Раскрывая объятия

Джейкоб никогда не смог бы сказать точно, откуда в нем вообще взялась влюбленность в Эмбер. Это было что-то совершенно неопределенное, практически непознаваемое и глупое. Когда она впервые появилась в школе, подсев к нему с Тоддом, Джейкоб думал лишь о боли в спине, что мучила его после ночной подработки в баре, о здоровом сне и матери, что снова слегла на больничную койку. Джейкоб злился: страховка, по словам медсестры, была практически просрочена, и до конца лечения ее могло не хватить. Оформление новой грозило очередными проблемами и денежными тратами. Так что, пожалуй, у Джейкоба были все причины ненавидеть этот город. Именно поэтому в тот день он практически не обратил на девчонку внимания. Хотя это определенно того стоило. Наткнувшись на неразлучную троицу у кромки леса, Джейкоб думал лишь о мягкой постели и покое. В кои-то веки у него выдалась свободная минута, которую он хотел бы провести наедине с собой и природой, но и ее у него отобрали. На Тодда злиться не получалось, он был слишком непробиваемым в своем амплуа местного изгоя. На блондинистую шумную Миранду — тоже. И тогда Джейкоб все-таки сумел разглядеть Эмбер. В неясном свете луны она казалась еще тоньше, чем была на самом деле, словно вся состояла из хрупких косточек и ветра. А еще у нее были огромные глаза, широкая улыбка и нелепый наряд, похожий на костюм астронавта из того глупого фильма, под который Джейкоб любил засыпать. Взглянув на нее однажды, он, кажется, так и не сумел больше отвести от нее взгляд. Эмбер была яркой, но яркость ее была почти нереальной, загадочной. Миранда была яркой и напоминала чем-то цветок, кичливо-цветастый и удушающе ароматный. Эмбер же словно светилась изнутри. Она улыбалась, и всем вокруг становилось спокойнее. Тодд прекращал занудствовать, строя из себя непонятого безумного ученого. Миранда сбавляла громкость и становилась обычной девчонкой, желавшей поболтать с подругой. Джейкоб же грелся в том неясном свете, что источала Эмбер, невольно подбирался к ней поближе и смотрел, смотрел, смотрел… Так что в тот вечер он не смог отпустить их в лес одних. Наверное, к счастью. Джейкобу не нравился Рэй. Он был еще более занудным, чем Тодд, постоянно говорил непонятными терминами и косился в сторону Эмбер. Что делать инопланетному принцу на Земле, Джейкоб не знал, а потому мечтал о том, чтобы этот хлыщ как можно скорее собрал свой космолет и скрылся за пределами орбиты. Чуть больше уважения заслуживала Урсула — она хотя бы пыталась понять земную жизнь и неплохо в ней осваивалась. Джейкобу нравились хваткие люди. Урсула не нудила о проблемах, а решала их, и, кажется, этим завоевывала сердца всех в округе. Единственное, чем радовало Джейкоба прибытие инопланетных гостей, было их заселение в старый дом. Старый монстр из гвоздей и досок скрипел под ногами, и руки сами тянулись к нему, чтобы починить. А Джейкоб в этом за последний год поднаторел слишком хорошо. Поэтому запряг в ремонт не только Рэя и Урсулу, но и отпирающихся Тодда с Мирандой и даже Эмбер. Хотя последняя — это грело Джейкобу душу очень долго — почти не возмущалась, лишь сбегала домой за сменной одеждой, приволокла откуда-то старые тряпки и кинулась вытирать окна. Эмбер была простой, слишком смышленой и доброй. Джейкоб улыбался краешком рта, наблюдая за ее вихрастой головкой под потолком, и его сердце замирало, когда стул, на котором Эмбер стояла, опасно покачивался. Это становилось похожим на безумие, и Джейкоб почему-то был ему рад. Куда сильнее Рэя Джейкоба раздражали только его заумные речи и тяга к опасности. Если бы Рэй в одиночку мотался по военным лагерям, Джейкоб, пожалуй, был бы только рад — минус одна проблема. Но нет же, он умудрялся потащить за собой всю компанию и при этом нисколько не стыдился того, что его проблемы решает кучка подростков с несделанным домашним заданием. Эмбер и Миранда едва не падали в обморок с истории о вендиго, а Рэй тащил их прямиком на военную базу, где сияла инопланетным светом какая-то хреновина. Поэтому Джейкоб искренне надеялся в ночь похода, что походом все и ограничится. Хотя и нисколько не жалел о том, что потратил целую ночь на ходьбу по лесу, а не на работу. Эмбер в потертых джинсах и чуть великоватой фланелевой рубашке с трогательными ключицами, выглядывающими из-под воротника, определенно стоила пропущенной смены. Как и ее лицо, озаренное пламенем, ее звонкий смех и крохотные ладошки, согреваемые костром. Джейкоб нисколько не жалел. Ровно до тех пор, пока после суматохи и криков в лагере с генератором не пропала Эмбер. Военных Джейкоб не боялся, потому что в детстве, проведенном в резервации, видел их не раз во время досмотров. А вот инопланетная хрень, пышущая энергией, и безумный доктор заставляли поостеречься. И по-настоящему психовать, когда Эмбер считала нужным во все это дерьмо вмешаться. Джейкоб ни единой мышцей не показал, что его волнует пропажа этой неугомонной, но в глубине души рвал и метал. Она сведет его в могилу. Пожалуй, он давно так не радовался, как в тот момент, когда она все-таки появилась на том месте, где и должна была быть. В нелепом медицинском халате, с испуганными глазами и двумя инопланетянами за спиной. Безумная, безответственная и прекрасная. И он этим безумием заразился, раз решил остаться наедине с гребаным отрядом военных. Хорошо, что нож всегда был с собой. Хорошо, что мир не менялся и байки о индейских кладбищах приобретали все новые и новые подробности в армейских казармах. Все это определенно стоило тех объятий, которыми Эмбер потом попыталась его задушить. Мелкая, напуганная и безумно довольная удачным побегом. Джейкоб тогда сделал вид, что ничего не произошло. Чтобы через жалкие полчаса вжать растрепанную, сонную Эмбер в себя и поцеловать ее так, как давно хотелось. Пожалуй, он был немного напуган собственными эмоциями и возбужден. Естественно, виду он не показал, хотя сердце готово было вырваться прямо в маленькие девичьи ладошки. И вообще. Она первая начала. Правда, с тех пор о том поцелуе он так и не смог забыть. Рэй с этими своими любопытными взглядами в сторону Эмбер стал раздражать еще сильнее, смен становилось все больше, а местный риелтор вновь заговорила о починке дома на окраине города, который в скором времени должны были продать. У Джейкоба не было времени ни на школу, ни на сон, ни тем более на друзей. И он по-настоящему тосковал. По нормальной жизни, по матери и Эмбер. Даже по говорливому Тодду и его шумной блондинистой подружке. Ему было семнадцать, а жизнь уже поимела его как только можно.

***

На улице было промозгло и сыро. Тучи, нависшие над городом, практически скрывали лунный свет, и оттого фонари, желтые и отвратительно тусклые, казались жалкими свечками, неспособными рассеять тьму. Джейкоб пнул банку из-под пива, нарушая тишину спящего городка, и коротко вздохнул. Хороший день, чтобы помереть. Если от боли в сорванной спине все-таки можно этого добиться. Дом он починил: установил новую лестницу, залил цементом разбитое крыльцо и заделал дырявую крышу. Это было после ночной смены в баре, где он разгружал грузовик с пойлом. Кажется, там он мышцу и потянул. Все тело сводило от ломоты, а голову разрывали безрадостные мысли. Черт возьми, ему было семнадцать, и он ушатывал себя ради жалкой двадцатки ради того, чтобы его семья жила. Пожалуй, боги и правда отвернулись от них. Джейкоб бы помолился им, но сил на это практически не было. Добраться бы до кровати и то ладно. Мысли о кровати напомнили о доме. Там было холодно и неуютно. После того, как мама поселилась в больнице, отец забросил уборку и готовку, и теперь приходилось перебиваться полуфабрикатами и лапшой быстрого приготовления. Желудок неприятно тянуло, но Джейкоб уже не обращал внимания на то, что глотает, — главное, что еда все еще есть. Добравшись до дома и по привычке сунув руку в почтовый ящик, Джейкоб впервые не обнаружил счета. Их всегда было полно, но в этот раз ящик приятно холодил руку своей пустотой. Может, отцу наконец перечислили зарплату? Джейкоб толкнул входную дверь и тут же поморщился. Приблудная кошка, с недавних пор поселившаяся на их крыльце, приветливо потерлась об ноги и исчезла в облаке яркого света, льющегося из кухни. Оттуда доносился оглушительный запах еды и звук льющейся воды. Отец что-то бормотал и еле слышно посмеивался. Впервые за последнюю неделю. Может, были какие-то улучшения.? Сердце кольнуло от тоски. До болезни матери свет на кухне не гас практически никогда, потому что без готовки она своей жизни не видела: постоянно пекла что-то, резала и тушила. Скинув куртку на комод, Джейкоб небрежно зачесал волосы и с привычным приветствием на губах скользнул в кухню. И застыл на пороге, словно истукан, оглушенный внезапным видением. — Привет, Джей, — отец мягко улыбнулся, и лицо его изрезали морщины. — Ты бы предупредил меня об Эмбер, а то перед гостьей неудобно. Она вот суп сварила, представляешь. Мне теперь так неловко. Джейкоб не знал, что такое неловко. Он смотрел на Эмбер и не понимал, с каких пор его сны стали вещими. Но, кажется, это действительно была Эмбер. Волосы ее были собраны в аккуратный пучок, чуть завиваясь короткими прядями на затылке, а глаза хитро поблескивали. А еще на ней была та самая фланелевая рубашка и мамин фартук. Джейкоб пару раз моргнул, боясь прогнать видение прочь, а после сделал нерешительный шаг вперед. — Что ты здесь делаешь? — спросил он, опираясь о дверной проем и складывая руки на груди. — Ты как всегда крайне вежлив, — отец закатил глаза, виновато взглянул на засмеявшуюся Эмбер и фыркнул: — Прости его, он бывает тем еще неотесанным болваном. — Да я уже привыкла, — пожала плечами Эмбер. Джейкоб поймал ее веселый взгляд и тоже закатил глаза. О да, он оценил ее любовь к сюрпризам. Хотя сюрприз действительно был приятным. Отец снова рассмеялся, отставил в сторону пустую тарелку и с ленцой поднялся из-за стола. — Вы простите старика, но мне пора на боковую, — он зевнул так, что его актерскому таланту позавидовала бы любая голливудская звезда, и торопливо покинул кухню. — Спокойной ночи! — крикнула ему вслед Эмбер. Джейкоб молчал. Кажется, слишком долго, потому что Эмбер тут же опустила взгляд в пол и виновато поморщилась: — Прости за вторжение. Мы давно не виделись, поэтому я решила зайти к тебе. У тебя очень милый отец. — И совершенно случайно ты приготовила поесть, — фыркнул Джейкоб, отрываясь наконец от стены. Кажется, он достаточно овладел собою, чтобы трезво оценивать ситуацию. — Ну, твой отец пытался согреть какую-то совершенно отвратительную на вид пиццу, а я не могла ему этого позволить, — Эмбер пожала плечами, будто признавала свою вину, но взгляд ее горел уже знакомым Джейкобу упрямством. — Мне было нетрудно. — Спасибо, но не стоило, — Джейкоб не без любопытства заглянул в кастрюлю, и его желудок заурчал от аппетитных запахов. — Завтра контрольная. Как тебя только родители пустили? Эмбер рассмеялась, стянула фартук и аккуратно повесила его на крючок. — Они не знают, что я здесь, — сказала она. Рука потянулась к половнику и зачерпнула немного супа. — Думают, я давным-давно сплю в своей кроватке. Джейкоб устало вздохнул. Вот поэтому она и познакомилась с инопланетным принцем и его боевой подругой — сидеть на месте Эмбер попросту не умела, и ее хорошенький зад всегда норовил влезть куда-нибудь туда, куда соваться не стоило. Например, в его дом. Но Эмбер на его мысли было все равно. Она стукнула о стол полной тарелкой супа, властно придвинула ее к самому краю и без капли смущения заставила Джейкоба рухнуть на стоявший поблизости стул. — Ешь, — Эмбер уселась напротив, сложила руки на столе, поддержав ими подбородок, и уставилась на него так, будто собиралась следить за каждой ложкой, которую он отправит в рот. — Давай же. Джейкоб так некстати вспомнил их поцелуй в лесу, ее губы и тепло кожи, и сердце забилось с новой силой. Какого черта она творит. Дразнит его, как тогда в джипе, целует, когда вздумается, и является к нему домой, чтобы приготовить поесть. Безумная. — Зачем? — он не мог не спросить. Эмбер пожала плечами, устало улыбнулась и, протянув руку вперед, аккуратно заправила прядь его волос за ухо. — Ты слишком много работаешь. Сам на себя уже не похож, — она покачала головой, и взгляд ее заискрился хорошо скрытым возмущением и обидой. — Целыми днями не вижу тебя. Так ты еще и ешь всякую гадость. А мне не сложно. Даже приятно. Ему оставалось только кивнуть. Сил на споры уже не было. Хотелось спокойно поесть, лечь в постель и уснуть. Если где-то рядом будет Эмбер, жизнь и вовсе станет сказкой. Он ел в полнейшей тишине. Эмбер украдкой позевывала в ладошку, выводя по столу узоры, покачивала босой ногой и еле слышно напевала простенький джазовый мотив. Такая тишина Джейкобу нравилась. А еще суп был таким вкусным, что рецепторы с непривычки онемели. Чувство уюта и тепло затопили с головой, и Джейкоб впервые за последние недели почувствовал, что находится дома. Он встретился взглядом с Эмбер и еле заметно улыбнулся, надеясь, что она поймет его немую благодарность. И она, естественно, все поняла: улыбнулась в ответ, вяло потянулась и отошла к раковине, чтобы помыть посуду. Уставшая, с растрепанными волосами и покрасневшими глазами. Джейкоб подумал о том, что впервые готов заплакать от сущей ерунды, и еле слышно выругался. Позор-то какой, боги. А потом она отправила его спать. Чуть ли не силой запихнула в комнату, стянула с него старый свитер и амулет и толкнула в кровать. Выдернула одеяло, укрыла, подоткнула подушку под голову, нежно коснулась губами лба и скрылась в ночной тишине так, будто ничего этого и не было. Исчезла, словно лунный свет на рассвете. Джейкоб провалился в сон и проснулся лишь в полдень, впервые отдохнувший и счастливый. Чертовка все-таки умудрилась отключить его будильник. На кухонном столе его ждали бутерброды, прикрытые полотенцем, сытая приблудная кошка и аромат духов.

***

День, когда Рэй приземлился на Землю, Джейкоб искренне мог назвать худшим днем, потому что этот инопланетный хлыщ раздражал его так, как едва ли могла раздражать вся школьная команда полудурков по футболу. Рэй строил из себя главного умника, болтал несусветную чушь и постоянно лез туда, куда стоило лезть только будучи бессмертным. Конечно, у него была Урсула — неплохой гарант этой самой бессмертности — но и она могла справиться не со всем. И вот тут в игру вступала Эмбер, которая просто не могла не помочь. Когда Тодд сказал, что Эмбер вызвали в полицейский участок на допрос, Джейкоб получил короткое замыкание. Он ковырялся в щитке, пытаясь подключить освещение, и совершенно не ожидал услышать эту новость, поэтому хватанулся не там, где нужно. Благо, все обошлось мелким ожогом. Чего нельзя было сказать об Эмбер. Миранда нервно грызла ноготь на мизинце, словно бобер, а Урсула гневно мерила комнату шагами. Джейкоб же хотел рвать и метать, поэтому, недолго думая, ринулся в участок. Допрос в его голове почему-то неизменно проходил с криками и руганью. Он представлял Эмбер, эту мелкую проблемную занозу, окруженную флуоресцентными лампами и копами, испуганную и дрожащую, и злость в нем росла все больше и больше. Шериф, кажется, даже не подумала о том, чтобы остановить его, когда он пронесся мимо нее по коридору. Джейкоб был в участке слишком часто и знал в нем каждый уголок. От того, чтобы вынести чертову дверь допросной напрочь, его оградил только удивленный взгляд миссис Смит. — Здравствуй, Джейкоб, — она кивнула, потерев виски подушечками пальцев, и подвинулась. — Тебя тоже вызвали? — Нет, — Джейкоб грузно рухнул на сиденье и уставился на окно, ведущее в допросную. Два федерала, которых они встретили несколько дней назад, не выглядели агрессивно, но их вид все равно разозлил Джейкоба. Какого черта они пристали именно к ней? Эмбер выглядела бледной и измученной. Под глазами у нее залегли еле заметные синяки, а губы дрожали. Благо, отец, сидевший рядом, не отходил ни на шаг. Ее пальцы, обхватывающие его запястье, чуть подрагивали, и Джейкоба пронзило острое желание сжать их в своей ладони и согреть. — Долго они там? — слова звучали отрывисто, но Джейкобу было все равно. — Где-то минут сорок, я не знаю, — миссис Смит вынула из кармана блистер с обезболивающим и выдавила на ладонь крохотную капсулу, тут же отправляя ее в рот. — Я заполняла документы. Не знаю, зачем им это все. Эмбер… Она же ничего плохого не могла сделать. — Она и не делала, — рыкнул Джейкоб, не отрывая взгляда от Эмбер. — Им просто заняться нечем. Миссис Смит вздохнула и ободряюще сжала его плечо. Ее тонкие брови чуть подрагивали от волнения, но губы кривились в легкой улыбке. — Не волнуйся, с ней все будет в порядке. Они не имеют права ее задерживать. Джейкобу оставалось только кивнуть. Можно подумать, в этом захолустье хоть кто-то посмеет ослушаться федералов. Когда допрос окончился, Джейкоб был еще злее. Серьезно, еще никогда легенда о вендиго не становилась для него более понятной, чем в этот вечер. То, что он еще не озверел, было удачей. И трудом миссис Смит, заставившей его выпить дрянной чай из автомата с напитками и успокоиться. Эмбер выплыла из допросной словно призрак, бледная и вымотанная. Уставилась на него удивленно, сверкая этими своими огромными глазами, и еле слышно всхлипнула. Переступила с ноги на ногу, отвечая на вопросы матери, обняла себя руками и закусила губу. Миссис Смит оказалась весьма понимающей: по-быстрому отбуксировала мужа к шерифу и оставила их наедине. Джейкоб не терял ни секунды: шагнул навстречу тонкой фигурке и сгреб ее в охапку. Эмбер затряслась всем телом, обвила его талию своими руками и уткнулась лицом в грудь. Зарываясь в ее волосы пальцами и утыкаясь подбородком в макушку, Джейкоб думал только о том, что слушать ее тихие всхлипы было почти что больно. — Я тест по истории пропустила, — подавив очередной всхлип, пробормотала Эмбер. Ее пальцы пробежались вдоль его позвоночника, чуть щекоча, и остановились у пояса джинсов. — Ну и пофиг на этот тест, — раздраженно выдохнул Джейкоб. — Тебе пофиг, — снова всхлип. — А мне не пофиг. Джейкоб закатил глаза. Кое-как отлепил ее от себя, чуть ли не силой заставив поднять к свету заплаканное лицо, аккуратно отер влажные дорожки с щек и поправил волосы. — Потом напишешь. Она еле заметно кивнула и снова потянулась за объятиями, в чем Джейкоб никак не мог отказать. Он позволил ей обхватить себя руками, а сам ткнулся носом в плечо, вдыхая аромат духов. Ему нравилось, как уютно им удавалось молчать друг с другом. Потрясающая магия недосказанности. — Мороженое хочу, — Эмбер эту тишину все-таки прервала. Покосилась в сторону федералов, болтающих друг с другом в допросной и потянула Джейкоба к выходу из участка. — Пойдем. Тошнит уже от этого места.

***

Он снова не видел ее. Хозяин бара, в котором Джейкоб подрабатывал, на время отменил поставки, и грузить ящики больше не было надобности. Как и в починке домов. Джейкоб слонялся из комнаты в комнату, ворчал на Рэя и размышлял о своей никчемности. Денег все еще не хватало, а Эмбер не выходила на связь вот уже три дня, запершись в собственном доме ради какого-то проекта. Джейкоб откровенно говоря тосковал. Терроризировал Тодда, который об этом проекте знал больше всех, и чинил все, что попадется под руку. — Я уверен, что ты эту ручку сегодня уже чинил, — Тодд нахмурил брови и покосился на дверь. — Ты что, специально сломал ее, чтобы еще раз починить?! — Это было случайно, — буркнул Джейкоб, вбивая гвоздь в дверь. — Она сама. — На тебя плохо действует отсутствие Эмбер, ты знаешь? — усмехнулся Тодд. — Вы точно не вместе? — Насколько помню, нет, — Джейкоб проверил крепление, пару раз дернул ручку и довольно вздохнул. — Тебе больше обсудить нечего? Тодд закатил глаза, сунув руки в карманы, и проговорил: — Прощупываю почву. Может, позову ее на свидание. Молоток с неприятным скрежетом рухнул на пол совсем рядом с его ногой, но лицо Джейкоба осталось по-прежнему невозмутимым. — Что, ничего не скажешь? — разочарованно протянул Тодд. — Ты пытаешься спровоцировать меня на эмоции. У тебя это не получается. Почему я должен что-то говорить? — ответил Джейкоб. — Потому, что я сказал, что позову девушку, которая тебе нравится, на свидание? — брови Тодда комично вздернулись. — Серьезно, чувак, она постареет и умрет, пока ты будешь на нее глазеть. — Как жаль, что это не относится к вам с Мирандой, верно? — Джейкоб поднял с пола молоток, сунул в карман погнутые гвозди и двинулся в сторону двери. Тодд снова фыркнул, закатив глаза, и устремился следом. Отвертеться от него Джейкобу удалось лишь к вечеру.

***

Джейкоб чувствовал себя так, будто его столкнули с самолета без парашюта, а на полпути к земле за спиной внезапно раскрылись крылья. Мама чувствовала себя лучше после операции, на ее щеках снова появился румянец, и она вновь могла принимать посетителей, хоть разговоры и давались с трудом из-за лекарств. Джейкоб был по-настоящему счастлив. Отцу выплатили пособие — сразу две тысячи наличными. Настоящее везение. Прямо за день до операции. Он впервые возвращался домой без боли в спине, не изнуренный сменой на работе и школьной рутиной, и от этого на душе становилось легче. Джейкоб даже позволил себе улыбнуться, едва заметно, почти что украдкой. О том, что жизнь начнет когда-нибудь налаживаться, он и не надеялся. Даже дома воздух словно наэлектризовался. Джейкоб покормил все еще безымянную кошку, вылив ей остатки молока, принял душ и рухнул в постель. Он смотрел в потолок и думал о том, что теперь все должно быть лучше. Конечно, реабилитация будет долгой, но это того стоило. Когда сознание уже практически рухнуло за грань сна, в дверь постучали. Джейкоб стянул волосы в хвост, натянул второпях футболку и выглянул из дома, подслеповато щурясь. Дыхание замерло. Сколько он уже ее не видел? Три дня? Пять? — Привет, — Эмбер неловко махнула рукой, попыталась сунуть руку в карман, но промазала, и нервно выдохнула. — Я слышала, операция прошла успешно. — Да, верно, — кивнул Джейкоб. — Зайдешь? Даже если бы она не захотела войти, он бы затащил ее сюда под любым предлогом. Джейкоб не знал, что может скучать так сильно. Но вот она — взъерошенная, смущенная, в платье — доказательство того, что все-таки может. Заваривая чай, Джейкоб искоса посматривал на нее, подмечал новые детали, вроде покрасневших от усталости глаз и неаккуратно остриженной передней пряди волос, и вздыхал. — Выглядишь так, будто убьешь, если я решу пойти домой, — хохотнула Эмбер. — Не убью, — Джейкоб покачал головой. — Просто задержу. — Боюсь-боюсь, — Эмбер заливисто рассмеялась, чуть потянувшись, и протянула руки к чашке чая. Джейкоб фыркнул. — Что с волосами? — он вновь покосился на прядь, чувствуя нелепое беспокойство. Почему-то мысли о том, что, пока они не виделись, в ее жизни могло что-то измениться, напрягали. Эмбер испуганно схватилась за волосы, но тут же облегченно вздохнула, будто забыла о том, что справа волосы стали чуть короче. — Да так, случайно получилось, спалила чутка, — отмахнула она, закручивая локон вокруг пальца. — Не сильно, но пришлось подрезать. — Надо быть аккуратнее, — Джейкоб нахмурился. — Ты вообще не знаешь, что такое безопасность. — Сказал человек с ножом за пазухой, — громко фыркнула Эмбер. Взгляд ее наполнился смешинками, а губы изогнулись в улыбке. — Я только из душа, — Джейкоб тряхнул все еще влажными волосами. — Прости, нож оставил под подушкой. Эмбер не выглядела разочарованной. Только глядела на волосы чуть завороженно. Пальцы ее дрогнули на чашке с чаем. Чуть прикусив губу — как же Джейкоб любил и ненавидел этот жест — Эмбер подалась вперед. — Дай потрогать, — Джейкоб застыл на месте, уставившись в бесстыжие девичьи глаза. — Что? — Дашь волосы потрогать? — скользнув со своего стула, Эмбер сделала шаг вперед, сокращая расстояние, и протянула руку к собранным в хвост волосам. — Они такие волнистые, когда мокрые. И крепкие. — Эмбер, — Джейкоб старался звучать строго, но голос не слушался. По крайней мере, Эмбер на его грозные интонации было наплевать. Она стянула резинку, накинув ее на собственное запястье, и прикоснулась рукой к волосам, пропуская их сквозь пальцы. Это было приятно. Как массаж. И возбуждающе. Как Эмбер. — Какие крутые! — восхищенно вздохнула Эмбер у самого уха. Кожу обдало горячим дыханием, и Джейкоб рвано выдохнул. Какого черта он позволяет ей это все. — Если не прекратишь… — Джейкоб поймал взгляд Эмбер своим, и его тут же прервал хлопок двери в коридоре. — Джей, я дома! — голос отца был веселым и громким, каким не было уже очень давно. Джейкоб еле заметно улыбнулся. Отец появился на кухне, груженный пакетами с едой, и тут же радостно воскликнул: — Эмбер, рад тебя видеть! Джейкоб закатил глаза. Ну естественно. Она способна очаровать кого угодно. Поймав неугомонную занозу за запястье, Джейкоб вернул себе резинку и, продолжая удерживать крохотную ладошку, потянул Эмбер в сторону своей комнаты, чтобы отец перестал наконец смотреть так пристально. — Забери бумажки из почтового ящика, Джей! — донеслось вслед. Указав на дверь, ведущую в его святая святых, Джейкоб выбежал на улицу. Поморщился от холода, окатившего влажную кожу, сунул руку в ящик и торопливо вернулся в тепло дома. И вновь счета. За газ, свет, ТВ и… И конверт с пособием. Джейкоб шагнул на кухню, попутно открывая конверт и вынимая оттуда лист бумаги и тысячу долларов. Взгляд отца, наткнувшийся на них, заставил его тяжело вздохнуть. Какого черта? — Это было не пособие, — Джейкоб снова глянул в конверт, будто надеялся найти объяснения в нем, но ничего. — Ты оплатил операцию не с пособия. Откуда у тебя такие деньги? — Джей, ну к чему сейчас эти разговоры? Тебя ждут… — отец поморщился, сжав виски руками, и отвернулся к плите. Его плечи, чуть сутулые и напряженные, сгорбились еще больше. — Может, потом поговорим? — Откуда эти деньги? Ты что, взял в долг? — Джейкоб знал, что долг всегда был чем-то запретным в их семье, чем-то накладывающим обязательства, ограничивающим. Долгов отец опасался, и Джейкоб это чувство перенял с малых лет. — Или откуда? — Джей… Джейкоб ненавидел такие моменты. Его дядя, Терри, тоже как-то раз вернулся домой с парой тысяч долларов, чтобы починить протекающую крышу и накормить детей, а через неделю его повязали копы. Три дня работы на ферме наркоторговцев стоили ему двух тысяч долларов и пяти лет тюрьмы. Отец виновато поморщился, приглаживая волосы на макушке, и нерешительно приоткрыл рот, пытаясь сказать хоть что-то в свое оправдание. — Я отдала, — Джейкоб замер, услышав голос Эмбер позади. Оглянулся, подумав было, что показалось, но наткнулся на ее уверенный взгляд и тут же нахмурился. Вновь перевел взгляд на отца, который не выглядел возмущенным этой информацией, и снова посмотрел на Эмбер. Какого черта… Если что-то и могло быть хуже задолженностей и выращивания травки, так это гребаная Эмбер, взявшая откуда-то две тысячи долларов после пяти дней отсутствия. Джейкоб рыкнул, саданув ладонью по стене, сгреб ее в охапку и в два шага преодолел расстояние до своей комнаты. Влетел в нее как вихрь, опустил Эмбер на кровать и еще пару раз саданул по стене. Эмбер вздрогнула, поежилась, впиваясь пальцами в собственные плечи и отодвигаясь в сторону, и этот жест привел Джейкоба в чувства. Он виновато поморщился, глядя в ее испуганные глаза, и отвернулся к двери. — Прости, что не предупредила, — Эмбер говорила еле слышно, но голос ее не дрожал, он был твердым и уверенным, а слова нисколько не походили на извинения. — Ты бы не взял у меня. Пришлось уговаривать твоего отца. Он тоже упрямый, но не такой, как ты. — Откуда деньги? — Джейкоб повернулся к Эмбер лицом, пытаясь разглядеть эмоции в ее глазах, но чувство стыда и злость бурлили в крови, словно смоляное варево. Он привык быть один, привык сам зарабатывать на жизнь и решать проблемы. Принимать от кого бы то ни было деньги казалось чем-то позорным. Принимать же деньги от Эмбер… Джейкоб сипло выдохнул и рухнул на кровать рядом с ней, буравя пристальным взглядом. Эмбер запустила руку в волосы, лениво стащила резинку и растрепала непослушные пряди. Пробежала пальцами по коже головы, разлохмачивая длинноватую челку, и устало выдохнула. Джейкоб тоже выдохнул. Думать о делах, когда она сидела в его комнате с этими своими растрепанными волосами и искусанными губами, было почти невозможно. — Я участвовала в конкурсе проектов. Что-то типа конкурса талантов. Научный институт, в котором работает отец, проводил его на днях, — Эмбер слабо улыбнулась, посмотрела в глаза и осторожно обхватила его ладонь своей. Коснулась пальчиками костяшек, провела самыми подушечками по мозолям и нежно сжала. — За первое место дали две тысячи. Я попросила выписать чек на имя твоего отца. — Что за глупость? — голос немного сел. Джейкоб уставился на пальчики, что скользили по его руке, очерчивая рисунок выступающих вен, не смея прерывать незатейливую ласку. Пожалуй, она нашла способ утихомирить его в кратчайшие сроки. — Это твои деньги. Я верну. — Вернешь — и я больше никогда с тобой не заговорю, — Эмбер нахмурилась, и голос ее зазвучал жестко. — Я не шучу. — Заговоришь, — Джейкоб усмехнулся. Немного устало и криво. Злость все еще не отпускала. Он был рад тому, что операция все-таки состоялась. Мизерного пособия бы не хватило, а вся его зарплата уходила на оплату больничной палаты и лекарств. Эмбер спасла их, потратила свои первые деньги за научный труд, к которому так стремилась, на операцию и теперь смотрела на него этим своим грозным взглядом напуганного олененка, будто боялась, что он действительно начнет на нее кричать. Джейкоб вздохнул. — Спасибо, — еле слышно шепнул он, сгребая девчонку в неуклюжие объятья и зарываясь носом в волосы. — Я все еще зол, но спасибо. Эмбер кивнула. Она ткнулась лбом в его шею, словно крыльями, обхватила напряженные плечи, и, не думая ни секунды, с ногами перебралась на колени. От неожиданности Джейкоб на секунду застыл, чуть качнувшись назад и упираясь спиной в стену. Вперил в нее удивленный взгляд, ощущая, как тяжелеет дыхание, и прикрыл глаза, желая сохранить этот момент в памяти навсегда. Эмбер была такой мелкой и хрупкой, уставшей, с покрасневшими глазами и растрепанными вьющимися волосами, в нелепом цветастом платье, чуть задравшемся на бедрах, с обрывистым дыханием и пьянящей нежностью в глазах. И на его руках. Джейкоб подался вперед, медленно, без напора, перекинул одну ее ногу через себя, заставив сесть поудобнее, заправил за ухо прядь волос и уставился на закушенную нижнюю губу. — Что творишь-то? — ему приходилось шептать, потому что на нормальную, осознанную речь мозг теперь попросту не был способен. — Соскучилась, — Эмбер тоже шептала в ответ. Уселась поудобнее, ерзая ягодицами на его ногах так, будто делала это каждый день, оправила платье на бедрах и притянула к себе его ладонь. Ее пальцы снова коснулись мозолей. — Ты работаешь целыми днями, не вижу тебя. Думала, помогу, отдам награду твоему отцу, и ты перестанешь себя изводить. Помогло ведь? — Немного, — с неохотой протянул Джейкоб. Отклонился назад, упираясь спиной в стену, и положил руки на девичьи колени, скрытые узорчатыми плотными колготками. — Зима совсем скоро. Дома сейчас никому не нужны. А в баре моя помощь пока не требуется. Кажется, я временно безработный. — Так это же здорово! — Эмбер широко улыбнулась. — Я рад, что ты рада тому, что я безработный, — закатил глаза Джейкоб. Вся злость, что копилась внутри, вся усталость и обида осели внутри, словно присмиревшие койоты, увидевшие пламя костра и не решающиеся к нему подойти. Эмбер была жарким пламенем, а Джейкоб никак не мог насытиться ее теплом. — Тебе семнадцать, — Эмбер раздраженно цокнула. — Тебе бы школу нормально закончить. Какая работа? — Ты себя-то видела? — нахмурился Джейкоб. — Ты когда спала в последний раз нормально? Эмбер фыркнула, ударяя его в плечо крохотным кулачком. Чуть дернулась в сторону, пытаясь сохранить равновесие, но Джейкоб ее тут же поймал, обхватив ладонями бедра. Коснулся пальцами напряженного живота и подвздошных косточек, тяжело выдохнул, наблюдая за тем, как Эмбер инстинктивно подается навстречу движениям, и мотнул головой. В его комнате впервые находился кто-то, кроме членов семьи. Джейкоб никогда бы и не подумал, что тем человеком, который впервые увидит его спальню, будет Эмбер. Возможно, он хотел бы показать ей свой альбом с рисунками, свою коллекцию амулетов и ножей, рассказать истории из детства и показать иллюстрированный сборник индейских легенд. Но он думал лишь о румянце на ее щеках, об игривом блеске в глазах и округлых бедрах, что сжимал в собственных руках, не встречая ни малейшего сопротивления. Благодарил всех богов за то, что этим холодным днем она все-таки додумалась надеть плотные колготки, и проклинал за это же. Джейкоб рвано выдохнул, подался вперед, пронзая Эмбер пристальным взглядом, и коснулся ее шеи коротким поцелуем. Вдохнул мягкий аромат ванили, провел носом линию от ключицы к мочке уха и обхватил тонкую талию ладонями. Она и в правду была подобна свету: хрупкая, светлая, неуловимая. Его ладони почти смыкались на ее талии и казались чем-то чужеродным на фоне цветочного тканевого узора. Но все эти прикосновения, поцелуи, столкновения дыханий были такими, словно когда-то давным-давно они оба были созданы друг для друга — идеально выверенными и нежными, прожигающими самые души. Эмбер еле слышно всхлипнула, когда очередной его поцелуй коснулся острой ключицы, откинула голову назад и судорожно вцепилась пальцами в напряженные плечи. Вновь подалась бедрами вперед, съезжая с коленей к животу, и тихо зашипела, когда пряжка ремня впилась в нежную ткань бедер. Джейкоб вздрогнул, прикусив невольно девичье плечо, зажмурился почти до боли, и подался назад, стараясь привести себя в чувства. — Нет, Эмбер, — ему стоило огромных усилий оторвать от нее руки и губы, не глядеть на красноватые следы на шее и искусанные губы. Ее глаза горели диким пламенем, и Джейкоб молил всех известных ему богов о том, чтобы это пламя его не спалило. Эмбер не сопротивлялась. Вяло кивнула, съезжая обратно к коленям, пригладила волосы и оправила скользнувший в сторону воротник платья, из-под которого выглядывали лямки бюстгальтера. Слабо улыбнулась, продолжая мерцать глазами-углями, и, подхватив подрагивающую мужскую ладонь, осыпала ее короткими поцелуями. — Еще успеем, — голос ее звучал подобно музыке. Джейкоб прикрыл глаза, чувствуя, как сердце затапливает нежность, и кивнул. — Да, успеем.

***

Джейкоб ненавидел моменты, когда в голове Рэя появлялись те самые идеи, после которых все они попадали в полную задницу. Очередное проникновение на гребаную военную базу, по мнению Джейкоба, было той еще задницей. Что там они вообще забыли, он даже не пытался понять. Все, о чем он мог думать, вращалось вокруг Эмбер, решившей не оставаться в стороне, и его злости. Эмбер, которую совершенно случайно задело взрывом, прогремевшим в одной из палаток военного лагеря. Его пальцы дрожали, когда после короткого забега они смогли остановиться на лесной поляне. Джейкоб держал Эмбер на руках, и все внутри содрогалось от ужаса, потому что дышала она еле заметно, а на лице у нее виднелись пятна от копоти и земли. Выхватывая у Тодда бутылку с водой, Джейкоб едва ли обращал внимание на то, что происходило вокруг. На испуганный взгляд Миранды, страх в глазах Тодда и собственные трясущиеся руки. Он оторвал от своей футболки кусок материи, намочил его и принялся отирать бледную кожу. Глаза пекло от непролитых слез, в горле вставал комок, а дыхание прерывалось. Эмбер, и без того похожая на бесплотного призрака, теперь казалась еще тоньше и прозрачнее. — Джейкоб, дай мне, — Миранда нерешительно приблизилась, отнимая у него воду и ткань, успокаивающе улыбнулась и позволила наконец вдохнуть поглубже. Джейкоб дышал через раз, выпускал воздух сквозь зубы, стараясь не сорваться на замершего где-то позади Рэя, и молился о том, чтобы Эмбер наконец пришла в себя. Когда она закашлялась, подрываясь с места, Джейкобу казалось, что он заново родился. Все внутри осело от облегчения, улыбка скользнула по губам, а ноги перестали держать. Он повалился назад, упираясь спиной в дерево, и спрятал лицо в ладонях, отказываясь смотреть на эту безумную идиотку. — Я в порядке, в порядке, — защебетала Эмбер, откашливаясь от въевшегося в горло пепла, и протирая влажное лицо рукавом кофты. Джейкоб оторвал руки от лица и устремил на нее жадный взгляд, полный злости и раздражения. Она была в относительной целостности, не считая пары царапин, выглядела испуганно, но на ногах стояла крепко. А еще виновато косилась в его сторону. — Я в порядке, — теперь она это говорила ему. — Вижу, — Джейкоб кивнул. Он не хотел срывать на ней свою злость, поэтому, молча поднявшись с земли, сгреб неугомонную в охапку. Зарылся лицом в ее волосы, пропахшие гарью, стиснул тонкую талию в руках до хрипа и тихо рыкнул, когда Эмбер попыталась выбраться из тисков. — Это был последний раз. — Угу, — она вяло кивнула, положив голову на плечо, и вздохнула. — Так они вместе? — где-то на фоне зашептал Тодд. Джейкоб усмехнулся. Знать бы самому.

***

Как-то незаметно Эмбер стала появляться в его доме все чаще и чаще. Джейкоб не скрывал своего довольства этим обстоятельством. Он даже выделил в шкафу полку под вещи, которые она постоянно забывала. От футболок Эмбер пахло ванильными духами, и Джейкоб даже под пыткой не признался бы, что по утрам подолгу замирал перед шкафом, наслаждаясь этим запахом. А еще он перестал удивляться тому, что после уроков мог наткнуться на отца и Эмбер, обсуждающих что-то в гостиной. Кажется, отец был по-настоящему доволен. Он довольно щурился, смеялся и подмигивал ему, Джейкобу, с видом опытной свахи. Джейкоб привычно закатывал глаза и забирал Эмбер к себе в комнату. Усаживал ее на кровать, переодевался, стоя за дверцей шкафа, и лениво отвечал на вопросы, которые у нее умудрились накопиться за день. Они так и не обсудили эти странные отношения. Эмбер могла уснуть на его кровати, а он спокойно делал уроки за столом, искоса поглядывая на нее и поправляя то и дело сползающее одеяло. Или же она разминала ему плечи, скользила пальцами вдоль напряженных мышц, щебетала что-то еле слышно и, кажется, совершенно не обращала внимания на то, что он полностью теряет связь с реальностью от этих прикосновений. В такие моменты Джейкоб использовал всю свою выдержку, чтобы не сгрести ее в охапку. Когда Эмбер приходила к нему домой, Джейкоб молился на то, чтобы отец был дома, потому что это определенно помогало контролировать себя чуть лучше. Но отец его немым молитвам не внимал и вновь уходил на ночные смены. А еще Джейкоб всей душой ненавидел приближающуюся зиму. И коллекцию колготок, которые постоянно носила Эмбер. По мнению Джейкоба, куда логичнее было бы надеть теплые джинсы. И свитер. Но и это сработало против него. Джинсы на Эмбер смотрелись не менее прекрасно, а свитер, в котором ей становилось жарко, рано или поздно приходилось снимать. А под свитером были изящные ключицы, нелепые футболки с рок-группами и мысли Джейкоба о том, что все это начинает походить на фарс. Они ни разу не обсуждали их странные отношения. Просто болтали обо всем подряд, оставались вечерами у Джейкоба, делали вместе уроки и готовили. Это не походило на дружбу. Особенно в те моменты, когда у Джейкоба совсем сносило крышу. Впервые это случилось на кухне. Эмбер снова была в этом своем цветочном платье, со спутанными волосами, скрепленными заколками, и хитрющей улыбкой. Она заваривала чай, пританцовывая под льющуюся из проигрывателя музыку, а перед глазами у Джейкоба горел красный свет. Кажется, тогда он обнял ее слишком сильно. Обхватил сзади руками, заставляя прекратить эти ужасно возбуждающие движения бедрами, впился в шею поцелуем и вдавил в край стола. Он всегда боялся напугать ее, но в тот момент она, кажется, и не думала о его резкости, лишь повернула голову в сторону, находя его губы своими, и затянула в глубокий поцелуй, который в сердце отдавался болезненным онемением. Эмбер извернулась в его руках, чуть попятилась, не прерывая поцелуя, и села на стол, притягивая ближе. Вцепилась тонкими пальцами в волосы, вызывая табун мурашек, стиснула бедрами торс и еле слышно застонала, стоило только Джейкобу скользнуть губами вдоль шеи. Его руки скользнули по ее ногам, остановившись у самой кромки задравшегося платья, чуть сжали напрягшиеся мышцы, обхватив над коленями, и придвинули ближе. Когда их тела соприкоснулись, слишком близко и слишком интимно, Джейкоб на пару секунд выпал из реальности. Он не был девственником, но то, что происходило с его телом рядом с Эмбер, не было похоже ни на что из того, что ему удавалось испытать раньше. Казалось, он горел. Изнутри и снаружи. И ему хотелось сгорать и дальше, потому что она откликалась на его поцелуи и касания с не меньшей страстью, скользила пальцами по плечам и еле заметно елозила по краю стола, надеясь продлить удовольствие от случайных касаний. Это оглушало. Джейкоб забывал о привычной осторожности, и его движения становились все более порывистыми и жесткими, руки сжимали сильнее и властнее, а Эмбер… Она смотрела на него самыми влюбленными глазами в его чертовой жизни, и от этого он чувствовал себя почти болезненно счастливым. И живым. То, что они все-таки сумели остановиться, было гребаным чудом. Отец предупреждающе откашлялся, загремев ключами в прихожей и позволяя им привести себя в порядок, и зашел на кухню лишь спустя пару минут с самым невинным выражением лица. Его губы дрожали от еле сдерживаемого смеха, а у уголков глаз прорезались морщины. Джейкоб тогда закатил глаза и вновь утащил Эмбер в свою комнату, совершенно забыв про чай. Неловкости не было. Было только тепло, вившее в груди гнездо, болезненное возбуждение и прочная убежденность в том, что эту невыносимо прекрасную чертовку просто невозможно не любить. Смысла в словах не было. Джейкоб сгреб Эмбер в объятия, поправляя еще больше растрепавшиеся волосы, коротко поцеловал в макушку и глубоко вздохнул, впитывая в себя ее аромат. Им не нужно было говорить о чувствах, когда они плескались через край в каждом их взгляде. В следующий раз это случилось в школе. Джейкоб, внезапно для самого себя, понял, что ревнует Эмбер к каждому встречному. Чувство это было просто отвратительным. Он злился на все и вся и ненавидел те моменты, когда им нужно было расходиться по кабинетам. Джейкоб привык к тому, что рядом с Эмбер постоянно ошивался Тодд. В конце концов смириться пришлось и с обществом Рэя. Но то, что одним воздухом с Эмбер дышали и другие представители мужского пола, заставляло его чувствовать себя тем самым вендиго из легенды. Это было ужасно. Но стоило ему только увидеть Эмбер, задумчивую и нервно покусывающую кончик карандаша, как вся злость испарялась. Какая в конце концов разница, кто там на нее смотрит, если вся ее любовь принадлежит ему. В те моменты, когда она появлялась в конце коридора, таща за спиной вечно неподъемную сумку, Джейкоб чувствовал такой прилив нежности, что почти сходил с ума от невозможности тут же впиться в ее губы поцелуем. За пару дней до Хэллоуина, когда воздух был еще по-летнему прогретым, они по обыкновению собрались в школьном дворе, усаживаясь за столы для ланча. Миранда поправляла макияж угрюмой Урсуле, Тодд рассказывал Рэю о шахматах Шафрана, а Джейкоб не сводил взгляда с Эмбер. Она выглядела уставшей и потерянной, чуть щурилась, глядя в книгу, и покусывала карандаш. — Я ненавижу это, — пробормотала она в конце концов, отбрасывая в сторону «Одиссею». — Это же сумасшествие. Я не прочитаю это до среды. Она устремила на Джейкоба взгляд покрасневших глаз и слабо улыбнулась. — Как ты это осилил? — она ткнула в корешок книги краем карандаша и отпихнула ее подальше. — Это же… — Ты просто устала, — Джейкоб недовольно качнул головой, притягивая к себе «Одиссею», и глянул на закладку, расположенную в самом начале. — Надо было думать, когда бралась за этот чертов проект. Теперь спишь на ходу. — Ты ворчишь как мой отец, — звонко рассмеялась Миранда, заканчивая разукрашивать лицо Урсулы. Джейкоб кинул на нее безразличный взгляд. — О да, — тут же кивнула Эмбер. — В конце концов проект того стоил. — Мы еще обсудим его, — Джейкоб не хотел говорить ей о том, что со следующей недели снова начнет работать в баре, чтобы вернуть деньги за операцию. Знал, что, скорее всего, она попытается придушить его собственным же амулетом, и благоразумно молчал. — Отдохни, пока есть время. Урок начнется через десять минут. Эмбер тут же закачала головой, и Джейкоб увидел, как ее рука дернулась в сторону рюкзака. Иногда она становилась такой невыносимой заучкой, что хотелось сжечь все ее учебники к чертям. Именно поэтому он тут же пересел к ней, отнимая всякую возможность вновь выхватить что-то, связанное с уроками. — Хватит, — голос звучал грубовато, Джейкоб и сам это знал. Но он смотрел в глаза Эмбер, и не видел в ее взгляде ничего, кроме смешинок. Она знала, что на людях он ничего не сделает. Джейкоб же знал, что ему все равно. Тодд задохнулся собственными словами, когда Джейкоб, недовольно рыкнув, подался вперед и, трепетно обхватив шею Эмбер рукой, впился в ее губы поцелуем. Где-то вдали прозвучало звучное «охренеть». Рэй приоткрыл рот, глядя на развернувшееся перед ним действо с выражением откровенного ужаса, а Миранда довольно хмыкнула. Эмбер была слишком удивлена и довольна, чтобы как-то на это отреагировать. Она послушно подалась вперед, вцепилась в лацканы мужской куртки трясущимися руками и ответила на поцелуй. Джейкобу было откровенно наплевать на любопытные взгляды. Ему хотелось целовать Эмбер и дальше, целовать и быть уверенным в том, что она не изведет себя зубрежкой, что не сунется вновь в опасную затею, что не изнурит себя стремлением помочь каждому. Джейкобу было наплевать, и это было прекрасное чувство.

***

Джейкоб никогда не праздновал Рождество, но ему нравилась та атмосфера, что преследовала этот праздник. Гирлянды, декорации с младенцем Иисусом перед домами, душистые ели и лотки с рождественскими сладостями заставляли его чувствовать себя ребенком, оказавшимся в ранее неизведанном мире. Его семья праздновала лишь день зимнего солнцестояния. Они ходили вместе в лес, прогуливались там среди деревьев, отдавая дань предкам, а после возвращались домой и ужинали, переговариваясь о планах на будущий год. В этом году не было ни прогулок, ни маминой выпечки. Отец всю неделю работал, а мама оставалась в больнице, проходя реабилитацию. Именно поэтому, когда ребята позвали его праздновать Рождество в дом Рэя и Урсулы, он не смог отказать. Вообще-то здесь немалую роль сыграла упрашивающая его Эмбер, и Джейкоб был только тому рад, что остальные считали его послушность ее заслугой, а не признаком одиночества. Ему не хотелось оставаться дома одному, зная, что где-то там (рядом с чертовым Рэем) Эмбер веселится без него. Зарплату за первую неделю работы в баре он потратил на подарки. Тодду досталась книга, про которую он постоянно болтал, Миранде — отвратительно розовый свитер, а Урсуле — раскладной нож. Последняя, как ни странно, оказалась самой довольной. То, что Джейкоб ничего не подарил Рэю, не было сюрпризом ни для кого. Рэй же, кажется, был только рад. Инстинкты говорили ему о том, что симпатии Джейкоб к нему не испытывает, и были правы. Подарок для Эмбер Джейкоб не показывал никому. Он вообще предпочитал лишний раз ни с кем не разговаривать: молча оттащил старое скрипучее кресло поближе к камину, уселся в него и остался там до самого появления Эмбер. Она, облаченная в черное блестящее платье и свет от гирлянд, казалось еще прекраснее, чем обычно. Джейкоб, сонный и уставший после смены, стиснул ее в объятиях, вдыхая запах апельсинов и ванили, поправил растрепанные волосы и коснулся губ осторожным поцелуем. А потом застегнул у нее на шее золотую цепочку с кулоном в виде резного пера, пробормотал, что скучал, и утянул к столу, где заставил съесть целую гору еды. Он был по-настоящему счастлив, когда сжимал ее ладонь в своей под столом, когда она улыбалась ему, увидев, что он вновь ушел в свои мысли, и подкладывала вкусностей. Джейкобу нравились гирлянды, украшения и ароматные ели, но делала Рождество особенным только Эмбер. Когда часы пробили двенадцать, Тодд поспешил домой. Он пообещал матери посмотреть вместе фильм, поэтому почти не задерживался. Миранда ушла на второй этаж и уснула, сморенная глинтвейном и шумом метели за окном. Пока Эмбер прощалась с Урсулой и Рэем, Джейкоб терпеливо ждал у выхода. На душе было спокойно и тепло. Он стиснул ладонь Эмбер в своей, сунул ее в карман куртки и вышел наружу, в снег, не чувствуя холода. Эмбер улыбалась, ловила кончиком языка снежинки и еле слышно посмеивалась, когда он отряхивал с волос снег. Добраться до ее дома им удалось за считанные минуты, но Джейкоб видел, что Эмбер успела продрогнуть. Она дрожала, впиваясь в его ладонь все сильнее, и постукивала зубами. Снова эти ее платья и узорчатые колготки. Джейкоб чуть ли не силой заставил ее войти в дом. Стряхнул с нее снег, потер окоченевшие ладошки и разул. В сапоги набился снег, и эти проклятые колготки, которые она называла теплыми, теперь были полностью мокрыми. Джейкоб покачал головой, чувствуя злость на нее. Она была умной, очень умной, но в житейских вещах порой жутко глупила. — Иди в душ и грейся. Я позвоню из дома, — оставив на ледяной щеке поцелуй, сказал Джейкоб. Эмбер растерянно обернулась, заглядывая на кухню, и на ее лице появилась застенчивая улыбка. — Оставайся, — пробормотала она, чуть краснея. — Родители у друзей, вернуться, скорее всего, завтра днем. Он знал, что это плохая идея. Вся его рациональность исчезала, стоило только Эмбер появиться где-то рядом. Оставаться с ней в пустом доме наедине было тем еще испытанием, и Джейкоб знал, что провалит его. Но он кивнул. Закрыл за спиной дверь, скинул ботинки и куртку и прошел в гостиную. Эмбер мягко улыбалась, пока ставила чайник, и Джейкоб чувствовал себя так, будто ее улыбка убивает его. Он таял, как снег под солнцем, глядел на нее, не смея насытиться, и чувствовал себя абсолютно и безнадежно влюбленным. Чай был с корицей и апельсинами. Джейкобу нравилось это сочетание, потому что этот запах преследовал Эмбер с самого начала зимы и теперь прочно с нею ассоциировался. А еще Эмбер сунула ему в руки коробку в красивой оберточной бумаге, поцеловала в лоб и уселась напротив, все еще дрожа от холода. Джейкоб давно не получал подарки, поэтому уставился на коробку растерянно и смущенно. — Не стоило. Ты уже сделала один подарок, — сказал он еле слышно. Пальцы надорвали скотч, которым обертка была закреплена, и потянули край бумаги. — Да брось, — Эмбер улыбнулась еще шире. — Рождество — это совсем другое. Он не стал с ней спорить. Джейкоб откинул обертку в сторону и открыл коробку, уставившись на подарок. Чувства были странными. Слишком приятно и неожиданно. Он открыл первую страницу фотоальбома, стараясь сделать это так, чтобы Эмбер не заметила его трясущиеся руки. На первом фото были они вдвоем. Он был как обычно хмурым, и его взгляд был устремлен куда-то за пределы кадра. Эмбер стояла рядом, в его любимом и ненавистном цветочном платье, и пальцами показывала из-за его головы «рожки». Будь его воля, Джейкоб оставил бы в кадре только ее. Она была такой красивой и счастливой, что дух захватывало. А он походил на мрачную гориллу. Листая дальше, Джейкоб чувствовал, что смущение охватывает его все больше и больше. Там были его фото с Тоддом, сделанные тайком, с отцом, во время похода и у школы. Как только ей удавалось сделать эти кадры незаметно… Джейкоб долистал до той страницы, где фото заканчивались, и уставился на последнюю карточку. Он рвано выдохнул, подняв на засранку взгляд, дернул уголком губ и притянул ее к себе за подбородок, коротко целуя кончик носа. На последнем фото ему махали отец с матерью, довольные и обнимающиеся. За ними виднелись стены палаты и заснеженные окна. — И почему я не удивлен тому, что ты там уже побывала? — Джейкоб усмехнулся, погладив Эмбер большим пальцем вдоль линии челюсти. Она пожала плечами. — Спасибо. Она улыбнулась еще шире, обняла его за шею и нежно поцеловала. Джейкоб выдохнул в ее губы и стиснул хрупкие плечи, отвечая. Он нисколько не жалел о том, что в тот день все-таки сунулся в злосчастный лес. Ему все же пришлось прервать поцелуй. — Иди в душ, ты замерзла, — сказал Джейкоб, откидываясь на спинку дивана. — Твои чертовы колготки совсем ведь не греют. — Я думала, они тебе нравятся, — усмехнулась Эмбер. — До тех пор, пока они украшают, а не калечат твое здоровье. — Ну ладно, уговорил. Иди в мою комнату, — Эмбер вытащила из волос заколки, скинув их на кофейный столик, и махнула рукой в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. — Я скоро приду.

***

Джейкобу комната Эмбер по-настоящему нравилась. Все в ней буквально кричало о том, кто здесь живет. Об этом говорили телескоп, стоящий у окна, кучка учебников на столе и приоткрытый шкаф, забитый цветастой одеждой. Макет какой-то непонятной штуковины, похожей на двигатель, мерцающая всеми цветами радуги лампа, облепленная напоминаниями, и плакаты с рок-группами. Все здесь напоминало об Эмбер. А еще воздух был пропитан ароматом ее духов, и Джейкоб искренне желал, чтобы и в его комнате так пахло. Когда в коридоре раздались шаги Эмбер, он сидел на краю кровати и лениво осматривал комнату. На стене мигали огоньками желтые гирлянды, мерцала лампа, и комната, наполовину погруженная во мрак, казалась нереальной. Впрочем, на нее Джейкобу было наплевать. Щеки Эмбер покрывал румянец, а глаза горели шальным огнем. Она сделала пару шагов по комнате, защелкнула на двери замок и взглянула так, будто секундой ранее выкупила у него душу. Джейкоб был уверен, что так оно и есть. На Эмбер был халат. Он прикрывал ее тело до самых колен, но даже так показывал слишком много. Джейкоб видел тонкие ключицы в глубоком разрезе, ложбинку между грудями и блестящие капельки воды. Он ненавидел ее, честное слово. Эмбер как-то слишком незаметно оказалась рядом, а в следующую секунду Джейкоб уже впивался пальцами в ее талию, норовя удержать безумную девчонку на своих коленях и не позволить ей спуститься ниже. Вся она была такой хрупкой и невинной, с этим своим румянцем и закушенной губой, и вид ее полуобнаженной груди перед самым лицом делал из Джейкоба сущего безумца. Он желал ее слишком долго. И готов был терпеть столько, сколько нужно. Только вот у Эмбер, похоже, были свои планы. Она скользнула своими руками по его и заставила отпустить талию. Джейкоб с тихим стоном проследил за тем, как она съезжает по его ногам к торсу, и понял, чтобы отныне ситуацию не контролирует. Во взгляде Эмбер горели любовь и доверие. И сумасшедшее возбуждение. В его случае, наверное, все было еще хуже. Качнувшись на его бедрах, Эмбер сдавленно выдохнула, и ее халат распахнулся еще больше, открывая взгляду обнаженную грудь, тонкую талию и смутные очертания подвздошных косточек. Джейкоб не знал, от чего умрет быстрее, от того, что Эмбер была до одурения красивой в своей наготе, или от того, что она сидела на его члене. Джейкоб глубоко вздохнул. Что ж, она, определенно, нарывалась слишком долго. Поцелуй, который он на нее обрушил, был полон страсти и голода. Джейкоб чуть прикусил нижнюю губу Эмбер, и его руки ловко развязали пояс халата, позволив ему скользнуть с хрупких плеч. Эмбер вздрогнула и подалась еще ближе, зарылась руками в волосы, всхлипнув, прижалась обнаженной грудью к его груди и вновь качнула бедрами. Джейкоб зашипел. Он прервал поцелуй и взглянул на Эмбер. Ее волосы, завивавшиеся мягкими влажными волнами, разметались по плечам, рисуя на обнаженном теле причудливые узоры из теней. Обхватив тонкую талию ладонями, Джейкоб подался вперед, и Эмбер, изумленно выдохнув, закрыла глаза. Ее груди качнулись в такт движению, и это было одной из самых прекрасных вещей, что когда-либо видел Джейкоб. Он склонил голову к груди, касаясь твердого соска языком, чуть втянул его, заставив Эмбер зашипеть от неожиданности, и чуть подул. Наблюдать за тем, как нежную кожу покрывают мурашки, было слишком увлекательно. — Ты тоже… — голос Эмбер звучал надломленно. Она дернула Джейкоба за футболку, возмущенно сверкнула глазами и, будто в отместку за то, что он все еще оставался одетым, втиснулась собственными бедрами в его. — Не нарывайся, — еле слышно зашипел Джейкоб. Он пытался быть нежным, но что делать с этой безумной… Дернув футболку за ворот, Джейкоб стянул ее и вновь откинулся назад, упираясь лопатками в стену. Взгляд Эмбер, подернутый пеленой желания, скользнул вниз по его торсу и остановился у самого края джинсов. Облизнув губы, Эмбер склонилась вперед, коснулась сосками мужской груди, оставила на ключице влажный поцелуй и опустила руку к животу, обводя рисунок напрягшихся мышц. Джейкоб тяжело выдохнул. Ее касания сводили с ума. — Коснись меня, — прошептала Эмбер на грани слышимости. — Давно думаю об этом. Джейкоб не хотел знать, о чем она давно думает. Он просто хотел пережить эту ночь. Но его сердце делало такие кульбиты, что становилось страшно. Джейкоб подался вперед, резко и быстро, заставив Эмбер вскрикнуть от неожиданности, и, обхватив ее бедра ладонями, вжал в себя. Его губы касались ее шеи, ключиц и груди, скользили по дрожащим плечам и ловили тихие стоны с губ. Пальцы обвели мышцы плоского живота, и Джейкоб еле слышно ругнулся, когда понял, что белья на Эмбер тоже нет. Он посмотрел на нее горящим взором и тихо усмехнулся. — Что? — Эмбер смущенно нахмурилась, глядя в его лицо, и в следующую секунду вдох застрял в ее легких. Джейкоб коснулся влажных складок, нежным, дразнящим движением скользнул пальцем по клитору и принялся мягко массировать его, сжимая второй рукой упругую ягодицу. Он скользнул поцелуями по груди, чуть прикусывая и сдавливая, втянул кожу на ключице и рвано выдохнул, когда Эмбер неосторожно дернулась, позволяя его пальцам скользнуть внутрь. — Джей… — ее брови забавно изогнулись, когда пальцы задвигались чуть быстрее, а рот приоткрылся, позволяя стонам вырваться наружу. Джейкоб дышал тяжело и надрывисто. Он смотрел на исказившееся лицо Эмбер, схватывал каждую эмоцию, желая оставить ее в своей памяти, скользил взглядом по желанному телу, отмечая, как дрожат мышцы ее живота каждый раз, когда его движения ускорялись, и думал только о том, что все это с ней делает действительно он. Что это не сон. Джейкоб опустил взгляд ниже, уставившись на собственную руку, покрытую влагой, и его сердце забилось еще тяжелее. Она была прекрасна. И она была его. Эмбер дернулась, впиваясь в его плечи пальцами, и всхлипнула, растерянно и возбужденно. Обвив его руками, она втиснулась собственной грудью в его, дернула бедрами, когда пальцы ускорились, и еле слышно вскрикнула. Джейкоб чувствовал, как напряжены ее ноги, как дрожат бедра и сбивается дыхание, и не мог поверить в то, что это действительно происходит. Он обвил тонкую талию рукой, втиснул Эмбер в свое тело, касаясь плеча отрывистым поцелуем, и ускорил собственные движения. Она была близка, и он желал довести ее до конца. Он хотел разрушить ее, как она каждый раз разрушала его выдержку и заслоны. Их объятия были слишком страстными и крепкими, и Джейкоб впервые не боялся навредить, потому что стоны Эмбер музыкой вливались в него, заставляя дрожать от чувств. Джейкоб вобрал в рот твердую горошину соска, продолжая почти до боли вжимать в себя хрупкое тело, и почувствовал, как сводит мышцы Эмбер от накатывающего удовольствия. Она вскрикнула, и ее зубы вонзились в его плечо, оставляя красноватый след. — Умница, — прошептал он у самого уха, чуть замедляя движения. Эмбер громко застонала и тут же дернулась, смущаясь собственной реакции. Ее тело чуть подрагивало, и, растрепанная, взбудораженная, с его пальцами между ног и влажными от смазки бедрами, она казалась Джейкобу порочным духом, пришедшим за его душой. Когда она вновь прижалась к нему, ласковая и разомлевшая, с влажными волосами и припухшими губами, сердце в груди затрепыхалось еще сильнее. Джейкоб оставил поцелуй на макушке, скользнул по виску и вдохнул знакомый аромат шампуня. Эмбер тяжело вздохнула и взяла его лицо в свои ладони. Коснулась кончиком носа его скулы, щекоча кожу, и широко улыбнулась. — Это было… — Эмбер закусила губу и покраснела, будто вся смелость из нее вмиг улетучилась. — Приятно?.. — Ты у меня спрашиваешь? — усмехнулся Джейкоб. Он почувствовал, как ее плечи дрогнули, и кожа под теплыми ладонями покрылась мурашками. Джейкоб подтянул халат к плечам, прикрывая их, и прижал Эмбер чуть ближе, согревая собственным теплом. — Мне понравилось, — ее улыбка была неловкой и нерешительной. Взгляд Эмбер скользнул чуть ниже его живота. — А тебе? Когда? — Когда что? — Джейкобу нравилось ее смущать. По крайней мере, это отвлекало от мыслей о том, что она все еще сидела на нем, будучи одетой лишь в свет гирлянд. — Ну… Ты же еще не… — она подняла глаза к потолку, недовольно цокая языком, и легонько толкнула Джейкоба в плечо. — Не заставляй меня это произносить. Джейкоб рассмеялся, тихо, почти незаметно, и поймал лицо Эмбер за подбородок. Большим пальцем мягко коснулся покрасневших губ, обводя их контур, и пробормотал: — Нам некуда торопиться. — Но… — Джейкоб не позволил ей договорить и вновь поцеловал. Нежно и заботливо. Запахнув халат, он крепко повязал пояс и, усмехнувшись удивленному взгляду, повалил Эмбер на кровать, укутывая ее в одеяло. Глаза ее, мерцавшие разноцветными огнями гирлянд, глядели на него с любовью и благодарностью. — Спи давай. Продолжим в следующий раз, — проговорил Джейкоб. Он сгреб Эмбер в объятия, прижимая ее к себе со спины, и вдохнул аромат, исходящий от волос. — Люблю тебя, — голос Эмбер прозвучал тихо, почти шепот. — Спасибо. Джейкоб зажмурился, обнимая ее еще крепче, еще сильнее укутывая в собственные тепло и заботу. Коснулся губами влажных волос на затылке, зарылся носом в пряди за ухом и улыбнулся. — Люблю.