Ненавижу, что так люблю тебя

      — Это окончательное решение? — Усянь сидел за столиком аэропортного старбакса и катал в руках пустой стаканчик из-под кофе. — Еще не поздно передумать и поступить в Пекин?              Чэну всегда нравились такие места, как аэропорты и вокзалы, места, с которых у кого-то начинается путешествие в далекое и светлое, а у кого-то возвращение к любимому и родному. Парень с теплотой наблюдал за полными нежности объятиями в зоне прибытия, за слезами прощания и полными тоски взглядами за лентой перед зоной отлета.              — Хватит об этом, А-Ин, — Чэн раздраженно взлохматил челку, отвлекаясь на брата. — Я уже отослал оригиналы документов, со вчерашнего дня началось заселение в общежитие. И я же уезжаю не на всю жизнь, а на какие-то пять лет, что ты, в самом деле, будем созваниваться постоянно, будешь приезжать ко мне на каникулы. Может быть, даже родители соберутся и возьмут, наконец, отпуск. Да и я попробую приезжать летом, хотя бы на пару недель.              — Это из-за того, что произошло тогда? — уточнять когда не требовалось, старший напряженно вглядывался в лицо младшего брата, пытаясь уловить едва заметные изменения.              — В том числе, но это скорее стало последним толчком, — спустя неделю Ваньинь уже мог говорить об этом всем, не срываясь в ругань. — Я так давно хотел выехать куда-нибудь за пределы страны, что теперь, когда появился шанс отвлечься от всего этого, я воспользуюсь им. Я хочу посмотреть на других людей, изучить их менталитет, понять, как они относятся к жизни, найти что-то новое для себя. Сбежать хочу от всего, может быть, там получится понять — что мне на самом деле нужно?              За прошедшую неделю он ни разу не видел своего мужа — остался жить у Усяня, который забрал его немногочисленные вещи из дома Сичэня, воспользовавшись тем, что тот был на работе, и оставил ключи Ваньиня на столе. Хуань звонил несколько раз, но Чэн не брал трубку, только скинул сообщение о том, что их договоренность в силе. Вэй Ин, после продолжительного тяжелого для обоих братьев разговора, выяснил, что брак фиктивный. Ору было. В конечном итоге, вылилось все в то, что Усянь, как наиболее эмоциональный представитель их семьи, наорал на Лань Чжаня, который, в общем-то, был не причем, разве что не предупредил своего парня, зачем именно Сичэнь искал себе супруга. Собственно Ин до сих пор не разговаривал со своим молодым человеком, игнорируя телефон и попытки поговорить лично.              За эту неделю он превратился в маму утку, которая оберегала Чэна от любых посягательств со стороны семьи Лань. Хуань порывался приехать, но Ванцзи, сталкивавшийся до этого с гневом Усяня, отговорил его от этой затеи.              — Чэн-Чэн, — позвал Ин по детскому прозвищу, которым теперь его называла только мама. — Ты же знаешь, что если что-то пойдет не так, ты можешь вернуться в любой момент и попробовать что-то другое? Мы твоя семья, мы всегда будем ждать тебя и поддержим в любой ситуации.              — Спасибо,  — Ваньинь сжал руку брата, молча благодаря его. — Я знаю это, но я принял решение.              В аэропорт Чэна приехал провожать только Ин, с родителями и сестрой он попрощался вчера на семейном ужине. Господин и госпожа Цзян были несколько обескуражены решением сына уехать учиться в США, но возражать не стали, сказали примерно то же, что и Усянь сейчас. Обещали поддержать любое его решение. Спросили только, как на это среагировал Сичэнь, Ваньинь соврал, что все в порядке, и они оставили эту тему, видя нежелание сына говорить об этом. Списали на тоску от предстоящей разлуки.              — А- Ин, у меня есть две просьбы перед отлетом, — начал Ваньинь и серьезно посмотрел на брата.              — Говори, — кивнул тот, наклоняясь ближе и внимательно слушая.              — Во-первых, присмотри за Сичэнем, не перебивай, пожалуйста, — попросил парень, когда старший открыл рот, чтобы разразиться руганью в адрес его мужа. — Я знаю, что тебе противно от самой мысли об этом. Но ты знаешь, как я люблю его и я не хочу, чтобы за время моего отсутствия что-нибудь случилось.              — Ты не собираешься подать на развод? — все-таки возмутился Ин, непонимающе смотря на брата.              — Ты сейчас думаешь, что во мне не осталось гордости? — невесело улыбнулся парню Чэн. — Ничего не могу с собой поделать, надеюсь, что отпустит, может быть, я встречу кого-нибудь там. Но если ничего не изменится, после учебы, я поприсутствую при разводе лично, не хочу делать это посредством сообщения на телефон.              — А если он попросит? Если этот… Мэн Яо, — с долей вежливого яда спросил Усянь. — Если он все-таки получит фамилию Цзинь, ты согласишься?              — Если он попросит, я дам ему развод, — обречено произнес юноша, допивая свой уже остывший кофе.              — Я не понимаю, зачем ты причиняешь себе лишнюю боль, — фыркнул старший. — Но если ты действительно этого хочешь, то я присмотрю за ним. Ты говорил две просьбы?              — Да, помирись с Лань Чжанем, ты без него не вывозишь, — щелкнул брата по носу Чэн. — О, мой самолет.              В зале объявили начало посадки на борт, который должен был увезти Ваньиня далеко и надолго. Вэй Ин поднялся, подхватывая спортивную сумку брата. Сам Чэн взял свой чемодан и рюкзак, с собой были только вещи первой необходимости, документы, деньги и одежда на первое время. Усянь довел брата до заградительной ленты и тепло обнял на прощание.              — Мы все будем безумно скучать, Чэн-Чэн, возвращайся скорее, хорошо? — не расцепляя объятий попросил Вэй Ин почти беззвучно шмыгая носом.              — Посмотрим, А-Ин, я тоже буду скучать, звони мне в любое время ладно? — Ваньинь отошел на пару шагов и поудобней перехватил все свои вещи. — Я напишу, как приземлюсь. Не плачь, ты должен быть поддержкой семье.              — Ненавижу, когда ты говоришь такие вещи, — насмешливо фыркнул парень.              — До встречи, брат, — Чэн улыбнулся и, помахав рукой, с легким сердцем прошел за раздвинувшиеся матовые двери.              Вэй Ин потоптался пару минут на месте, походил туда сюда, еще не до конца осознавая, что младший брат, с которым они постоянно были вместе, только что улетел за тысячи километров и следующая их встреча произойдет в лучшем случае только через год, ведь и Усянь тоже должен был учиться, чтобы помогать Чэну в будущем. Парень посмотрел на табло с расписанием, тяжело выдохнул и направился к выходу из аэропорта, у него впереди тоже было много чего нового и интересного.              ***                Вэй Ин правда пытался выполнить просьбы младшего брата. И если с приглядыванием за Сичэнем особых проблем не возникало, хотя ему и претило дико, то со второй просьбой все было несколько сложнее.              О Сичэне Усянь узнавал у самого точного и, самое главное, конфиденциального источника, который поставлял информацию только ему и своему старшему брату  — Не Хуайсана, младшего брата Минцзюэ. С младшим Не Ин и Чэн познакомились в баре, на чьей-то закрытой вечеринке, тихий парень сидящий в углу, медленно цедящий алкоголь и следящий за всеми абсолютно трезвым взглядом сразу привлек их внимание. Братья подсели к юноше за столик, а через час уже стали лучшими друзьями. Хуайсан мог нарыть что угодно на кого угодно, при этом оставаясь никем не замеченным. Прикрывал веером хитрую ухмылку, оставляя на виду только честные-честные глаза. Минцзюэ первым обнаружил этот необработанный алмаз и сразу привлек его к делам компании. Младший для порядка поныл, но было видно, как ему нравится на самом деле вытаскивать на поверхность чужие грязные секреты и топить конкурентов брата.              Благодаря Хуайсану Ин знал, что Сичэнь и Мэн Яо помирились, но их отношения стали куда более хрупкими. Усянь мог по-человечески понять отпрыска главы Цзинь, и это заставляло его сочувствовать мужчине, несмотря на боль, причиненную Ваньиню. Ин и сам был в схожем положении, да еще и с представителем той же семьи Лань. Единственной разницей было, что Усяня приняла, как родного, семья Цзян, и пускай он не был наследником по крови, он получил соответствующие образование и воспитание, ни в чем не нуждался, был одет, обут и накормлен. Мэн Яо не мог похвастаться таким везением, он был на всем этом свете совершенно один, выгрызал зубами то, что должно было достаться ему по праву рождения, если бы его папаша взял на себя ответственность. И Вэй Ина, осознание того, что он мог и может оказаться в таком же положении, когда любимый человек под давлением семьи возьмет в мужья кого-то другого, убивало. Поэтому во всем происходящем он, как бы не хотел, не мог найти вины Мэн Яо, он никого не уводил, и сам был не рад сложившейся ситуации. Винить Сичэня тоже было бы глупо. Не то чтобы он был ни при чем, но он не знал о любви Ваньиня и мучил его не специально, вот и получалась дерьмовая ситуация, в которой виноваты были все и никто одновременно. Никто, потому что целенаправленно ни один из них никому причинять боли не хотел, а все, потому что все они никому ничего не сказали, вот и вляпались.              Вэй Ин страдальчески вздохнул и откинулся на спинку водительского кресла, ждать предстояло еще довольно долго.              Собственно, именно из-за сложившейся ситуации и того, что Ванцзи, однажды, может внять внушению дядюшки и оставить его, Усянь и не мог с ним помириться. Ин приезжал к Чжаню на работу в течение четырех дней, после отъезда Чэна. И каждый раз уезжал не дождавшись любимого, надумав себе всего, чего только можно и разозлившись еще больше. Сегодня был пятый день. В общем, иногда эмоциональность Ина играла с ним злую шутку и заставляла накручивать себя до состояния либо полного изнеможения, либо неконтролируемого бешенства. Ничто из перечисленного не было хорошим спутником при разговоре с Лань Чжанем, который не показывал свои эмоции голосом или жестикуляцией. Его отношение к происходящему можно было понять только по незначительно меняющейся мимике, в которой Ин поднаторел настолько, что мог бы защитить магистерскую степень в такой сложной науке, как эмоциональная составляющая младшего Нефрита семьи Лань. И именно поэтому его собственная горячность была плохим подспорьем в моменты ссор, он переставал чувствовать возлюбленного и не заботился, насколько сильно ранят его слова.              Парень уронил голову на руль, хотелось хорошенько напиться с Чэном и устроить вечер разговоров по душам.              Вэй Ин скучал по брату, они и правда старались созваниваться каждый день, с погрешностью на время, переписывались, кидали друг другу смешные картинки, только посидеть рядом не могли, и этого чертовски не хватало. Парень записал брату длинное полное метаний сообщение на десять минут и вышел все-таки за порцией кофе и чего-то сладкого.              Кафе напротив Облачных Глубин было небольшим и не сказать, чтобы очень уютным, но для работников, заскакивающих сюда на обед, интерьер играл последнюю роль. Ин взял себе кофе и маленькое фисташковое пирожное на вынос. Забился на заднее сиденье своей машины и принялся ждать.               Вечер медленно опускался на город, зажигались неоновые вывески, подсвечивались рекламные щиты. Все постепенно меняло свои очертания и из тихого офисного района место превращалось в цветистое нечто, цепляющее взгляд и поднимающее настроение выходящим из офиса работникам.              Вэй Ин успел сходить за кофе еще раз, прежде чем люди по одному и по двое начали покидать офис Гусу. Парень перебрался на свое сиденье и теперь внимательно следил за выходящими, чтобы не пропустить Лань Чжаня. Усянь знал, что Ванцзи часто задерживается на работе, поэтому готов был просидеть здесь до позднего вечера. Поток людей по прошествии времени начал убывать, пока вовсе не сошел на нет. Ин постукивал пальцами по рулю, присматриваясь к редким прохожим, а Чжань, похоже, не торопился появляться. Молодой человек повернул голову в сторону, противоположную главному входу в Облачные Глубины, и не без изрядной доли изумления наткнулся на Мэн Яо. Тот стоял недалеко от автобусной остановки, видимо, только приехал и писал что-то в телефоне, иногда отрывая взгляд от экрана и посматривая на небоскреб. Спустя еще некоторое время из дверей, наконец, появилась высокая фигура в элегантном летнем плаще поверх костюма. Не узнать старшего из двух Нефритов семьи Лань было невозможно. Вэй Ин присмотрелся к сияющему Хуаню, который, кажется, только рад был отъезду молодого супруга. Мужчина же стремительным шагом преодолел расстояние до возлюбленного и поприветствовал того легким поцелуем в висок. После непродолжительного разговора пара направилась к стоящей на парковке машине Сичэня. Вэй Ин проводил их задумчивым взглядом. Гнев зарождался где-то внутри и разгорался полным нетерпимости огнем, хотелось что-нибудь сломать. Как мог молодой господин Лань поступать так безрассудно, встречаться с  любовником, о котором, похоже, и так догадывались все, кому не лень, прямо у здания собственного офиса? Как мог, стоило супругу покинуть дом, сделать вид, будто не обменивался с ним клятвами, да, только для окружающих, но поберечь чужую репутацию, если на свою было наплевать, стоило.Усянь снова подумал о Ванцзи, неужели тот тоже может быть способен на такое? Растоптать чужие чувства по приказу дядюшки? Братья Лань воспитывались почитать семью и старших, их дядя заменил им родителей, они любили его и уважали. И, похоже, что были готовы слепо подчиниться любому его приказу.  Ин  дождался, пока чужая машина тронется с места, завел свою, оставаться здесь и дожидаться Лань Чжаня теперь казалось ему бессмысленным. Он был почти уверен, что их разговор ни к чему не приведет, возлюбленный лишь подтвердит его догадки, и тогда сердце Усяня будет окончательно разбито. Он не хотел оказаться на месте Мэн Яо или А-Чэна, а потому предпочел избежать неприятного разговора. Парень включил поворотник и отъехал от Облачных Глубин. Кажется, помириться с Лань Чжанем все-таки не получится, Чэну придется его за это простить.              ***              Хуань уже двадцать минут бездумно рассматривал экран ноутбука с открытым на нем пустым документом. Сосредоточиться на работе с каждой минутой раздумий становилось все сложнее. Совершенно не ясно было, когда все покатилось вниз. Нет, ладно, было понятно, что все началось с его согласия на этот абсолютно идиотский брак. Мэн Яо и Лань Чжань на два голоса предупреждали его, что идея с фиктивным браком не закончится ничем хорошим. Но нет, Сичэнь же самый умный, вот почему он не послушал двух дорогих людей и не попытался настоять на своем? Он сдался, даже не пытаясь. Не приложил ни единого усилия, чтобы отстоять любимого человека и свое право быть с ним. А-Яо сразу воспротивился идее быть чьей-то маленькой грязной тайной, которую будут прятать в темных переулках и коридорах, чтобы, не дайте Боги, никто о нем не узнал.  Но Хуань до последнего уверял возлюбленного, что такого не произойдет, и что в итоге? Он облажался по всем фронтам.              Сначала спустил на тормозах ситуацию с юным супругом и даже не поинтересовался его желаниями. Что стоило спросить: зачем молодому наследнику Цзян все это нужно? Зачем он отдает свою свободу в обмен на брак с человеком, который за все время их знакомства едва ли заговорил с ним хотя бы пару раз? Ваньинь смотрел наивными искренними глазами, улыбался хрупкой нежной улыбкой и грустил. Даже Хуань, не обращавший на мужа внимания больше, чем было необходимо для возможной совместной жизни, видел, что с каждым днем тот все бледнее и разочарованнее. Винил ли он Сичэня, несмотря на уговор? Даже если нет, Хуань вполне справлялся с этим сам. Он не вполне понимал что именно сделал не так, но ему каждый раз казалось, что он чем-то сильно обидел молодого господина Цзян. И теперь корил себя за то, что ни разу не задал, ни одного вопроса, за то, что невольно каждым своим поступком крошил что-то хрупкое и невинное в юном супруге.               Мужчина устало опустил голову на руки. Вот мальчик и не выдержал, сбежал от Хуаня настолько далеко, насколько смог. Не писал, не звонил, ограничился отпиской о действительности их договора и уехал. Даже не захотел видеть мужа перед отъездом, оставил ключи на столе, забрал вещи и был таков. Сичэнь его понимал. Он бы тоже сбежал, правда, наверное, намного раньше. В его силах было решить это, просто попросить развод и больше не мучить юного супруга, но он предпочел бы сначала поговорить лично и извиниться, узнать, есть ли у него шанс получить прощение. Потому что мерзкое ощущение собственного провала преследовало его по пятам, чувствовал он себя из-за этого совершенно отвратительно.              С Мэн Яо все было еще хуже. Он отдалялся. Хуань чувствовал это горькое ощущение за ребрами, но отказывался верить. Его возлюбленный после этой отвратительной сцены на дне рождения Цижэня, будто заковал себя в ледяной панцирь и никак не мог оттаять. Смотрел, вроде, как прежде и касался тоже, но будто ушло что-то значимое, что-то без чего А-Яо больше не мог Сичэня любить. Можно было списать все на обиду и успокоиться, но тут Сичэнь был виноват чуть ли не больше, чем в ситуации с Чэном. Он сам своими поступками предал доверие любимого человека, превратив его в того самого тайного любовника, которым клялся никогда не делать. И даже сейчас после отъезда Ваньиня, Мэн Яо все никак не мог поверить ему снова. Хуань его понимал и ничего не требовал. Знал, что рано или поздно тот решит для себя все, сделает все необходимые выводы и либо примет происходящее, либо оставит Сичэня разгребать весь этот ворох проблем в одиночку, и будет чертовски прав поступи он так.              Еще один человек пострадавший в этой ситуации — Лань Чжань. Его любимый младший брат, который был виноват лишь в том, что внял просьбе старшего и никому ничего не рассказал. Второй Нефрит семьи Лань с каждым днем все больше напоминал призрак самого себя, не мог сосредоточиться на работе, стал неуклюж, чего за ним отродясь не водилось, и смотрел взглядом, полным тоски и боли. И здесь Сичэнь тоже винил себя, хотя тут шутку сыграло стечение обстоятельств и недоговоренностей.              Как помочь Ванцзи он не знал, но если бы знал, сделал бы для этого все, что угодно. Вэй Ин не выходил на связь. Совсем. Игнорировал звонки и сообщения. Никто его не видел и никто не знал, куда он исчез после отъезда брата. Сичэнь предложил обратиться к семье Цзян, но тогда пришлось бы раскрыть причину ссоры, и тут оба брата сошлись на том, что лучше караулить Усяня под дверью, нежели попасть под гнев Цзыюань, которая за обоих своих сыновей оторвет им головы, в лучшем случае. В общем, ситуация выходила неутешительная. Хуань был виноват как минимум перед тремя людьми, и как исправлять все, что натворил, он не представлял. Ваньинь уехал заграницу, не оставив ни адреса, ни даже электронной почты. Усянь исчез, будто в воду канул, и как помирить их с Ванцзи Хуань даже не мог представить. Оставался единственный человек, у которого он пока мог попросить прощение — Мэн Яо.              Мужчина взял телефон и набрал сообщение для возлюбленного с приглашением на ужин в их любимый ресторан. Тот не заставил себя долго ждать, ответил согласием и сказал, что встретит с работы. Сичэнь слабо улыбнулся — может все и не так плохо, как кажется?              Колесо года плавно катилось к осени, иногда к вечеру становилось прохладнее, поэтому Хуань не убирал далеко свой плащик, который спасал от ветра, мороси и мелкого неприятного дождя. Накинув его поверх серого костюма, мужчина поспешил к ожидающему его А-Яо. В здании, кажется, не осталось никого, кроме него и Ванцзи. Сичэнь с усталым вздохом прошел мимо двери младшего брата, из-под которой лился свет. Пытаться заставить его уйти пораньше, было совершенно невозможно, молодой человек закапывался в работу с головой, пытаясь вернуться к прежнему ритму.              Хуань вышел из Облачных Глубин, посмотрел на редких прохожих и, заметив возлюбленного, поспешил к нему.              — Не замерз? Пойдем в машину, — Сичэнь мягко коснулся чужого виска поцелуем.              — Нет. Пойдем, — односложно ответил Мэн Яо и направился к припаркованной машине. — Хуань, у меня было много времени, чтобы подумать, — пристегиваясь, начал, молодой человек и посмотрел на напрягшегося мужчину.              — Я так понимаю: ничего хорошего это не предвещает, — устало произнес Лань, заводя машину. — Ресторан отменяется? Я могу отвезти тебя, куда скажешь.              — Да, домой, пожалуйста, — спокойно улыбнулся А-Яо.              — Так к каким выводам ты пришел? — Сичэнь вырулил на оживленную трассу и сосредоточился на дороге.              — Мы с тобой вместе уже достаточное количество лет, А-Хуань, и все эти годы я любил тебя, — Мэн Яо чуть отвернулся к окну, но мужчина, бросивший взгляд в его сторону, все равно заметил слезу, медленно ползущую по чужой щеке. —  Мы столько прошли вместе, и старшую школу, университет, и скандалы с моим отцом, ты всегда был мне поддержкой и опорой, и я старался быть для тебя поддержкой тоже. Но этот брак разрушил все. Да, ты можешь сказать, что два этих месяца не могут перечеркнуть половину жизни, и будешь прав. Но я так не могу. И не хочу. Мне жалко Ваньиня, который вляпался в это дерьмо ради тебя, а мы еще и подвалили ему сверху. Тебя мне жаль, что ты, как наследник не можешь пройти против дядюшки, который воспитывал вас с Ванцзи долгие годы. Но себя мне жалко больше, А-Хуань. Мне хватает презрения и ненависти вокруг, я не хочу добавлять себе еще. Не хочу быть тайным любовником, которому все время придется думать, а что если? Что если кто-то узнает и растреплет? С Вэй Ином нам несказанно повезло, а если бы пришел кто-то чужой? Твоя репутация, репутация Ваньиня и моя, все полетело бы коту под хвост. Я не для того работал всю жизнь, чтобы попадать в такие истории. Я люблю тебя и буду любить, наверное, всю оставшуюся жизнь, но в этих отношениях пора ставить точку, Лань Сичэнь.              — Мне очень жаль, — начал Хуань и замолчал, потом, собравшись с силами, продолжил. — Очень жаль расставаться вот так, но я понимаю тебя, я виноват перед тобой, за то, что сделал с нашими отношениями и я прошу за это прощения. Мне стоило быть настойчивее в вопросе выбора жениха, я должен был отстоять тебя, но сдался на милость совета, за это я прошу прощения тоже. Я надеюсь, что ты будешь счастлив и любим кем-то, кто будет достоин тебя больше, чем я, — мужчина печально улыбнулся, сворачивая на светофоре. — Я тоже люблю тебя и всегда готов помочь тебе в любом вопросе, ты знаешь. Надеюсь, когда мы оба отойдем, мы сможем вернуться к тому общению, которое было в первые месяцы нашего знакомства, я не хотел бы терять с тобой связь.              — Я бы тоже не хотел, но ты знаешь, мне нужно время, много времени, — тихо отозвался А-Яо.              — Я готов ждать, — паркуясь у чужого подъезда, признался мужчина.              — Знаю. Спасибо за все, Сичэнь, — молодой человек невесомым поцелуем коснулся щеки Хуаня и выскользнул из машины, аккуратно прикрыв за собой дверь.              — Спасибо, А-Яо, — в повисшей тишине попрощался Лань, навсегда закрывая для себя дверь в этот отрезок времени.               ***              Цзян Чэн опаздывал на английский, не критично, но ощутимо, поэтому до аудитории добирался почти бегом. Лекция была потоковой для всех приезжих иностранцев, для которых английский не был родным.              За три месяца учебы парень так и не успел ни с кем познакомиться, кроме старосты своей группы, который казался ему немного чокнутым, и двух соседей, с которыми жил в общежитии. Один из них учился чему-то, связанному с пиаром, и в основном всегда был в комнате, Ваньинь не был уверен, ходит ли он вообще на пары или целыми днями подвисает в сериалах. Второй был то ли архитектором, то ли еще кем, у него всюду валялись чертежи, Чэн обычно видел его только по ночам за рабочим столом, он что-то рисовал, бубнил себе под нос и литрами пил чай.              Ваньинь учил английский с детства, так же, как и корейский, в старшей школе начал учить еще и немецкий, по настоянию матери. Так что в общении с соседями проблем не было. Он знал, что тут довольно много китайцев, но так никого пока и не встретил. Единственная, о ком он слышал по нескольку раз на дню, какая-то талантливая девчонка из врачей, о ней тут говорили постоянно. Но медики занимались и жили в отдельных корпусах, поэтому познакомиться с ней можно было только в столовой, но обедали они, похоже, в разное время.              Парень постучался, приоткрыл дверь и, заметив, что преподавателя до сих пор нет, юркнул на свободное место у окна. Погода была прохладная, дожди все чаще стучали по крышам, небо почти всегда висело свинцовыми тяжелыми тучами, придавливающими к земле. Зато почти везде царила атмосфера предстоящего праздника, все понемногу готовились к Рождеству, и пусть до него был еще месяц, это мало кого останавливало. Дверь открылась с едва слышным скрипом, и в аудиторию влетела невысокая девушка, едва ли старше самих студентов, покрутила головой, посмотрела на них и озадаченно направилась к рабочему столу.              — Студенты первокурсники с разных факультетов? — неуверенным высоким голосом осведомилась она. — Ваш преподаватель приболел, я его сегодня заменю, я с четвертого курса иностранных языков, давайте попробуем поработать вместе.              Студенты радостно загалдели, в надежде, что сегодня их не будут особо мучить, но, судя по взгляду старшекурсницы, они могли особенно на это не рассчитывать. Цзян Чэн со вздохом открыл тетрадь и приготовился слушать.              Лекция вышла сумбурной, но интересной — старшекурсница явно волновалась и пыталась заинтересовать слушателей, отчего сыпала рандомными фактами, но что самое главное — строго по теме. Выходящие весело обсуждали замену преподавателя и уповали, что профессор поболеет еще хотя бы пару лекций. Цзян Чэн закинул портфель на плечо и направился в сторону столовой, у него как раз было полчаса свободного времени, в которые он успевал пообедать, после чего должны были быть три подряд лекции по менеджменту — хотелось выть.              Юноша зашел в обеденный зал, людей было не очень много, так что можно было занять любое место, чем Ваньинь и решил воспользоваться. Он набрал себе на поднос плошку с рисом, овощной салат и рыбу в странном кляре, которую успел полюбить — вообще привыкать к европейской кухне было поначалу сложно — не хватало привычных специй и соусов, но сейчас такой проблемы уже не было. Чэн взял себе стакан с апельсиновым соком и отправился в самый дальний угол.              Спустя десять минут в столовую вошла красивая девушка в кроваво красной рубашке и черных брюках, поверх повседневной одежды был накинут белоснежный халат. Длинные черные волосы были стянуты в высокий тугой хвост, и при ходьбе его кончик, будто выдавая раздражение хозяйки, яростно качался из стороны в сторону. Девушка взяла себе бутылку простой воды и легкий салат, развернулась к пустым столам, а потом целенаправленно пошла в сторону Чэна. Парень растерялся.              — Цзян Ваньинь? — поинтересовалась девушка и опустилась напротив, небрежно откидывая хвост назад. — Я Вэнь Цин, приятно познакомиться, думаю, нам есть о чем поговорить.