All the Young Dudes

Это были красивые обещания, но их не суждено было выполнить. Римусу не представилось шанса загадочно и доблестно покинуть Хогвартс раньше времени, и у Сириуса не было возможности доказать, что он последовал бы за Лунатиком куда угодно. Позже — когда война закончится, и со всем остальным тоже будет покончено, Римус будет гадать, сложилось бы всё по-другому, если бы они с Сириусом тогда бросили школу. Возможно, им удалось бы удержать друг друга рядом. Или удалось бы обезопасить других людей, покинув их. В любом случае, этого не случилось, и не было смысла гадать об этом. Годы спустя, когда стихнет агония всех этих похорон, и некрологов, и мемориалов, и прощальных речей, Римус останется с воспоминаниями о последних месяцах в Хогвартсе, когда они были так глупы, наивны и неописуемо счастливы, и даже не осознавали этого. Среда, 29-е марта, 1978 год. Выходные прошли тихо; им нужно было закончить домашнее задание, не забыть про тренировку по квиддичу и организовать невероятно сложный план, и Марлин не сделала шага ни в одну из сторон. Сириус и Джеймс доложили, что она пришла на тренировку и играла так же хорошо, как и всегда, но с ними не разговаривала. Мэри сказала, что она до сих пор злится, но ещё не решила, рассказывать кому-то или нет. Следующая неделя вовсю шла, когда Марлин наконец подошла прямо к Римусу. Она поймала его одного — что было редкостью в последнее время. Он прибирал кабинет чар после подготовки к экзаменам со своей группой перед обычной встречей их «Межфакультетского-кооператива-по-планированию-розыгрыша» в среду. Обычно ему помогал Крис, но тот простыл и весь день лежал у себя в комнате. Римус даже думал полностью отменить сегодняшнее занятие с группой. Всё казалось таким бессмысленным: учёба, учёба, учёба — а для чего? Чтобы сдать экзамены, получить хорошую оценку, а потом что? Если Сивый не убьёт его до двадцати лет, то он всё равно будет безработным. Но всем, казалось, нравились их занятия, и он не хотел никого подводить. Она вошла в комнату и принесла с собой запах трав из теплиц — розмарина, шалфея и чернозёма. Он повернулся и неосознанно прижался спиной к стене. — Привет, — сказал он. Какое-то время она просто стояла и молча смотрела на него, прежде чем ответить. — Привет. Я просто в ярости. — Знаю, — кивнул он, пытаясь быть понимающим. — Наверное, это объяснимо. Ты… эм-м... готова поговорить об этом? — Нет, — она сложила руки на груди. Её взгляд был пронизан злостью, и он отвёл глаза, будто прося этим прощения. Он слышал, как она немного поёрзала на месте и нетерпеливо вздохнула. — Но Дэнни сказал, что я должна. Римус специально не улыбнулся, но не мог ничего поделать с потоком облегчения, нахлынувшим на него после этих слов. Он приободрился и поднял взгляд. — Значит, ты нормально с ним поговорила? — Да. Он сказал, что попробовал экстракт муртлапов с магловским антисептиком и теперь исцеляется быстрее. И ты был прав насчёт снотворного зелья. — Я на себе проверил, что это лучше всего. Для исцеления, — опасливо ответил Римус, снова пряча глаза. Из-за неё он так стыдился себя. — Все знали, кроме меня, — сказала Марлин. Теперь она прислонилась к противоположной стене; между ними была целая комната, куча стульев и парт. — Даже Мэри. — Она сама догадалась, я не говорил ей. — Я всегда думала, что ты странный, потому что гей. Он немного нахмурился. Он странный? Он ничего не сказал, потому что не мог придумать, что сказать в ответ. — Ты правда ранил мои чувства, Римус, — продолжила Марлин. — Ты врал мне годами. Я думала, мы друзья, я рассказывала тебе то, что больше не знает никто. — Мы друзья! — возразил Римус. — По крайней мере, я твой друг. Он тяжело вздохнул. Неужели всегда всё будет так, когда люди будут узнавать? — Слушай, я не мог рассказать тебе, в этом было замешано слишком много людей… Мадам Помфри и даже Дамблдор. Я должен был молчать об этом и ради них тоже. И… в прошлом ты довольно ясно высказывалась о своём отношении к таким людям, как я. — Ты должен был рассказать мне. — И что бы ты сделала? — теперь Римус начал злиться. — Пожаловалась бы? Рассказала бы всем? Вышвырнула бы меня из школы? — Может и нет, — она закусила губу и отвела взгляд. Чем менее уверенной она становилась, тем больше раздражался Римус. — Ну, не особо-то мне хотелось идти на такие риски! — сказал он. — У меня нет семьи, у меня нет настоящего дома, в который я могу вернуться, если ты вдруг забыла. У меня вообще ничего нет за пределами этой школы, так что уж прости меня за то, что я делал всё возможное, чтобы остаться здесь. — Я понимаю это, — она быстро подняла взгляд и выставила ладони вперёд, — …и я бы ни за что не навредила тебе, но Римус, разве ты не видишь, как это опасно… — Мне было одиннадцать! Я был ребёнком, а потом этот старик просто приходит ко мне и говорит, что я отправляюсь в волшебную школу — что бы ты сделала на моём месте?! — Не кричи на меня! — нахмурилась она, чуть съёжившись. — Я пришла не для того, чтобы кричать. — Прости, — пробормотал он. — В прошлый раз до меня не дошла очередь. — Мне стыдно за это. — Хорошо. После этого они затихли и опустили взгляды в пол, не зная, куда деть руки. Римус слышал, как сердце Марлин тревожно бьётся. — Слушай, — сказал он низким и ровным голосом, разжав кулаки, — если ты хочешь, чтобы я уехал из Хогвартса, я уеду. Если ты пообещаешь, что не будешь вмешивать в это остальных, я не буду спорить. — Но тебе нужно сдать КОТОВ… — В этом не будет смысла, если ты расскажешь всем, насколько я опасен. — Ты говоришь как Дэнни. Снова тишина. Римус устало и горько покачал головой. Попытался применить другую тактику: — Как он сейчас? В письме он сказал, что хочет встретиться со мной? — Он в порядке, — кивнула она, и её глаза посветлели. — Мне кажется, он немного взбодрился, когда узнал, что кто-то ещё переживает то же самое. — Да, — кивнул Римус. — Я хотел бы знать о подобном. Джеймс, Сириус и Пит… они всегда делали всё возможное, чтобы я не оставался один. Так что я знаю, что это значит. Марлин кивнула и вытерла глаза. — Я злюсь, — устало сказала она. — Но не уверена, что злюсь на тебя. Ты просто… это было таким шоком, и я даже не знаю, сколько ещё шоков я смогу выдержать. Он засмеялся и даже не знал почему. Она слабо улыбнулась. — Я ничего не скажу. Я не хочу, чтобы ты уезжал. Дэнни говорит… он говорит, что нам нужно думать о наших схожестях, а не различиях. Сейчас ещё больше, чем когда-либо. Лили и Мэри сказали то же самое. Я знаю, что они правы, просто это труднее, чем я ожидала. — Я не смогу, если ты будешь меня ненавидеть, — осторожно сказал он. — Я не ненавижу тебя. — Ненависть к тому, что я такое — это то же самое. — Я пытаюсь, Римус, — она сморгнула слёзы. — Клянусь, что попытаюсь. — Спасибо, — кивнул он. На долю секунды он почувствовал себя разочарованным; он был так готов к переменам. Теперь знание того, что ему придётся ждать чуть дольше, укололо на мгновение, но быстро прошло, словно дверь закрылась. И на этом всё. Он закончит школу и обойдёт всех по истории — и по арифмантике, скорее всего, тоже — и посмотрит финальный матч квиддича, а потом выпьет слишком много, празднуя со своими друзьями. Сивый его подождёт. — Можно помочь тебе тут? — Марлин указала рукой на бардак в кабинете. — Поттер, Блэк и их шайка злоумышленников придут сюда с минуты на минуту, чтобы обсудить свой рейд на слизеринцев… — Да, ладно, — кивнул Римус, и они вдвоём начали двигать парты. Разговор, похоже, закончился, и они были оба удовлетворены его результатом. Он был рад: не дружить с Марлин было просто ужасно. Обычно Римус и Крис использовали магию, чтобы поставить мебель в классе на места, но Марлин никогда не была хороша в двигательных заклинаниях, так что она просто поднимала и передвигала вещи. Римус не хотел выпендриваться теперь, когда их отношения были такими хрупкими, так что он делал всё возможное, чтобы поспевать за ней. — Я хочу поговорить с Мэри, — вдруг сказала Марлин, поднимая стул и задвигая его за парту. — Жас этого хочет. Я уже рассказала Дэнни. — Это хорошо, — одобрительно улыбнулся Римус. — Я уверен, Мэри хорошо отреагирует. Она самый неосуждающий человек, которого я знаю. — Да, наверное, ты прав, — Марлин задумчиво смотрела на него, пока он ставил последнюю парту на место. — Римус? — Хм? — Ты хромаешь из-за трансформаций? — Я хромаю? — Римус слегка выпрямился, засмущавшись. — Иногда сильнее, иногда слабее, — как бы между прочим ответила она. — Я всегда думала, что это связано… с твоим детством. Кто-то сделал это с тобой. Он покачал головой. — Когда мне было лет тринадцать, кажется, что-то встало на место немного неправильно, — пожал он плечами. — Затекает время от времени. Сейчас я практически не думаю об этом. — М-м, — ответила она с таким же задумчивым выражением лица. — … сколько раз мне повторять?! Дверь распахнулась, и в кабинет вошла гневная Лили, Джеймс семенил за ней, Питер и Сириус ухмылялись за их спинами. — Мы сказали, никаких розыгрышей до конца года! Мы не должны привлекать к себе внимание, ты староста школы! — Да ладно тебе, Эванс, — протянул руку Джеймс. — Это была ерунда, даже не розыгрыш, а так… эм-м… — он бросил потерянный взгляд на Сириуса. — Влияние момента! — помог тот. — Влияние момента! — с ухмылкой согласился Джеймс. — Все зеркала в ванных вдруг начинают показывать в отражении лица троллей, и это «влияние момента»?! — зашипела на них Лили. Бесполезно, трое парней лишь рассмеялись на это. Римус тоже фыркнул: он сделал половину исследований для этой шалости. На прошлой неделе он часами прочёсывал книги по истории династии троллей, чтобы в точности перенять все черты с портретов. Он надеялся, что у него получится посмотреть на эти отражения, пока Флитвик не снимет чары, которые они использовали. — Вы чокнутые, — хитро ухмыльнулась Марлин. — Марлин! — воскликнула Лили. Они все развернулись и посмотрели, открыв рот, сначала на неё, затем на Римуса. Он специально ярко улыбнулся им всем, расслабив плечи и хлопнув в ладоши: — Давайте скорее! Это собрание само себя не проведёт… *** Разумеется, у Сириуса всё равно было своё собственное мнение о Марлин. Римус отказывался его слушать. Он хотел, чтобы эта тема была закрыта, хотел жить дальше. И хотел встретиться с Дэнни как можно скорее. Впервые в жизни, к лучшему или к худшему, Римусу казалось, что у него в мире где-то есть союзник. Кто-то, похожий на него, но на их стороне. Он написал ещё одно письмо, затем перечеркнул его и попытался снова. И снова, и снова. Римусу нужно было столько всего сказать, что он не знал, с чего начать. — Зачем ты хочешь поговорить с ним? — как-то ночью зевнул Сириус в кровати, когда Римус отчаялся в очередной попытке нормально рассказать о себе. — Ты больше него знаешь, каково быть оборотнем, он не скажет тебе ничего нового. — Дело не в этом, — зевнул Римус в ответ, потушил свет своей палочки и залез под одеяло. Он почесал костяшки и размял пальцы на правой руке. Иногда ему казалось, что он вообще не выпускает перо: постоянно что-то пишет, если не заучивает свои заметки к КОТам, потом делает сложные вычисления для большого розыгрыша, потом пишет Гранту, или Фероксу, или Дэнни... — Тогда подожди, пока школа не закончится, — посоветовал Сириус. — Так будет безопасней для вас обоих. — До этого момента пройдёт ещё три луны, — ответил Римус, пытаясь устроиться поудобнее. На кровати Сириуса простыня всегда перекручивалась, неизвестно, как это ему удавалось. — Я знаю, — нетерпеливо ответил Сириус. — Но ты ничего не можешь с этим поделать, разве нет? — Наверное, нет. — И ты ничем ему не обязан. — Я знаю, — Римус тщательно подбирал слова, — но я обязан себе самому поступить правильно, ведь так? — Так вот что ты вбил себе в голову, — Сириус хмурился, Римус это чувствовал. Тянущее ощущение в животе говорило ему, что дело идёт к ссоре, и он может избежать её, если просто сменит тему прямо сейчас. — Что ты имеешь в виду под «вбил себе в голову»?! — рявкнул Римус. — Когда ты написал Дэнни в первый раз. Ты должен признать, что это было немного безрассудно. — Что, прости?! — Ну, для человека, который провёл семь лет, пытаясь сохранить любую информацию о себе в полном секрете, это было немного ненормально — просто взять и отправить письмо незнакомцу… — …брату моей подруги… — …и выложить ему всю правду… — Не всю! — …но если это всё было под предлогом того, чтобы поступить правильно, тогда, конечно, всё просто прекрасно. — Слушай, если ты злишься на меня, просто так и скажи, это саркастичное дерьмо тебе не идёт, Блэк, — Римус повернулся к нему спиной. — Я не злюсь, — сказал Сириус. — Хорошо. Римус знал, что они ещё не закончили. Он подождал, практически взрываясь от напряжения. — …Я просто думал, вот и всё, — наконец сказал Сириус. Римус ухмыльнулся и снова повернулся к нему, нахмурившись: — Что? — Ты как будто хотел уйти или типа того. — Естественно, я хотел уйти, — прошипел Римус, с головой ныряя в продолжение ссоры. — Я говорил тебе. Это бессмысленно. Сдача КОТОВ, переживания из-за этих идиотских экзаменов, и учебных групп, и розыгрышей, когда настоящие вещи происходят за стенами школы прямо сейчас. У меня появился шанс помочь, и я им воспользовался. И что с того, если мне было плевать на последствия?! Называешь меня безрассудным?! Я думал, ты-то поймёшь! Что случилось с твоим желанием отомстить своей семье? Что случилось с твоим желанием остановить это всё? — Я хочу этого… — сказал Сириус тихо. — Ну, оно и видно. Ты больше переживаешь из-за этого идиотского матча по квиддичу, чем из-за войны. Может, для тебя это одно и то же. — Мерлин… — слабо ответил Сириус. — А ты не остановишься, пока не почувствуешь вкус крови, да? — Видимо, это во мне от волка, — резко бросил Римус. Он снова повернулся к Сириусу спиной и закрыл глаза.