Ненавижу, что так люблю тебя

      Ваньинь, правда, надеялся, что его мучения на этот день закончены. Когда праздник подошел к концу и гости начали потихоньку расходиться, юноша поймал себя на том, что очень хочет уехать вместе с Вэй Ином в его маленькую уютную квартиру, забиться под тяжелое пуховое одеяло и всю ночь напролет смотреть какие-нибудь тупые комедии, заедая все это дело чем-нибудь не очень полезным, но вкусным. К сожалению, в квартире Усяня его сейчас никто не ждал. Нет, брат был бы рад, но тогда пришлось бы рассказывать ему, что брак фиктивный и, вполне возможно, что ничем хорошим это откровение бы не закончилось. Как минимум крупной ссорой с участием от двух и до восьми человек. Да и объяснять брату, почему он согласился, парень был не в состоянии.                Поэтому Чэн был вынужден спускаться сейчас вместе с Сичэнем по мудрено запрятанной лестнице на небольшую подземную парковку, с которой они должны были уехать в их «семейное гнездышко», благо у Хуаня был свой дом, в котором он выделил наследнику Цзян отдельную комнату. Стоило поблагодарить за это, хотя, в первую очередь, именно в интересах наследника семьи Лань было создать видимость счастливой семьи.               Мужчина открыл Ваньиню заднюю дверь своей машины, и юноша беспрекословно юркнул внутрь, вдыхая приятный запах, такой же, как и тот, что преследовал его супруга по пятам, что-то терпкое с нотками горечи. На переднем пассажирском сидении сидел знакомый Чэну молодой человек с огромными оленьими глазами, который с интересом рассматривал фиктивного мужа своего возлюбленного. Сичэнь занял свое место, пристегнулся, завел машину, не замечая искрившего в воздухе напряжения.              - Цзян Ваньинь, верно? Я Мэн Яо - парень Хуаня, - сразу расставляя все точки над и, произнес молодой человек, холодно улыбнулся и протянул маленькую, совсем не похожую на мужскую ладошку.              Чэн едва заметно кивнул, побоялся, что голос подведет, и несильно сжал чужую ладонь. Его собственная, по сравнению с ней, была действительно огромной. Так вот какие парни нравятся Сичэню - хрупкие, нежные, как летние цветы, обласканные солнцем и самой природой. Ваньинь мысленно усмехнулся. Что ж он таким не был.              - А-Яо, - подал голос молодой господин Лань и повернулся к возлюбленному, на секунду отрываясь от указателей, которые должны были вывести их с парковки. - Тебя отвезти домой или ты сегодня останешься у меня?              - У тебя, думаю, нам еще есть что обсудить, - молодой человек потерял всякий интерес к Чэну и погладил своего парня по бедру.              - А-Яо, - попытался добавить в голос укоризны Хуань, стоит ли говорить, что ничего не вышло, скорее даже, наоборот, в бархатном баритоне прорезались теплота и легкая хрипотца.               Ваньинь перевел больной, никем не замеченный взгляд на Сичэня, который крепко держал руль, не отвлекаясь на вполне явную провокацию. Мэн Яо фыркнул насмешливо, но руку не убрал, демонстративно поднял ее выше. Конечно, было прекрасно понятно, кому и что он пытался показать, ведь с заднего сиденья был замечательный обзор, а лучшего доказательства близости и быть не могло.                Чэн, слишком вымотанный за целый день, закрыл глаза и устало прислонился лбом к прохладному стеклу. Головная боль подкрадывалась почти незаметно, но юноша уже чувствовал ее где-то на периферии, пока только фантом, но в ближайшие часы это все перерастет в адскую мигрень. Цзян пару раз моргнул, пытаясь избавиться от  слезящейся пелены перед глазами и постарался отвлечься на тихую музыку, наполняющую салон автомобиля. Хотелось забыть сегодняшний день, забыть стоны Мэн Яо, звучащие в ушах, забыть Сичэня, в конце концов, и больше не испытывать всего этого букета эмоций. Парень не заметил, как провалился в тяжелый сон без сновидений.              Проснулся, когда почувствовал, что кто-то аккуратно трясет его за плечо и едва слышно зовет по имени. Кое-как открыл заспанные глаза и посмотрел на нависшего над ним Ланя.              - Пойдем в дом, ты же не собираешься ночевать в машине? - с доброй усмешкой поинтересовался Хуань, перегибаясь через юношу и забирая из салона свои вещи.               Ваньинь молча, вылез из автомобиля, чуть ежась на вечернем ветерке и натягивая рукава пиджака на пальцы. Мэн Яо открыл дверь дома своими ключами и зашел внутрь, не дожидаясь молодоженов. Чэн окинул взглядом небольшой сад, полный красок, и с удовольствием вдохнул медовый летний запах, после чего пошел за Сичэнем по дорожке, выложенной круглыми декоративными камушками. Дом был небольшой, двухэтажный, с круглыми окнами и почти игрушечными балконами, на которых висели вазоны с яркими цветами.              Хуань пропустил Ваньиня в дом, показал, где на первом этаже помыть руки и позвал на кухню. Там они, вдвоем с Мэн Яо, абсолютно друг другу не мешая, как и все давно живущие вместе пары, заваривали чай и убирали в холодильник часть оставшихся после праздника продуктов.              - Есть какое-нибудь обезболивающие? - Чэн понаблюдал за их слаженной работой несколько минут и понял, что надо срочно убираться подальше.               - Да, что-то было, -  Сичэнь открыл один из ящиков. - Тебе от чего?              - От головы, - тихо отозвался Ваньинь, принимая из рук Мэн Яо стакан ледяной воды.              - Держи, - Хуань положил на стол перед юношей блистер с таблетками. - Хочешь посмотреть с нами кино? Мы обычно не ложимся так рано, да и выходные дали в связи со свадьбой.               - Нет, пойду лягу, - вяло ответил Цзян, запивая таблетку. - Чересчур насыщенный день.                - Твоя комната третья от лестницы, - супруг махнул в сторону перехода на второй этаж. - Сумки Ин и Чжань привезли еще вчера.              - Спасибо, хорошего вечера, - Чэн побрел в указанном направлении.              Дом был чудесный, уютный и теплый. Полный мягких тканей, дерева и стекла. Наверное, ремонт делался не без помощи Мэн Яо и его дизайнерского взгляда. Ваньинь дошел до выделенной ему комнаты. Она была просторной и квадратной с балконом и отдельной ванной комнатой, что было очень кстати. Ворсистый ковер, кофейные и бежевые оттенки, окно, выходящее на сад. При других обстоятельствах Ваньинь влюбился бы в этот дом и в эту комнату, так же как и в их хозяина, но на душе было так гадко, что юноша почти не замечал красоты окружающей обстановки.               Чэн снял с себя костюм, повесил его в шкаф и накинул первую попавшуюся пижаму, разбирать сумки не было ни сил, ни желания. Проверив телефон на наличие сообщений от семьи, парень отключил звук и вытянулся, наконец, на кровати, укрывшись мягким одеялом. Отец тоже дал ему неделю выходных от работы, так что Чэн планировал выспаться как следует, а со всем остальным он разберется позже.              Поспать подольше у Ваньиня не вышло, его подкинуло среди ночи, и он поначалу даже не понял от чего, пока не услышал характерные скрипы и ритмичный стук об стену смежную с чужой комнатой. Юноша закусил губу. Что же за невезение такое.               Крайне странно было осознавать, что несколько часов назад он заключил брак с человеком, которого любил столько лет, а сейчас этот самый человек занимается любовью в соседней комнате с кем-то другим. В их первую брачную ночь. Чэн закусил край одеяла и сжал кулаки до боли и полумесяцев на бледной коже ладоней. Винить ему было некого кроме себя. Сам согласился, был уверен, что выдержит, но с каждой секундой сомневался все больше. Он никогда не был мазохистом. Ему казалось, что возможно, Сичэнь сможет взглянуть на него и, наконец-то, увидеть, но за последние часы эта надежда истаяла, как огарок свечи. У Хуаня был Мэн Яо, и он сразу об этом сказал, просто Ваньинь наивный, влюбленный дурак.  Надо было срочно уйти куда-нибудь.              Парень встал с кровати, стараясь не издавать никаких лишних звуков, чтобы  не шуметь, и, как был босиком, вышел из комнаты. В коридоре слышимость была еще лучше, и это убивало. Чэн спустился по лестнице на первый этаж, зашел на кухню, поискал выключатель. Включил себе свет, бросил взгляд на часы, те показывали около двух ночи, вернулись они в районе одиннадцати, понятно, почему так гудит голова. Со второй ночью без сна не в состоянии справиться даже обезболивающее.              Цзян налил себе холодной воды из фильтра и тяжело сел за стол, пытаясь осознать, что сейчас стоит сделать, подождать пока они там закончат и подняться обратно? Или пересидеть ночь на кухне, а с утра попросить Хуаня быть потише? Нет, точно нет. Это его дом, он имеет право быть здесь каким угодно громким. Просто промолчать? Мэн Яо не живет тут, значит такие развлечения у них не каждую ночь, что ж Ваньинь в состоянии потерпеть.              Юноша уложил голову на руки, и устало уставился в никуда, организм требовал здорового восьмичасового сна. А мозг продолжал подкидывать мысли, от которых становилось только хуже, они роились, не останавливаясь ни на секунду. Друг за другом по кругу. Чэн задумчиво водил пальцем по мраморной холодной столешнице, вырисовывая бездумные узоры из капелек воды, натекших со стакана.                  Утро застало его все там же, Ваньинь уснул, неудобно согнувшись, спрятав лицо в сгиб руки и изрядно продрогнув, несмотря на теплые летние ночи. Мэн Яо, свежий после утреннего душа и разнеженный после полуночных любовных игрищ, явно не ожидал увидеть его в кухне, а потому беззлобно выругался под нос, наткнувшись взглядом на черную макушку.              - Ваньинь, просыпайся, - неловко потрепал он парня по плечу, не понимая как обращаться с мужем своего возлюбленного, который так неожиданно ворвался в их жизнь и их дом.              Цзян пошевелился, со стоном разгибая затекшие части тела, и недоуменно уставился на молодого человека, со сна не узнавая его.              - Что хочешь на завтрак? - решил попробовать пойти на мировую Мэн Яо, у него было слишком хорошее настроение, не хотелось портить его ссорами.              Чэн посмотрел на него усталым взглядом и зевнул в кулак.              - Кажется, мы не дали тебе поспать, - протянул парень, взлохмачивая мокрую челку. - Как-то мы об этом не подумали, прости.              Ваньинь рассеянно кивнул, удивляясь произошедшим метаморфозам. Кажется, этот парень в золотистом халате больше не чувствовал в нем угрозы, а потому не пытался намекнуть, что он тут лишний. Возлюбленный его мужа, тем временем, поставил воду в чайнике кипятиться и открыл холодильник.              - Могу пожарить яичницу или сварганить какой-нибудь легкий салат, - донеслось из недр, в которых молодой человек перебирал продукты.              - Без разницы, - вяло отозвался Чэн, его эмоциональные ресурсы закончились еще вчера, и сейчас он чувствовал себя пустым и безразличным ко всему.              - Тогда яичница, тосты и остатки паровых булочек, - объявил Яо, стянул с руки резинку, завязал небрежный хвост, от чего оголилась длинная шея, покрытая следами бурной ночи.              Ваньинь отвел глаза от красных собственнических меток на белой нежной коже. Мэн Яо, всегда тонко чувствующий чужое настроение, присмотрелся к тихому неловкому парню, который смотрел куда угодно, только не на него, и пораженно выдохнул, осененный поразительной догадкой.              - Любишь? - уточнять кого было даже не нужно, да и вопрос прозвучал скорее как утверждение.              Чэн подобрался, готовый отражать словесную атаку и вскинул на молодого человека больной взгляд загнанного в ловушку животного.              - Если и люблю, что это изменит? - отозвался надтреснутым голосом наследник Цзян, продолжая смотреть в чужие широко распахнутые от удивления глаза.              Мэн Яо так и присел на стул напротив, забыв про готовку, хлопнул пару раз пушистыми ресницами.               - Зачем согласился? - ошалело поинтересовался он у юноши, подмечая все больше деталей и мысленно коря Хуаня, который в отношении некоторых людей совершенно не замечал очевидного.              - Какая разница? - вспылил Ваньинь, снова закрываясь своей невидимой скорлупой.              - Ты прав, теперь уже никакой, - Мэн Яо закусил ноготь, обдумывая сложившееся положение - с любой стороны получалось не очень хорошо. - Извини, - наконец произнес он.              - За что? - невесело усмехнулся парень.              - За все это, - неопределенно махнул рукой молодой человек, но Ваньинь прекрасно его понял. - Если бы я знал, постарался бы быть более сдержанным вчера.               - Неважно, - слабо улыбнулся Чэн, кажется, войны все-таки не будет и, если Мэн Яо хоть вполовину так хорош, как кажется, возможно, пережить эти два года действительно будет проще. - Не ревнуешь?              - Сичэнь никогда не давал мне поводов, я доверяю ему. И ты, мне кажется, не похож на  человека, готового строить козни за спиной, - возлюбленный Хуаня покачал головой. - Я постараюсь минимизировать ущерб на то время, пока эта вынужденная мера с браком не исчерпает себя. Так, что там с завтраком, - переводя тему, поднялся он.              ***              Дни потекли своим чередом. Мэн Яо старался появляться в доме Сичэня достаточно редко, сохраняя с Ваньинем хрупкие зачатки дружбы. Ему не очень улыбалось быть причиной чужой боли, к тому же наследник Цзян ему нравился, он был грубоват и прямолинеен, еще не наученный всем этим обтекаемым формулировкам высшего общества, живой и настоящий. Поэтому он старался все встречи с Хуанем проводить на нейтральной территории или у себя на квартире. Чэн был очень ему за это благодарен. Иногда они выбирались в бар вчетвером - к ним обычно присоединялся Минцзюэ, с которым Ваньинь как-то быстро оказался на короткой ноге. У них было много схожих черт характера и тем для обсуждения.              Неделя отпуска подходила к концу, Чэн успел обжиться, влюбиться в свою комнату и еще больше влюбиться в Сичэня. В быту тот был неприхотлив, и сразу предложил поделить обязанности. Хуань готовил, как бог, и любил ухаживать за садом, на Чэна легла уборка в доме. По магазинам обычно ходили вместе, но чаще заказывали продукты на дом. По вечерам, если Лань не уезжал к Мэн Яо, и такое бывало, хоть и редко, смотрели фильмы или читали каждый в своем углу, у Сичэня была огромнейшая библиотека, от которой у Ваньиня каждый раз сбивалось дыхание.              В общем-то, все было тихо и спокойно, такая передышка была как нельзя кстати. Июль подходил к концу, Чэн все также любил Хуаня, последний все также ничего не замечал, готовил завтраки и ужины на двоих, украшал дом букетами, работал, иногда сутками не появлялся дома, сразу после работы уезжая к возлюбленному. В такие дни Ваньинь старался занять себя чем-нибудь, чтобы просто не думать о том, где сейчас супруг и чем он там занимается. Сам наследник Цзян тоже ходил на работу, правда отец, в преддверии их с Усянем учебы, решил их пожалеть, и дел давал совсем немного, отчего у Чэна почти постоянно случались одинокие вечера в чужом доме.              Ин, так и не узнавший, что брак фиктивный, и черт его знает, почему его парень не рассказал ему об этом, постоянно дергал Ваньиня, желая узнать подробности его семейной жизни, а рассказывать-то, в общем-то, было и нечего. Хуань был предельно вежлив, но обращался с ним, как с незнакомцем, и даже не пытался узнать поближе человека, с которым жил под одной крышей. Усянь, обычно крайне невнимательный к такой тонкой материи, как чувства, в этот раз проявлял какие-то недюжинные способности то ли к чтению мыслей, то ли к эмпатии. Он буквально чуял, что что-то не так, но пока не мог сложить общую картинку. А у Ваньиня не оставалось энергии после постоянного накручивания себя, чтобы отбиваться от старшего брата. За полторы недели после свадьбы он изрядно схуднул, глаза потеряли привычный блеск, плечи слегка, почти незаметно сгорбились, скулы обозначились резче и тени залегли на лице. Ин беспокоился, но пока в активное наступление не переходил.              Чэн же уже просто ждал, когда начнется его учеба, и он уедет куда-нибудь в общежитие, чтобы, наконец, не быть третьим лишним и перестать чувствовать себя таким одиноким и ненужным.