All the Young Dudes

We passed upon the stair We spoke of was and when Although I wasn't there He said I was his friend Which came as some surprise I spoke into his eyes; I thought you died alone A long long time ago. Мы вышли на лестничную клетку, Мы говорили о былых временах, Хоть меня и не было там. Он сказал, что я его друг, Что стало для меня сюрпризом. Я сказал ему прямо в лицо; Я думал, ты умер в одиночестве Очень-очень давно. Суббота, 24-е июня, 1995 год. Сначала прилетел блядский феникс, и Римус сразу же всё понял. — Это ещё что за хренотень?! — вскочил Грант, напуганный серебряной птицей, которая ворвалась в их гостиную. Они смотрели телик, и все окна были распахнуты, чтобы хоть как-то спасти их от летней жары. Римус как раз собирался пойти ставить чайник. Птица взгромоздилась на маленький квадратный телевизор и открыла клюв, чтобы заговорить голосом Дамблдора: — Бродяга в пути. Римус едва не выронил пустые кружки, которые держал в этот момент. — Блядь. — Что? — сказал Грант, глядя, как птица испаряется на месте. — Кто такой Бродяга? — Блядь, — повторил Римус и поставил кружки на стол. Его начало неконтролируемо трясти. Его будто накрыло ледяной волной. — Не думаю, что смогу. Не думаю, что смогу… — пробормотал он себе под нос, закрывая рот рукой. — Римус? — Грант поднялся и прикоснулся к его плечу. — Ты меня пугаешь. — Сириус, — запнулся он. — Бродяга — это Сириус. — Чёрт возьми. Убийца? — Не убийца, я же тебе рассказывал. — Точно, точно, прости. Он едет сюда?! — Это его квартира, в конце концов. — О, я забыл, — ровно сказал Грант. Он закусил губу. — Мне стоит… уйти? — Нет! — Римус резко вцепился в Гранта. — Нет, пожалуйста, пожалуйста, не уходи. Я не могу быть один, не оставляй меня одного с… — Ладно, ладно! — успокоил его Грант, обнимая его в ответ. — Успокойся, хорошо? Я никуда не уйду, если ты этого не хочешь. Просто… просто попытайся собраться и взять себя в руки. — Прости, — Римус сделал глубокий вдох. Он знал, что ведёт себя как ребёнок. У него не было времени на истерики. На это у него было много, много лет. Если Дамблдор отправил Сириуса к нему, значит, что-то случилось. Что-то важное. Теперь настало время для силы и действий. Он обвёл квартиру слепым взглядом в поисках какого-то занятия. — Здесь такой бардак! Мне надо начинать прибираться. Он скоро будет. Грант ничего не мог сделать, кроме как беспомощно смотреть, как Римус носится по квартире словно безголовая курица, используя все очистительные чары, которые только мог вспомнить, и совмещая их с реальным ручным трудом, когда у него не выходили заклинания. Он не мог перестать двигаться, не мог присесть ни на секунду, потому что в таком случае он мог бы начать думать. Меньше чем через час раздался звук, будто в дверь кто-то начал скрестись, затем послышался низкий, хриплый лай. Римус застыл. Запах, которого он не ощущал столько лет, всполошил что-то в его подсознании. — Это собака? — нервно сказал Грант из кухни. — Ты знаешь, я ненавижу собак… — Это он, — выдохнул Римус. Шаткой походкой он подошёл к двери и распахнул её. За ней стоял Бродяга — тощий, облезлый, мех местами поседел. Но это был он. — Заходи, — хрипло сказал Римус. Пёс фыркнул, качнув головой, и прошёл в квартиру. Римус закрыл дверь с клацаньем замка и прислонился к ней, глядя, как Сириус трансформируется в самого себя. Тощий, облезлый, местами седой. Его глаза, эти яркие голубые глаза, которые тысячу раз разбивали Римусу сердце, когда они были подростками, теперь были тусклого, холодного серого цвета. Он был просто мешком костей, неустойчивый и неспокойный. И этого можно было ожидать. — Я прибыл прямо из Хогвартса, — сказал он. Его голос был таким же хриплым и резким, как и прошлым летом. — Да, — сказал Римус, почёсывая затылок. — Дамблдор отправил сообщение заранее. Сириус слегка вздрогнул и кивнул: — Кое-что случилось на турнире. Гарри похитили. — Что?! Он… — Он вернулся, он в порядке — настолько в порядке, насколько можно ожидать. Волдеморт тоже вернулся. — Что?! — Это правда. Гарри видел его. — Нет, — Римуса затошнило. — Орден собирается снова. Дамблдор сказал мне прийти сюда, залечь на дно. — Ясно, — кивнул Римус, пытаясь справиться с шоком. — Если это… — лицо Сириуса смягчилось, он показался ему моложе — больше похожим на настоящего Сириуса. — Если ты не против. Я просто выполнил приказ, даже не думая, но я могу пойти куда-нибудь ещё, если… — Нет! — очень твёрдо сказал Римус, выныривая из замешательства, которое сковало его с того момента, как он увидел Патронуса Дамблдора. Он положил руку Сириусу на плечо. О, он был таким худым. — Конечно, тебе стоит остаться здесь, это же твой дом. Казалось, это стало таким облегчением для Сириуса, что Римусу захотелось притянуть его к себе и крепко обвить руками. Но он этого не сделал. Он посмотрел на Гранта, который с опаской наблюдал за ними из кухонного дверного проёма. Сириус проследил за его взглядом и снова вздрогнул. — Ты здесь. Это был не вопрос, просто констатация факта. Грант, благослови его господь, лишь легчайше улыбнулся: — Привет, друг! Вот что я тебе скажу, ты выглядишь так, будто тебе не помешает съесть чего-нибудь китайского. Я сгоняю, ладно, Римус? — Тебе не обязательно… — Мне кажется, обязательно, — улыбнулся Грант. Он взял своё портмоне с кофейного столика по пути к выходу. Он не поцеловал Римуса в щёку, как сделал бы обычно, но похлопал по плечу и сказал: — Я вернусь через полчаса, — и тихо закрыл за собой дверь. Сириус и Римус стояли в тишине, по ощущениям, несколько минут. Сириус нахмурился, из-за чего на его лице появились глубокие морщины. — Это было грубо с моей стороны. Я не хотел грубить, — он начал тревожно чесать свой затылок длинными, чёрными от грязи ногтями. Римус почувствовал укол жалости и протянул руку, чтобы успокоить его. — Как насчёт душа? А затем ты отдохнёшь. Всё хорошо. Сириус поднял на него взгляд. Римус и забыл, насколько тот был маленьким. — Звучит здорово, — слабо кивнул Сириус. Римус показал ему ванную комнату, что было глупо, потому что, разумеется, Сириус знал, где находится ванная; ничего не изменилось здесь за тринадцать лет. Пока Сириус мылся, Римус пошёл в спальню, чтобы найти для него чистую одежду. Он достал пару рубашек из ящика — хотел дать Сириусу свои вещи, а не вещи Гранта, но после всех этих лет Римус, честно, не знал уже, что кому принадлежало. В итоге он выбрал растянутый вязаный свитер, который определённо принадлежал ему. Сириус в нём утонет, зато ему будет удобно. Раскопав пижамные штаны в клетку, он аккуратно разложил всё на кровати. В квартире была только одна кровать — здесь всегда стояла только одна кровать, и им всегда нужна была только одна. Проблема, куда положить Сириуса, осталась нерешённой. Римус так и пялился на одежду, когда услышал, что вода выключилась (водонагреватель загудел и стукнул пару раз, он собирался посмотреть его уже целую вечность), и дверь ванной с щелчком открылась. — Римус?! — позвал Сириус с ноткой паники в голосе. — В спальне, — ответил Римус. Сириус зашёл, вода стекала с его волос прямо на ковёр. Он обернулся в самое большое полотенце словно в шаль, закрыв всё тело от шеи до тощих щиколоток. Римус смущённо отвёл взгляд и указал рукой на разложенную одежду. — Вот, — сказал он. — Я оставлю тебя переодеться. Он собрался уходить, но рука Сириуса метнулась вперёд и схватила его за локоть. Вновь появился этот дикий взгляд. — Не уходи, — сказал он. — Ты можешь остаться в комнате? — Ладно… — кивнул Римус, похлопав Сириуса по кисти, сжавшейся в железной хватке. Тот снова чесался, кожа была в красных полосках. Римус отвернулся и принялся смотреть на шторы, пока Сириус одевался. Он двигался медленно, будто был стариком или инвалидом — совершенно не элегантным и энергичным Сириусом Блэком. Римуса окатило волной ярости. Они всё у него отобрали, гневно подумал он, всё, что делало его тем, кем он являлся. Когда он снова обернулся, Сириус неотрывно смотрел на кровать. Римус тоже посмотрел на неё, пытаясь увидеть глазами Сириуса. Аккуратно заправленное постельное бельё; одинаковые прикроватные тумбочки; одна с книгой, вторая с пачкой сигарет. — Я посплю на диване, — сказал Сириус. — Я не хочу ничего испоганить между вами с… с… прости, забыл его имя. — С Грантом. — С Грантом, — Сириус снова отвёл глаза. Его взгляд ни на чём не задерживался надолго, он всегда искал что-то по углам комнаты. — Я много чего забыл, как мне кажется. — Ничего страшного. Римус ещё никогда не испытывал такой боли. А Римус испытывал боль бо́льшую часть своей жизни. — Пойдём присядем, ладно? Кружку чая? — Кружку чая, — повторил за ним Сириус. Римус медленно кивнул и отвёл его на кухню. — Спасибо, — сказал Сириус через какое-то время. — Прости, я… я всё время всё забываю. Римус ласково прикоснулся к его руке. — Всё нормально. Иди присядь. Я вернусь через пару минут, ты будешь слышать меня из гостиной. Сириус молча вышел. Римус выдохнул с облегчением — атмосфера вокруг них до сих пор была наэлектризована воспоминаниями, и болью, и Азкабаном, но, по крайней мере, он мог это выносить, когда Сириус не стоял прямо перед ним. В прошлом году, в хижине, у Римуса не было времени почувствовать что-то ещё, кроме ужаса и радости. И он, что совершенно типично, всё время после случившегося пытался притвориться, что ничего вообще не произошло. Не потому что он так хотел, а потому что это было единственным, что он был в состоянии сделать. Он должен был знать его лучше; должен был знать, что Сириус всегда требует конфронтации. Он очень долго заваривал чай, сделав это в заварочном чайнике, вместо того чтобы использовать чайные пакетики и электрический чайник. Какой чай пьёт Сириус? Он не мог вспомнить. Может, он никогда и не знал этого — обычно его всегда заваривал Сириус, тогда, раньше. В конце концов Римус просто тщательно разложил всё на подносе с вниманием и аккуратностью, будто ухаживал за само́й королевой. Кусочек лимона. Небольшая чашка молока. Миска с кусочками сахара. У них не осталось печенья, Грант доел все остатки диетического. Когда всё было готово, он не мог набраться храбрости вынести поднос. На одну секунду он запаниковал, прежде чем услышать, как дверь со щелчком открылась. Уже что, прошло полчаса? — Я вернулся! — резкий, слишком громкий голос с нарочитым кокни-акцентом Гранта заполнил квартиру, моментально её нагревая. Он вёл себя так, будто не происходило совершенно ничего необычного, и спокойно ввалился в гостиную, нагруженный едой. Римус слышал, как он выкладывает всё на кофейный столик, распаковывает картонные коробки с жареным рисом с яйцами, кисло-сладкой курицей, чоу-мейн (жареной лапшой с овощами), кусочками свинины, китайскими рёбрышками, рисовыми блинчиками; всё это время болтая с Сириусом: — Чёрт возьми, ну разве ты не стал выглядеть лучше после душа, а? У тебя по-прежнему классные густые волосы. Завидую тебе, я наверняка облысею к сорока годам. Ты видел, какой Римус седой? Я говорю ему, что это выглядит почтенно, но он меня не слушает… Приободрившись, Римус поднял поднос и вынес его в гостиную. Сириус чопорно сидел на краю дивана, уставившись на Гранта так, как животное обычно смотрит на потенциального хищника. — Я принесу тарелки… — сказал Грант, проходя мимо Римуса по пути на кухню. Он не встретился с ним взглядом. Римус его не винил. Эта ситуация ни к кому не была справедлива; и меньше всех к Гранту. Римус попытался улыбнуться Сириусу, ставя перед ним поднос. — Вот так, — пробормотал он. Сириус посмотрел на чай, на лимон, на сахар, затем опустил взгляд на свои руки. — Ты голодный? — спросил Римус. — Эта еда подойдёт? Сириус кивнул: — Прекрасная, спасибо. Не нужно было так из-за меня беспокоиться. — Не говори ерунды. Грант принёс тарелки. Они сели вокруг кофейного столика, Сириус на диване, Римус в кресле, Грант на полу. Сириус наложил еды себе на тарелку и начал клевать понемногу. Он не использовал вилки, которые лежали на столе, или палочки, которые шли в комплекте, он ел руками, разрывая всё на маленькие кусочки и складывая в рот. Римус и Грант вежливо игнорировали это, легко общаясь лишь друг с другом. — Надо будет зайти в нормальный магазин по пути с работы завтра, — сказал Грант. — Купить тебе зубную щётку, всякое такое. — Я могу это сделать, — сказал Римус. Он хотел сам позаботиться о Сириусе; как будто он притащил домой бродяжку, за которого теперь должен нести ответственность. Он посмотрел на Сириуса. — Твоя одежда и книги лежат в гараже. Я схожу за ними завтра. — Ты сохранил их? — Сириус поднял на него взгляд практически с надеждой. — Ты сохранил мои вещи? — Эм-м. Ну, после всего, Мэри пришла сюда и убрала их все для меня. Я не… мне было не очень хорошо некоторое время. Не знаю, в каком они сейчас состоянии, я туда ни разу не заходил. — Я не ожидал, что ты что-нибудь сохранишь. Римус не знал, что на это сказать, так что просто пожал плечами. Не то чтобы он хотел сохранить память о Сириусе; лучше сказать, он просто спрятал его вещи, чтобы ему не пришлось о них думать. Теперь он был рад, разумеется, но не хотел делать из этого что-то большее, чем это было на самом деле. Они закончили есть, и Сириус вытер жирные руки о пижамные штаны, а Римус попытался не скривиться на это. Раньше Сириус был таким щепетильным в вопросах чистоты — его всегда раздражала несобранность Римуса. Ещё одно изменение. Грант поднялся, чтобы собрать грязную посуду и пойти помыть её. Сириус выпрямился на диване. — Я могу это сделать, дай мне, — он достал палочку из своего большого рукава. — Где ты это взял? — спросил Римус, нахмурившись. — Украл её, — Сириус опустил взгляд, поворачивая её в руке. — Понадобилось какое-то время, чтобы привыкнуть, но теперь я нормально с ней обращаюсь. Сейчас, дай мне… — Не надо, — сказал Грант. Он улыбался, но этой улыбки не было слышно в его голосе. — Я предпочитаю делать это нормально, — он развернулся и унёс стопку тарелок на кухню. — Муффлиато, — пробормотал Сириус. Римус с удивлением моргнул. Он не слышал это заклинание уже очень давно, и он никогда, никогдашеньки не использовал что-то подобное в присутствии Гранта. Это казалось нечестным, подлым. — У тебя работает дымолётная связь? — незамедлительно спросил Сириус. — Нет, — сказал Римус. — Я так и не подсоединил её снова. Я вообще особо не колдую дома из-за… — Да, из-за этого магла, — закончил за него Сириус, и Римус мог бы поклясться, что он закатил глаза. — Я вижу, он много что тут изменил, — он бросил на телевизор очень многозначительный взгляд. — Это и его дом тоже, — возмущённо сказал Римус. — Неважно, мне без разницы. Ладно, нам нужно подсоединиться заново. Если я останусь тут, по крайней мере. Нам нужно будет иметь возможность общаться с остальными членами Ордена. — Остальными членами… — …у тебя есть сова? — Сириус оглянулся кругом. — Нет, — сказал Римус. Он закусил нижнюю губу. — У меня есть телефон, — предложил он, пытаясь разбавить атмосферу. — Да Мерлина ради, Лунатик! — рявкнул Сириус, его хриплый голос срывался от желания срочно что-то предпринять. — Что ты вообще делал все эти годы, раскисал и хандрил?! Римус вздрогнул — и от того, что его назвали Лунатиком, потому что никто его теперь так не называл, и от этого жестокого обвинения. — Я выживал, — сказал он, пытаясь сохранять спокойствие. — Как ты думаешь, легко мне найти стабильную работу? И всё равно, не то чтобы мне есть, с кем поддерживать связь. Сириус ничего не сказал, но поджал губы и нахмурился, уставившись на ковёр. Римус вздохнул и закрыл глаза. — Слушай, — ласково сказал он, — я могу представить, как ты, наверное, себя чувствуешь. Знаю, что ты хочешь сделать всё и сейчас, раз ты на свободе, но давай пока просто не будем никуда торопиться, ладно? Давай хорошенько выспимся сегодня и поработаем над планом завтра. Сириус смиренно кивнул. Римус почувствовал гордость. Он не разрыдался, не разорался, и это уже было прогрессом, по крайней мере, в том, что касалось Сириуса Блэка. Грант вернулся в комнату, и Римус быстро снял чары Муффлиато. — Включить телик? — спросил он молчаливую комнату. Римус кивнул. Сириус снова начал хмуриться. По телевизору шли новости, а потом погода. Потом какая-то американская драма про больницу, из-за которой Грант цокнул языком и переключил канал. На нём показывали документальный фильм про рок-группу Fleetwood Mac, который они все смотрели вполглаза. Никто особо не говорил, только Грант комментировал что-то время от времени. Римус же переживал кризис, его мозг грозил замыканием от перегрузки, потому что слишком много противоречивых мыслей и чувств воевали в нём сейчас. Прошло так много времени с тех пор, как они с Сириусом были вместе в одном помещении, а теперь они даже не могли поговорить друг с другом, чтобы не наткнуться на какой-то невидимый барьер, будь то война, или их потерянные друзья, или обоюдное предательство. И теперь Орден собирался вновь, и, похоже, все ожидали, что Римус подпишется на это, снова, без промедления. Но он больше не был тем пацаном, которым был в прошлый раз. Он был старым, и он устал. У него были другие обязательства — у него был Грант. Где-то около десяти Сириус зевнул. — Да, я тоже, — прокомментировал Грант, зевая в ответ. — Мне на работу с утра, может, пора лечь спать, — он посмотрел на Римуса, очевидно, в надежде на какие-то указания с его стороны. — Да, — неуверенно сказал Римус. Он положил руки на подлокотники кресла, чтобы опереться и встать, его тело затекло от того, что он весь вечер просидел выпрямившись. — Эм-м. Сириус, тебе здесь нормально? Я принесу тебе подушку и одеяло. — Не нужно, — сказал Сириус. Он снова потянулся и обернулся в Бродягу. Грант сделал резкий вдох от удивления, но ничего не сказал. Большой чёрный пёс свернулся на диване и закрыл глаза. — Ты тоже так можешь? — прошептал Грант через полчаса, когда они с Римусом оба лежали в кровати. — Превращаться в волка, когда тебе захочется? — Нет, — сказал Римус. — Он анимаг. Он научился так делать. А я оборотень. Меня укусили, у меня нет выбора. — Не повезло, — сказал Грант. — Хотя, стоит заметить, я сомневаюсь, что мне бы особо понравилось, если бы ты так мог. — Он ничего тебе не сделает, у него сохраняется его нормальный разум, когда он оборачивается в пса, — хотя Римус больше не был уверен, что из себя представляет «нормальный разум» Сириуса. Всё остальное в нём было сломано и повреждено в каком-то смысле. — Ты в порядке? — спросил Грант, поворачивая голову, чтобы посмотреть Римусу в лицо. — Думаю, да, — честно ответил Римус. — Но это странно. Это будет тяжело, я думаю. — На сколько он тут останется? — О. Я не знаю. На какое-то время, наверное. Он говорит про… про новую войну. Мне, возможно, придётся помочь. — Римус… — Я знаю, знаю, — Римус скривился. — Прости меня, вся эта ситуация просто… это блядский кошмар, серьёзно. Мне нужно время, чтобы подумать. — Хотел бы я помочь, — сказал Грант. — Хотел бы я понимать. — Ты отлично обращаешься с Сириусом, — попытался подбодрить Римус. — Я не знаю, что сказать ему, он такой… не знаю, колючий. Я боюсь, что скажу что-то не то, и он откусит мне голову. — Хм-м-м, ну, у меня есть немного опыта общения с подобными людьми, — сказал Грант, изогнув губы в улыбке. — Как бы там ни было, ему, очевидно, пришлось нелегко. Просто нужно набраться терпения. Доброты. Боюсь, ты не можешь насильно сделать так, чтобы ему стало лучше. *** Сириус очень долго спал. Ещё долго после того, как Грант ушёл на работу, а Римус позавтракал и проверил несколько экзаменационных работ. Он сидел на кухне, но всё равно мог видеть диван в гостиной через дверной проём, просто на всякий случай. Было почти полдвенадцатого, когда Бродяга дёрнулся и соскочил с дивана, громко залаяв. — Ш-ш! — Римус обеспокоенно влетел в гостиную. — Сириус, это я! Ты здесь, ты со мной! Пёс замер, склонил голову набок и затем обернулся в Сириуса. Его глаза были широко распахнуты, челюсть потемнела от щетины. Он выглядел как сумасшедший. Римус постарался быть терпеливым и добрым, как и советовал ему Грант. — Прости, — сказал он, пытаясь говорить спокойным голосом. — Просто нам здесь нельзя заводить домашних животных, и если тебя услышат соседи… — Прости, — Сириус пристыжённо опустил взгляд. — Я уже привык к этому. Год жил на улице. — Ничего страшного, — Римус покачал головой. — Прости, что накричал. И бо́льшую часть дня между ними всё оставалось так же неловко. После того, как Сириус позавтракал, они спустились в гараж. Дверь пришлось несколько раз толкнуть, чтобы она со скрипом открылась, а Сириусу пришлось остаться в своём собачьем облике, пока они находились за пределами квартиры, так что эта задача пала на плечи Римуса. И всё же в итоге они попали внутрь, и внутри всё было именно так, как они помнили. Без мотоцикла, разумеется, хотя все инструменты до сих пор оставались на месте. Одежда и книги Сириуса были аккуратно сложены в подписанные коробки, на которых не было даже слоя пыли. — Наверное, Мэри наложила какие-то сохраняющие чары, — прокомментировал Римус. Сириус отрешённо кивнул, бродя между стопок реликвий, словно древний монах. Он выбрал пару вещей, чтобы забрать в квартиру — или, лучше сказать, чтобы Римус отнёс их обратно в квартиру. Сириус выбрал мантии и одежду волшебника, ничего из магловских вещей, даже свою старую кожаную куртку не взял, которую Римус нашёл, спрятанной под музыкальными пластинками в одной из коробок. Ему пришлось бороться с порывом зарыться в неё лицом и вдохнуть этот великолепный запах; как будто в этой куртке было больше Сириуса, чем в человеке, стоявшем рядом с ним. Вернувшись в квартиру, Сириус моментально переоделся в мантию. Римус понимал почему — в своих собственных вещах он сразу стал выглядеть куда лучше, особенно несколько раз хорошо поев и нормально помывшись. Его волосы были спутанными, в них виднелись колтуны, несмотря на то, что он явно вылил на них полфлакона шампуня. После обеда он снова лёг спать. Римус не понимал почему, ведь он проснулся только пару часов назад. Всё же, несмотря на неспособность Сириуса сидеть неподвижно, он очень легко уставал. Он вновь свернулся на диване в гнезде, которое навертел для себя из одеяла, и Римус сел рядом, включив телевизор на очень тихой громкости. По крайней мере, когда Сириус спал, он был псом, следовательно, с ним было легче находиться в одной комнате. Проснулся он угрюмым. Прищурившись посмотрел на телевизор, затем на Римуса. — Ты больше не читаешь? — Конечно, читаю, — Римус указал рукой на книжные шкафы по обе стороны от камина, полки которых прогибались под весом книг. — Телевизор — это просто фоновый шум. Сириус буркнул что-то, сел прямо и расправил одежду. Он провёл пальцами по волосам, запутался и скривился. — Хочешь попытаться снова их помыть? — спросил Римус. — Если нанести очень много бальзама и потом всё расчесать, то это может помочь. Он помнил, как Грант рассказывал ему о двух братьях, которые попали в исправительный центр. Они были беспризорными, им никогда не подстригали и не расчёсывали волосы, и они до безумия боялись ножниц. Грант помнил жестокие стрижки практически налысо, которые любила Надзирательница, и сразу же пообещал мальчикам, что сбережёт их волосы. И он потратил несколько часов, ласково прочёсывая все колтуны, его руки были мокрыми и холодными так долго, что вспыхнула экзема, и несколько недель после этого ладони оставались шершавыми и потрескавшимися. Сириус, казалось, был рад этому предложению, так что Римус пошёл набрать ванну. Сириус последовал за ним. Похоже, он вообще не мог оставаться один, даже если не хотел разговаривать. Римус покопался в шкафчике над раковиной в поисках хорошей, крепкой расчёски и ножниц на всякий случай. Он положил их на край ванны и отступил назад. — Эм-м… я предоставлю тебе свободу действий? — спросил он. От воды в ванной поднимался белый пар. Сириус сжал свой локоть и оглянулся вокруг. — Нет, я думаю, хочу… если ты не против. — Всё, что захочешь, — сказал Римус. Пусть он возьмёт контроль, предложил Грант. Плыви по течению. Он подумал было отвернуться, пока Сириус раздевался, но это казалось лишним, если он собирался остаться с ним, да и вообще, Сириус не переживал насчёт того, чтобы раздеваться перед ним. В этом не было ничего многозначительного; он делал это так же, как он теперь, например, ел руками, вытирал рот рукавом или сворачивался на диване в клубок — он делал это, потому что забыл как вести себя среди людей. Он был таким худым, таким хрупким, его локти торчали будто ножи, выпирающие рёбра перекатывались под белоснежной, как бумага, кожей. Его когда-то тёплые аккуратные запястья, которые Римус обожал, теперь стали такими узкими, что, казалось, могут сломаться, пока он опускается в ванну. Римус притворился, будто немного прибирается, и начал складывать одежду, висевшую рядом с раковиной, и поправлять полотенца, висящие на трубах батареи. Ему было стыдно, он не хотел пялиться. Хотя, честно говоря, Сириус в любом случае вряд ли это заметил бы. В итоге Римус присел на крышку унитаза и положил ногу на ногу, пытаясь выглядеть беззаботным и расслабленным — потому что их ванная была слишком маленькой для его раздражающе долговязого тела. Сириус, лёжа в горячей воде, откинулся на край ванны, из-за чего маленькая медленная волна тихо хлюпнула, разбившись о её белые стенки. Он закрыл глаза и откинул голову назад, чтобы намочить волосы, открывая горло, его кадык двинулся под кожей. Римусу пришлось напомнить себе закрыть рот, когда Сириус выпрямился, открыл глаза и убрал волосы назад. Теперь они были мокрыми, седина исчезла, и он вдруг стал моложе, более узнаваемым. Он снова откинулся назад и начал намыливать волосы шампунем. Римус наблюдал, как его костлявые белые пальцы массируют голову в пене, и вспомнил, каким грациозным молодым человеком был Сириус, как каждое его движение было идеально выверено, с какой заботой он раньше относился к своему телу. Пар от горячей воды защипал глаза, и Римусу пришлось сморгнуть слёзы. Сириус смыл шампунь и открыл бальзам для волос, чтобы выдавить целую гору белой массы на ладонь, Римусу придётся купить ещё. — Нам нужно составить список, — резко сказал Сириус. — Что? — нахмурился Римус. — Список, — сказал Сириус, поднимая расчёску. — Нам нужно составить список. Люди, с которыми нужно связаться, для Дамблдора. — Для Дамблдора, — повторил Римус. Он вдруг почувствовал себя очень уставшим. — Да, он сказал связаться со старой компанией. Только вот у меня плохо с памятью, так что тебе придётся помочь. Знаешь, с именами, — он резко запустил расчёску в свои колтуны. — Ты серьёзно хочешь снова вернуться на войну, да? — сказал Римус. Сириус повернулся и неверяще посмотрел на него, и с ужасным тянущим чувством Римус осознал, что в голове Сириуса война никогда не кончалась. — Слушай, — попытался объяснить Римус, — не то чтобы я говорю, что это плохо, просто… я помню, как это закончилось в прошлый раз. — Как будто я не помню! — шикнул Сириус, дёргая расчёской волосы. — Я двенадцать лет не в отпуске провёл! — Да, знаю, но… — Римусу хотелось, чтобы он перестал так говорить. Двенадцать лет. Какое вообще может быть прощение за такое? — Это всё, что мы можем сделать, — с чувством сказал Сириус. — Это единственное, что имеет значение, — он снова поднял расчёску с таким видом, будто собирался зарезаться ею вместо того, чтобы привести себя в порядок. Римус не мог этого выдержать. — Прекрати, — сказал он и поднялся. — Ты выдерешь все свои чёртовы волосы, дай сюда. Я сам всё сделаю. Он свернул полотенце и положил его на пол, чтобы встать на него коленями, и затем выхватил расчёску из рук Сириуса. Сириус с опаской на него глянул, и Римус осознал, что они до сих пор ни разу не приближались друг к другу — они обнялись в хижине год назад, но это произошло на чистом адреналине. То не было чем-то личным. А это — было. — Можно? — спросил Римус, смягчая голос. Сириус медленно кивнул и отвернул голову, предоставляя Римусу доступ к волосам. Склонившись, но не слишком, Римус начал работать, осторожно проводя пальцами по скользким чёрным прядям, ласково проводя расчёской по отдельным прядям, начиная снизу. Медленно, очень медленно, колтуны начали поддаваться, возвращаясь к своему привычному, прежнему шёлковому состоянию. Это было трудной работой, и на неё потребовалось много терпения и остаток флакона бальзама, но Римус наконец почувствовал, будто помогает: у него был контроль, и он делал что-то положительное. Сириус был таким тихим и неподвижным всё это время; сперва напряжённым, но постепенно, по чуть-чуть, он успокоился — Римус практически видел, как его мышцы расслабляются. Когда он закончил, Римус отстранился, чтобы оценить свою работу, мышцы его спины болели, пылая огнём, но оно того стоило. Он поднялся на дрожащих ногах, опираясь на раковину. Сириус поднял руки и осторожно провёл по голове, запуская пальцы в гладкие пряди. — Спасибо. — Не за что, — улыбнулся Римус, снова опускаясь на крышку унитаза. Сириус ополоснул волосы ещё пару раз, затем выбрался из ванны и вытерся, после чего оделся. Римус ожидал, что он посмотрит на себя в зеркало, но Сириус этого не сделал, он намеренно избегал своего отражения, не поднимая глаз. Вернувшись в гостиную, Римус заварил чай и сделал пару бутербродов, потому что он хотел, чтобы Сириус питался так часто, как только можно. Он ожидал, что Сириус снова уснёт, но тот не стал спать. Вместо этого он вытащил какую-то тетрадь из стопки экзаменационных работ Римуса и, перевернув её обратной стороной, взял со стола ручку. — Ладно, — сказал он. — Грюм, понятное дело, первый в списке — после того, как он восстановится, конечно, погоди, вот только услышишь о том, что с ним случилось в Хогвартсе! Потом ещё Уизли и Мэри… — Нет, не Мэри, — сказал Римус. — Она не станет… у неё семья, ребёнок. И у Уизли тоже, у них семеро детей, Сириус, ты не можешь просить людей о таком… — Мне не нужно просить, — резко сказал Сириус. — Они поступят правильно. — У меня другое мнение на этот счёт, — сказал Римус. — Я вижу лишь цену ещё одной войны… — У нас нет выбора! — Я знаю, знаю, просто хочу подумать, прежде чем мы… — Что с тобой случилось, Римус?! Это на тебя не похоже. Ты должен быть гриффиндорцем! Это задело его за живое. Да как он смеет?! — Вообще-то, со мной довольно много всего случилось, — зло ответил Римус. — Я потерял всех, кто был мне дорог, в последней войне, так что уж прости меня, если я не прыгаю от восторга от перспективы снова нестись в атаку. Мне больше не двадцать один год. Сириус покачал головой, не в силах понять его. — Мы обязаны им! Лили и Джеймсу! — Я ничем им не обязан! — закричал Римус, его лицо горело от гнева. — Может быть, тебе кажется, что ты обязан, «хранитель тайны», но, насколько ты помнишь, моего мнения на этот, блядь, счёт никто не спрашивал! Он не знал, почему сказал это; слова просто вылетели из него, прежде чем он смог остановить себя. До этого момента он даже не осознавал, насколько зол он был в действительности. И Сириус, очевидно, тоже. — Лунатик… — Даже не смей называть меня Лунатиком! Не веди себя так, будто мы до сих пор… будто ничего не изменилось! Будто всё нормально, и я просто буду делать всё, что ты говоришь! Он поднялся, ему нужно было уйти, нужен был свежий воздух. Он резко развернулся и направился к двери. — Нет, Римус, пожалуйста! — закричал Сириус, его голос был таким напряжённым и задушенным, что Римус испугался. Он обернулся. Сириус смотрел на него с дивана, такой маленький, такими огромными глазами. — Пожалуйста, не оставляй меня одного, — попросил он. Римус сдался, злость утекла куда-то, будто её и не было. Он вернулся к креслу и снова опустился в него. Поджал губы. Потёр глаза. — Я не уйду, — устало сказал он. — Я никуда не уйду.