Драбблы с бантан

— Почему ты никогда не плачешь? Внезапный вопрос заставляет замереть. Ты смотришь на Чимина, думая, что это шутка, но парень вполне серьёзно спрашивает и хочет получить ответ. — Что? — Ты кажешься бесчувственной, потому что у тебя мало эмоций. — Не поняла? — ты не понимаешь, почему вдруг он задаёт такие вопросы, почему вообще начал говорить о таком здесь, когда вокруг другие мемберы. С чего вдруг такой интерес к твоей персоне? — Ты никогда искренне не радуешься с нами, максимум — вытянутая улыбка. Но ладно радость… Ты никогда не плакала. За столько лет, что мы знакомы, ни разу. Т/И, почему? — он обвиняет в бесчувственности, а потом интересуется причиной. Лезет в душу, ковыряет раны, и это больно. — То, что ты этого не видел, не означает, что так и есть, — отвечаешь спокойно ты, желая закончить на этом разговор. Но тут подключается Намджун. — А ведь точно! Я тоже ни разу не видел, чтобы ты плакала. Даже когда твой парень тебя бросил, — припоминает, не зная, что поднимает внутри бурю. — Или когда тебя предала родная сестра и бросила подруга, ты ни единой слёзы не проронила, — режет без анестезии сразу по-больному, на живое давит. — Честно, это пугает, потому что даже я и Чонгук плачем, но не ты. — Это точно, — соглашается Пак. — У меня проблемы со слезами, но вас это касаться не должно, — ты делаешь намёк, не хочешь нагрубить или обидеть, но дать понять, что это не их дело, — да. — Признай, ты просто бесчувственная, — Чимин улыбается. Он несерьёзно сейчас, дразнится, для него это шутки, однако тебя ранят его слова. — Чимин, это грубо, — ругает Джун, но младший не обращает на это никакого внимания. — Я не могу плакать долго и перед кем-то, какие проблемы? Какое вам вообще дело до моих слёз? — прямо сейчас хочется убежать, спрятаться где-нибудь в углу и заплакать. Как друзья могут напоминать о больном и говорить такие обидные слова? Неужели совсем не видят, что ошибаются? Что другому неприятны вопросы? Нет. Они всё видят, но либо не придают этому значения, либо им плевать. — Получается, у тебя проблема, раз ты настолько пофигистка. Ты знаешь, что из-за этого твоё физическое здоровье может пошатнуться? Тебе нужно заботиться о себе, но ты даже выпустить всё не можешь. Это неправильно, — продолжает гнуть своё Пак, а тебе хочется ударить его чем-нибудь, чтобы он заткнулся и не говорил очевидных вещей. — О, правда? Буду знать, мистер Очевидность, — разворачиваешься ты, начиная уходить. — Т/И, мы не хотели обидеть, просто не понимаем, вот и всё, — кричит вдогонку тебе Намджун, но это не имеет никакого значения. Всё больше убеждаешься, что не понимаешь людей. Сестра и родители не любили твоих слёз, поэтому ты разучилась плакать при ком-то, так же как и плакать долго. Бывший и подруга, да и многие, часто ругали, не понимая, почему ты радуешься всяким мелочам, как ребёнок, ведь ты должна быть взрослой. Вот и стала. Но тогда услышала «ты изменилась», и эти же люди оставили тебя. Сами люди уничтожают человека, а после задаются вопросами, что с ним не так. Меняют человека упрёками, унижениями, а после не понимают, почему другие меняются. Это задевает так сильно, что ты разочаровываешься в людях и тонешь в вопросах, непонимании. Твой максимум — минут пять от силы, а дальше слёзы просто не идут. Хотя начать плакать — та ещё трудность. Чимин прав: многое остаётся внутри, что рушит не только физически, но и морально. Ни выплакать, ни выпустить — никак не избавиться. Рассказать другим не можешь — нет доверия, да и вешать на кого-то свои проблемы не хочется: всё равно не поймут. Люди — твоя самая главная проблема.