All the Young Dudes

Oh mine eyes have seen the glory of the theories of Freud, He has taught me all the evils that my ego must avoid. Repression of the impulses results in paranoid As the id goes marching on. О, мои глаза видели величие теорий Фрейда, Он показал мне все пороки, которых должно избегать моё эго. Подавление порывов выльется в паранойю С развитием своей идентичности. Суббота, 1-е апреля, 1978 год. — Здоров! — Привет. — Ой-ой, выше нос, солнце! После всего, через что я прошёл, чтобы поговорить с тобой! — Прости! Я правда очень-очень рад с тобой связаться. — Господи, ты становишься пафоснее день ото дня. Римус невольно засмеялся. Звук его смеха эхом раздался в трубке телефона, и он подумал о голосе Гранта, который путешествовал по всем этим телефонным проводам из самой задницы Англии прямо к нему в горы Шотландии. Маглы на самом деле тоже были совершенно волшебными. — Как ты? — спросил он. — Всё так же наслаждаешься морским побережьем? — Зима была полнейшей жопой, — ответил Грант, приятно начиная разговор. Римус слышал, что в зубах у него зажата сигарета, а также щелчок и вспышку зажигалки. Он хотел увидеть его, посмотреть в лицо, наблюдать за сменой выражений. — Дождь. Ледяной, мать его, ветер — он прилетает с моря и долбит по окнам сильней, чем в Святом Эдди. Хотя должен признать, студенты всё компенсировали. — Студенты? — Из художественного колледжа и брайтонского политехникума. В художественных школах полно таких, как мы. Я встречался с инженером, поэтом и художником. — Это три разных человека или один очень умный? — с сарказмом спросил Римус. — Нахальный ты проныра. Всё-то тебе надо знать, — фыркнул Грант. — А ты вообще как? Как поживает твой красавчик? Римус фыркнул в ответ: — Нормально. — Нормально? — Нормально. Грант громко выдохнул: — Боже, очередная ссора, что ли? Вот что я тебе скажу, дорогуша, тебе пора взять под контроль эти свои перепады настроения. — Какие перепады?! — нахмурился Римус. Грант засмеялся. — Ты самый непостоянный чел, которого я знаю, хуже, чем девчонка в красный день календаря, когда тебя что-то бесит. И тебе палец в рот не клади, всю руку отгрызёшь. Мне после сломанных рёбер было не так больно, как после некоторых твоих слов. — Ты никогда не говорил… — Нет, слушай, я спускал тебе всё с рук, потому что это легче, чем начинать сраться. Да и ты не виноват в этом. Я такой же, разве нет? Мы все такие, институционализированные детишки. — Институционализированные?! Это было невероятно огромное слово для Гранта, но ему казалось грубым говорить это прямо. Боже, подумал Римус про себя, когда я стал таким снобом? — Ага, как я понял, это про нас. Это мне поэт сказал — он пытался впихнуть в меня курс психологии. Сказал, что я боюсь оставаться с одним человеком надолго, «потому что меня слишком часто бросали, когда я был маленьким». Ясен пень, я бросил его после этого. — Я уже целую вечность с Сириусом, — возмущённо ответил Римус. — Кроме него, у меня никого не было. — Но у тебя та же проблема, — ухмыльнулся Грант, как будто они просто вели светскую беседу. — Когда ты в последний раз позволял кому-нибудь хорошо обращаться с собой и не говорил гадостей в ответ? Римус поджал губы. — Я так не делаю, — сказал он, хотя уже знал, что Грант был прав. Скотина. — Как скажешь, — беззаботно согласился тот. — Как у тебя вообще там дела? — Я познакомился со своей мамой. — Чёрт меня дери. — Ага. Она хорошая. — Это поэтому ты такой ворчливый? — Нет. Может быть. — Я бы понял, если так. Я неделями хожу бешеный, когда вижу свою. Она любит говорить мне, как сильно меня ненавидит, — он всегда звучал, будто улыбался, даже когда говорил такое. Из-за этого слышать такие слова было ещё неприятней. — Ну. Моя так не говорила, — сказал Римус. — Вообще-то, она сказала, что любит меня. — Тогда хорошо. — Да. — Ты не должен говорить это в ответ, знаешь. Она бросила тебя, чёрствая корова, она не имеет права ожидать от тебя этого. Римус опешил от этих слов. — У неё были свои причины. Да и вообще, не то чтобы я ничего к ней не чувствую. Мне просто сложно это сказать. Наверное, твой друг-психолог сказал бы, что это говорит во мне «институционализированная» часть. — Наверное, да. — Но у тебя никогда не было проблем. С... эм-м… проявлением чувств. Грант снова засмеялся радостным гоготом. — Если не считать проблемой то, что я сплю с каждым парнем, который на меня посмотрит. — Я просто хотел сказать, что ты более открытый… Римус не смог продолжить, его слова утонули в смехе Гранта. — Прости! — прохрипел тот. — Чёрт, я забыл, какой ты смешной. — Я думал, я ворчливый. — Ты непростой человек, Римус, мать его, Люпин. За что я тебя и люблю. Римус застонал. Грант снова засмеялся: — Не переживай, не в гейском смысле. Теперь засмеялся уже Римус, и после этого несколько минут по длинным милям телефонных проводов между ними слышался только смех. *** Римус возвращался в Хогсмид с гораздо более лёгким сердцем, чем шёл из него час назад. Просто поговорить с кем-то вне Хогвартса, кем-то из внешнего мира, не задетого войной, было таким облегчением. («Жаль, что в школе нет телефона, — виновато сказал он. — Я бы постоянно тебе звонил». — «Когда станем эксцентричными миллиардерами, — усмехнулся Грант, — сможем платить кому-нибудь, чтобы носили за нами телефон, куда бы мы ни пошли. Инженер сказал, что такие телефоны создадут уже к восьмидесятым». — «Я не могу представить, как это возможно, — нахмурился Римус. — А где взять розетку?» — «Это ты из нас двоих учишься в школе для мажоров, ты мне скажи».) Он пообещал остальным встретиться с ними в «Трёх мётлах» после звонка, который он планировал уже несколько недель. Сириус ничего не сказал, когда Римус направился в сторону телефонной будки — может, пару недель назад он предложил бы проводить его, но они до сих пор не разговаривали друг с другом нормально. Они не злились, но и не были счастливы. Это изматывало, но уступить казалось ещё труднее. Римус пару минут собирался с мыслями, перед тем как войти в паб. Он покурил, прислонившись к стене под вывеской. Сегодня был ясный весенний день, и это был первый выходной за долгое время, не расписанный поминутно. Он наблюдал за кипящей на главной улице жизнью, счастливыми учениками, которые ходили туда-сюда с друзьями с пухлыми пакетами из магазинов и радостными улыбками на лицах. Насколько он отличался от них? Был ли он чем-то меньшим? Не для своих друзей, уверенно подумал он. Не для Сириуса. Вдруг ветер принёс ему знакомый запах, и Римус нашёл взглядом Криса, спешащего по дороге мимо него. — Эй! Эй, Кристофер! — позвал его Римус. Тот остановился, увидел, кто кричит, и подошёл к нему — чуть неохотно. — Привет, Римус, — кивнул он, глядя на него тревожными глазами. С ним не было привычной сумки с книгами, и одет он был аккуратнее, чем обычно. И пах тоже немного по-другому — новое мыло или… не мог же это быть одеколон?! — Здоров, сто лет тебя не видел, — улыбнулся ему Римус. — Да, я был так занят… и потом ещё простыл, помнишь? — говоря, Кристофер избегал его взгляда. Он покраснел, но Кристофер всегда краснел, так что Римус не придал этому особого значения. — О да, тебе уже лучше? — Да, спасибо. — Заходи, остальные внутри… — О… нет, спасибо, Римус, эм-м. Я должен кое с кем встретиться… — О! — Римус оглядел его с ног до головы. Ну, теперь всё стало чуть более понятно. — С кем? — Эм-м. Ты его не знаешь… прости, но… ты не против, если я пойду? А то опоздаю. — Конечно! Извини… — немного недовольно ответил Римус. Кристофер никогда раньше не отмахивался от него вот так. Он проследил взглядом за тем, как тот поспешно прошёл по улице дальше и скрылся за углом. Ну и ладно. Римус затушил сигарету в горшке красной герани на ступени в паб, открыл дверь и вошёл. Джеймс, Лили, Мэри, Питер, Марлин и Жас сидели на диванах в дальнем углу, на столе было полно пустых стаканов. Он улыбнулся и пошёл к ним, наклонив голову под низкой балкой потолка и подняв руку в приветствии. — Лунатик! — улыбнулся Джеймс, помахав ему в ответ. Питер и Мэри подвинулись на бархатном зелёном сидении, чтобы освободить ему место. — Как поговорил? — радостно спросила Лили. — Хорошо, спасибо, — кивнул Римус. — Чем вы тут занимались? — Планировали вечеринку в честь окончания школы, — улыбнулась Мэри. — Мои родители сказали, что отмечать можно у нас, — сказал Джеймс. — Мы пригласим весь наш курс. Ну, почти весь… — Звучит здорово, — улыбнулся в ответ Римус. Они все общались немного неловко, потому что было предельно ясно, что они с Сириусом в ссоре. Лили пыталась подходить к этому практично и вести себя так, будто была выше всего этого, но Джеймс вечно метался между двух огней и никогда не знал, куда смотреть. — Ладно, налетайте! — Сириус внезапно появился за плечом Джеймса с подносом пива в руках. Он поднял взгляд, увидел Римуса, и улыбка потухла на его губах. Все смущённо отвели взгляды, и Римус почувствовал, как что-то сжимается у него в груди. Поток язвительных колкостей пронёсся в его голове, злобных и острых фразочек. Ему пришлось приложить огромные усилия, чтобы заглушить их. Он не хотел, чтобы ему было легче быть жестоким, чем добрым. Он отказывался быть таким человеком. Приют не мог остаться всем, что он есть. — Здоров, — улыбнулся он и склонил голову, из-за чего волосы упали на глаза, и ему пришлось забрасывать кудряшки назад. Он был просто невозможен, пора уже подстричься. — Привет, — Сириус шумно опустил поднос на стол. — Я вернусь и возьму тебе… — Римус может взять моё, — сказала Мэри, вставая с дивана. — Самюэль из группы по чарам весь день бросает на меня многозначительные взгляды… Садись на моё место, Блэк, — она силой потянула его вниз, и Сириус с опаской сел рядом с Римусом. — Увидимся позже! — прощебетала Мэри и полетела через паб к группе парней из Когтеврана. Марлин ухмыльнулась и покачала головой, Жас засмеялась и сжала её руку прямо поверх стола. Сердце Римуса пропустило удар, и он опасливо огляделся. Никто на них не смотрел — угол, где они сидели, был довольно скрыт от посторонних глаз, вдали от окон, в тусклом свете ламп. Несомненно, они выбрали это место именно из-за этого, теперь Римус заметил, что у всех его друзей были розовые щёки и стеклянные от пива глаза. Лили сидела практически у Джеймса на коленях, и его правая рука исчезла у неё под свитером. — Как поговорили? — нейтрально спросил Сириус, глядя на своё пиво. — Хорошо, — тихо ответил Римус. — Действительно хорошо. Он казался счастливым. — Это хорошо. Римус сделал большой глоток пива для храбрости. Питер обсуждал квиддич с Марлин и Жас, Джеймс и Лили не замечали никого, кроме друг друга. Он посмотрел на Сириуса и повернулся на своём месте. — Я такой мудак, — сказал он. — Ага, — Сириус тоже отпил пива, до сих пор не глядя на Римуса, хотя уголки его губ слегка поднялись, и он откинул голову назад. Он глотнул, и движение белой кожи на его шее привлекло внимание Римуса. Он придвинулся ближе к Сириусу. — Прости меня, — прошептал он так, чтобы только Сириус его услышал. — Иногда я ни о чём не могу поговорить с тобой без того, чтобы ты не откусил мне голову, — пробормотал Сириус. — На тебя просто что-то находит, и я не могу до тебя достучаться. — Знаю… — сказал Римус, пытаясь не сильно отвлекаться на движение кадыка Сириуса, или на пульс в ямке между его ключицами, или на его прекрасные тонкие запястья, как бы он хотел быстро сжать их и… Римус снова осмотрелся вокруг, просто на всякий случай, и наклонился ещё ближе, убрал волосы Сириуса за спину и поцеловал его красивую шею, поднимаясь языком прямо до мочки его уха. Он услышал, как Сириус резко втянул воздух, и кровь так быстро побежала в его венах, что чуть не оглушила Римуса, и его собственная температура начала подниматься. — Мне правда жаль, — продолжил он. — Я виноват, и я исправлюсь. — Исправишься? — пробормотал Сириус, наклонив голову так, что волосы упали ему на лицо. — Исправлюсь. Прости меня. Я выхожу из себя, когда кто-то говорит мне, что делать, но я попытаюсь. Сириус наклонил голову в его сторону, и Римус отстранился немного, чтобы посмотреть ему в глаза. Сириус больше не злился и не закрывался от него, что принесло облегчение. — Ну, наверное, я и не должен говорить тебе, что делать… — сказал Сириус, так легко идя ему навстречу. Он не мог держать обиды в себе, разве что, может, на свою семью. Он был слишком хорошим для этого, хорошим с головы до ног. Римус почувствовал очередной укол вины, и это укрепило его решимость. Он сделает всё возможное, чтобы измениться; чтобы заслужить эту слепую верность Сириуса. — Не должен, но мне не обязательно вести себя как мудак из-за этого, — возразил Римус, отстраняясь ещё немного, чтобы взять пиво. — Я заглажу свою вину, я обещаю. — О, да? — Сириус выгнул бровь. Всё было прощено, и его мозг очевидно вернулся к привычному образу мыслей. — Позже, — ответил Римус и легонько шлёпнул его по бедру. — Так что сказал Грант? — Сириус устроился поудобней на своём месте. Неприятная часть осталась позади, его тело расслабилось, он поставил ногу на ближайший свободный стул и опёрся на колено. — О, ничего особенного, — сказал Римус, делая глоток пива. — Он всё ещё работает в Брайтоне, у него есть своя квартира; хочет купить машину для уик-эндов. — Мы можем съездить туда, когда школа закончится, — предложил Сириус. — Если хочешь? Если у нас будет время на отдых. — Может быть, — кивнул Римус и снова сделал глоток. Никто из них не знал, что будет, когда закончится школа; не мог знать. Даже Джеймс и Лили планировали всё довольно размыто. — …так что я сказала ему, что прокляну его яйца, если он ещё раз попробует подойти ко мне, — говорила Жас, и Марлин смеялась и закрывала лицо руками. — Ты кошмарна! — Ну, надо же преподать ему урок! — Кому? — одновременно спросили Джеймс и Сириус, потому что ни один из них не хотел упускать сплетни. — Уф, Локонсу, — Жас высокомерно подняла голову, махнув при этом хвостиком. — Он снова вас донимает? — нахмурился Джеймс. — Я сказал ему держаться подальше от моей команды! Я скажу Флитвику… — Не переживай, на этот раз он всё понял, — засмеялась Марлин. — Жас умеет убеждать. — Чего ему надо? — спросил Сириус. — Он просто не может перестать совать нос не в своё дело, пытается узнать, что мы задумали, — вздохнул Джеймс, качая головой. — Думает, что мы оставляем его в стороне. Он как будто более ухоженная версия Снейпа на пятом курсе. Лили пихнула его локтем по рёбрам, из-за чего Джеймс только рассмеялся. — Оставляем в стороне от чего? — нахмурился Римус. — Он даже не играет в квиддич, и он когтевранец — они проиграли в последнем матче. — Лунатик! — воскликнул Сириус. — Ты что, только что продемонстрировал какие-то познания в квиддиче?! Все засмеялись над ним, и Римус в шутку надулся и отпил ещё пива. — Трудно не знать этого, когда живёшь в нашей грёбаной комнате, — не остался в долгу Римус. — В общем, ему всё равно интересна не команда по квиддичу, — Джеймс с улыбкой покачал головой. — Ему интересно другое, — очень загадочно сказал он, сведя брови вместе и с подозрением оглядывая паб. А, подумал Римус, он про розыгрыш. — Меня он не спрашивал, — пожал плечами Римус. — Это потому что ты всех водишь за нос, — ответила Марлин. — Каким-то образом вся школа считает тебя самым хорошим в этой компании. Римус очень мило ей улыбнулся. — Ты, что, намекаешь, что это не так? — он поднял бровь, продолжая ей улыбаться. Рядом с ним Сириус издал краткий напряжённый звук из глубины горла. Его пульс до сих пор не вполне успокоился. — Ладно, — сказала Лили, допив своё пиво и вытерев губы рукавом. — У нас два часа до того, как нужно будет собирать старост, и мне ещё нужно зайти в магазин перьев, пока он не закрылся. Поттер? — Да, иду, — Джеймс быстро осушил свой бокал. — Нам обеим нужен лак для метлы, хочешь с нами, Пит? — ласково сказала Марлин. В последнее время Хвоста часто оставляли за бортом; даже Доркас игнорировала его. — Отлично! — тот охотно поднялся с дивана и встал рядом с Джеймсом. — Блэк? — Марлин посмотрела на Сириуса. — Тебе вроде были нужны новые перчатки? — Закажу из «Ежемесячного», — ответил он, не глядя на неё. — Как знаешь, — пожала она плечами. Потом последовало немного копошения, пока все собирали вещи и оплачивали счёт, но вот Римус и Сириус наконец остались одни. Римус медленно повернулся к нему, пытаясь нацепить невинное выражение. — Чем тогда хочешь заняться? Прогуляться? Дойти до «Сладкого королевства»? — Когда наша комната точно будет свободна как минимум два часа?! — Сириус облизнул губы. — Скорее, полтора часа, учитывая время на дорогу… — Тогда двигай задницей. — Эй, — ухмыльнулся Римус и поднялся с дивана, сунув руки в карманы. — Кажется, я говорил: мне не нравится, когда мне указывают, что делать. Они прошли через паб, и Римус открыл для Сириуса дверь. Проходя мимо, тот слегка прижался к нему и прошептал: — Тогда тебе придётся указывать, что мне делать. Римус ухмыльнулся.