All the Young Dudes

You done too much, much too young You're married with a kid when you could be having fun with me You done too much, much too young Now you're married with a son when you should be having fun with me Don't wanna be rich, don't wanna be famous Ain't he cute? No he ain't. He's just another burden on the welfare state. Ты пропал, будучи слишком молодым, Ты женился, у тебя есть ребёнок, когда мог бы веселиться со мной, Ты пропал, будучи слишком молодым, И теперь ты женат, у тебя сын, когда ты должен веселиться со мной. Не хочу богатств, не хочу славы, Разве он не милашка? Нет, не милашка. Он лишь очередная обуза для государства всеобщего благосостояния. Среда, 3-е сентября, 1980 год. *Вжу-у-ух* — *плюх*. Римус приземлился на ноги — с трудом сохраняя равновесие — прямо в грязевую лужу посреди главной улицы. — Вот дерьмо, — пробормотал он, отодвигая плащ в сторону, чтобы увидеть — его ботинки не подлежали спасению, носки уже промокли насквозь. Он и не осознавал, что дыры так велики, ему определённо пора покупать новые, только надо проверить свои сбережения. Судя по небу, можно было ожидать дождя. Просто идеально, мать его. Римус был в очень плохом настроении, и промокшие ноги были наименьшим из зол. И всё же он прибыл в Хогсмид не просто так, и знал, что нужно взять себя в (метафорические) руки и покончить уже с этим. Хотел бы он быть не один, но даже если кто-то и смог бы пойти с ним (Джеймс сидел с малышом, Лили и Сириус отправились в Бродстерс на разведку, Марлин, Питер и Мэри работали), ему приказали идти одному. Как всегда. Он поплёлся к «Трём мётлам», думая, что там его, по крайней мере, будет поджидать тёплый огонь и, может, немного виски. Ему было это нужно. Когда ему говорили явиться одному, это значило, что дело связано с оборотнями, а такие дела требовали чего-нибудь покрепче. Он надеялся, что это будут новости о Сивом, а не о Касторе. Когда паб показался в зоне видимости, на улице всё же заморосило, и он немного ускорился, чтобы не замочить хотя бы одежду. В маленькой шотландской деревушке было тихо — ученики Хогвартса сейчас на уроках, а живущие здесь волшебники работают. Да и мало кто теперь покидал свой дом без крайней необходимости. В пабе было пусто и хорошо. Войдя, Римус почувствовал укол ностальгии, вспомнив, что каких-то два года назад они с друзьями сидели за одним из этих столов, наивные, глядя в будущее сияющими глазами. Кто бы мог подумать, что спасение мира — такое серое, монотонное и унылое дерьмо? — Римус Люпин, чтоб мне провалиться! — воскликнула Розмерта из-за барной стойки, уперев одну руку в округлое бедро и выпятив как всегда пышную грудь. Она с надеждой глянула ему за плечо. — Блэк не с тобой? Римус покачал головой и сел у очага, чтобы хотя бы высушить ботинки. — Не сегодня, Розмерта, — сказал он, пытаясь говорить с такой же радостью в голосе. — Можно мне бокал… — Два бокала… сливочного пива, пожалуйста, — влез знакомый голос. Римус резко обернулся и лицом к лицу встретился с Дамблдором. — Оу, з-здравствуйте, профессор, — сконфуженно поздоровался Римус. — Римус, — вежливо кивнул Дамблдор. Он никогда не называл его «мистер Люпин» с тех пор, как несколько лет назад Римус попросил его не делать этого. — Пожалуйста, присаживайся, — он сделал грациозный жест рукой, как священник, готовый прочитать проповедь. Римус послушно сел за стол. Дамблдор всегда заставлял его чувствовать себя одиннадцатилетним. — Как поживаешь? — приветливо спросил его бывший директор, грациозно усаживаясь в кресло напротив. Он поставил на ковёр между ними кожаный портфель, который выглядел очень тяжёлым. Римус с опаской на него покосился, но ответил на вопрос: — Хорошо, спасибо. Ну, знаете. — Времена сейчас тяжёлые, — сказал Дамблдор, и Римус не ответил на это, потому что не совсем понимал, должен ли. Розмерта принесла им сливочного пива и поставила бокалы на небольшой круглый стол. Когда она отошла, Римус сразу же отпил немного, просто чтобы отвлечься. Он мог притвориться, что это алкоголь, может, это поможет ему успокоиться. Он отчаянно хотел закурить, но по какой-то причине это ощущалось неправильным перед Дамблдором. Так что он просто потягивал сливочное пиво, чувствуя, как приторный сироп оседает на языке и скатывается по горлу. — Ты, должно быть, гадаешь, зачем я попросил тебя прийти сюда, — сказал Дамблдор, наблюдая за ним. — Это… это… насчёт Сивого? — прошептал Римус. Дамблдор улыбнулся. — Не стоит беспокоиться о прослушке, Римус, мы вполне спокойно можем здесь разговаривать. Нет, увы, о Сивом или о юной леди, с которой он путешествует, не поступало больше никаких известий. — Оу, — моргнул Римус. Тогда зачем? — Это гораздо более неотложное дело — или, по крайней мере, будет им, если я прав. — Ладно… — Римус неловко поёрзал. Обычно он был не тем агентом, к которому приходили с «неотложными делами». Дамблдор, казалось, прочитал его мысли. — Мне необходим кто-то с острым взглядом на мелочи и хорошим запасом терпения, — он наклонился ближе и с щелчком открыл портфель. Римус заглянул внутрь. — Книги! — с удивлением сказал он. Внутри, должно быть, лежало около сотни книг — возможно, благодаря неким уменьшительным чарам. — Верно, — улыбнулся Дамблдор, снова закрыв портфель. — Так… вам нужно провести какое-то исследование? — Именно так. Скажи мне, Римус, что ты знаешь о пророчествах? — Эм-м… ну, я никогда не изучал прорицание, — почесал он затылок. Теперь он был заинтригован. — Но, разумеется, они упоминаются в рунах… я немного читал о них. — Тебе придётся прочитать гораздо больше, — очень серьёзно сказал Дамблдор. — И я должен донести до тебя как важность этого задания, так и его деликатность. Всё, что ты узнаешь, должно быть сохранено в строжайшей конфиденциальности, ты понимаешь? — Я… конечно, — кивнул Римус, слегка встревоженный. — Но что мне нужно искать? — Пока мы преследуем только понимание природы пророчеств в целом. Многие книги, которые я принёс, содержат секретные записи — некоторые из них придётся перевести — об известных пророческих и вещих высказываниях. Я хотел бы знать, есть ли здесь что-то, что может как-то относиться к Волдеморту или к этому определённому моменту в истории. — Значит… вы думаете, что кто-то мог уже сделать предсказание? О том, как закончится война? — Такая вероятность существует, — ответил профессор. — Но мы не можем позволить себе торопиться с выводами. Пока у нас ещё есть время, я бы хотел узнать столько, сколько возможно. Дамблдор постоянно переключался между «я» и «мы», когда говорил о войне, заметил Римус. Он думал, что в принципе понял. — Хорошо, — сказал он. — Как мне дать вам знать, если я что-нибудь найду? — Я приду к тебе сам, — загадочно ответил Дамблдор. — Ещё раз, Римус, не могу переоценить значимость этого задания. Ты никому не должен об этом рассказывать, понимаешь? — Понимаю. Это означало, что он не должен рассказывать ни Сириусу, ни Джеймсу, никому из своих друзей. Иногда Римус задумывался, может, секреты — это и есть его судьба? Он подумал несколько секунд. — Профессор? — Да? — Мне стоит искать пророчества, которые были предотвращены… или… — он переформулировал свою мысль, потому что понял, что это было невозможно, — которые удалось обойти? Я имею в виду, что не знаю многого об этом, но всегда же существуют какие-то лазейки, правда? Дамблдор сверкнул глазами, и на его губах появилась лёгкая улыбка. — Очень хорошо, Римус. *** Пятница, 24-е октября, 1980 год. И вот так Римус провёл бо́льшую часть осени. Он изучал книги весь октябрь. Было совсем неплохо — вообще-то, он этим наслаждался. Ему всегда нравилось учиться, и хоть он и скучал по мирным, прохладным комнатам хогвартской библиотеки, он был вполне счастлив, сидя в маленькой квартирке в Лондоне с бесконечными чашками чая и тихо дымящейся пепельницей под рукой. Если Сириус заходил в квартиру, он накладывал чары Обфаскейт на книги и заметки, и Сириус казался вполне доволен таким порядком вещей. Он понимал, что на войне некоторые вещи необходимы. В любом случае, они теперь практически не бывали в квартире — Римус использовал её только для работы. Гораздо больше времени они проводили в поместье Поттеров: старая комната Джеймса теперь превратилась в детскую, но старая комната Сириуса была неизменной, разве что сейчас наполовину заполненной вещами Римуса. Вместе мародёры и Лили стали забавной маленькой семьёй с малышом Гарри в центре. Римусу понадобился месяц или около того, чтобы совсем избавиться от страха перед младенцами — и он до сих пор немного волновался, держа Гарри — но Сириус невероятно помогал молодым родителям. Сириус просто души не чаял в своём крёстном сыне. Ребёнок практически не слезал с его рук, когда они приходили в гости (что приносило облегчение Лили и Джеймсу, которые едва выдерживали давление родительских обязанностей, совмещённых с обязанностями Ордена). — Скажи «Бродяга», Гарри, давай! Бро-дя-га-а… — сюсюкал с ним Сириус однажды вечером, качая крошечное зеленоглазое существо у себя на коленях. — Они не начинают говорить по меньшей мере до года, — ухмыльнулся Римус, осторожно присаживаясь на подлокотник дивана. — Я читал про это. — Нормальные дети не начинают, — Сириус тряхнул волосами, аккуратно придерживая Гарри за пухлые запястья. — Но наш Гарри Поттер совсем не обычный ребёнок, он же явно умён не по годам. Давай, Гарри, скажи: «Бро-дя-га»… — Не особо возлагай на это надежды, — засмеялась Лили. — Мама Джеймса сказала мне, что он заговорил только в полтора года. — Эй, — закричал Джеймс из кабинета своего отца. — Я просто был глубоко мыслящим ребёнком, вот и всё. — О да, а потом что изменилось? — закричал Сириус в ответ, ухмыляясь. — Ты снова забрал его себе, Бродяга! — заныл Питер, протягивая руки вперёд. — Давай, я ещё не обнимал его. — Не моя вина, что больше всех он любит меня, — ответил Сириус и показал язык Питеру, а затем Гарри, раздувая при этом щёки и пуча глаза, от чего мелкий захихикал и, довольный, начал пускать ртом пузыри. — Я могу обнять тебя, Пит, — поддразнил Римус. — Лили, скажи ему! — цокнул языком Питер, с негодованием складывая руки на груди. — Серьёзно?! У меня уже есть один сын, мне достаточно, — засмеялась Лили, поднимаясь на ноги. — Никаких драк, пока мамочка с папочкой не вернутся, понятно, мальчики? — она посмотрела на них очень строго. — Ты слишком много времени проводишь с Молли, — сказал Сириус. — Ладно, я готов, — Джеймс вышел к ним через гостиную в своей уличной мантии. Лили уже давно надела свою. Она стоически им улыбнулась. — Ну, мы пошли. В комнате повисла холодная тишина, и Римус опустил взгляд в пол, потому что не мог заставить себя посмотреть на своих друзей и особенно на ребёнка. Лили разбила эту тишину: — Ой, вы, перестаньте быть такими драматичными. Это стандартная миссия, мы уже были на сотне подобных, — она подошла к Сириусу и наклонилась, чтобы поцеловать Гарри в покрытую тонкими чёрными волосами макушку. — Пока-пока, Гарри, мамочка и папочка очень сильно тебя любят. Мы скоро вернёмся. Джеймс не попрощался — его лицо приняло это деревянное отрешённое выражение, которое Римус видел всё чаще и чаще после похорон его родителей. — Вы уверены, что не можете сказать нам, куда… — начал Пит. — Прости, Хвостик, — поднял руки Джеймс. — Приказы Грюма. Ты же его знаешь. Питер кивнул, его плечи поникли. Римус понимал его чувства — уже достаточно тяжело знать, что твои друзья идут навстречу опасности. Но ещё тяжелее не знать, что именно их ждёт — как будто они просто исчезают из зоны доступа. — Пойдём, — поторопила Лили мужа, утягивая его из комнаты. — Надеемся вернуться к утру! — крикнула она из коридора. Затем дверь захлопнулась, и Гарри тут же разревелся. — Вот чёрт, — сказал Сириус сквозь его крики. — Эм-м… можешь подержать его сейчас, если хочешь, Пит. Им понадобилось несколько часов, чтобы наконец успокоить Гарри, который выл так, будто его сердце разбито, и не хотел ложиться спать до самой полуночи. — Я бы точно не смог справляться с этим на постоянной основе, — сказал Сириус, сидя на полу детской комнаты и уронив голову на руки. — Господи, этот ребёнок одержим демонами, клянусь, — прошептал Римус, массируя виски. Голова у него просто раскалывалась. — Дерьмо, тебе надо идти спать, — сказал Сириус, подняв на него взгляд. Его обычно безупречные шелковистые чёрные волосы были в колтунах, в которых явно запутались комочки молочной блевотины Гарри. Без тени иронии он нахмурился, глядя на Римуса. — Ты же, наверное, валишься с ног. — О, всё нормально, — пожал плечами Римус — он попытался не скривиться, чувствуя ноющую боль в каждом позвонке после вчерашнего полнолуния. — Вообще-то, я не собирался оставаться… ну, знаешь, мне надо работать. — А, это, — кивнул Сириус. Его рот сжался в прямую полоску. Он поднялся на ноги, в последний раз бросив взгляд на красно-золотую детскую кроватку. Гарри спал, спасибо вселенной. Они оба осторожно вышли из комнаты, оставив дверь приоткрытой. На лестничной площадке, где до сих пор горел свет, Сириус выглядел ещё хуже — под красными глазами с полопавшимися сосудами залегли синяки. Римус ласково прикоснулся к его руке. — Это тебе надо идти спать. Вдруг Сириус схватил его за руку, широко распахнув глаза. — Лунатик, не уходи. — Что? Я только вернусь в квартиру… — Пожалуйста! — Сириус вцепился в него, почти обезумев от усталости. — Просто отдохни одну ночь, просто останься здесь со мной? — Пит же здесь… — Римус слегка повернул голову. Он слышал, как Пит храпит на диване внизу. Не очень-то это успокаивает, подумал он. — Но я хочу тебя, — отчаянно сказал Сириус. Эти слова как-то странно повлияли на Римуса. Для любого другого человека это прозвучало бы как нытьё — по-детски. В конце концов, Сириус взрослый человек, а у Римуса — важная работа. Но каким-то образом это выбило из Римуса чувство, которое он уже давно не ощущал по отношению к Сириусу — желание защитить его. Прижать к себе и сказать, что всё будет хорошо, стать сильной и надёжной опорой для человека, которого он любит. Поражённый этим открытием, Римус так и сделал: крепко обнял Сириуса, целуя грязные волосы. — Ну хорошо, — прошептал он. — Я останусь. В конце концов — подумал он, когда Сириус с очевидным облегчением поплёлся в душевую — разве Сириус не сделал бы для него то же самое? *** Пятница, 21-е ноября, 1980 год. На этот раз Лили и Джеймс вернулись домой как всегда: уставшие, чуть более резкие, чуть менее яркие, но, помимо этого, в полном порядке. Римус всегда чувствовал невероятное облегчение, когда его друзья возвращались домой в целости и сохранности, и каждый раз клялся себе, что не будет принимать это как должное. Но что это значит, когда ты молод? Смерти не прекращались — смерти в Ордене, смерти знакомых людей — но не погибал никто, по-настоящему близкий. Никто, кого бы он по-настоящему любил. Он хорошо относился к Пруэттам. С Бенджи Фенвиком болтал пару-тройку раз. С Барабонсом так же. Но они не были близки ему, и их потеря никак не повлияла на него. По сравнению с другими, Римусу невероятно везло. Разумеется, в то время он не чувствовал себя везучим. Собственную удачливость порой можно оценить только на расстоянии. В ноябре Сириусу исполнился двадцать один год. Они не устраивали вечеринку, но Хагрид испёк довольно кривой — хоть и очень большой и очень вкусный — торт, который они все вместе съели в штаб-квартире Ордена после обычного собрания. Кто-то сделал несколько фотографий, но Римус забыл кто. — Для маглов этот возраст многое значит, двадцать один, — сказал он, когда они ложились спать тем вечером. — В этом возрасте они становятся совершеннолетними. — Почему? Маглы не умеют колдовать, — с зевком нахмурился Сириус. — Нет, я знаю, это просто традиция, — попытался объяснить Римус. — Многие вещи становятся легальными, типа того. — Дебильные маглы, — буркнул Сириус, уже закрыв глаза. — Я чувствую себя старым. — Ну, это не так, — Римус улёгся рядом с ним. — Это я тут из нас двоих седею. Двадцать один — это мало. Очень-очень мало. Сириус устало вздохнул: — Я этого не чувствую. Римус прекрасно понимал, о чём говорит Сириус, но ему это не нравилось. Они запутались в периоде между подростковым возрастом и зрелостью — и малыш Гарри лишь обострял это ощущение. Ощущение того, что их время на исходе; ощущение необходимости достичь как можно большего и как можно скорее. Питер ползал на своей министерской работе, пытаясь добиться лучшего положения; Джеймс и Лили одновременно играли в дочки-матери и солдатики — и тут ещё Римус со своей зависимостью от алкоголя. У него хотя бы было занятие. Исследования проходили неплохо — время от времени Дамблдор заскакивал, чтобы узнать об успехах. И Римус предлагал ему столько информации, сколько мог — с деталями, потому что он знал, что Дамблдору нравятся детали. Старик глубокомысленно кивал, гладил свою бороду и тихо сидел, размышляя. Если он и приходил к каким-то умозаключениям, то ничего не говорил Римусу. Хотя это было приятно. Римус даже впервые в жизни почувствовал, что его отношение к Дамблдору теплеет. Ему нравилось быть полезным. И тогда, прямо перед ноябрьским полнолунием, Римусу выпал шанс по-настоящему принести пользу. Сообщение, как и всегда, пришло от Грюма. Ему требовалось телепортироваться по каким-то особым координатам в пятницу 21-го ноября и встретиться там с Фероксом. — Скажи ему нет, — раздражённо сказал Сириус. — Чёртов Грюм, он знает, что завтра полная луна! Ты не должен бегать по его указаниям, когда тебе плохо. — Господи, ты говоришь обо мне так, будто я инвалид, — закатил глаза Римус. — Уверен, что на это есть уважительная причина. Я буду в порядке, не волнуйся. — Отправь мне Патронуса, если что-то случится, — серьёзно попросил Сириус. — Мне плевать на протокол, просто скажи, что дашь мне знать. — Всё будет нормально, — повторил Римус. Он и правда чувствовал себя уверенно. Когда луна росла, ощущение силы было обычным делом, и приступы тошноты не донимали его до самого заката. Было приятно выбраться из Лондона, подальше от пробок, шума и людских толп. Было приятно выбраться от Поттеров — от пелёнок, сюсюканья, плача и пюре из шпината. В назначенное время Римус телепортировался, следуя инструкциям, которые ему выдали, и оказался на вершине овеваемого ветрами утёса в каком-то очень холодном и мрачном месте. Море разбивалось о скалы в милях внизу, и высокая трава щекотала его лодыжки. Римус сделал глубокий вдох: запах соли, земли и резкого холода облаков. Волк внутри него облизнулся и внимательно навострил уши. Да. Сивый был здесь. — Привет! — Ферокс стоял вдалеке, так что Римус видел лишь его фигуру, и махал ему рукой. Римус поднял ладонь в знак приветствия и пошёл навстречу по направлению ветра. — Привет, — сказал он, запыхавшись, когда подошёл ближе, и спрятал холодные руки глубоко в карманы, его нос заледенел. После использования кодовых имён он решил, что будет глупо снова переходить на вы, и Ферокс, казалось, совершенно не возражал. — Где мы находимся? — В Галлоуэе, — радостно ответил Ферокс. Он надел толстое кожаное пальто с капюшоном, но его лицо всё равно покраснело от суровой погоды, когда он говорил, изо рта вырвалось облачко белого пара. — Красиво, да? Римус не был уверен, говорит тот с сарказмом или нет, так что просто нейтрально улыбнулся. Лично он считал, что да, местность красивая, пусть и неприветливая. — Сивый здесь был, — сказал он, желая перейти сразу к делу. — Ты в этом уверен? — На сто процентов, — кивнул Римус. Ферокс тоже кивнул. — Отлично, значит, мы были правы. В магловскую полицию поступило заявление о парочке бродяг, мужчине и женщине, выглядящих подозрительно. Тогда, думаю, они были здесь? Римус подумал над этим, снова втягивая воздух носом. — Да, но запах уже старый… сутки или около того. — Ясно. Давай пройдёмся? Посмотрим, может, он станет сильнее. — Ладно… — Римус не совсем понимал, как себя чувствует в роли гончей для Ордена. Но он хотел найти Сивого не меньше остальных, так что сделал то, что ему сказали. Какое-то время они бродили по утёсу, пока Римус не убедился в направлении запаха. Пока они спускались вниз по склону прочь от моря к небольшой просёлочной дороге, он убедился, что Ливия и Сивый были здесь совсем недавно, и пошёл быстрее. Ферокс, конечно, без проблем поспевал за ним; он был в хорошей физической форме и совершенно здоров, как и всегда. — Что мы будем делать, если найдём его? — спросил Римус, пока они шли. Он с осторожностью не впутывал в это Ливию, потому что — да, ладно, она определённо была убийцей, но он не мог не сочувствовать ей немного. В конце концов, она была его сестрой, пусть и в извращённом смысле. — Грюм думает, что они прячутся где-то перед полнолунием, — ответил Ферокс. — Согласно моим исследованиям, оборотни наиболее слабы после луны, так что мы подождём до этого момента. — Исследованиям? — Римус с усмешкой посмотрел на него. — Я читал несколько книг — информации по оборотням не очень много, кроме учебников для сдачи КОТОВ. — Ты говорил с мадам Помфри? Она ухаживала за мной семь лет и знает кучу всего, — сказал Римус, пытаясь звучать не слишком нетерпеливо. — Или с Марлин Маккиннон? Она проводит собственные исследования, пытаясь сделать новые открытия для ухода при ликантропии. Или, знаешь... ты мог бы спросить меня. Я могу кое-что знать. Ферокс добродушно засмеялся: — Ладно, парень, ладно, я вижу, куда ты клонишь. Просто дело в том, что не всегда есть время на то, чтобы следовать бесконечным зацепкам, когда дело касается такого урода, как Сивый. Нужно двигаться быстро. Римус ничего не ответил, потому что что бы он ни сказал, вышло бы неправильно. Он действительно ненавидел критиковать Ферокса, это неловко, даже постыдно. Когда-то он смотрел на него как на идеальный пример мужественности, и ему не хотелось развеивать эту иллюзию. Но серьёзно. То, как он говорил… можно было подумать, что Сивый просто какой-то жалкий преступник, а не убийца и харизматичный лидер целого культа. Запах усилился, когда они начали взбираться на очередной холм, и Римус увидел вдалеке огромное тёмно-серое здание. Руины старого замка — само собой, Шотландия была усыпана подобными зданиями. У этого замка оставались башни, он выглядел как большая квадратная тюрьма, устрашающе возвышающаяся над остатками заболоченных рвов вокруг. — Здесь, — сказал Римус, встав как вкопанный. — Он здесь. Ферокс хлопнул его по плечу: — Отличная работа, парень. *** Суббота, 22-е ноября, 1980 год. Ферокс не хотел, чтобы Римус участвовал в облаве на Сивого. Римусу было похер, чего хотел Ферокс. Он знал, куда и когда идти, и ничто не могло заставить его передумать. — Значит, я тоже пойду, — твёрдо сказал Сириус после того, как вытащил информацию из Римуса. — Нет, чёрт возьми, ты не пойдёшь, — сказал Римус. — Тоже пойду. Прости, Лунатик, но я ни за что не потеряю тебя во второй раз из-за этого монстра. — Ты не терял меня в прошлый раз, ты, большая королева драмы, это была миссия, — возразил Римус. — И вообще, я не могу подвергать тебя такой опасности. — Я каждый день подвергаюсь опасности, — пожал плечами Сириус. — Если это будет сразу после полнолуния, тебе понадобится моя помощь, чтобы телепортироваться. — Я уже делал это раньше, — отмахнулся Римус. — Это тяжело, но я справлюсь. В любом случае, это не обычная миссия, это будет не просто подстраховка, ты будешь моим слабым местом. Он знает, кто ты такой. Он знает, что ты для меня значишь. — Он заставил тебя рассказать ему?! — Можно и так сказать. Я говорил тебе, что они умеют читать мысли. — Вот урод. Я точно иду с тобой. Римус забыл, с каким негодованием Сириус относился к легилименции. Вальбурга использовала её в качестве наказания, и он всегда будет ассоциировать чтение мыслей с чёрной магией. Римус не стал упоминать тот факт, что это была особенность оборотней, и что он, при определённом давлении, тоже мог это делать. Он решил, что, наверное, поднимать этот вопрос сейчас плохая идея. Так что Сириус, естественно, встал у него на пути, и Римус мог лишь надеяться, что сможет защитить его. Они отправились в Лейк-Дистрикт на полнолуние; место, в котором мародёры уже много раз хорошо проводили время, место со счастливыми воспоминаниями. Джеймс и Питер не пошли. Джеймс не проводил с ними полнолуния с рождения Гарри, и Римус понимал, что он не хотел уходить от своей семьи. Питер сказал что-то непонятное про работу допоздна, и, честно говоря, Римус был слишком занят, переживая из-за предстоящей битвы с Сивым, чтобы задавать ему вопросы. Волк наверняка хорошо провёл время этой ночью, но Римус мало что о ней помнил. Все воспоминания потерялись в кроваво-красном мареве трансформации, он задыхался, скрёб когтями и стонал, пока тело ломалось обратно в свою в человеческую форму. — Ар-р-р-гх! — Я держу тебя, Лунатик, — Сириус обнял его за плечи и натянул на него плащ. Римус заставил себя открыть глаза, зная, как мало у него времени. — Палочка, — прохрипел он, поднимаясь на ноги. Сириус передал ему её. — Нам нужно идти, сейчас, — сказал Римус, опираясь на Сириуса для поддержки, пока натягивал одежду. Его руки дрожали, когда он пытался застегнуть рубашку и брюки. — Да идём мы, передохни хотя бы, — сказал Сириус спокойным и твёрдым голосом. — Держись за меня, я нас телепортирую… Сириус держал своё слово: он не пытался разубедить Римуса идти или говорить ему, что делать. Он просто доставил их, куда нужно. Ферокс был уже на месте. — Ладно, парни, — кивнул он, не повышая голос. Под серым небом Гэллоуэя до сих пор царила темнота, и луга были укрыты одеялами густого молочного тумана, руины замка вдалеке возвышались над ним, чёрные и предвещающие что-то плохое. Здесь было так тихо, даже птицы не пели, вообще никакого шума. Это место словно стояло вне времени. — Ты что-нибудь видел? — отчаянно спросил Римус. Он чуял их запах, он был очень сильным. — Слышал какой-то шум, наверное, они вернулись, — сказал Ферокс. Он окинул Римуса взглядом. — Ты в порядке, парень? Выглядишь зеленоватым. — В порядке, — сглотнул Римус. — В порядке. Нужно сейчас же идти. — Ты прав. Палочки наготове, — Ферокс расправил плечи и устремился вперёд. — Жаль, что мы не могли застать их в волчьем обличье, да? — сказал он с ухмылкой. — За эти шкуры можно выручить немало шиллингов на чёрном рынке. Римуса замутило, пот на спине стал ледяным. Сириус взял его за руку в темноте и слегка сжал, затем взмахнул головой и резко сказал: — Не говори подобное дерьмо, это отвратительно. Ферокс в шоке оглянулся на него, затем перевёл взгляд на Римуса. Нахмурился. — Прости, парень, я не имел в виду ничего плохого. Они больше ничего не говорили по дороге к замку. Сириус и Ферокс пытались идти тихо, но Римус знал, что они с тем же успехом могли быть стадом слонов, которые пытаются подкрасться к Ливии и Сивому, чьё обоняние было таким же острым, как и его, даже после полнолуния. И всё же, они могут быть медленнее, слабее. Когда они вплотную подошли к стене замка, Римус почувствовал это. Сивый ждал их. Запах изменился, и его голова наполнилась этим ужасным рычащим голосом: Привет, волчонок… Привёл мне завтрак, значит? — Он знает, что мы здесь, — лихорадочно прошептал Римус. — Будьте осторожны! Ферокс дотронулся рукой до брови, отсалютовав, чтобы показать, что он понял. Затем он завернул за угол и вошёл внутрь, Римус поспешил за ним, и Сириус тоже. Ферокс держал свою палочку наготове, но, ступив под разрушенную арку в тени руин, открыл рот: он планировал использовать заклинание серебряных цепей, чтобы связать оборотней и удержать их достаточно долго, до прибытия мракоборцев — но было слишком поздно. Римус отставал от Ферокса всего на долю секунды и увидел, как на него падает камень. Тот замер и затем свалился на пол, кровь потекла из раны на макушке. — Нет! — воскликнул Римус сквозь смех Сивого, пока этот недочеловек выходил в свет раннего утра с лицом, полным злорадства. Ливия выпрыгнула за ним и бросилась на Сириуса, схватив его палочку и повалив на пол. — О-о-о-о-о-оу, и кто это тут такой, брат? Красивый, красивый мальчик… — прорычала она, оседлав Сириуса и удерживая оба его запястья над головой, пока тот пытался вырваться. Она выглядела более худой, но очевидно была такой же сильной, как и всегда. — Отпусти его! — ощетинился Римус, в ярости поднимая на неё палочку. Затем он закричал в агонии. Сивый схватил его за правую руку и вывернул с такой силой, что он почувствовал хруст ломающейся кости. — Римус! — воскликнул Сириус. Римус практически ослеп от боли, и Сивый снова засмеялся, отпуская его. — Добро пожаловать обратно, волчонок, — промурлыкал он. — Как же я скучал по тебе… — Пошёл на хуй, — зарычал Римус, оглядываясь в поисках своей палочки, которую он уронил. — Так-так, — усмехнулся Сивый, когда Римус выпрямился и повернулся к нему лицом, прижимая сломанную руку к груди, — ты должен стоять передо мной на четвереньках после того, что сделал со мной. — Убей его, отец! — прохрипела Ливия. — Убей предателя Римуса Люпина, прямо как он убил моего брата Гая! А потом мне достанется красивый мальчик! Сивый ласково улыбнулся ей. — У неё всегда полно замечательных идей, у моей красивой девочки. Римус воспользовался этой возможностью, чтобы заглянуть за плечо Сивого — Ферокс подавал признаки жизни. Он очень медленно двигался; он явно был ранен, но Римус увидел, как его рука сжимается вокруг волшебной палочки. — Ну давай! — сказал Римус Сивому, сжимая зубы через боль. — Убей меня. А потом что? — Что потом?! — фыркнул Сивый. — Потом я разорву твоего маленького человеческого питомца на части, вот что. Потом я разорву его, кусочек за грёбаным кусочком — но сперва я знатно повеселюсь с ним… — Ты омерзителен! — закричал в ответ Римус, пытаясь тянуть время, потому что теперь Ферокс открыл глаза. Можно с тем же успехом сказать Сивому, что он о нём думает, пока у него есть шанс. — Ты мразь! Ты ничтожество! Ты говоришь о свободе, но ты ни черта не знаешь о том, что это такое! Ты не больше, чем обычный тиран! Ручной пёс Волдеморта! — Убей его! — завопила Ливия. Лицо Сивого наполнилось демонической яростью, его жёлтые глаза запылали, и Римус действительно подумал, что пришёл его конец. Он закрыл глаза и приготовился. — Что?! Аргх! — снова закричала Ливия, и Римус услышал собачий лай. Он открыл глаза, и увидел, что Ливия сбита с ног рычащим Бродягой, Римус никогда раньше не видел, чтобы он так скалился — оголив клыки, с пеной у рта. — Отец! — взвыла Ливия. — Помоги м… Вспышка фиолетового света — и Ливия затихла. Её глаза распахнулись, на горле разверзся огромный чёрный порез. Она схватилась за шею, чтобы остановить брызнувшую кровь, но бесполезно, для этого было уже слишком поздно. Сивый издал громкий мучительный вой, но Ферокс уже вскочил на ноги с палочкой наготове, готовый снова бросить то же самое проклятие. Сивый был зажат в угол. — Ты покойник, — прошипел он Фероксу и телепортировался с финальным рыком. — Дерьмо! — воскликнул Ферокс, бросившись вперёд, готовый проклясть его. Сириус уже снова был Сириусом и стоял рядом с Ливией, глядя на неё сверху вниз. Римус тоже подошёл, чувствуя неприятную смесь облегчения и искренней скорби. Её серый шерстяной плащ был залит кровью, которая казалось тёмно-фиолетовой в тусклом свете. Это было кошмарно, однако прежде всего он беспокоился о Сириусе. — Порядок? — тихо спросил он. Сириус кивнул в ответ, не поднимая взгляд. — Ты? — Вроде, да, — его рука пульсировала от боли, посылая резкие болезненные импульсы в плечо, но он знал, что это поправимо. А вот Ливия нет. Ферокс присоединился к ним, прижимая ладонь к голове, где его ударил камень. — Мерлин, ну и дела, — пробормотал он. — По крайней мере, мы убили суку. — Её зовут Ливия, — зло бросил Римус. Он вдруг увидел эту картину глазами мимо проходящего незнакомца. Троих мужчин, стоявших над её крошечным телом. Она могла бы вырвать им всем глотки прошлой ночью, даже не переведя дыхания. Она была силой природы, королевой ночи; она была в числе самых сильных людей, которых он когда-либо встречал. Она была одной из немногих во всём мире, кто на самом деле понимал, что это значит — быть волком. Её глаза были распахнуты и смотрели в широкое серое небо мёртвым взглядом. Римус присел рядом и аккуратно опустил ей веки.