All the Young Dudes

Ни Римус, ни Питер — который тоже находился в купе — ничего не сказали Сириусу про рассказ Мэри. Питер наверняка держал язык за зубами, потому что не знал, насколько ценной была эта информация. Римус держал язык за зубами, потому что он был трусом и, если было нужно рассказать плохие новости, предпочёл бы, чтобы это сделал Джеймс. Как и ожидалось, Джеймс встретил их на перроне с заплывшим глазом и в очень помятой школьной форме. — Что с тобой случилось? — недоумённо зевнул Сириус. — Расскажу позже, — пробормотал Джеймс и побежал к Лили, которая собирала в кучу первогодок и показывала им правильное направление. На улице до сих пор шёл лёгкий дождь, и небо уже начинало темнеть — Римус был очень рад, что ему не придётся плыть по озеру. И всё же это была радость с долей горечи — в самый последний раз забираться в повозку без лошадей с Сириусом, Мэри и Марлин (Питер решил присоединиться к Доркас и её друзьям). Когда они добрались до территории замка, Римус поднял взгляд на возвышающиеся над ними каменные башни и задумался, станет ли это его последним воспоминанием о прибытии в Хогвартс. Возможно, они все вернутся сюда на встречу выпускников через десять лет. Это было приятной мыслью, хотя сейчас 1987-й год казался невообразимо далёким. Римус пытался внимательно следить за церемонией распределения, очередью крошечных нервничающих первогодок, за побитой старой шляпой, за строго, но заботливо присматривающей Макгонагалл. Он пытался запечатлеть каждый момент в своей памяти — но это было непросто, его отвлекало столько разных вещей. Во-первых, побитый Джеймс, который до сих пор ничего не объяснил. Во-вторых, Регулус, который очень подозрительно отсутствовал на церемонии. В-третьих, как всегда мрачный Снейп, чей взгляд приклеился к рыжему затылку Лили Эванс. В-четвёртых, Кристофер, который всё время пытался поймать взгляд Римуса. В-пятых, Сириус, который не догадывался о происходящем и просто наслаждался возвращением в Хогвартс, в свой настоящий дом. Римус же пытался не наслаждаться хорошим настроением Сириуса слишком явно, чтобы не выглядеть так, будто он пялится. Это было настоящее искусство. Как только Дамблдор объявил о начале пира, в конце зала распахнулись двери. Все повернули головы, чтобы посмотреть — кроме Римуса, которому было достаточно увидеть увядающую улыбку Сириуса, чтобы понять, кто там. Регулус не торопился занять своё место, как наверняка сделал бы Римус, смущающийся от внимания к себе. Нет, Регулус был Блэком от начала и до конца и плыл к своему столу в привычной королевской ауре, медленно и уверенно, подняв голову. Внешне не было никаких следов того, что Джеймс как-то навредил ему, но Римус считал, что Рег выглядит ещё бледнее, чем обычно, а под его глазами залегли тёмные тени, как будто в последнее время он совсем мало спал. Слизеринцы с шестого курса очень демонстративно подвинулись и освободили для него место, как для почётного гостя, а не простого одноклассника. Даже Снейп переключил на него внимание: наклонился через стол и пожал руку Регулуса. Это представление заняло всего пару минут, но произвело неизгладимое впечатление на семикурсников из Гриффиндора, которые с опаской покосились на Сириуса. — Брат, — очень тихо сказал Джеймс, — мне нужно тебе кое-что рассказать, попозже. Лично, — он бросил взгляд на Римуса и Питера, давая им понять, что это относится и к ним тоже. Сириус лишь кивнул и не поднимал глаз до конца пира, едва ли что-то поев. У Римуса болело за него сердце, но он ничем не мог ему помочь. Ощущение расстояния между ними только усиливалось из-за Джеймса и Лили, которые не переставая держались за руки под столом. Римус же не знал, когда им с Сириусом в следующий раз выпадет возможность побыть наедине. После ужина было практически невыносимо ждать, пока Лили и Джеймс разделаются со своими обязанностями старост школы. Римус старался не уснуть в кресле, не в силах сконцентрироваться на тесте по уходу за магическими существами для сдачи КОТОВ, его веки становились всё тяжелее и тяжелее. — П-с-с, Лунатик, — Джеймс наконец разбудил его, легко потрепав за плечо. — Давай, пошли наверх. Римус моргнул и удивлённо огляделся вокруг себя — общая комната была практически пустой. Наверху в их комнате уже стояли их чемоданы, кровати были заправлены свежим бельём, и сверху лежали пижамы. Дождь до сих пор бил по подоконнику, и Римус чувствовал запах приближающейся бури — воздух был слишком густым из-за наэлектризованности и давления. Сириус мерил шагами комнату, и хотя окно было открыто, вся комната провоняла сигаретным дымом, потому что он курил одну за другой. В какой-то момент он успел принять душ, волосы всё ещё были влажными на кончиках и оставляли мокрые пятна на бордовой футболке, в которой он обычно спал. Питер как раз выходил из ванной, он уже надел пижаму и пах зубной пастой. — Ты меня не разбудил, — ровно сказал Римус Сириусу. Тот безразлично пожал плечами и уселся на свою кровать. — Хотел дать отдохнуть. Решил, что тебе не помешает немного поспать, — он повернулся к Джеймсу. — Ну? — Это насчёт Регулуса, — сказал Джеймс, не став ходить вокруг да около. — Это он с тобой сделал? — Сириус кивнул на глаз Джеймса, вокруг которого уже сформировался отчётливый фингал. — Да, — кивнул Джеймс. Он выглядел злым — непривычное выражение для Джеймса. — Да, мы обменялись парочкой ласковых в вагоне старост… — Ласковых. — Ага, — Джеймс скрипнул зубами, его шея побагровела. Он сжал кулаки. — Похоже, Регулус и его дружки недовольны тем, что Эванс теперь староста школы. — О нет, — сказал Питер, осознавая, что произошло. — Джеймс, он же не… — Он умеет только болтать, — сказал Джеймс. — Но ты нет, — сказал Сириус. Он так и не встал с кровати, его плечи поникли. — Сохатый! — нетерпеливо выдохнул Римус. — Ты же не напал на него первым?! Ты же знаешь, что эти ублюдки именно этого от нас дожидаются. Нужно было просто проигнорировать его. — Это было не так-то легко, — огрызнулся Джеймс, до сих пор на взводе. — В любом случае, не утруждайся, я уже выслушал всё это от Лили. Интересно, что ему сказала Лили — Римус не мог представить, чтобы Лили особо хорошо отнеслась к тому, что Джеймс опять выставил себя рыцарем в сияющих доспехах. Но с другой стороны, Мэри ведь сказала, что Регулус очень обидел её. — Всё равно я не сделал ему ничего серьёзного, — продолжил Джеймс. Теперь, когда Сириус перестал мерить шагами комнату, это начал делать он. — Я просто хотел, чтобы он заткнулся — я собирался использовать Силенсио, или, может, Скорджифай на его рот, знаете… Но маленький ублюдок увернулся и попытался ответить мне, так что я использовал Желейные Ноги. В этот момент на меня кинулся Мальсибер, а Эванс обездвижила всех троих. Только на пару минут. Но всё равно я попал в Регулуса, так что ему пришлось идти в больничное крыло, и об этом все узнали. — У тебя теперь будут неприятности? — спросил Питер, кусая ногти. — Не-а, — Джеймс махнул рукой. — Было много свидетелей, которые сказали, что Рег сам напросился, и в итоге всё снова сошлось к Гриффиндору против Слизерина, так что Макгонагалл и Слизнорт решили дать нам ещё один шанс вести себя «цивилизованно», — на этих словах он скорчил недовольное лицо. — Но Рег в порядке? — тихо спросил Сириус. — Да, нормально, — кивнул Джеймс. Он перестал ходить и неловко почесал затылок. — Но есть ещё кое-что… Сириус поднял взгляд. Руками он обнимал себя по бокам, но не недовольно — а больше чтобы защитить себя. — Что? — Регулус… когда Лили обездвижила его, он упал на пол, и нам пришлось поднять его на сидение. Он закатал свои рукава перед дуэлью, и когда я двигал его, увидел… я увидел… на его руке… — Сохатый? — Сириус смотрел на своего друга с таким пожаром во взгляде, что его зрачки превратились в два одинаковых огня — он выглядел отчаявшимся, как будто не хотел, чтобы Джеймс говорил ему. — Он принял метку. Питер издал странный звук и резко опустился на кровать. Римус закусил губу и замер, потому что не мог придумать, что ещё можно сделать и не выглядеть при этом подозрительно. Сириус сглотнул — Римус видел, как двигается его кадык, — затем опустил взгляд, затем поднял обратно на Джеймса. Вот теперь он выглядел недовольным. Он снова пожал плечами, что, скорее всего, должно было выглядеть безразлично, только вот он до сих пор обнимал себя руками, так что просто выглядел как капризный ребёнок. — В таком случае, — сказал он, — теперь мы точно знаем, что моя семья делала этим летом. Ну и ладно. Всё нормально. Он выбрал свою сторону. Я выбрал свою, — он кивнул, как будто соглашаясь с самим собой. — Ладно, — повторил он. — Бродяга, — Джеймс потянулся к своему другу, — я злюсь на Рега, ладно? Я не… Это никак тебя не касается, все знают, что ты не один из них. — Я знаю, — чуть ли не жестоко ответил Сириус. — Всё нормально, — он ещё сильнее сжал ладони вокруг своих плеч, и у Римуса закружилась голова от потребности подбежать к нему и крепко обнять. — С Эванс всё в порядке? — Да, всё нормально, — сказал Джеймс. — Ну, мне кажется, ей обидно, но… Ну, она сильнее меня. Хладнокровней под давлением. — Хочешь, чтобы я поговорил? С Регом, я имею в виду? — Я бы не стал, брат, — Джеймс покачал головой. — Макгонагалл и Слизнорт теперь всё знают, ты сделаешь только хуже. — Всё? — Сириус снова поднял взгляд. Его глаза покраснели — но это могло быть просто от усталости. — Не всё, — признал Джеймс. — О метке — нет, я хотел, чтобы ты сам решил… — …Ладно, — он снова опустил взгляд. Они долго молчали, пока Джеймс героически не попытался заговорить снова: — Хочешь поговорить об этом? — Нет, — ответил Сириус. — Я просто хочу лечь спать. — Да, хорошая идея, — сказал Джеймс, проводя рукой по волосам. Он делал то, что всегда делал Джеймс — брал всё в свои руки, оценивал и разбирался с тем, что всегда делал Сириус, — но сегодня явно был не его день. Он не знал, что ему делать. Хотел бы Римус сказать ему с помощью телепатии: он знал, что именно нужно сделать. Но это было плохой идеей. Не нужно добавлять ещё и свою ложку дёгтя в общую бочку. Ему просто придётся подождать. Они все в тишине стали укладываться спать, распаковали основные вещи, вернули всё на свои привычные места в ванной, превратили комнату в привычный и уютный мир, который они делили на четверых всё своё детство. Римус быстро принял душ, чтобы смыть с себя Лондон, затем почистил зубы и переоделся в пижаму. Когда он снова открыл двери, занавески были задёрнуты уже вокруг всех кроватей, кроме его. С кровати Питера раздавался тихий храп, но Джеймс и Сириус до сих пор не спали. Если Римус хорошенько прислушивался, он даже чувствовал, как именно они лежали (Джеймс на спине, подбрасывая золотой снитч снова и снова, Сириус на боку) и насколько расслабленными были (ни хрена не расслабленными). Но это ощущалось, как нарушение личного пространства, так что он как можно тише прокрался к своей кровати, с нетерпением предвкушая наконец-таки нормальный отдых. Естественно, зря. — Римус, — голова Сириуса высунулась из-за занавесок. Римус повернулся. — Сириус, — прошептал он в ответ. Сириус чуть раздвинул занавески, и — быстро взглянув на другие кровати — Римус заполз к нему так осторожно, как только мог. Внутри была кромешная темнота, но он всё равно видел силуэт Сириуса на коленях перед собой. Он взмахнул палочкой: — Соноро Кваэсис. — Джеймс ещё не спит, — предупредил Римус. — Ты уверен, что хочешь, чтобы я… — Да, — ответил Сириус. — Пожалуйста, останься, совсем ненадолго, — он взял Римуса за руку и крепко сжал. Римус сдался и наконец обнял Сириуса, прижимая его к себе. Это принесло такое безграничное облегчение. — Мне так жаль насчёт Рега. — Он даже не совершеннолетний! — Я знаю. Они отстранились друг от друга и сели лицом к лицу, скрестив ноги. Сириус склонил голову, и волосы закрыли его лицо. Он наверняка помнил, как хорошо Римус видит в темноте. — Я не могу в это поверить… Знаю, что это глупо, должен был знать с самого начала, что он это сделает, но… Не знаю, наверное, я просто надеялся, что он… — Это не глупо, — сказал Римус. — И мы не знаем, присоединился он к ним по своей воле или нет. Вспомни, что они сделали с тобой, когда хотели, чтобы ты присоединился к ним. Сириус вздрогнул, но не отодвинулся. — Да, — пробормотал он. — Но я сомневаюсь, что с Регом всё зашло так далеко. Он всегда… Он всегда хотел этого больше, чем я. Всего этого цирка: одобрения наших родителей, уважения, которое тебе оказывают чистокровные, просто потому что ты родился Блэком. Нам нравится быть популярными и могущественными. Это всё совершенно логично. Поэтому все мы слизеринцы. — Ты не слизеринец. — Нет, не слизеринец, — слабо выдохнул Сириус. — Я раньше думал… — Что? — Я раньше думал, что… возможно, меня распределили в Гриффиндор не потому, что я храбрый или благородный, как Джеймс. Может быть, меня просто не пустили в Слизерин, потому что у меня не было достаточно амбиций. — Амбиций?! — Римус в шоке на него уставился. — Сириус, то, что делает Рег, это не… это не то, чем можно гордиться. Это трусость; он делает именно то, для чего его растили, не думая, не задавая вопросов. — Да, но… — А ты самый храбрый человек из всех, кого я знаю. — Лунатик… — Серьёзно, — Римус сказал это настолько искренне, что Сириус замер на месте. — Спасибо, — улыбнулся он. Он снова протянул руку, сжал ткань штанов Римуса и громко шмыгнул. — Я думал, что самым сложным в этом году будет молчать о нас с тобой, — сказал он. — Я забыл об этой идиотской войне. — Да уж, — Римус не знал, что на это ответить. Хотел бы он тоже забыть о войне. Сириус поднял на него взгляд, чувствуя его нерешительность. — Мне всё равно тяжело, — сказал он. — Молчать об этом, — его пальцы продолжали теребить край штанины Римуса. — Мне кажется, мы так далеко друг от друга, когда другие рядом. — Сейчас мы довольно близко, — сказал Римус, надеясь немного его взбодрить. Это сработало. Сириус принял это как приглашение и встретился с ним взглядом, ухмыльнувшись. Он наклонился, их губы встретились, и Римус приказал себе забыть обо всём остальном, хотя бы ненадолго. Когда всё закончилось, они заползли под одеяло, чтобы согреться, сонные и довольные. — Мне не стоит тут особо комфортно устраиваться, — зевнул Римус. — Надо вернуться в свою кровать. — Ещё чуть-чуть, — смущённо прошептал Сириус. — Ладно, — хотя его веки были очень тяжёлыми. Он серьёзно рисковал уснуть здесь. — Римус? — М? — Расскажи мне секрет, — Сириус переплёл их пальцы. — Эм. Я не знаю. — Ну давай. Что-нибудь хорошее. Радостное. — Эм… — возможно, сейчас пришло самое время. Ему не нравилось вспоминать семью Блэк, но, в конце концов, это не касалось Регулуса или Вальбурги. — Я могу рассказать тебе кое о чём, что я сделал на втором курсе, но только если ты не будешь злиться… — Что ты сделал? — Пообещай, что не будешь злиться. Это было немного… Ну, просто помни, что мне было тринадцать и я хотел тебе помочь. — Мерлин, Лунатик, да рассказывай уже! — Нарцисса, — сказал он. — Я, эм-м… подсказал ей идею использовать непреложный обет. Ну, знаешь, чтобы разорвать ту помолвку. «Ту» помолвку, не «вашу» помолвку, потому что это до сих пор было слишком болезненно. Сириус молчал. Римус закусил губу и повернул голову на подушке, чтобы посмотреть в его лицо. — Мне очень жаль, что я влез не в своё дело… Но ты тогда дал мне заклинание для чтения и был таким… Я просто думал, что ты такой потрясающий, и умный, и смелый, я просто хотел хоть один раз тебе чем-то помочь. — Но при этом ты не хотел мне об этом рассказывать? — Я, эм… нет, не хотел. Сначала я не хотел хвастаться. А потом прошло так много времени, что просто того не стоило. — Лунатик! — Сириус громко выдохнул — на этот раз немного недовольно. — Серьёзно, ты со своими секретами! — Прости меня! — Не извиняйся, — засмеялся Сириус, снова зевнул и устроился поудобней. — Мне ведь нужна была помощь. И… это было чертовски впечатляюще. Я бы не смог додуматься до этого в тринадцать лет. — Ну, ты и не додумался, — ухмыльнулся Римус. — Значит, ты реально пошёл и поговорил с моей сестрой? — Да. Это было безумно страшно. — Она до сих пор такая, — фыркнул Сириус. — Они все страшные. — Не думай об этом сейчас, — одёрнул его Римус. — Иначе мне снова придётся поднимать тебе настроение, но у меня больше не осталось для тебя секретов. — Есть и другие способы… — хитро ответил Сириус. Римус засмеялся, надеясь, что заглушающие чары до сих пор не выветрились. — Развратник.