All the Young Dudes

Mary, Mary, where you goin' to? Mary, Mary, can I go too? This one thing I will vow ya, I'd rather die than to live without ya, Mary, Mary, where you goin' to? Мэри, Мэри, куда ты идёшь? Мэри, Мэри, можно мне пойти с тобой? Это та вещь, в которой я тебе клянусь, Я лучше умру, чем буду жить без тебя, Мэри, Мэри, куда ты идёшь? Пятница, 5-е февраля, 1977 год. Остаток января пронёсся мимо одним большим размытым пятном, в то время как Римус просто пытался вернуться к нормальному состоянию. Полная луна выпала на начало месяца, и Римус пригрозил, что больше никогда не пустит мародёров к себе в хижину, если они не пообещают на этот раз остаться внутри. Он понимал, что в конце концов он сдастся и позволит им снова выпускать его в лес — но считал, что они должны действовать осторожно, хотя бы в первое время. Резкий разлад с Сириусом болезненно ему давался, и всё только усложнялось тем фактом, что их отношения (какими бы они ни были) всё это время были секретом. Римус вернулся к своей привычной тактике, закапываясь с головой в учёбу, в то время как Сириус был полностью поглощён Эммелин. Он хандрил, Римус знал это. И, возможно, впервые не винил его за это. Вся эта дурацкая ситуация только доказала Римусу, что им нужно покончить с происходящим как можно быстрее. Становилось всё труднее оставаться просто друзьями, тогда как необходимо было быть друзьями прежде, чем кем-то ещё. Проблема была в том, что Сириус ни разу не приходил к нему с той ночи, когда они уснули в общей комнате. Римус ужасался от одной мысли, что это могло значить, что всё уже и так было кончено — что Сириус самостоятельно пришёл к этому выводу и попросту решил остановиться. Но Римус не позволит этому случиться. Они не могли закончить, даже двух слов не сказав друг другу об этом. Ведь так? «Ты держал меня за руку, — хотел сказать он. — Ты видел, как я плачу». На следующий день после февральского полнолуния Римус, как обычно, лежал в больничном крыле и размышлял обо всём этом. На его руке зиял порез, и мадам Помфри приказала ему потренировать свои целительные чары на самом себе. Это было бы довольно просто, но он слишком устал после трансформации. — Ты должен попытаться, дорогой, — без капли сочувствия сказала ведьма. — Ты хотел самостоятельно ухаживать за собой после полнолуний, так что придётся научиться находить для этого силы. Он потрогал рану, которая уже всё равно начала заживать сама собой, и предпринял ещё одну вялую попытку залечить её. Ничего. Шрамы, оставленные Ливией, теперь побледнели до нежно-розового цвета, и мадам Помфри думала, что со временем они полностью исчезнут, потому что изначально не были нанесены магией. — Ты можешь идти, — крикнула она из своего кабинета. — Если ты просто собираешься сидеть здесь и дуться… лучше иди и встреться со своими друзьями. Римус не стал заморачиваться и говорить, что как раз на друзей — или на одного конкретного друга — и дулся. Но он никогда не думал дважды, если она давала ему разрешение уйти, так что быстро встал, оделся и поспешно покинул больничное крыло. — Увидимся во вторник! — бросил по пути к выходу. Время уже было послеобеденное, и у него всё равно оставался только один урок — уход за магическими существами — для которого у Римуса не было особого настроения. Он и без того опережал всех в классе, и никто не будет по нему скучать. Какое-то время он просто бесцельно шатался по коридорам, думая о Сириусе и Эммелин, о том, как он вообще собирался… погодите минутку. Он остановился и нахмурился, глядя на ближайший портрет. Что-то в нём было не так. На картине был изображён пожилой волшебник с жидкими волосами и аккуратной небольшой бородкой, который смотрел в огромный золотой телескоп. Почему-то на нём красовался криво сидящий объёмный ярко-красный волнистый парик. Похоже, этот парик совсем не мешал волшебнику — он продолжал настраивать телескоп, тихо бормоча что-то под нос. Римус фыркнул и посмотрел на следующую картину. На этой он увидел группу молодых, красивых, пышнотелых пастушек, пасущих стадо — все они тоже были в красных париках. Так же дела обстояли и со следующим портретом — ведьма несла огромное ведро фруктов, и её красные волосы подпрыгивали на каждом шагу. И со следующим — довольно устрашающим монахом, чей красный парик вообще был надет поверх капюшона. Ни один изображённый субъект, похоже, не имел ничего против обновления стиля, пока Римус зачарованно следовал за странными волосами до пролёта третьего этажа. — Бродяга! — воскликнул Римус, когда нашёл виновника. Сириус, сунув руки в карманы, расслабленно болтал с портретом хихикающей морской нимфы в огромной позолоченной раме. Увидев Римуса, она завизжала и нырнула в морские волны. — О, Лунатик, зачем ты её спугнул? — щёлкнул языком Сириус. — Я вот-вот собирался наложить на неё заклинание. — Это великолепно! — ухмыльнулся Римус, указывая рукой на вереницу картин, мимо которых прошёл. — Почему ты не рассказал мне, что собираешься сделать? Джеймс тоже в этом участвует? — Да, на нём восточное крыло, — кивнул Сириус, переходя к следующей картине. — Эта идея появилась у нас только сегодня утром, когда мы шли обратно в комнату. Прости, я думал, ты ещё будешь спать. — Мадам Помфри меня отпустила… — А, ясно. Ты, наверное, идёшь в библиотеку или что-то типа того? Я здесь почти закончил, тебе не обязательно оставаться. — Нет, я… — О, чёрт! Большие напольные часы в Большом зале начали отбивать секунды, значит двери классов вот-вот откроются и все ученики начнут покидать кабинеты, чтобы идти на следующий урок. — Они узнают, что это мы! — сказал Сириус. — Быстро! — он достал из-под школьной мантии мантию-невидимку и поднял как навес. Римус поспешно забрался под неё и слегка присел, чтобы компенсировать разницу в росте. Они прижались к стене и стали ждать. Двери начали открываться по одной, и толпы учеников заполнили до этого тихие коридоры. Они с Сириусом были невидимы, без шансов на отступление, и Римус осознал, что это была лучшая возможность за несколько дней. — Эй, — прошептал он Сириусу прямо в ухо и почувствовал, как тот напрягся. — Ты всё ещё на меня злишься? — Что ты… — Ты избегаешь меня. — Нет, не избегаю, — Сириус вдруг резко подался назад, когда какая-то девчонка прошла слишком близко. Он врезался прямо в грудь Римуса, так что теперь их тела практически полностью касались друг друга. — Джеймс сказал дать тебе время, — пробормотал он. — И, между прочим, это ты не взял меня с собой на миссию в «Кабанью башку», и это после того, как мы решили, что пойдём туда вместе! — Это была не миссия! — шикнул Римус, пытаясь говорить шёпотом. Люди уже начали замечать испорченные портреты, указывали на них пальцами и смеялись. — И я не соглашался идти вместе! — Ну, ты дал мне понять, что тебе нужно время! — возмущённо ответил Сириус. Он развернулся, чтобы тоже шептать Римусу на ухо. Они всё ещё касались друг друга в некоторых местах, а в некоторых старались не касаться. — Прости, ладно? — ответил Римус. — Я не думал, что ты так тяжело это воспримешь! — Я не тяжело это воспринял! — возмутился Сириус, смертельно оскорблённый. — Ты говоришь так, будто я… — Ты — что? — вызывающе бросил Римус. Он почувствовал, что Сириус начал отстраняться, и просто поцеловал его. Да пошло оно. К счастью, Сириус поцеловал его в ответ, и пока коридоры снова пустели, а шум постепенно стихал, они вдвоём, спрятанные у всех на виду под мантией, совершенно не замечали ничего вокруг. В конце концов, Сириус отстранился, и Римус ему позволил. — Значит, теперь я снова тебе нравлюсь, — буркнул Сириус. — Я, блядь, за тобой не успеваю. — О чём ты вообще? Это ты меня избегал! — Я думал, что ты этого хотел! — Ну… ладно, хорошо, хотел, но мы могли хотя бы поговорить. — Я не понимаю, о чём тут можно разговаривать, — Сириус сбросил мантию. Его волосы мягко рассыпались по плечам, в то время как кудри Римуса наэлектризовались и встали дыбом, пока он их не пригладил. — Мы либо делаем… ну... это, либо нет. Боже, я люблю спорить с тобой, подумал Римус, чувствуя, как жар поднимается по его шее, и его влечение к Сириусу вот-вот прожжёт его насквозь. Я могу спорить с тобой целую вечность. — Так что?! — сказал Сириус, отходя от Римуса и возвращая его из тумана в реальность. — Твой ответ? — Ну знаешь, немного несправедливо спрашивать меня об этом прямо сейчас… Сириус закусил нижнюю губу и выгнул бровь. Римус чуть не умер. — Ну, тогда пойдём, — Сириус дёрнул головой и направился к ближайшей лестнице. — Я прогуливаю прорицание, так что в комнате никого нет… *** Четверг, 10-е февраля, 1977 год. Как всё запутано. К концу следующей недели они практически вернулись к началу. Никаких разговоров, никаких прикосновений. Сириус официально начал встречаться с Эммелин, а по ночам пробирался в постель Римуса — конечно, если горизонт был чист. Сириус был исключительно осмотрительным, по крайней мере, когда дело касалось их отношений. Римусу же, наоборот, это давалось труднее, чем когда-либо. Пару месяцев назад это даже не было бы проблемой — это и не было проблемой. Всего лишь очередной секрет в списке его секретов, очередная сторона его жизни, которую он не мог себе позволить открыть другим. Но с тех пор произошло много событий. Например, Лили узнала, что он оборотень — на удивление, это стало громадным облегчением. Было приятно разделить с ней секрет, это он мог сказать с полной уверенностью. Потом «произошёл» Кристофер, такой храбрый в своей честности, а Римус мог предложить только половину правды в ответ. Если так подумать, Римус мог встретиться лицом к лицу со злобной убийцей в тёмной аллее, мог требовать чего-то от самого Дамблдора. Но не мог сказать Сириусу нет. Всё так чертовски запутано. Однажды, в момент полнейшей слабости, Римус чуть не сознался во всём Джеймсу. Они были в библиотеке и искали какую-то редкую книгу по защите от тёмных искусств, когда Поттер заговорил о Дне святого Валентина, что было довольно удручающе. — Естественно, я позову Эванс на свидание в Хогсмид на выходных, — радостно сказал он. — Она скажет нет, чтобы не нарушать традиции, но я её завоюю, я уже близок, я чувствую это. — М-м, — вздохнул Римус, проводя пальцем по древним кожаным переплётам на полке. Не то чтобы он хотел отметить День святого Валентина — это просто глупый девчачий день, с которым он не хотел иметь дела — но он негодовал, что все остальные хотели как-то его отпраздновать. — А Хвост даже позвал на свидание Доркас Медоуз, — засмеялся Джеймс и наклонился, чтобы проверить нижнюю полку. — Ты можешь в это поверить? Иногда мне кажется, что у него яйца больше, чем у всех нас. — Кто такая Доркас Медоуз? — Ты же знаком с ней, разве нет? Девчонка с Пуффендуя нашего года. Римус пожал плечами. — Я так полагаю, Сириус пойдёт в Хогсмид с Эммелин, — сказал он. — Да, скорее всего, — ответил Джеймс, доставая книгу и проверяя содержание. — Или ещё с кем-нибудь из его многочисленных восторженных фанаток, если она бросит его до этого. — Пф-ф. — Что? — Ничего, — покачал головой Римус, достав первую попавшуюся книгу и притворяясь, что читает её. — Ты же не осуждаешь его, а, Лунатик? — с ухмылкой подразнил Джеймс. — Нет. Конечно нет! — Римус с трудом удержал нейтральное выражение лица. — Бродяга может делать всё, что ему вздумается. Но… ты не думаешь, что он… не знаю, это немного слишком, все эти девчонки. Как будто он рисуется. — Не то чтобы там было так уж много девчонок. Он встречается с Эммелин с декабря, разве нет? — С января, — ответил Римус. — Он ни с кем не встречался на Рождество. — Ну ладно. Ничего страшного. С остальными ничего серьёзного. Ему всегда нравилось внимание. — Да, но… — Слушай, просто дай Сириусу быть Сириусом. Иногда он немного придурок, но ему нелегко пришлось. Дай ему развлечься, если он хочет, — Джеймс поднялся и искоса посмотрел на него, будто оценивая. — Знаешь, Лунатик, ты не умрёшь, если тоже немного развлечёшься. — Ха, — фыркнул Римус. — Ой, братан! — Джеймс наклонился через его плечо, чтобы прочитать название книги, которую держал Римус. — Молодец, ты нашёл её! «Немного развлечёшься». Так что, наверное, Римус мог обвинить во всём Джеймса — в том, что случилось после. *** Суббота, 12-е февраля, 1977 год. Она уже целую вечность с ним флиртовала — теперь Римус уже прекрасно знал, как выглядит флирт. То, как она улыбалась, слегка наклонив голову. То, как она начала прижимать свою руку к его груди, когда он смешил её (что тоже явно стало происходить чаще обычного). Это милое движение, которым девчонки поправляют свои колготки. В итоге они оказались одни в общей комнате, когда все ушли в Хогсмид перед Днём святого Валентина. Они закончили домашку и сидели на диване, когда она просто предложила. Что само по себе было больше, чем когда-либо сделал Сириус. Римус и Мэри всегда были хорошими друзьями; она очень ему нравилась. Её солнечная беззаботная натура всегда привлекала его собственную мрачную сторону; её уверенность — его молчаливость. Он игнорировал её флирт, считая его лестным, но совершенно неинтересным, пока она не решила остаться с ним в замке, вместо того чтобы пойти в Хогсмид. — Как так вышло, что ты не на свидании? — спросил Римус, когда они дописали последние строки своих эссе по истории. — Я хотела провести время с тобой, — улыбнулась она и уселась обратно на диван, прикасаясь своей ногой к его. — Нельзя оставлять тебя здесь в одиночестве. — Могу поспорить, со мной не так весело, как с Романом Ротерхайдом, — засмеялся Римус, до сих пор не до конца веря её намёкам. Она положила руку на его колено. Она, что, собиралась её там оставить? О, чёрт, нет, она не собиралась… — Ну, не знаю насчёт этого, — сказала она низким голосом, наклоняясь ближе и поднимая руку выше по его бедру. — Предпочитаю судить сама… — она медленно моргнула, наклонилась ещё ближе и мягко поцеловала его в губы. Он застыл. Она дерзко улыбнулась: — Ну? Что скажешь? Она была очень красивой. Он не был так близок с ней, как с Лили, так что, серьёзно, подумал он — кому это навредит? Что бы ни происходило между ним и Сириусом, это явно не значило, что они не должны смотреть по сторонам. И если Сириус мог так поступать, значит, и он тоже. Это совершенно справедливо. Он отвёл её наверх. — Ты очаровательный, — прошептала она, лёжа на его кровати и глядя на него тёмными глазами. Он провёл рукой по её нежной коже. Между ног она была влажной, как тёплое масло. После он не знал, как к этому относиться. Ему определённо не на что было жаловаться — она была потрясающей, и пылающий жар её тела вокруг него определённо был очень возбуждающим. Но это не шло ни в какое сравнение с тайными тёмными ночами с Сириусом; в этом не было ни капли той богатой многогранности, уверенного понимания. Мягкая грудь Мэри не могла заменить твёрдую хватку Сириуса. Её сладкие вздохи не возбуждали его так же, как горячие прерывистые стоны Сириуса. Когда со всем было покончено, Римус был определённо рад, что испытал это на собственном опыте, но не думал, что будет особо заинтересован в повторении. *** Воскресенье, 13-е февраля, 1977 год. Уже на следующий день после эксперимента с Мэри Сириус вернулся. Была середина дня, но Джеймс с Питером ушли в библиотеку, чтобы подготовиться к предстоящему экзамену по магловедению. Всё началось как обычно — в тишине и молчании, в отчаянной нужде. Сириус хватался за Римуса и срывал с него одежду — затем перевернулся и остановился. Он принюхался к подушке. — Это…? Она пахнет как… — он снова вдохнул. — Духи Мэри? — Да, — неловко ответил Римус. Он только что снял рубашку и чувствовал себя слишком открытым, не уверенный — они остановились совсем или просто разговаривают между делом? — Она была здесь. Вчера. — О. Понятно. Вы с ней...? — Ну… это вряд ли повторится. Это… ничего? — Да, — взгляд Сириуса слегка затуманился, будто его мозг работал очень быстро. — Да, конечно. Рад за тебя, друг! — Я знаю, что вы с ней были… Но прошло уже столько времени, и ты сейчас с Эммелин, так что… — Конечно! Я рад за тебя, честно, Мэри замечательная! — Да, замечательная. Прошло несколько секунд тишины, и Римус подумал было надеть рубашку обратно. Но затем Сириус прижался к нему, его лицо изменилось, словно буря прошла стороной. Он прикоснулся к шраму, начинающемуся от ключицы Римуса, и провёл по нему пальцем до живота. Римус задрожал. — Так что, как оно? — Ч-что? — Римус хотел лишь закрыть глаза и расслабиться под длинными пальцами Сириуса. — Секс, — сказал Сириус. Римус в недоумении открыл глаза. Он хотел знать?! — Это было… хорошо. Она, эм… такая мягкая, знаешь. В смысле, ты же знаешь… — Да, — выдохнул Сириус в его шею, уже почти оседлав его, расстёгивая ремень на штанах Римуса. После они сидели рядом, и всё, чего хотел Римус, это положить голову на жаркую грудь Сириуса, закрыть глаза и просто быть. Но он не сделал этого. Он посмотрел на своего друга, который уже зажёг сигарету, его кожа всё ещё была раскрасневшейся и блестящей, и печально подумал про себя — этого всегда будет недостаточно.