Ненавижу, что так люблю тебя

      — Сколько? — Ин сидел с ноутбуком на коленках и ложкой во рту, поэтому прозвучало это забавно, скорее как «шкока?».              — Три из четырех, — Ваньинь раздраженно стукнул кулаком по подлокотнику. — Я был уверен, что пройду во все.              — Куда пойдешь? — Усянь вытащил ложку и сунул ее в полупустую мороженицу.              — Пока не знаю, подумаю пару дней, — Чэн откинулся на спинку плетеного стула и захлопнул крышку своего ноутбука.              Братья уже час сидели на террасе кофейни и дожидались Ланей, которые вот-вот должны были к ним присоединиться. Усянь воодушевленно называл это «двойным свиданием», Ваньинь, с куда более негативными эмоциями — «очередной пыткой». Это была их первая встреча после свадьбы, не считая рабочих моментов, и Чэн просто надеялся, что она пройдет спокойно.               Два Нефрита Гусу появились на террасе, как легкий освежающий ветерок. Все головы тут же повернулись к ним, люди восхищенно рассматривали двух красивых молодых мужчин, столь похожих и непохожих одновременно. Сичэнь приехал прямо с работы, поэтому на нем все еще был светло-серый костюм, только пиджак был небрежно перекинут через руку. Волосы мужчина привычно заплел в косу, из которой под конец рабочего дня выбилось несколько прядей, которые теперь обрамляли улыбчивое открытое лицо. Ванцзи рядом с ним в простых джинсах и рубашке казался куда более приближенным к людям, что на самом деле не являлось истиной.               Хуань тепло поприветствовал Вэй Ина, с которым всегда был в хороших дружеских отношениях, которые стали еще крепче после того, как Усянь начал встречаться с Чжанем, и занял место рядом с Чэном. Ванцзи спокойно кивнул присутствующим и легко поцеловал своего парня в щеку, после чего сел по правую руку от него. Подошедший официант принял заказ на два чая и легкий ужин, для голодного Сичэня и удалился так же незаметно, как и пришел.              — Чем занимаетесь? — старший Лань расслаблено закинул ногу на ногу и позволил напряжению покинуть тело.              — Выбираем куда поступать, — отозвался Вэй Ин с полным ртом мороженного, он выел под чистую две креманки и теперь приканчивал третью.              Хуань заинтересовано посмотрел на будто выпавшего из реальности Ваньиня. За время, проведенное в одном доме, мужчина заметил за парнем эту странную особенность, с чем она была связана, он не знал, но Чэн довольно часто просто выключался из разговора и мог пропустить все, что ему говорили, просто уйдя в себя.              — Ваньинь, — тихо позвал он и мягко, чтобы не напугать, коснулся чужой прохладной руки.              — А? — отозвался тот и бросил смущенный взгляд на их руки. — Ты что-то сказал?              — Куда ты решил поступать? — Сичэнь убрал свою ладонь.              — Я пока не знаю, хочу все хорошенько обдумать, — Цзян потянулся к своему щербету, который на жаре превратился в полужидкую кашицу.              — Что ж, думай, от этого выбора много чего зависит, — Хуань улыбнулся и добавил. — В эти выходные дядюшка отмечает день рождения, он хотел бы видеть на празднике всех нас.              — Точно? — с явным сомнением протянул Ин, у него с Лань Цижэнем была негласная холодная война — они друг друга переваривали с трудом.              — Точно, молодой господин Вэй, не переживайте по этому поводу, — мужчина пригубил принесенный чай и довольно хмыкнул.              — Ну, если ты уверен, брат Сичэнь, — Усянь перевел напряженный взгляд со старшего Ланя на своего младшего брата.              Что-то было не так, Ин это кожей чувствовал. Почему вдруг А-Чэн не выглядит счастливым после свадьбы с любимым мужчиной? Почему Хуань так равнодушен? Нет, конечно, он не должен был воспылать чувствами к его шиди сразу, но он похоже даже не пытался. Что-то не сходилось. Парень решил понаблюдать еще в выходные и, если ничего не изменится, спросить своего брата напрямую, чтобы у него не было шансов уйти от разговора.              — Надо выбрать господину Цижэню подарок, — Ваньинь вновь включился в разговор и обеспокоенно посмотрел на супруга.              — Я уже все выбрал и заказал, не напрягайся, — Сичэнь пододвинул к себе тарелку с салатом.              — Хорошо,  — Чэн опустил взгляд в свою креманку и бездумно перемешал подтаявшую жижу.              ***              К выходным погода немного испортилась, солнце скрылось за тучами, и пару раз даже прошел небольшой прохладный дождь. Субботним утром Сичэнь поднялся по привычке рано, спустился на кухню в домашней одежде, порадовался тому, что живет далеко от дядюшки, который всегда требовал неукоснительного выполнения правил. Так что за гуляние по дому в пижаме можно было выслушать целую лекцию. Мужчина потянулся, синяя растянутая футболка задралась, обнажая светлую кожу живота. Хуань чувствовал себя не выспавшимся. За все время, что они встречались с Мэн Яо, он уже отвык спать в одиночестве. Его парень, после этой внезапной свадьбы, предпочитал встречаться где-нибудь подальше от супруга Сичэня.              Лань снял с крючка турку, вытащил коробочку со специями и зерна, ароматно пахнущего на весь дом кофе. Перемолов их в электрической кофемолке, от чего запах стал еще гуще и ярче, мужчина засыпал получившийся порошок в джезву, залил все это дело водой и поставил на огонь. Вытащил с решетки две средние кружки, потом порылся в холодильнике в поисках чего-нибудь сладкого для Ваньиня, который пил горькущий утренний кофе явно через силу, но проснуться по-другому было за гранью его возможностей. Сахар в напиток молодой человек не добавлял из принципа, но вот заесть его чем-то вкусным вполне мог. В холодильнике обнаружились только какие-то вырвиглазные по цвету пирожные, украшенные ягодами. Мужчина вздохнул. Кофе, тем временем, оказался почти готов, мужчина засыпал в турку молотую корицу, бадьян и мускатный орех, помешал все это палочкой, облизнул ее, пробуя на вкус, и явно остался доволен. Отключив огонь, оставляя доходить напиток на плите, мужчина занялся сервировкой стола. На завтрак сделал несколько сандвичей с овощами, наедаться не стоило, сразу после завтрака им нужно было выезжать к Лань Цижэню, который жил в нескольких десятках километров за городом. Никаких звуков сверху так и не было слышно — молодой супруг в преддверии учебы, видимо, решил отоспаться на все годы вперед.              Сичэнь вышел в коридор, накинул флисовую толстовку, висящую на вешалке, сунул ноги в кеды и, не завязывая шнурков, вышел на улицу. Снаружи было свежо и пахло дождем вперемешку с цветами, запах сбивал с ног. Хуань окинул взглядом мокрый сад и сгущающиеся свинцовые тучи на небе. Сделал пометку в голове, что нужно обязательно предупредить Ваньиня, чтобы тот взял с собой непромокаемую ветровку — ветер был достаточно прохладный. Мужчина спустился в сад, нашел убранные в небольшой ящичек с инструментами ножницы и срезал несколько стеблей цветущей азалии. Хрупкие нежно-розовые цветки источали прекрасный сладковатый аромат. Сичэнь вернулся в дом, поставил цветы в стеклянную высокую вазу, отставил ее на стол, разлил по кружкам кофе, разложил завтрак. Потом поднялся по лестнице и тихо постучался в дальнюю дверь. В ответ не донеслось ни звука. Хуань фыркнул. Молодой господин Цзян вызывал у Сичэня какие-то двойственные чувства. Он был ровесником Ванцзи, и поначалу мужчина хотел относиться к нему, как к младшему брату. Но Ваньинь вызывал совершенно не те чувства, что Чжань, хотя в чем-то определенно схожие.              Лань бесшумно приоткрыл дверь чужой комнаты и с улыбкой посмотрел на спящего посреди большой кровати Чэна. Тот завернулся в кокон одеял и пледов, вытащив наружу загорелые тонкие ноги. Ветер из открытой балконной двери гулял по комнате, не встречая никаких препятствий, шуршал страницами открытых книг и занавесками, запах дождя плотной завесой наполнял помещение. Сичэнь чуть сжал рукой чужую лодыжку — никаких других частей тела видно не было, а будить как-то надо было, не ором же — и с удивлением обнаружил, что его пальцы обхватывают ее почти полностью.              — Ваньинь, вставай, — слегка потряс за ногу мужчина, в ответ раздался маловразумительный звук полный недовольства. — Ты забыл, что мы сегодня едем на день рождения дяди Цижэня? Опять читал до утра?              Хуань уже давно заметил это почти маниакальное пристрастие к чтению, его юный супруг постоянно засиживался допоздна с каким-нибудь интересным томиком, так что мужчине пришлось постараться, но теперь книги поступали в дом едва ли не чаще чем продукты. При этом парень читал почти все, от мировой классики до современной литературы, от признанных гениев до никому неизвестных авторов.              — Ваньинь, — добавив в голос немного укоризны, снова позвал Сичэнь.              Через пару мгновений раздалось сонное бухтение, и из-под одеяла показалась голова, серые глаза настороженно посмотрели на ногу, все еще обхваченную бледными пальцами.              — Извини, — насмешливо фыркнул мужчина, выпуская лодыжку. — Спускайся, завтрак уже на столе.              — Мгм, — Чэн потер ладонями лицо и Хуань зацепился взглядом за белый ободок на оливковой коже — обручальное кольцо.              Сам Сичэнь снял его в первый же день после свадьбы, а вот Ваньинь носил, наверное, даже ванну принимал с ним и посуду мыл, мужчина как-то не обращал внимание раньше, да он вообще на многое внимание не обращал. Например, на то, что молодой супруг действительно красив. Хуань столкнулся со стальным взглядом и спрятался за привычной маской благожелательности.              — В общем, спускайся, — мужчина вышел из комнаты, на лестнице раздались его чеканные шаги.              Ваньинь вздохнул и сел, спуская босые ноги на ледяной пол.              Сичэнь всегда таким был, сколько Ваньинь его знал. Заботливый, добрый всегда спешащий на помощь, никогда не отказывающий, если кто-то нуждался в нем, за эти качества Чэн когда-то в него и влюбился. Они с братом еще учились в старшей школе, когда к ним перешел Ванцзи. Младшего Ланя иногда навещал старший брат. И каждый раз при виде него бедное сердце Ваньиня пускалось вскачь.       Они познакомились нелепо, Цзян Чэн ссорился с Вэй Ином, что было для них в том возрасте обычным делом, спорили друг с другом на повышенных тонах, чуть ли не матом друг друга крыли, когда вмешались Лани. Ванцзи, уже тогда ставший Усяню кем-то достаточно близким, увел его, не оборачиваясь, позволяя остыть и обдумать все хорошенько. А Цзян Чэн остался одиноко стоять посреди двора,  и с ним вместе остался Хуань, который предложил прогуляться немного, все-таки ему скоро нужно было уезжать обратно на учебу. Ваньинь, всегда терявшийся при виде Сичэня, только кивнул и, кажется, молчал всю дорогу, не в силах придумать что сказать, чтобы не показаться молодому человеку маленьким ребенком. А Хуань рассказывал про учебу, про практику и вообще всячески пытался его растормошить.              После этой прогулки они встречались еще несколько раз, Чэн помнил их все, три раза на квартире у Ванцзи, и пять раз на различных праздничных приемах. И каждый раз Ваньиню так хотелось с ним заговорить, но он мог только стоять и наблюдать, как Хуань одаривает улыбками окружающих, как легко он поддерживает любой разговор, и чувствовать себя неловким.              Ваньинь спустился к завтраку умытый и посвежевший, плюхнулся на стул. Посмотрел на активно переписывающегося Сичэня, и потянулся к еде. Завтрак прошел в молчании, прерываемом только бульканьем уведомлений.              — Надень свой фиолетовый костюм, хорошо? — Хуань отложил телефон и допил кофе. — Он безумно тебе идет. И возьми ветровку, на улице дует.              Чэн кивнул, поднимаясь из-за стола и относя посуду в раковину.              Когда он спустился двадцать минут спустя, Лань уже загрузил их вещи в машину и убрал довольно большой подарок на заднее сиденье.              — Что там? — поинтересовался Цзян, рассматривая прямоугольную упакованную коробку.              — Гуцинь, сделанный на заказ, у дяди коллекция, — мужчина бережно пристегнул коробку. — Садись вперед.              Ваньинь занял место, на котором обычно ездил Мэн Яо, и опустил взгляд на свои сцепленные в замок ладони.              — На мероприятии будут многие из совета и представители разных компаний, я буду звать тебя А-Чэн, ладно? — Хуань завел машину и вырулил со двора. — Создадим видимость семьи.              -Хорошо, — юноша посмотрел на сосредоточенный профиль и отвел взгляд, внутри все полыхнуло от такого серьезного Сичэня. — Тогда я буду звать тебя Хуань, — дивясь собственной смелости и немного смущаясь, произнес он.              — Конечно, — мужчина за рулем расслабился и улыбнулся краешками губ.              Ваньиню хотелось потянуться через это незначительно разделяющее их расстояние и попробовать эту улыбку на вкус, но у него не было на это никакого права, поэтому юноша сосредоточился на пейзаже, мелькающем за окном.              ***              Дом Лань Цижэня поражал воображение, нет, до семейного гнезда Цзинь или Вэнь ему, конечно, было далеко, но было понятно, что рассчитан он далеко не на одного человека. Раньше здесь же жили братья Лань. Но Ванцзи теперь жил в трехкомнатной квартире  ближе к центру города, недалеко от Облачных Глубин, почему они с Усянем до сих пор не съехались было для Ваньиня загадкой. Сичэнь же жил в доме, который когда-то принадлежал его отцу, на окраине города, далеко от семьи и работы, зато у него был свой сад. Чэн окинул серый аскетичный особняк совсем незаинтересованным взглядом — он подозревал, что внутри это скучное здание выглядит также минималистично.              Цижэнь вышел их встречать, несмотря на мерзкую морось и ветер, стоял в длинном черном плаще под большим зонтом и наблюдал, как они паркуются и выходят из машины.               — А-Хуань, Ваньинь, — мужчина слегка кивнул, приветствуя их. — А-Чжань и его молодой человек уже подъехали, остальные все еще в дороге. Я посчитал нужным принести в твою комнату еще одно одеяло. — Обратился Цижэнь к племяннику. — Полагаю, вы будете спать вместе.              — Спасибо, дядюшка, за вашу заботу, — без тени благодарности отозвался молодой господин Лань.              — Я могу поспать в любой другой комнате, мне не принципиально, — тихо произнес Чэн, рассматривая землю под ногами.              — Что за глупости вы говорите, вы супруг моего племянника, — попытался возразить мужчина.              — Дядя, — предупреждающе вмешался Сичэнь. — Мы это уже обсуждали.              — Делайте что хотите, — разочарованно отмахнулся Цижэнь, первым заходя в дом.              — Пойдем, — позвал Хуань и сразу направился в сторону гостевого крыла.              Его комната была просторной и светлой, оформленной все в тех же приятных глазу бежевых тонах. Большие окна, спрятанные за плотными занавесками, много растений, за которыми бережно ухаживали даже в отсутствии хозяина. Часть комнаты была отведена под рабочую зону — широкий крепкий стол, удобное, даже на вид, кресло, высокие, почти под самый потолок книжные шкафы и камин, в который сразу упирался взгляд. Спальня была отделена чем-то вроде полупрозрачных разъезжающихся в стороны дверей. Ваньинь бросил туда быстрый взгляд и тут же зарделся щеками, увидев огромную, по всем меркам, кровать, застеленную вычурным, совершенно не подходящем по стилю шелковым бельем.              — Не обращай внимания, — Сичэнь перехватил смущенный взгляд супруга и рассмеялся. — Если ты, правда, хочешь, я могу попросить подготовить тебе другую комнату.              — Нет, все в порядке, — отвернулся Чэн, делая вид, что рассматривает помещение.              — Я не думаю, что буду ночевать здесь, так что вся комната в твоем распоряжении, — Хуань вытащил некоторые свои вещи, остальные оставил в сумке.              — Не будешь ночевать здесь? — переспросил несколько обескураженный наследник Цзян.              — Минцзюэ должен приехать с Мэн Яо, — светясь, как лампочка, обрадовал мужчина.              — Ясно, — после нескольких мгновений тишины кивнул Ваньинь, не поворачиваясь.              — Если станет скучно, комната Чжаня и молодого господина Вэй напротив, я пойду, помогу дяде с подготовкой, — Хуань успел переодеться в черный смокинг и распустить волосы по плечам.              — Хорошо, — Чэн открыл занавески и посмотрел на усиливающийся дождь, со звонким шумом бьющий по окнам, дверь за его спиной тихо закрылась.              Юноша бездумно побродил по комнате, дошел до книжных полок, пробежался кончиками пальцев по разноцветным пыльным корешкам. Вытащил наугад толстый томик, оказавшийся «Отверженными» Гюго, и уселся в кресло у камина. Успел прочитать довольно много, когда стук в дверь отвлек его от книги. Вэй Ин зашел в комнату, не спрашивая разрешения, огляделся и фыркнул, для него тут было слишком блекло. Сам он оказался гладко причесан, обычно торчащие во все стороны волосы были аккуратно приглажены, не иначе Лань Чжань постарался, отглаженный костюм винного оттенка, серебряные запонки, начищенные туфли, в общем, шалопая Усяня было не узнать.              — Пойдем в столовую, почти все собрались, — Ин подошел к брату, снова отмечая про себя заострившиеся скулы, угрюмо насупленные брови и сжатые бескровные губы.              Ваньинь нехотя поднялся, подошел к зеркалу, оправил фиолетовый костюм, перевязал короткий хвостик, собрав выпавшие пряди, и кивнул.              В коридоре их терпеливо дожидался Ванцзи, который подхватил своего молодого человека под руку и увлек его за собой в другое крыло здания, Чэн поплелся за ними.              Столовая была достаточно большой, чтобы вместить почти четыре десятка людей. Гости довольно шумно переговаривались и смеялись, не спеша рассаживаться за столы. Сбоку от Ваньиня возник Сичэнь, почти невесомо уложил руку на его талию, слегка сжал, приклеил на лицо свою обычную вежливую улыбку и повел юношу знакомиться с гостями. Наследник Цзян чувствовал на себе оценивающие взгляды мужчин и откровенно завистливые взгляды женщин и неуютно поводил плечами, пытаясь сбросить их с себя. Хуань вежливо раскланивался с советниками, делал комплименты их женам и ни на шаг не отпускал от себя супруга, который слабо улыбался краешками губ, стараясь не выглядеть угрюмым или несчастным. Когда к нему обращались, он отвечал, скомкано благодарил за поздравления в честь прошедшей свадьбы, кивал, когда хвалили его родителей, пусть и с легким оттенком снисхождения, все-таки корпорация семьи Цзян была намного моложе.              — Не устал? — поинтересовался Хуань, скользя ищущим взглядом по толпе.              — Нормально, — покачал головой Чэн. — Не мог бы ты не вцепляться в меня так, у меня уже весь бок в синяках.              — Прости, — кажется, слегка испугано разжал руку мужчина.              — Спасибо, — Ваньинь потер многострадальную часть тела. — Кто бы мог подумать, что молодой господин Лань такой собственник.              — Извини, но некоторые так смотрят на тебя, что я чувствую себя псом, который должен блюсти твою невинность, — старший Лань отошел на шаг.              — Какие не поэтичные сравнения, — Чэн сам удивлялся внезапно прорезавшемуся голосу, но не мог остановиться. — Не стоит блюсти то, что тебе не принадлежит, раз ты все равно не собираешься этим воспользоваться.              — Что? — Лицо мужчины комично вытянулось.              — Ничего, — юноша махнул рукой, мол, забудь.              — А-Хуань, — к ним сквозь толпу пробрался Мэн Яо, за ним, как верный телохранитель, огромной скалой вырос Минцзюэ.              — А-Яо, — Сичэнь потянулся по привычке к чужой руке, но вовремя себя одернул. — Рад, что вы смогли приехать.              — Твой дядя не в восторге, — поделился наблюдением старший Не.              — Это не удивительно, — пожал плечами Хуань.              — Прошу всех к столу, — Лань Цижэнь постучал по бокалу, призывая обратить на него внимание.              — Пойдемте, — Минцзюэ грубой широкой ладонью обхватил Мэн Яо за локоть и потянул в другую сторону, они должны были сидеть рядом, за столом для почетных гостей.              Собственно, за это можно было поблагодарить самого Минцзюэ, который несколько лет назад, после смерти отца, занял его пустующее кресло генерального директора компании по добыче и поставке драгоценных металлов. Сичэнь и его супруг должны были сидеть по правую руку от Лань Цижэня, то есть совершенно в противоположной стороне. Чэн сделал несколько шагов в сторону стола, когда почувствовал, как чужая крепкая рука снова легла на его поясницу, правда в этот раз прикосновение было куда более бережным.              Хуань усадил мужа за стол, сел сам, наткнулся на тяжелый взгляд дядюшки, мило улыбнулся собравшимся за столом.Чэн оторвал взгляд от своей пустой тарелки, посмотрел, что есть на столе — выбор был большой, но все даже на вид говорило о строгой Ланьской диете, мяса было совсем немного в кисло сладком соусе, в небольших мисочках, зато овощей жаренных, на пару, вареных, в виде пюре и салатов было столько, что разбегались глаза. Ваньинь положил себе немного непонятной зеленной субстанции, пару кусочков мяса и острый салат из огурцов. Отставил тарелку и напоролся взглядом на Лань Чжаня, который с взглядом, полным любви, подкладывал в тарелку Вэй Ина вкусные кусочки. Юноша отвернулся, не желая растравлять себе душу еще больше, и молча приступил к еде. Строгие правила дома Лань, очевидно, не распространялись на почетных гостей, у них на столах стояли и мясо и алкоголь, и болтали они вполне себе живенько, знакомясь и налаживая связи.              К середине застолья начали дарить подарки, Мэн Яо под шумок выскользнул из зала никем незамеченной тенью, ну или почти никем, две пары серебристых глаз проводили его с разными эмоциями. Одна — с болезненной обреченностью, вторая с некоторым интересом, перерастающим в подозрительность. Сичэнь жестом попросил одного из работников Цижэня принести коробку из его комнаты, и с поздравлениями вручил ее дядюшке, сказав, что это от их с Чэном небольшой семьи. Последний максимально натурально улыбнулся, впрочем, Цижэня, ставшего началом всего этого, было не провести.              Хуань не стал возвращаться обратно за стол, а, извинившись на ухо Ваньиню, покинул столовую, чувствуя напряженный взгляд в спину. Чэн вернулся на свое место, ситуация повторялась, а он просто не знал что ему делать. У него не было опыта, чтобы выйти из этого положения достойно.              Вэй Ин перевел взгляд со спины удаляющегося Сичэня на своего младшего брата, который потеряно сидел в одиночестве посреди этой шумной празднующей толпы и хмуро поднялся со своего места. Ванцзи, дернувшийся было следом, был остановлен пробравшим до самых костей взглядом серебристых глаз и ладонью, опустившейся поверх его руки. Усянь поклонился имениннику и решительно направился к дверям, ведущим в коридор. Чэн посмотрел ему в след, покусал губы, покрутил нервными пальцами серебристую запонку и, предчувствуя, что ничем хорошим все это не закончится, подскочил тоже.              — Не ходите, — посоветовал Лань Цижэнь, встречаясь с ним взглядом.              — Не могу, — покачал головой Чэн и вышел из зала.              Гости, похоже, даже не заметили, что все больше людей покидают столовую.              — А-Чжань, иди. Разними их, если понадобится, — попросил господин Лань, смотря на спокойного племянника.              — Да, дядя, — юноша поклонился и отправился за всеми остальными.              Ваньинь услышал громкие голоса, стоило ему выйти в светлый просторный коридор. Молодой человек пошел на шум ссоры и через несколько поворотов наткнулся на троих разгоряченных мужчин. Мэн Яо стоял, прижавшись к стенке, слегка растрепанный и напуганный чужим напором, хлопал пушистыми ресницами и даже не пытался встревать в разговор. Сичэнь стоял перед ним, его пиджак был небрежно брошен на стоящий в коридоре столик, рубашка расстегнута почти наполовину, гневный взгляд, вздувшиеся вены на шее. Чэн обреченно посмотрел на яростного супруга и понял, что да, это, похоже, на всю жизнь, навряд ли он когда-нибудь сможет забыть свою первую любовь. Усянь стоял напротив Хуаня, набычившийся, чуть ниже него, но не проигрывающий в своей злости.              — Я доверил тебе самое дорогое, а ты смеешь поступать так? — Вэй Ин активно жестикулировал, почти попадая собеседнику по носу. — Я считал тебя своим другом, Сичэнь, своим братом, но это, у меня слов нет. Ты обманываешь моего младшего, зажимаешь по углам какого-то парня, я думал, что все слухи про выродка семьи Цзинь и тебя — ложь. Но вижу, что они и вполовину не такие гадкие, как есть на самом деле.              Наследник Цзян заметил, в какое бешенство Хуаня привело упоминание происхождения Мэн Яо и посчитал нужным вмешаться.              — А-Ин, — подал голос Ваньинь, подходя ближе. — Не стоит так говорить о Мэн Яо, он хороший человек. Я знаю про происходящее между молодым господином Лань и его возлюбленным и ничего не имею против, — тут он, конечно, изрядно покривил душой, он был еще как против, но бороться за чье-то сердце, если оно даже тебя не замечает — бессмысленно.              — Ты знаешь? — лицо Усяня приобрело какое-то совершенно детско-обиженное выражение. — Но ведь ты так люб…мхфм.              — Заткнись, — оборвал брата Чэн, закрывая ему рот ладонью и не давая произнести ни слова. — Мы не будем обсуждать это здесь и сейчас, — юноша поднял глаза на молчащего супруга. — Сичэнь, Мэн Яо, прошу простите моего брата, он не в курсе происходящего, мы пойдем, пожалуйста, продолжайте, — Ваньинь потянул старшего за собой, из-за угла на них вышел Ванцзи.              — Какого черта тут происходит? — Вэй Ин скользнул по своему парню тяжелым взглядом.              — А-Ин, отстань от Ванцзи, я сам все объясню тебе позже, мне нужно еще немного времени, хорошо? — Чэн отвернулся. -Я пойду к себе.               -Ладно, — было видно, как сильно недоволен парень, но они с младшим всегда были крайне близки, так что если он пообещал рассказать, он расскажет.               — Вэй Ин, вернемся в зал? — Лань Чжань потянулся к любимому, но тот отдернулся, кажется, даже сам этого не заметив.              — Да, идем, — расстерянно отозвался парень и поплелся, полностью погруженный в свои мысли, в зал.              Ванцзи послушно последовал за Ином. Ваньинь бросил еще один взгляд на ответвление коридора, из которого слышалась жаркая дискуссия, и пошел в комнату Сичэня, очень хотелось посидеть в тишине.              — И что это было? — Мэн Яо отошел от стены и сложил руки на груди, закрываясь. — Ты обещал, что такого не будет, А-Хуань, мне только не хватало родственников твоего мужа и выяснения с ними отношений. Ты перемудрил с фильтрованием информации.              — Прости, — мужчина поднял свой пиджак. — Я виноват. Но я, честно говоря, не знал, что Ин не в курсе.              — Теперь знаешь, надеюсь, парень твоего брата не станет орать об этом на каждом перекрестке, иначе мы оба окажемся там, где не светит солнце, — юноша потер лоб ладонью. — Я буду у себя, передай Минцзюэ, пожалуйста, чтобы он меня не потерял.              — Ты злишься, — констатировал очевидное Лань и пригладил растрепавшиеся волосы. — Мне прийти после праздника?               — Да, злюсь, я сразу говорил, что не хочу встречаться с женатым человеком, А-Хуань, мы это обсуждали. Ты обещал, что подобного не произойдет. Не приходи, когда я отойду, скину тебе сообщение, но пока я хочу подумать, — Мэн Яо направился к себе, не оборачиваясь на застывшего каменным изваянием возлюбленного.              Сичэнь привалился к стене, ну вот за что ему это все. Сначала супруг смотрит взглядом побитого и брошенного щенка, хотя кажется, ничего не предвещало. Теперь вот это. Надо было поговорить с обоими. Выяснить, что происходит с Ваньинем. И потом обсудить с А-Яо что делать дальше. Но, для начала, нужно было выпить. И хотя Хуань знал, что дядюшка не одобрит этот его поступок, он сегодня столько раз получал разочарованные взгляды от дорогих ему людей, что еще один сможет пережить. Мужчина направился к тому, кто точно мог помочь ему осуществить задуманное — к старшему Не.              ***              Чэн не стал разбирать привезенный с собой рюкзак, его сил хватило только на то, чтобы скинуть пиджак и обувь, лечь на кровать и свернуться в позу креветки. Болело внутри, там, где крошилось сердце. Надо было срочно брать себя в руки и уезжать, как можно быстрее и дальше. Юноша с наслаждением прижался горящей щекой к прохладному шелковому белью. Хотелось спать, но рой мыслей в голове не позволял этого сделать. Перед глазами всплывали непрошенные картинки чужих поцелуев и касаний. Парень отчаянно застонал, прикрывая лицо руками. Ну, за что? За что ему это все? Где же он умудрился так напортачить?              Чэн подтащил к себе вторую подушку, вцепился в нее как утопающий, обнял, прижал к себе и прикрыл глаза, надо было поспать. А завтра он отправит документы в столицу и уедет от Хуаня куда подальше, возможно, там он найдет кого-то, кто сможет вытравить из его сердца эту болезненную привязанность и слепую отчаянную любовь.              На грани яви и сна Ваньиню показалось, что дверь открылась с едва слышным скрипом, потом разъехались в стороны перекрытия, отделяющие спальню от рабочей зоны. Мягкий свет оттуда проник в царство морфея. Юноша приоткрыл слезящиеся сонные глаза. Кто-то, пошатываясь, бродил по комнате, тихо бормоча себе что-то под нос. До Чэна дошел тяжелый запах алкоголя, перемешанный с родным запахом его супруга. Наконец, свет в той части комнаты выключили и Хуань тяжелой поступью вошел в спальню. Покачнулся, почти рухнул на кровать. Ваньинь еще от Ина знал, что Лани плохо переносят алкоголь, а Сичэнь, судя по всему, был, что называется вдрызг. Парень, еще не до конца проснувшийся, напрягся, он не вполне понимал, чего ожидать от пьяного мужа. Тот, в свою очередь, снял ботинки, бросил на прикроватную тумбочку часы и запонки. Стянул пиджак, отточенным привычным броском кинул его в кресло, стоящее у стены, туда же отправилась рубашка. Ваньинь, лежавший лицом к раздевающемуся мужчине, сжал руки в кулаки, только чтобы не потянуться, не коснуться бледной кожи с россыпью родинок, под которой перекатывались мышцы. Юноша затаил дыхание, разглядывая обнажающегося супруга из-под ресниц. Хуань встал, звякнула пряжка ремня, вжикнула молния, брюки скользнули вниз, обнажая поджарые ягодицы, обтянутые тканью темных боксеров, и длинные крепкие ноги, покрытые темными волосками. Чэн полузадушено выдохнул и зажал себе рот рукой. Сичэнь замер, спина напряглась, он медленно повернулся. Длинные чернильные реки волос рассыпались по плечам и бледной спине.              Ваньинь смотрел на супруга широко раскрытыми глазами, в которых плескалось желание пополам с испугом. Он впервые видел Хуаня почти обнаженным и, черт возьми, это было лучшее, что он видел в жизни. Парень сдался, потянулся ломкими дрожащими пальцами вперед, желая прикоснуться. Понимал, что Сичэнь пьян, и скорее всего не воспринимает происходящее, а завтра, скорее всего, и не вспомнит об этом, но пусть так. Просто коснуться напоследок, чтобы уезжая помнить об этом мгновении и беречь его, как самое дорогое. Пальцы встретились с чужими на полпути. Чэн вздрогнул, почувствовав, как теплая ладонь обхватила его собственную. Всмотрелся в чужие глаза, в которых медленно разгорался невиданный до этого пожар. Хуань уперся одной коленкой в кровать, нависая над юным мужем. Его распущенные волосы укрыли их обоих непроницаемым пологом. Ваньинь задыхался, просто смотря в любимое лицо напротив, не в силах сопротивляться самому себе. Он даже не понял, кто из них первым потянулся за поцелуем, просто обнаружил, что муж уже ласкает его рот, прикусывает губы, горячими руками оглаживает бока. Чэн всхлипнул в поцелуй, который был намного лучше всего, что он когда-либо мог себе представить. Звезды рассыпались перед глазами и такие же звезды блестели в глазах супруга. Парень пробежался пальцами по чужим плечам, отвел волосы в сторону. Сичэнь продолжал безжалостно терзать его рот, не давая ему ни вдохнуть, ни остановиться, будто вознамерился вытянуть из него всю душу. Мужчина погладил его шею, коснулся ключиц в вырезе белой футболки. Отпустил, наконец припухшие, красные от поцелуев губы. Спустился ниже, уткнулся носом в ямку между выпирающих ключиц, вдохнул цитрусовый запах, перемешанный с терпким запахом кожи.              — Как же вкусно ты пахнешь, — Хуань приподнялся и облизнулся, выдыхая в самое ухо. — А-Яо. — Тело в его руках закаменело.              Ваньинь почувствовал, как оборвалось все внутри. Одним стремительным движением он оттолкнул от себя несопротивляющегося мужа.              — Все еще злишься? — Сичэнь состроил жалобную физиономию. — Ну не злись, я обещаю, больше такого не повторится.              Чэн, чувствовал, что его тошнит, хотелось вымыться и рот прополоскать с мылом, или, еще лучше, снять с себя кожу. Парень слетел с кровати, подхватил свой пиджак, перекинутый через стул, схватил свой рюкзак, сунул ноги в туфли и вылетел за дверь. Оставаться здесь, он больше не мог. И Сичэня видеть не мог, хотя головой прекрасно понимал, что сам виноват, не надо было тянуться, не надо было отвечать. Ваньинь несколько раз постучался в дверь напротив. Несколько минут ничего не происходило, потом послышалось недовольное бурчание, и дверь открылась. Заспанный Вэй Ин на пороге чем дольше смотрел на брата, тем больше мрачнел. Встрепанный Ваньинь, зацелованный, с распухшими губами и осоловелым взглядом представлял собой ту еще картину. И все было бы хорошо, если бы не собирающиеся в уголках глаз, еле сдерживаемые слезы. Усянь готов был идти и бить одно вполне конкретное лицо и уже открыл рот, чтобы задать вопрос, где это самое лицо искать, когда услышал едва слышимый шепот, на грани беззвучного.              — Ин, увези меня отсюда, пожалуйста, — Чэна трясло, как лист на ветру.              Усянь никогда не видел его в таком состоянии. Его брат всегда стойко встречал все удары судьбы, справлялся со всем, что подкидывала жизнь. И уж, тем более, он никогда не был таким эмоциональным, предпочитая все держать в себе. За эмоциональность  у них, как раз, отвечал сам Вэй Ин, поэтому, увидев брата в таком состоянии, парень растерялся.              — Сейчас, минуту, переоденусь, — старший затащил младшего в комнату Ванцзи и быстро направился к шкафу с одеждой.              Лань Чжань сквозь сон, услышавший шебуршание, приподнялся на кровати и зажег лампочку, стоявшую на тумбе.              — Вэй Ин? — удивился он, наблюдая как его молодой человек скидывает вещи в сумку. — Куда ты?              — Если я сейчас же не увезу А-Чэна, я набью морду твоему брату, и, возможно, покалечу его, — ледяным тоном оповестил Усянь, продолжая собираться. — Единственное, что меня останавливает это состояние Ваньиня.              — Постой, — тихо позвал Лань Чжань. — Ты выпил, я поведу, — произнес он, поднимаясь с кровати и, по привычке, застилая ее.              Молодые люди собрались достаточно быстро, благо вещей на одни выходные они привезли с собой немного. Вэй Ин приобнял брата за плечо и потянул за собой. Ванцзи погасил везде свет и закрыл комнату.              — Выходите за ворота, я подгоню машину, — парень направился к отдельной лестнице на парковку.              — Идем, А-Чэн, — вел Усянь потухшего, как спичка на сквозняке, брата по дорожке. — Что за дерьмо происходит вообще?              — Не сейчас, А-Ин, пожалуйста, — скомкано попросил младший.              — Ладно, но завтра, ты расскажешь мне все, я хочу понять, что происходит,  — молодой господин Вэй усадил брата на заднее сиденье и сам сел к нему. — Поспи, если сможешь.              — Спасибо, — проваливаясь в спасительное забытье, шепнул Ваньинь.