся. — Ну, как бы то ни было, — Джеймс поправил очки на носу, — у тебя просто слишком много поклонников, Лунатик. Не можем же мы всем им отказать за такое короткое время, оставшееся до вечеринки, правда? — Ладно. Но никакого алкоголя, — вздохнул Римус. — Будний день всё-таки. *** Среда, 10-е марта, 1976 год. Утром дня рождения Римуса на улице лил дождь, но ему было плевать. Он проснулся и увидел гору подарков от Поттеров — разные милые вещи, типа сладостей и домашнего торта, плюс хороший ежедневник в кожаной обложке и перья. Ещё там были открытки от всех — и от профессора Ферокса тоже, из-за чего Римус вспыхнул с головы до ног. За завтраком мародёры сподвигли всю школу спеть Римусу «С днём рождения тебя», и он выдержал пять куплетов, прежде чем попытался спрятаться под столом. Слизеринцы фыркали с каменными лицами, и на волне общей радости Римус даже показал Снейпу язык. После этого мародёры навалили на его тарелку высокую гору тостов с каждой из возможных начинок и вручили свои подарки. Сириус и Джеймс были в красной форме, готовые к утренней тренировке по квиддичу перед уроками. — А это обязательно, Поттер? — заныла Марлин, глядя на зачарованный потолок, который был серым и ненастным. — Да, если мы хотим выиграть Кубок, — кивнул Джеймс, подливая ей ещё кофе. — И ещё раз, после последнего звонка, перед… сама-знаешь-чем, — он так усиленно подмигнул Марлин, что Римус чуть не рассмеялся. — Не палишься, Поттер, — выгнула бровь Марлин. — Ладно, мне надо в библиотеку, — сказала Мэри и попыталась слезть с колен Сириуса. — Надо сдать учебник по прорицанию, пока Пинс меня не повесила, не утопила и не четвертовала. — Увидимся после второй тренировки? — спросил Сириус, удерживая бёдра Мэри. — Не-а, — покачала та головой, и большие кольца в ушах шлёпнули её по щекам. — Я очень отстаю по истории, думала заскочить на один из уроков Римуса. — Внеклассных занятий, — быстро исправил Римус, тщательно избегая парочку взглядом. — Как скажете, профессор Люпин, — дерзко ухмыльнулась она. — Эй, — Сириус потянул её за мантию, чтобы вернуть внимание себе. — Я думал, ты будешь сидеть на трибунах и делать домашку. — Ну, я сказала «может быть», — вырвалась Мэри из его хватки. — Но сегодня просто тундра на улице, и Римус очень хорошо всё объясняет… — Ладно, — зло сказал Сириус, тряхнув волосами, и сложил руки на груди. — Делай, что хочешь, мне плевать. — Эй, даже не начинай со мной эту игру, мистер Блэк, — нахмурилась Мэри. — Ты проиграешь, это я тебе обещаю. Сириус не поднял взгляд. Мэри упёрла руки в бока: — Поцелуй на прощание? Сириус не двинулся с места. Мэри разозлилась. — Ладно, — огрызнулась она и слегка топнула ногой. — Увидимся, когда увидимся, чёрт тебя дери, — и вылетела из зала. Все неловко переглянулись, и теперь Римус был не единственным, кто избегал взгляда Сириуса. К счастью, Сириус для разнообразия был солидарен с чувствами остальных и поднялся с места. — Увидимся на поле, — пробормотал он Джеймсу и вышел из зала, плащ развевался у него за спиной. — Ну, — сказала Марлин, — уже предвкушаю, как буду слушать об этом следующие две недели. Надеюсь, они скоро помирятся. Все за столом согласились. *** — Дело в том, — сказала Мэри Римусу позже вечером, пока красила ногти в тёмный оттенок красного, — что мы с Сириусом оба сильные личности, понимаешь? В «Ведьмином еженедельнике» писали, это значит, что наши отношения очень страстные. — М-м, — ответил Римус, пытаясь пропускать её болтовню мимо ушей и закончить карту по астрономии. — Конечно, страсть — это очень хорошо в отношениях, — продолжила она, дуя на ногти. — В смысле… с этой стороны всё очень хорошо, — улыбнулась она самой себе этой ужасной, самодовольной, удовлетворённой, счастливой улыбкой, которая всегда расцветала на её губах, когда она говорила о Сириусе. — Но ему нужно понять, что у меня есть своя жизнь, понимаешь? Я хочу сказать — это же семидесятые! — Да, супер, — кивнул Римус, не отрываясь от работы. — Римус? — рядом с ним возник Кристофер. — Ты заполняешь звёздную карту? Можно мне посмотреть? — Астрономия — не самый мой сильный предмет, Крис, — ответил Римус, пытаясь сконцентрироваться на том, что пишет. — Будет лучше, если ты просто почитаешь учебник… — О, нет, держу пари, ты просто великолепен! — Это, правда, не… — Римус? — подала голос Мэри, наклонившись над столом и играя своей линейкой, и оставила небольшой след красного лака на его пергаменте. — Ты меня слушаешь? Я спросила, знаешь ли ты, почему Сириус… — Люпин! Люпин! — из прохода за портретом выбежал знакомый третьекурсник. — Я потерял твои записи про единорогов, прости, мне так жаль, но… — Здоров, Люпин, можно одолжить сигаретку? — появилась какая-то шестикурсница. Римус скривился. Его начинала мучить тупая головная боль. — Просто… пожалуйста, замолчите все! — сказал он гораздо более грубо, чем намеревался. Он поднял голову и обнаружил, что все смотрят на него, распахнув глаза. — Эм-м… у меня голова болит, я пойду прилягу, — он поднялся. — О-о-о! — воскликнула Мэри и тоже встала. — Ты не можешь! Прости, Римус, но парни там планируют… э… в смысле, делают… э… в смысле… — она закусила губу. — Я должна была задержать тебя здесь… Римус сделал глубокий вдох. — Ладно. Тогда я пошёл в больничное крыло. Он отказался от всех предложений проводить его и покинул библиотеку как можно быстрее, каждый шаг отдавался болью в его черепе. Дело плохо, придётся начать грубить людям — чтобы сохранить здравый рассудок, если уж на то пошло. Когда он вообще успел заделаться всеобщим лучшим другом? Разве он не тот же тощий и грубый гопник из приюта, каким был всегда? Прохладная тишина больничного крыла так успокаивала, что Римус мог бы даже разреветься. Хоть обычно чувствовал себя дома в красной комнате Гриффиндора, но только в прохладной серости больничного крыла Римус впервые в Хогвартсе ощутил себя по-настоящему спокойно. Несколько секунд он стоял с закрытыми глазами, наслаждаясь моментом. Если бы он только мог остаться здесь на весь вечер. — Здравствуй, Римус, дорогой, — улыбнулась мадам Помфри, когда вышла из своего кабинета. — Всё в порядке? — Я, эм… О нет. Он правда сейчас разревётся. Он беспомощно сглотнул и поднял кулак ко лбу. — Римус? — медсестра быстро подошла к нему, взволнованно нахмурив брови. Она до сих пор была немного выше него, но их глаза были примерно на одном уровне. — Простите, — он схватил ртом воздух, голос был сдавленным и странным из-за того, что он боролся со слезами. — У меня… у меня голова болит. — Садись, — ласково сказала мадам Помфри, указывая рукой на ближайшее кресло рядом со свободной постелью. — У меня есть кое-что. Она призвала небольшой оловянный пузырёк из своего кабинета. Он влетел в её ладонь, она открыла и передала ему. — Сделай два больших глотка. Не переживай, оно сладкое, — её глаза слегка блестели. Римус осушил зелье и моментально почувствовал, как напряжение покидает его шею и голову, будто водой смыло. — Спасибо, — он склонил голову, его голос до сих пор был низким. — Простите. Немного остро отреагировал. — Дорогой Римус, — засмеялась мадам Помфри, — я знаю тебя уже пять лет, и за эти пять лет ты ни разу ни на что не отреагировал остро. У тебя точно всё нормально? — Да, сейчас лучше, спасибо. — Я имела в виду… в целом? — надавила она. — Я слышала, что ты пытаешься угнаться за всеми зайцами сразу — постоянно занимаешься в библиотеке, и у тебя ещё обязанности старосты и твоё… ну, твоё здоровье. — Всё нормально, — Римус яростно потёр глаза. — Честно. Просто… может, просто устал. Я пойду спать. — С днём рождения, Римус, — сказала волшебница, когда он поднялся на ноги. — Спасибо, — вежливо кивнул он. Но потом она сделала кое-что очень странное. Она тоже встала и обняла его. Очень крепко и не очень долго. Это было чудесно. — Береги себя, — сказала она ему вслед. Он медленно шёл назад и жалел, что у него с собой нет мантии-невидимки. Он сейчас хотел бы обойтись без Северуса, который постоянно за ним следил, или без необходимости останавливать поединок проклятий между двумя первогодками. Когда он наконец дошёл до портрета Гриффиндорской башни, ему правда хотелось просто лечь спать. Но, естественно, у мародёров были другие планы. — С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, РИМУС! — взорвалась вся общая комната, как только он появился на пороге. Они проделали невероятную работу. Со всех балок, рамок портретов и картин свисали ленты — а всё остальное было щедро усыпано конфетти. Друзья Римуса со всех факультетов и курсов улыбались ему, а над их головами летали стаи настоящих светящихся фей. Столы были уставлены сэндвичами, тортами, пирожками и булочками вокруг очень подозрительной миски с пуншем. Он улыбнулся так широко, как только мог, и вошёл внутрь. — Боже мой! — воскликнул он, надеясь, что у него удалось по-настоящему «удивлённое» лицо. — Вы все с ума сошли! Они засмеялись и затащили его в комнату, где поздравляли, хлопали по спине, обнимали и желали всего хорошего. Заиграл проигрыватель, и вечеринка в честь шестнадцатого дня рождения Римуса развернулась на полную катушку. — Мне кажется, тут ещё круче, чем на вечеринке Сириуса, — сказал Джеймс, передавая Римусу стакан фиолетового пунша. — Только не говори ему, что я это сказал. — Понятия не имею, что все эти люди здесь делают… — ответил Римус, в шоке оглядываясь. Здесь были ребята из всех его классов и его учебная группа — с некоторыми из них он вообще говорил-то всего несколько раз. — Потому что ты Лунатик, конечно же. Лицо мародёров, — пихнул его Джеймс. — Вау, посмотри на Эванс… Лили выглядела прекрасно в тёмно-бордовой мини-юбке и высоких босоножках на платформе. Она с Марлин и Мэри танцевали вместе, смеясь и подняв руки над головой. — Пожалуйста, скажи мне, что кто-нибудь конфисковал твою метлу на вечер, — сказал Римус Джеймсу, и тот рассмеялся. — Не переживай, я не планирую в скором времени так нажираться. Сегодня я буду строить из себя неприступного и набивать себе цену. — Ей это понравится, — ответил Римус. Он просканировал комнату в поисках Сириуса, но его нигде не было. В кресле сидел Питер и вжимался в Дездемону. Кристофер увлечённо что-то обсуждал с девчонкой из Когтеврана и время от времени смотрел на Римуса и улыбался. Вся команда Гриффиндора по квиддичу толпилась вокруг миски с пуншем, подбивая друг друга выпивать всё больше и больше. Сириуса нигде не было. Джеймс, наверное, заметил, что он ищет его взглядом. — Он где-то хандрит из-за Мэри, — объяснил он. — Я сказал ему, что если он, блядь, не может взять себя в руки, то лучше ему не спускаться вниз и не портить никому праздник. Я отнёс ему пару стаканов пунша, но это не сработало. — А, понятно. Значит, они до сих пор не помирились? — Римус посмотрел на Мэри, которая всё ещё танцевала и привлекала к себе взгляды почти всех парней в комнате. — Похоже на то. Я думал, что если не сюсюкаться с ним, то это поможет, но у тебя это гораздо лучше получается. Так что он хандрит. Но не думай о нём, Лунатик, наслаждайся своей вечеринкой! Он искренне пытался. Торт, который отправила миссис Поттер, был потрясающим — тяжёлый тёмный шоколад с белой глазурью и разноцветной посыпкой. Свечи были зачарованы гореть весь вечер и не капать воском, и потухли только на пару секунд, когда их задул Римус. Он не танцевал, хотя Марлин и Лили пытались вытащить его пару раз, но зато он разговаривал, благодарил людей за поздравления и поболтал с ребятами с седьмого курса насчёт того, каких КОТОВ ему сдавать. — Тебе надо быть учителем, — сказал один из них. Римус решил, что это было мило с его стороны, но совершенно безумно. Наверное, время близилось к полуночи, когда он похлопал себя по заднему карману, ища сигареты, но не обнаружил там пачку. Он вздохнул и подумал, не уйти ли ему — но к этому времени уже достаточно выпил и действительно хотел покурить. На дне его чемодана была ещё одна пачка, если не стащил Сириус. Он решил пойти и проверить. На лестнице он столкнулся с Джеймсом. — Прости, Лунатик, — тот выглядел немного пьяным и раздражённым. — Он сейчас спустится. Римус посмотрел Джеймсу за плечо и увидел мрачное лицо Сириуса наверху лестницы. — Ты же ещё не идёшь спать? — спросил Джеймс. — Нет, — Римус покачал головой, словно онемев. — Сигареты. — Мерзкая привычка, — сказал Джеймс с косой ухмылкой. Он бросил взгляд через плечо. — Давай, пойдём, Блэк. — Одну минуту, — сказал Сириус, глядя на Римуса. — Я хочу поздравить Лунатика с днём рождения. — Ладно, только быстрее, — невнятно пробормотал Джеймс. — Римус, скажи ему проглотить свою блядскую гордость, спуститься вниз и засосать Мэри, ладно? — Ладно, Сохатый. Джеймс открыл дверь, и на секунду шум и свет заполнили лестницу, но затем снова были приглушены тяжёлой дверью. Сириус и Римус остались одни. — С днём рождения, Лунатик, — сказал Сириус и спустился на пару ступеней, чтобы быть на одном уровне с Римусом. — Спасибо, — сказал Римус так непринуждённо, как только мог. — Ты, э… ты в порядке? — Да, нормально, — сказал Сириус, хотя это было очевидной ложью. Он теребил в руках пустой стакан. — Прости, что испортил тебе вечеринку. — Не испортил. Всё было здорово. — Хорошо. Тишина. Сириус опустил глаза, затем снова поднял их на Римуса. — Джеймс говорит, что я должен пойти и первым помириться с Мэри. — Наверное, это хорошая идея. — Ты тоже так думаешь? — Ну… да? — Римус был сбит с толку. — Ты… эм. Я думал, тебе нравится Мэри. Сириус пожал плечами, снова посмотрел на Римуса, и его тёмные глаза сверкнули серебряным отблеском. Его губы блестели и покраснели от питья, и он ухмылялся своей вечной дерзкой усмешкой. Римус очень хотел отвернуться, Сириус был таким потрясающим. Это не могло быть правильно — вот так вот пялиться друг на друга. Это не могло закончиться хорошо. — Мне правда нравится Мэри, — сказал Сириус, немного наклоняясь вперёд. Римус чувствовал его дыхание на своей коже. — Тогда иди и поцелуй её, идиот, — быстро сказал Римус и попытался отступить назад, но врезался в стену за спиной. Это была такая идиотская узкая лестница — будто они снова стояли в кладовой. — Пойду, — сказал Сириус, слегка прикусив губу. О боже, подумал Римус. — Пойду. Через минуту. Римус сглотнул. — Ты когда-нибудь целовался, Римус? — Нет, ты же знаешь, что нет, — к этому времени врать было уже легко. Сириус кивнул и снова посмотрел на него. Этот прямой знающий взгляд. — Это правда не так страшно, как ты думаешь, — сказал Сириус. Римус больше не мог этого выдержать. Он никогда не поймёт, что на него нашло в этот момент. Для него это просто было слишком, так что он схватил Сириуса за шею и притянул к себе, прижимаясь губами к его губам. Это было так страшно — и потрясающе. И даже ещё больше, когда Сириус начал целовать его в ответ, открывая рот и позволяя Римусу проскользнуть языком внутрь. Это было одновременно пугающе, невероятно и знакомо. Он не мог думать — будто все датчики в его мозгу одновременно закоротило, сверкая и потрескивая, посылая искры повсюду. «Да» было единственной мыслью в его голове: да-да-да-да. Они одновременно опомнились и оторвались друг от друга. Римус отдёрнул руку, и Сириус уставился на него, широко распахнув глаза. Римус первым отвёл взгляд. — Мне лучше… — Сириус отступил в сторону общей комнаты. — …да, я просто… — Римус попятился вверх по лестнице. Сириус растворился в шуме вечеринки, и Римус тяжело выдохнул, чувствуя, что вот-вот упадёт на пол. Он провёл рукой по волосам и вытер рот. Протёр глаза и подавил порыв проломить кулаком стену. Какого чёрта он натворил?! Сириус решит, что он совсем свихнулся — или хуже. Римус никогда не делал ничего подобного раньше. Может, он действительно свихнулся. Он должен извиниться. Он должен всё исправить, пока Сириус не рассказал Джеймсу — пока они все не узнали. Римус поправил рубашку и спустился по лестнице, надеясь поймать Сириуса и извиниться перед ним — объяснить это как-нибудь. Он вернулся в общую комнату, которая до сих пор стояла на ушах в свете и музыке, и увидел то, что заставило его застыть на месте. Он сделал пару шагов назад, не в силах отвести взгляд. Сириус целовал Мэри. Он прижимал её к мраморному камину, и та, похоже, прижималась в ответ с такой же силой. Она обнимала его за шею, её тонкие тёмные пальцы играли с его волосами. Все вокруг одобрительно кричали и свистели. Римус развернулся на месте и вылетел из комнаты. Он проигнорировал Питера и Джеймса, которые хотели спуститься на кухню, чтобы раздобыть ещё еды. Он лишь молча покачал головой и поднялся в их спальню, задвинул занавески вокруг своей кровати и лёг на спину со странным чувством. Он закрыл лицо руками и подумал о Мэри и Сириусе вместе. Он думал о глазах Сириуса и об изгибе бёдер Мэри, пока не провалился в беспокойный сон.