Ненавижу, что так люблю тебя

      Вэй Ин стоял в зоне, отделенной для встречи прибывающих, и нервно крутил в руке телефон, чтобы не пропустить сообщение о прилете. Во второй руке он держал подложку с тремя большими стаканами кофе и пакет с бутербродами — после изматывающего длительного перелета Цзян Чэн всегда бывал голоден. А с учетом общей нелюбви к самолетам, аппетит от нервяка у него, обычно, бывал зверский.               Усянь видел брата в последний раз зимой полтора года назад, когда приезжал на каникулы в США и они втроем с Вэнь Цин ездили в Нью-Йорк. Ваньинь в ту поездку протащил их почти по всем мюзиклам Бродвея и, как бы Ин не бурчал, ему действительно понравились некоторые из них, что уж говорить о Ваньине, который всю оставшуюся поездку напевал что-то под нос. В общем, времени прошло достаточно, на дворе вовсю цвело и пахло лето, а Чэн возвращался после пятилетнего отсутствия домой. Вэнь Цин возвращалась вместе с ним, ее семья тоже жила в Китае. Насколько Вэй Ин знал, его младший планировал воспользоваться, до сих пор почему-то не расторгнутым ни одной из сторон, браком с генеральным директором фармацевтической корпорации Гусу и устроить лучшую подругу на должность, которая была бы достойна ее золотых рук лучшего медика из всех, кого он знал.               К слову о семье Лань. Усянь так и не помирился с Ванцзи, даже спустя пять лет, он продолжал избегать его и любых напоминаний о нем, но он все также безумно любил его. И черт возьми это было по-настоящему ужасно.               О расставании Сичэня и Мэн Яо он, вроде бы, не упоминал, но Ваньинь был так занят учебой и всеми прелестями университетской жизни, что, похоже, вообще выкинул из головы весь этот брак и всю боль, которую он ему принес. По крайней мере, каждый раз, когда они созванивались, его братик был весел и не говорил о своем муже, будто того совсем не существовало, так что, может быть, его действительно отпустило.              О расставании этой сладкой парочки сам Вэй Ин узнал все от того же младшего Не, который продолжал сливать ему всю информацию, которую удавалось раскопать. Он знал, что разошлись они мирно и, кажется, даже остались друзьями, по крайней мере Хуайсан говорил, что Минцзюэ и его названые братья ходят вместе по выходным то в бары, то на выставки, в зависимости от того, чья очередь выбирать развлечения.              Усянь прошелся туда обратно на затекших от стояния ногах, неловким движением плеча поправил лямку рюкзака, по пути в аэропорт ему пришлось съездить по делам. Его приемная матушка Цзыюань в честь окончания обучения обоих своих сыновей и возвращения Ваньиня на Родину решила устроить довольно большой прием чуть ли не на сотню персон. Пришлось побегать сначала в поисках помещения, потом заказать еду и украшение зала, хорошо, что по телефону женщина все уже узнала сама, и Вэй Ину нужно было только подтвердить аренду на четверг, сегодня был понедельник, и проверить все ли в порядке с остальными заказами госпожи Цзян.              Ему очень хотелось притвориться больным и не идти на праздник, но он был одним из виновников, и откосить так просто матушка бы ему не позволила. Молодой человек грустно вздохнул. Очень не хотелось встречаться с Ланями. Потому что он до сих пор не простил Сичэня, и хоть не злорадствовал его расставанию с возлюбленным, да и желание что-то ему сломать притупилось…но не ушло полностью. Он был виноват в слезах его младшего брата, и Вэй Ин, черт возьми, до сих пор не понимал, как сдержался тогда. Стоило ему об этом подумать, как он снова разозлился. И, конечно же, на мероприятие обязательно приедет Ванцзи. Видеть его Усянь хотел еще меньше, потому что совершенно не знал, как среагирует. Ему казалось, что после всего он просто кинется ему на шею и уже никогда не отпустит. Как же он, блин, его любил.              Телефон пиликнул входящим, и Вэй Ин счастливо улыбнулся, его брат писал, что они приземлились и скоро увидятся.               Первой из-за угла показалась Вэнь Цин, в яркой красной рубашке её легко было заметить среди потока людей в более спокойной гамме. Девушка откинула за спину мешающий хвост сильно отросших волос, покрутила головой и, заметив Усяня, решительно направилась к нему, стуча высокими каблучками и грохоча объемным серебристым чемоданом. Цзян Чэн появился почти сразу за ней, с выражением вселенского раздражения на лице и дурацкой панамкой на голове, отчего Ин прыснул в кулак.              — Почему все такие медленные и тупые? — вместо приветствий начал Ваньинь, подходя ближе.              — Не самая обоснованная твоя претензия, — хмыкнул Усянь, утягивая брата в крепкие объятия. — Как же я, черт возьми, скучал.              — Я тоже, — цепляясь за чужие плечи, как за спасительный круг, буркнул парень.              — Ну, хватит, дома намилуетесь, — Цин с теплой усмешкой смотрела на парней. — А по мне ты, значит, не скучал? Окей, я учту, — девушка намекающее приподняла бровки.              — Скучал, скучал, ведьма, — затягивая ее в комок обнимашек, рассмеялся Вэй Ин.              — Ладно, прощаю на первый раз, — глухо отозвалась девушка.              Вэнь Цин была единственной, кому смог довериться вдалеке от дома Ваньинь. Они подружились не столько из-за того, что когда-то у их семей были совместные дела, и потому оказавшись в чужой стране, они были якобы заочно знакомы, нет, подружились они как ни странно из-за схожести характеров. Молодая госпожа Вэнь была жесткой, принципиальной, с черным юмором и комплексом мамочки, короче говоря, классический медик. Цзян Чэн напоминал ей младшего брата своей некоторой, иногда проявляющейся,  неуклюжестью и замкнутостью в общении с окружающими.              С Цин они разговаривали обо всем, как-то так получилось, что доверие было взаимным и абсолютным. Только вот Ваньинь тянул с рассказом о своем супружестве почти до последнего, пока случайно не потерял обручальное кольцо где-то в учебном корпусе. Оно было ему немножко великовато, не так чтобы спадать, поэтому  он не решился сказать об этом Сичэню, потом хотел повесить его на цепочку, и почему-то забыл. Да и нравилось ему как оно смотрелось на его пальце. Кольцо, надетое возлюбленным мужем в день их свадьбы. В общем, с истончившегося за время особо жесткой сессии на третьем курсе пальца, кольцо слетело где-то в толкучке между зачетами и, когда Чэн обнаружил пропажу, он чуть не разрыдался от обиды.              На него в тот раз навалилось слишком много всего. И экзамены с зачетами, идущие непрерывающимся потоком, несколько из них довольно важных проходили у преподавателя, который его почему-то ненавидел. Ваньинь не знал что не так, но к нему придирались по любому поводу, поэтому приходилось зубрить так, чтобы комар носа не подточил. Сверху добавилось осознание того, что третий курс подходит к концу, а он так и продолжал любить Хуаня. Произошло это совсем как-то по-дурацки, ему в тот месяц сразу несколько человек предложили встречаться, а он даже посмотреть в их сторону не мог. В том смысле, что да симпатичный человек, хороший, встречайся, не хочу, но любовь к Ланю не давала этим росткам симпатии к другим людям даже прорасти, что уж говорить про полноценную любовь. Чэн чувствовал себя зависимым. А еще скучал. Просто безумно. Но держался стоически. Поэтому когда кольцо слетело где-то по пути из одного кабинета в другой, это доконало его окончательно. Он сдержался с трудом, последний зачет ему поставили, кажется, из жалости, настолько скверно он выглядел. Придя тем вечером к Вэнь Цин, он открыл рот и уже не смог его закрыть — рассказывал и рассказывал про все. Про то, как любит уже столько лет, про то, что согласился, потому что не мог отказать, и сейчас не может, и не знает, что с этим делать, а теперь еще и кольцо. Девушка на это только вздохнула горестно, погладила по голове, назвала тупицей, заварила ромашкового чая и на следующий день, подняв на уши весь университет, нашла его пропажу. С тех пор Ваньинь носил кольцо на цепочке, под одеждой, соприкасаясь кожей, чувствуя прохладу металла, он успокаивался и мог жить дальше.              Зато узнав, кто все-таки его не совсем настоящий муж, Вэнь Цин без обиняков попросила устроить ее на работу, Чэн не смог отказать.               Вэй Ин расцепил руки, выпуская из объятий брата и подругу и перехватил чемодан Вэнь Цин.               — Поехали домой? —  теплым голосом спросил парень.              Ваньинь кивнул, перехватывая сумку и чемодан удобнее.               Сначала они завезли Вэнь Цин, возле дверей небоскреба ее встречал Вэнь Нин, ее младший, который за прошедшие пять лет успел неплохо подружиться с Вэй Ином с которым познакомился через видеозвонки с сестрой, а позже и лично. Усянь помог поднять тяжеленный чемодан девушки в ее квартиру и, спустившись, обнаружил жующего бутерброды Ваньиня.               — Что ты так смотришь? — фыркнул Цзян, не отрываясь от еды.              — Я скучал, — снова повторил Ин, заводя машину. — Куда тебя отвезти?              Чэн перестал жевать и задумался. Он мог поехать к Вэй Ину, там возможно даже были какие-то его вещи, но парень слишком устал после длительного перелета и хотел побыть в тишине.               — К родителям, — наконец ответил он.               Дом семьи Цзян был настоящим семейным гнездышком, он был трехэтажным, но не был рассчитан на приемы, для этого семья предпочитала снимать отдельные залы, не пуская в свой дом посторонних людей. На первом этаже были кухня, столовая и спортзал. На втором этаже находились гостевые комнаты и библиотека, а на третьем жили сами хозяева. Господин и госпожа Цзян встретили сыновей горячим обедом и радостной новостью о предстоящем праздновании. Не сказать, что Ваньинь был очень счастлив такой перспективе, но того требовали нормы приличия их общества.              — Я взяла на себя смелость выслать приглашение семье Лань, не дожидаясь пока вы, сделаете это сами, — обрадовала молодых людей Цзыюань.              Юноши, сидевшие друг напротив друга за широким столом, переглянулись с невеселыми улыбками.              — Что-то не так? — заметив перемену в настроении  сыновей, женщина отложила приборы.              — Нет, матушка, все в порядке, — Ваньинь улыбнулся успокаивающе.              — Точно? — Цзыюань поджала губы.              — Да, матушка, я просто еще не говорил Хуаню, что вернулся, хотел сделать сюрприз, — Цзян Чэн продолжал ковырять лапшу в тарелке.              — Прости, милый, я не хотела портить твой сюрприз, — женщина смягчилась и коснулась руки сына полным теплотой жестом.              — Все хорошо, славно, что ты это сделала, — Ваньинь погладил ладонь матери в ответ. — Я бы не смог придумать, как сделать это лучше, так что ты решила сложную проблему, правда.              Цзыюань не то, чтобы поверила, но решила не акцентировать на этом внимание. А-Чэн взрослый мальчик, если ему понадобится помощь или совет, он всегда может обратиться к родителям и знает об этом, а допытываться о том, что у него на душе она не станет.              ***               Сичэнь нервно крутил в пальцах плотный темно-фиолетовый конверт с изображением нежно-розового лотоса и задумчиво смотрел в одну точку на столе, покусывая губу. С самого момента получения неожиданного послания мужчина находился в странном состоянии бессознательности. Конверт жег руки, в переносном смысле, конечно. Он так и не решился его открыть, хотя прошло уже пару часов с момента прихода курьера от семьи Цзян. Плотная бумага приятно ощущалась под мозолистой кожей пальцев, и Хуань неосознанно продолжал ее поглаживать.              — Брат? — Лань Чжань возник около стола и, поймав, наконец, сфокусировавшийся взгляд уточнил. — Я стучал, ты не отвечал, я зашел.              — А-Чжань? — мужчина перевел взгляд на руки брата, нервно комкающие точно такой же конверт с изображением лотоса с девятью лепестками. — Тебе тоже пришло письмо?              — Да, ты не открывал? — Ванцзи присел в кресло напротив стола генерального директора.              Вместо ответа Сичэнь вытащил из-под бумаг ножик и вскрыл письмо. Вытащил наружу лавандового цвета бумагу, украшенную серебристыми кувшинками, и вчитался в содержание, чуть прищурив глаза, за последние пару лет работы у него немного подсело зрение.              — Усянь и Ваньинь вернулись с учебы, семья Цзян приглашает нас на праздничный ужин, — Хуань поднял глаза на брата. — Надо идти.              — Молодой господин Цзян так и не подал на развод? — Лань Чжань заглянул брату в глаза.              Они старались не вспоминать эту ситуацию и не говорить о ней. Несмотря на прошедшее время, душевные раны от произошедшего все еще кровоточили. Пять лет. Кажется так много, по крайней мере, Хуань чувствовал, будто прошла целая жизнь. Каким дураком он был тогда. Он очень надеялся, что время и потери, которые он понес по собственной глупости, помогли ему стать хорошим человеком. Он желал этого. Он больше не хотел причинять боль близким из-за собственной слабости.              — Не подал, может быть забыл? — пряча горькую улыбку в уголках губ ответил старший Лань.              Интересно, каким стал Ваньинь за эти пять лет, что они не виделись. По прошествии времени Сичэнь понял, каким потрясающим этот робкий юноша был уже тогда. Сейчас, если он сохранил свой свет, свою эмоциональность и вместе с тем твердость, сейчас он должен был быть совершенно удивительным мужчиной. Мужчиной, которому Хуань собирался дать развод. У него больше не было права неволить другого человека, который давным-давно наверняка успел полюбить кого-нибудь и, возможно, достаточно долго ждал, когда Лань решится и оборвет эту связывающую их нить из болезненных воспоминаний. Именно воспоминаниями они друг для друга и стали.                — Может быть, — тихо повторил Ванцзи.              — Есть шанс увидеться с молодым господином Вэем, — попытался подбодрить брата старший Лань.              — Я не уверен, что он хочет меня видеть, — Лань Чжань опустил взгляд на свои руки, которые так и продолжали мять дорогую бумагу.              — Семья Цзян прислала приглашения, думаю, они согласовали этот вопрос между собой, все-таки это праздник Ваньиня и Усяня, полагаю, они видели списки гостей и могли внести корректировки, — улыбнулся Сичэнь, он не особо верил в это сам, но от вида такого потерянного младшего брата у него разбивалось сердце.              Лицо Ванцзи практически неуловимо изменилось, но читающий брата как открытую книгу Хуань заметил, как потеплели золотые глаза, и исчезла скорбная морщинка между бровями.              — Я надеюсь на это, — тихо произнес младший Лань и поднялся. — Спасибо, брат.              — Не засиживайся допоздна, — заботливо пожурил  Хуань.              — Не буду. Прости, что оторвал от работы, я пойду, — молодой человек попрощался и вышел за дверь.              Сичэнь посмотрел вслед брату, у которого, кажется, даже расправились плечи, и покрутил кольцо на безымянном пальце. Он нашел его в своей ванной на следующий день после расставания с Мэн Яо, честно не мог вспомнить, как оно там оказалось, он точно помнил, что снял его почти сразу после свадьбы, и куда дел после этого не знал. Кажется, сунул в карман брюк или в портмоне и больше не вытаскивал. А тут вдруг обнаружил в маленьком стеклянном блюдце, в которое свои украшения имел привычку складывать его бывший парень. Оно одиноко поблескивало двумя маленькими драгоценными камушками, чем и привлекло внимание Хуаня. Мужчина взял его в руки, повертел, положил обратно, принял душ, пока вытирался полотенцем, смотрел на призывно выделяющийся ободок. После плотного завтрака, уже опаздывая на работу, он все-таки зашел в ванную и надел кольцо на палец. Посчитал это знаком свыше — пора было становиться кем-то другим. Например, хорошим мужем, если получится вымолить прощение по возвращении Ваньиня или, хотя бы, хорошим другом.              За несколько лет вертеть кольцо, чтобы успокоиться, стало привычкой. Он всегда касался его, когда ему требовалось еще немного сил, терпения или твердости. Касался, вспоминал хмурое лицо молодого господина Цзян и правило его дома о стремлении к невозможному, и продолжал. А сейчас отчего-то было страшно. Он все это время думал, как станет просить прощения, как будет объясняться, иногда прокручивал в голове обрывки диалога, который когда-нибудь произойдет, но все это было так далеко. А теперь? Ваньинь вернулся и возможно даже не помнит, что у него все еще есть супруг, который когда-то давно обидел его и даже сам этого не понял. И если Цзян Чэну не нужны будут его извинения, он поймет. Но они были нужны ему самому. Чтобы, наконец, перестать чувствовать себя виноватым перед этим юношей, который, вообще-то, был ему мужем.              ***              — Итак, — Вэй Ин с разбегу запрыгнул на застеленную кровать Цзян Чэна и уставился на младшего брата. — Феномен Сичэня?              — Не начинай, — Ваньинь, согнувшись над чемоданом, вытаскивал свои вещи и раскладывал их по кучкам в зависимости от того, куда планировал их девать.              — Ты все еще его супруг, А-Чэн, уже пять лет, вместо оговоренных двух, нам точно нужен этот разговор, — Усянь перевернулся на бок и подтянул к себе подушку.              Младший брат не ответил, продолжая, пыхтя разбирать одежду и всякие мелочи, перед лицом у него качалось выпавшее из-под футболки кольцо на простой цепочке.                — А-Чэн, — укоризненно протянул Вэй Ин. — Я могу подключить тяжелую артиллерию, но ты ведь этого не хочешь?              — Не вздумай рассказывать сестре, — вскинулся Ваньинь. — Она беременна, ей только моих проблем не хватало, с ума сошел?              — Вообще-то я имел в виду матушку, — Усянь подполз поближе к краю кровати, у которого стоял брат.              — О, нет, ты не посмеешь, — Чэн приподнял брови и наставил на него палец.              — Не посмею? — коварно переспросил Ин. — Ну, я даже не знаю, Чэн-Чэн, — растягивая гласные протянул он.              — Что ты хочешь услышать? — сложи руки на груди, и для большей убедительности демонстративно закатил глаза Ваньинь.              — Я хочу узнать, что ты собираешься дальше делать, это для начала, — Усянь сел, прижал круглую подушку в виде апельсина к животу и наклонил голову.              — Я все еще его люблю, — наследник Цзян с тяжелым вздохом опустился рядом. — Я пытался завести там отношения несколько раз и с парнями и с девушками, но я даже посмотреть не могу в сторону другого человека с какими бы то ни было романтическими намерениями. Мое сердце вообще никого не воспринимает. Я никого больше не замечаю. Пять лет жил с мыслью, что вернусь и мы наконец поговорим, и возможно я даже скажу ему.               — Столько лет молчания, как ты вытерпел только? — Вэй Ин уложил вихрастую голову брату на плечо.               — Я всегда помнил, что я не тот кто ему нужен, — невесело хмыкнул молодой человек. — А как их дела с Мэн Яо?               — Они расстались, почти сразу после твоего отъезда, — Усянь почувствовал как напрягся брат. — Перед тем как ты начнешь орать, в свое оправдание скажу, что не хотел отвлекать тебя от учебы, а поскольку ты вообще о Сичэне почти не спрашивал, я решил что ты выкинул его из головы.              — Они что? — кажется не поверил с первого раза Ваньинь.              — Расстались, — пискнул Ин, приподнимая голову и заглядывая брату в глаза.               — Так вот почему он так и не прислал мне документы, — Цзян Чэн опустил взгляд на свои руки. — Решил оставить все как есть? Почему?              — Я не знаю, — Усянь погладил молодого человека по плечу. — Не знаю, почему он так ничего и не предпринял.               — Решил, что лучше любой супруг, чем никакой вообще? Или счел меня достойной заменой? — Ин почувствовал что-то теплое на своей щеке и коснувшись пальцами стер влагу со своего лица.               Ваньинь плакал беззвучно, но Усяню думалось, что лучше бы он рыдал навзрыд, громил все, что попадалось под руку, а не смотрел в стену печальными серыми глазами.               — Чэн-Чэн, не плачь, пожалуйста, — тихо попросил старший брат, совершенно не зная как успокаивать младшего.               — Я не плачу, — дрожащим голосом отозвался тот. — Я не могу понять, зол я, разочарован или надеюсь на что-то. Внутри так мерзко ото всего, как будто все органы слиплись в комок. Я так хочу быть с ним, что если он попросит я останусь, но я так разочарован в себе из-за этого. И в то же время я злюсь, злюсь на него, за то что он поступает так. Это ужасно.               — Чэн-Чэн, он придет на праздник, вы поговорите, и придете к какому-нибудь решению вместе. Это обязательно, чтобы вы решили что-то вместе, я не хочу чтобы ты страдал из-за этого и дальше. Пообещай мне, что если ты поймешь, что никакого будущего у вас нет и не будет, ты развернешься и уйдешь, и подашь на развод, — Ин погладил брата по голове успокаивая и поддерживая. — Ты обещаешь?              — Обещаю, больше не стану терпеть, я слишком устал — почти десять лет — это большой срок, даже для того, кто привык, что девиз его семьи стремиться достигать невозможного, — Ваньинь откинулся на кровать, укладываясь на вторую круглую подушку.               — Я хотел бы сказать, что это верное решение, но ты и сам прекрасно это знаешь, а я знаю, что это причинит тебе боль, — Усянь опустился рядом.               — Да, и оба мы знаем, что ты хочешь что-нибудь ему сломать, — фыркнул Цзян Чэн.              — И я сделаю это…однажды, — рассмеялся Ин.               — Конечно, — не веря ни капли отозвался Ваньинь.              ***              Снятый неподалеку от элитного квартала, в котором жили Цзяны, отель, выкупленный на двое суток вместе с рестораном, был изысканно украшен в фиолетовых и розовых оттенках. Госпожа Цзян расстаралась на славу, все выглядело дорого, но не пафосно. Отель был будто тихое лотосовое озеро посреди вечно спешащего куда-то мегаполиса. Стены с водопадами наполняли помещение чарующим звуком текучей воды, а пруд с карпами вокруг которого были расставлены столы, успокаивал взгляд.              Чэн и Ин прохаживались туда-сюда по отделенному фиолетовыми драпировками залу, они прибыли немного заранее, так как им предстояло встречать гостей вместе с матерью. По случаю праздника Цзыюань не без небольшой войны заставила-таки Усяня надеть костюм, но Ин не был бы собой, если бы не выполнил пожелание матушки на своих условиях. Так что в костюме он конечно был, но весь его вид ясно давал понять, что это вынуждено. Пиджак он небрежно расстегнул, как и верхнюю пуговицу черной рубашки. Ярко-красный галстук и такая же по цвету лента, стягивающая хвост были единственными яркими акцентами, которые он себе позволил. Ваньинь же внял просьбам матери и вместо привычной футболки под не очень классический, скорее повседневный костюм, все-таки переоделся полностью. Правда не без вмешательства Усяня, куда уж там. Так что Чэн был в черном костюме классического кроя и белой рубашке и все бы было хорошо, если бы не два довольно весомых но. И если блестящие в свете нескольких десятков светильников ламп пайетки на пиджаке Цзыюань ему еще простила, то черные берцы вызвали ее полнейшее негодование.               Цзян Чэн взлохматил отросшую челку и посмотрел на Ина, который уже успел откуда-то стащить бокал с вином.               -А-Ин, — Ваньинь посмотрел на брата нечитаемым взглядом.              — Я нервничаю, — ответил тот на незаданный вопрос. — Немного.               — Не немного, — забирая у брата бокал и впихивая его в руки пролетающему мимо администратору, покачал головой Чэн. — Потерпи немного, скоро можно будет надраться официально.                — Матушка не будет счастлива, если этот вечер мы закончим на бровях, — рассмеялся Усянь.              — Ей придется с этим смириться, — парни хитро переглянулись.               Нанятый оркестр начал понемногу настраивать инструменты, поэтому из большого зала доносились не самые приятные звуки.               — Кто мучает несчастную кошку? — Вэнь Цин шла к ним от распахнутых настежь главных дверей.              Платье винного цвета обтягивало ее хрупкую фигуру, жемчуг украшал шею и руки, в распущенных по плечам волосах тоже вились жемчужные нити. Ее младший брат в костюме такого же цвета, с волосами, завязанными в низкий хвост, и букетом цветов неловко шел позади сестры.              — Больше от семьи Вэнь никто не пожелал присутствовать, но я думаю, вам и нас хватит, — Цин улыбнулась и обняла парней по очереди.              — За глаза и за уши, — отозвался Вэй Ин похлопывая Нина по плечу. — Проходите в зал, матушка уже там, цветы можете отдать кому-нибудь из персонала.              Гости понемногу прибывали, в какой-то момент Цзыюань и Фэнмянь сжалились над сыновьями и отправили их веселиться, а сами продолжили встречать людей. Яньли и Цзысюань приехали одними из первых и сразу оккупировали небольшой диванчик в самом прохладном и тихом углу помещения. Молодой наследник корпорации Цзинь прыгал вокруг своей супруги, то поднося ей воду, то фрукты, то обмахивая веером, и старался не отходить от нее ни на шаг. Младшие братья Яньли, кажется, смирились с тем, что друг их детства неожиданно стал мужем их сестры, и теперь подкалывали его по любому поводу, ровно до тех пор, пока сестра не смотрела укоризненно, после этого ползать перед ней на коленях начинали все трое.              Первая треть праздника уже прошла, когда замученные Ин и Чэн наконец перездоровались и приняли поздравления от всех присутствующих, еще несколько часов им предстояло вести себя прилично, улыбаться и не попадаться на глаза родителей с алкоголем. Потому что, сколько бы лет тебе не было, а для матери ты в любом случае маленький ребенок. Парни отошли в сторону от толпы и остались стоять у стенки недалеко от входной двери, в надежде что, когда матушка будет отвлечена, им все же удастся сбежать. Не любили они все эти праздники. Из распахнутых окон зал наполнялся запахом цветущего летнего сада и легким вечерним ветерком, освежающим и успокаивающим. Ваньинь подхватил у официанта бокал с виски и повернулся к залу спиной.              — Сколько времени прошло? — проканючил Усянь, рассматривая людей за братом.              — С последнего твоего вопроса прошло десять минут, — бросив взгляд на часы, отозвался Чэн. — Их тут нет. Я тоже искал, но они не пришли.              — Я видел Цижэня, быть не может, чтобы он не приволок своих племянников, это же неприлично, — сделал большие глаза Ин.              Младший рассмеялся, сделал глоток из бокала и поперхнулся. В дверях, неловко переминаясь с ноги на ногу, стоял Сичэнь, почему-то один. В темно-синем костюме, начищенных до блеска туфлях, и с длинными распущенными волосами, он напоминал какого-то небожителя. Выглядел он все также великолепно, как и помнил Чэн, разве что прибавилось морщинок в уголках глаз, да уголки губ опустились вниз, чего раньше никогда не бывало. Ему должно было быть около тридцати. Ваньинь скользнул по нему взглядом и зацепился за какую-то мелкую деталь, он еще не успел осознать, что приковало его внимание, когда рядом раздался скрежет зубов.              — Вэй Ин, нет, — тут же ухватил брата за рукав парень. — Не здесь и не сегодня, матушка нас убьет.              Усянь постоял несколько мгновений, выравнивая дыхание.              — Отпусти, я не буду его бить, ты прав, но видеть его спокойно я не могу, так что прости, — старший брат вытащил свой рукав из пальцев младшего и, развернувшись, быстро направился в противоположную от Ланя сторону.              Хуань, заметив краем глаза резкое движение, повернулся туда и замер, глядя на Цзян Чэна расширившимися от удивления глазами. Молодой человек почувствовал себя неуютно под этим странным пристальным взглядом. Сичэнь сделал неосознанный шаг в его сторону, Ваньинь отступил, тоже не особо соображая, что делает. Лань остановился и опустил глаза в пол, не зная как себя вести, имеет ли еще право подойти.              — Молодой господин Лань, — Цзыюань будто почувствовала необходимость появиться здесь прямо сейчас. — Что же вы стоите, проходите скорее, Ваньинь, что ты не встречаешь супруга? Как будто тебя не учили гостеприимству, — женщина легко подтолкнула сына в спину, в сторону его мужа. — На втором этаже есть спальни, если вы захотите уединиться, — шепнула госпожа Цзян на ухо сыну и оставила их вдвоем.              Опешивший от такого предложения Чэн даже рта раскрыть не смел, смотрел на бледного Сичэня круглыми, как у совы, глазами.              — Здравствуйте, молодой господин Цзян, — тихо произнес Хуань.              Ваньинь кивнул, снова на мгновенье внезапно превращаясь в того тихого неловкого подростка, который не знал о чем говорить с наследником семьи Лань.              — Вы носите кольцо, — наконец выдавил он, опуская взгляд на чужие руки, это и было той деталью, что приковала его внимание ранее.               — А Вы больше нет, — с бледной тенью улыбки ответил Сичэнь.              — Я его потерял, — почти соврал Чэн, стараясь беззаботно пожать плечами.              — Понимаю, — Хуань смотрел куда-то в сторону, то ли боялся встретиться взглядом, то ли что еще.              «Нет, ни черта ты не понимаешь» хотелось заорать Ваньиню, и очень чесались руки схватить мужчину напротив за лацканы пиджака и хорошенько потрясти. Но он улыбался вежливо, как его учили, излучая благожелательность всем своим видом. Как с деловым партнером, не как с супругом.              — Я слышал, Вы расстались с Мэн Яо? — задал следующий интересующий его вопрос наследник Цзян.              — Да, это было обоюдное решение. Теперь мне кажется, что к этому все шло уже давно, возможно мы просто не любили друг друга настолько сильно, чтобы преодолевать подобные препятствия вместе. Ну, или, что скорее всего, я просто был эгоистичным идиотом и не думал об окружающих, — молодой господин Лань неловко замолк. — Вам наверняка не интересно слушать об этом, простите.              — Совершенно верно, — сухо отозвался Ваньинь, вспоминая, наконец, о бокале с виски в своей руке и незамедлительно к нему прикладываясь.              — Что именно? — Хуань не узнавал юношу перед собой, хотя, вернее было бы сказать, что он просто знакомился с ним и даже не заново, а вообще.              Наследник Цзян всегда казался ему кем-то вроде младшего брата — юный, неловкий, иногда забавный, особенно когда злился или цапался со старшим братом. Вечно взлохмаченные волосы, ссадины на коленках, сбитые костяшки и периодами проявляющийся характер, еще не сформировавшийся до конца, но уже ясно дающий понять, что просто не будет. Это то, что он видел тогда и даже не пытался заглянуть глубже, думая, что и так может предугадать действия этого человека перед собой. Сейчас же, смотря в эти глаза цвета весенней грозы, чувствуя окружающую его энергетику шторма, мужчине казалось, что он видел за чужой спиной потрескивающие молнии. И эта полуухмылка на одну сторону губ и вздернутые насмешливо брови, и тонкие пальцы, небрежно поглаживающие стекло. Хуань сглотнул. Молодой нескладный мальчишка, ровесник его брата, вдруг превратился в по-настоящему опасного хищника, и теперь Сичэнь даже предположить не мог, что за мысли крутятся в чужой голове.              — Все, — просто ответил Чэн, неожиданно, даже для себя, совершенно успокаиваясь.               Нет, внутри его еще потряхивало от близости человека, по которому он так сходил с ума, но внешне понять что-либо было уже невозможно.                — Мне абсолютно безразлично, как Вы к этому пришли. И то, что Вы были идиотом, плюющим на окружающих, тоже не далеко от истины, — парень залпом допил виски и поманил к себе официанта.       — Я Вас обидел, — мужчина напротив выглядел так виновато, что Ваньинь чуть не подался вперед, чтобы его ободрить. — Был ужасным мужем, пусть и ненастоящим. Я знаю, что виноват перед Вами и, хоть я не уверен, что до конца понимаю, чем причинил Вам боль, мне бы хотелось попросить у Вас прощения за все.              Цзян Чэн заметил какую-то суету возле дверей и с изумлением обнаружил старшего брата выбегающего из зала на такой скорости, будто за ним гнались озлобленные духи.              — Эээ, так о чем это мы? — потеряв нить разговора, переспросил парень, смотря в темно-золотистые глаза Сичэня.              — Я хотел извиниться, — напомнил Хуань.              Что-то пиликнуло, потом еще раз. Лань потянулся к карману брюк и вытащил подающий признаки жизни телефон.              — Видимо сегодня не судьба, — фыркнул насмешливо Чэн.              — Это Лань Чжань, пишет, что не сможет приехать. Жаль, мне бы очень хотелось, сегодня помирить их с молодым господином Вэем, — Сичэнь убрал телефон и поднял взгляд на Ваньиня, тот хмуро смотрел на пустой бокал в своих руках.              — Вам не кажется, молодой господин Лань, — выделяя интонацией, обращение протянул наследник Цзян. — Что Вам пора заканчивать со всеми этими грандиозными планами на чужие чувства? Вы слишком много на себя берете.              Хуань вздрогнул от того, каким тяжелым уничижительным взглядом серебристых глаз его пригвоздили к полу.              — Думаю, на сегодня мне хватит Вашего общества, прошу меня простить, — Ваньинь развернулся и спешно направился прочь.              Сичэнь потерянно смотрел ему вслед, не совсем понимая, что опять сделал или сказал не так. Тем временем, к Чэну подплыла изящная девушка в темном платье, положила руку на плечо, слегка приобнимая, и принялась что-то тихо шептать ему в шею, даже на каблуках она не могла до него дотянуться. Молодой господин Лань наблюдал, как рука его все еще супруга привычно легла на тонкую талию, как он слегка наклонился к девушке, чтобы ей было удобнее, будто делал это постоянно. Хуаню отчего-то стало душно, он отвел взгляд. Наверное, так чувствовал себя его юный муж несколько лет назад, когда молодой господин Лань в день собственной свадьбы уходил, чтобы понежиться в чужих объятиях. Не вполне осознавая собственные ощущения, он медленно покинул зал, в дверях столкнулся с Вэй Ином, но тот не удостоил его взглядом, прошел мимо, словно не заметил. Сичэнь вышел на улицу, остановился в тени раскидистого дерева, подышал. Посмотрел на открытые окна отеля, из которых доносился шум веселья, смех и музыка. Что-то неприятное ворочалось внутри. Давно он не чувствовал себя таким одиноким среди толпы людей. Мужчина подошел к портье, поинтересовался, куда отогнали его машину. Через двадцать минут он уже ехал в сторону дома и думал о том, что, возможно, получить прощение будет сложнее, чем он предполагал.