Солнечный штат Калифорния

Каждый день он подолгу стоит в душе и отчаянно трет кожу, член, губы. Сердце колотится в груди, пока он стоит под обжигающими струями воды. Кожа по всему телу покраснела, розовая вода по спирали стекает в слив, когда Сэм харкает снова и сплевывает. Он хочет чувствовать себя обновленным и чистым, но душ раз за разом не помогает вымыть неправильность из самой его сути, которая пропитала его насквозь. Может, завтра у него получится. Сэм безумно рад теперь, что не у него не хватило когда-то денег на мобильный, и что они со Стивом не стали ставить телефон в комнату. Если Айрин и парни захотят с ним поговорить, им придется прийти и кричать через дверь. В любом случае, это не их дело. Единственный человек, который имеет право знать, что произошло, так и не пришел, и у Сэма снова сводит живот. Покорное молчание Бена слишком похоже на то, как повел бы себя Дин. В конце этой недели все закончится, надо только пережить. Выпуск в пятницу, и парни съедут с дома на Феникс Стрит. Сэм снова накрывает голову подушкой, не обращая внимания на стук в дверь. Теперь можно себя занять, и он мысленно начинает отсчет. Остается три дня, остается три дня. Сэм засыпает, сжимая кулаки. Во сне он молотит ими по Бену, не останавливаясь. * Он закрывает окно, через которое пробивались звуки марша. Сэм слоняется по комнате, мечтая, чтоб оставшиеся часы поскорее прошли. Голые стены комнаты выглядят так же, как в первый день, когда он сюда въехал. Сэм собирает все липучки со стен, оставшиеся после Стива, и скатывает их в один большой шар. Завтра, когда он вселится в летнее общежитие, он начнет все с начала. Сэм пакует вещи и снимает простыни с кровати. Всю ночь он сидит на полу, не выключая свет, и ждет, когда наступит завтра.

***

Сэм чуть не наступает на девушку, и уже готов рявкнуть, что нельзя вот так сидеть по темным углам, когда она вскакивает с места, улыбаясь. — Привет! Я Дженнифер. — Привет, — отвечает он, и у него урчит в животе. — Как тебя зовут? — она смотрит на него из-под коротких ресниц. — Сэм, — коротко отвечает он, — слушай, я пропущу ланч, если не потороплюсь. — Это не совсем так, но ему не хочется с ней оставаться. Он устал смотреть на людей и гадать, знают ли они, видят ли то, что написано у него на лбу. — Не против, если я составлю компанию? — спрашивает она, и Сэм какое-то время ее рассматривает. Симпатичная, соломенные волосы падают на круглое личико, закрывая большие голубые глаза. Сэм пожимает плечами. * Она кончает под ним через пять минут. Со следующей он работает языком всю ночь. С третьей они так и не добираются до кровати, ее маленькие пальчики так уверено двигаются на его члене, что в конце концов он просто толкает ее к стене. * На зарплату он покупает синие плавки, кодовый замок и несколько махровых полотенец. Каждое утро Сэм ходит в бассейн старого кампуса и плавает час перед тем, как в девять пойти на работу. Стоит жаркая погода, и Сэм радуется, что в комнате есть кондиционер. После работы он снова идет поплавать, и в голове мысли только о том, чтобы поесть и поспать. * Ему снится Дин. * Одна девушка не целуется с ним в губы, потому тогда будет считаться, что она изменяет своему парню, но зато ее губы прикасаются к нему везде, где только можно, кроме рта. Следующая, кончая, громко кричит и закатывает глаза, когда он зажимает ей рот ладонью. Следующая танцует стриптиз у него на коленях. * Ему нравится ощущение воды — этой воды — на коже. Этот бассейн совсем не похож на грязное, цветущее озеро, где он впервые учился плавать. Он чистый и хорошо освещенный, ровные ряды голубой плитки разграничивают дорожки и показывают, где начинается глубокое место. Вода отражает звуки, но вокруг него — полная тишина, которая дает возможность дышать полной грудью. * Одна девушка, танцовщица, может выгибаться и складываться немыслимыми способами. После другой по всему телу остаются следы укусов. Следующая всасывает его пальцы, когда скачет на нем верхом. * У Сэма красные от хлорки глаза и слишком жесткие от частого мытья волосы, но его нового соседа больше интересует большая, наполовину пустая коробка из-под презервативов на столе. — Прикольно, — говорит он, угощая Сэма пивом, — я Зак. Следующий год будет классным.

***

Сейчас на его банковском счету, оформленном на настоящее имя, чуть больше тысячи долларов. У него в меру щедрый сосед, который всегда заказывает слишком много еды и пива. В столе, рядом со стопкой открыток и закрученными в шар резинками, валяется по крайней мере двенадцать листков с номерами телефонов. Сэм поднимает голову от списка предметов, который читал, положив на колени, и смотрит на Зака. — Первая реальная вечеринка в этом году, и ты и я идем, — говорит Зак. Сэм собирается уже отказаться, но ему в голову приходит мысль, что в четверг вечером в общаге заняться все равно нечем. Сэм встает с кровати, и Зак с криком: — Напарник! — дает ему пять. Музыка оглушает, гремят басы, пиво ледяное. Сэм прислоняется к стене, попивая пиво долгими глотками, и наблюдает за Заком, который клеит девушку с одинаково немыслимыми размером груди и цветом волос. Когда та кладет ладонь ему на бицепс, Зак оглядывается, ухмыляясь. Сэм салютует ему Будвайзером. Он идет во внутренний дворик, попадая на финал конкурса мокрых маек. Все девушки загорелые и раскрепощенные, и парни в толпе одобрительно кричат. * — Без шуток, чувак, сколько раз в день показывают этот сериал? — спрашивает Сэм, потому что снова играет заставка «Закона и порядка». — Да ладно тебе, кажется, я не видел эту серию, — отвечает Зак усталым голосом, лежа на разобранной кровати, — а чего такое ты ешь? — Твоя сестра утром заходила, — объясняет Сэм, слизывая с пальцев глазурь, — она сделала мне торт. Еда для ангелов, ведь я такой милый парень. — Ты съел все сам? Зараза, — ворчит Зак, — я тоже люблю ангельские торты Бек. — Она передавала, что если зайдешь к ней на ужин, получишь такой же, — ухмыляется Сэм, — я в библиотеку. Встретимся в шесть. Он бросает Заку пластиковую коробку. — Я оставил тебе кусок, парень, по-твоему, я совсем фиговый сосед? * Беки крепко держит его подбородок. — Не двигайся, — говорит она, дуя на щеку, — класс. Смотри. Она поворачивает его к зеркалу, и Сэм наклоняет голову, рассматривая красно-белые буквы «СУ», которые Беки нарисовала на его щеке. — Хватит любоваться, Нарцисс, — дразнится Беки, быстро разрисовывая и свое лицо, — и Зак, брысь с моей постели. Испачкаешь ее краской, я тебя прибью. На трибуне Сэм зажат между Заком и Джерри. Гул толпы проходит через него, и Сэма охватывает страстное желание кричать, вопить и завывать. Когда они выигрывают благодаря отличному удару в последние секунды, он прыгает и обнимает всех вокруг. Беки наставляет на него фотоаппарат, и Сэм широко улыбается в камеру. * — Ты гигант, парень, — комментирует Зак, когда Сэм засовывает под кровать новую коробку презервативов, а пустую выбрасывает в корзину. Сэм хмыкает и достает Ред Булл из мини-холодильника, пытаясь сосредоточиться и доделать задание по лигвистике, но слишком жарко, он потеет, и меньше всего сейчас его волнуют гортанные смычки. — Да пошло оно, Зак, я иду искупнусь, — говорит Сэм. Сэм ныряет, и над ним смыкается вода, прохладная и тяжелая. Он плавает на спине, смотрит на яркие фонари над головой, пока не темнеет в глазах, и тогда, крепко сжав веки, он начинает наматывать по бассейну круги. * За неделю в пляжном домике Джерри Сэм успевает сгореть, облезть и загореть по новой. Джерри жарит бургеры, пока Сэм разводит костер. Когда с магазина возвращаются с пивом Зак и Райан, девчонки прыгают и хлопают в ладоши. От костра идет мягкий свет, и Сэм опускается на песок, счастливый и довольный. Он чувствует себя совершенно другим человеком в этой своей новой шкуре. * — Это не вечеринка в честь дня рождения, Сэм! — сердится Беки, — это вечеринка в честь окончания учебного года. Просто так получилось, что она за день до твоего дня рождения. Что-то тут явно нелогично. — А почему вы устраиваете ее в этот день, а не на следующих выходных? — Потому что ты будешь переезжать в летнее общежитие, а мы с Заком будем уже в Сент-Луисе, идиот, — Беки возвращается к листку с итоговой контрольной. Сэм смотрит на свои записи о Савонароле, занеся ручку над наполовину готовым эссе. Он не хочет думать о том, как кампус опустеет на лето и повсюду воцарится тяжелая тишина, пока он будет на работе забивать данные в таблицы. Вместо этого Сэм подходит к Беки и обнимает ее, говоря: — «Спасибо», — и когда она поднимает на него голову, добавляет: — «Малышка Беки».

***

Сэм просыпается с веревкой на шее. Распахивает глаза, щурясь от солнечного света, бьющего через окна. Это не его спальня. Сэм садится и то, что стягивало его шею, исчезает. Он опускает глаза и видит, что это не веревка, а волосы, длинные локоны россыпью лежат на его груди. У девушки рядом на кровати яркие волосы и круглая, загорелая попка. Сэм снова ерзает, надеясь, что разбудит ее. Девушка не двигается, и, может, думает Сэм, сейчас самая лучшая возможность убраться отсюда незаметно, подальше от этой симпатичной попки и светлых волос. Если Сэм хочет уйти, конечно: с тех пор, как он проснулся, он уже раз десять передумывал. Сэм выбирается из постели, потирая глаза. Тут же находит белье и натягивает его на себя. Спотыкается о собственные шлепки. Бросив последний взгляд на девичью спину, идет вниз. Его рубашка висит на спинке стула. Джинс нигде не видно, а в кармане лежат ключи и бумажник, так что он застрял тут. Сэм идет обратно в спальню и присаживается перед девушкой на корточки. Ее лицо закрывает рука, и он аккуратно ее отводит. У блондинки пухлые сочные губы и между бровей родинка. Короткая белая ночнушка скрутилась под животом. — Привет, — тихо произносит Сэм, чувствуя себя полным идиотом. Жаль, что он не помнит ее имя, еще больше жаль, что он не помнит вчерашнюю ночь, потому что она улыбается во сне. — Привет, — повторяет он, нерешительно тряся ее плечо. Она приоткрывает глаза. — И тебе привет, — отвечает девушка, натягивая на себя простыни и переворачиваясь на спину. Она снова закрывает глаза, и Сэм наклоняется ближе. — Нет, нет, не засыпай! — говорит он, опираясь на руки по обеим сторонам ее бедер, — где мои джинсы? — Откуда я знаю, Сэм? — бормочет она. Вот теперь он точно чувствует себя полным идиотом. Она смотрит на него и наконец со вздохом садится на кровати. — Сэм, — говорит она, щелкая пальцами у него перед носом, чтобы привлечь внимание, потом выбирается из кровати, и Сэм поднимается за ней. Она оказывается высокой, подтянутой и определенно красивой. Спутанные волосы ей только идут, и нежная розовая кожа пахнет ванилью. — Не подашь мне трусики? — просит она, показывая на кружевную тряпочку на полу. Она натягивает их, показывая голые ножки, и затем еще раз наклоняется. — Ага! — выкрикивает она, доставая его джинсы. Потом снова распрямляется, и Сэм еще раз успевает удивиться, насколько она высокая и до чего у нее длинные ноги. — Не так быстро, — произносит она, отдергивая руку, когда Сэм тянется за джинсами, — а что мне за это будет? В эту игру он еще не играл: обычно утром он просыпался один, иногда рядом лежал номер телефона, обведенный сердечком, но вот такие реальные пробуждения лицом к лицу были ему в новинку. — А что ты хочешь? — осторожно спрашивает он. — Хм, — над ее носиком собирается небольшая складочка, когда она морщит губы, — позавтракаешь со мной? — спрашивает она слегка небрежно, что Сэм понимает, что это только начало длинного списка. — Отлично! — обрывает он ее, чтобы она не продолжила, — позавтракать я могу. Он тянется к джинсам, и она оценивающе присматривается к нему, после чего отдает штаны. — Спасибо, не хотелось устраивать бесплатное шоу для подруг, с которыми ты снимаешь дом. Сэм натягивает джинсы, не застегивая, потом заходит в ванную отлить, полощет рот и спускается наконец на кухню. В холодильнике стоят банки пива и содовая, несколько бутылок вина, пакет обезжиренного молока, кувшин воды и одно яйцо. Сэм почти уверен, что даже лучший шеф-повар не сможет приготовить завтрак из желтка и диетической колы. На полках тоже почти ничего нет. На одной, над раковиной, стоит коробка хлопьев «Флут Лупс», несколько тарелок и кружек. Сэм насыпает хлопья в глубокую тарелку, заливает молоком и только потом вспоминает, что надо бы его понюхать. Пахнет сносно, если надо просто отнести хлопья наверх в спальню, то он справился. Ну конечно же, именно в этот момент она спускается по лестнице и когда замечает хлопья на стойке, смеется. — Тукан Сэм! Прямо как эмблема «Флут Лупс», — говорит она и открывает ящик, доставая две ложки, одну из которых кладет в тарелку, второй начинает есть. — Ладно тебе, Сэм, ты что, не хочешь есть? — спрашивает она с набитым ртом, завязывая длинные волосы в узел на голове, — хотя бы позавтракай со мной. Девушка опускается на стол около кухонного стола и поворачивается к нему. У нее коричневые ресницы, все еще слипшиеся от того, что она лежала лицом в подушку, и голубые глаза, цвета плитки на дне бассейна. Сэм вдруг ловит ее насмешливый взгляд и удивленно поднимает брови. Она ухмыляется, когда ее поймали с поличным. — Да, я над тобой издеваюсь, — признается она, — но это не меняет того факта, что ты не помнишь моего имени. Сэм опускает голову, и девушка смеется. — Да ладно тебе, Сэм. Что последнее ты помнишь? Она подталкивает ему стул, вытягивая аппетитную длинную стройную ножку. Сэм садится и берет ложку. Фрут Лупс потрясающе вкусные, пусть даже они окрашивают молоко в разные странные цвета. Девушка подливает себе молока, дожидаясь его ответа. — Помню вечеринку, — неуверенно начинает Сэм, — помню, как пил шоты на какой-то девушке, — он смотрит на нее через челку, — это не ты была? Она отрицательно мотает головой, кажется, ее веселят его слова. — Тогда это все. — А как Ребекка нас знакомила вчера вечером на вечеринке, не помнишь? Или как ты сказал, что я так вкусно пахну, что ты готов меня съесть? — Ты и сейчас так же пахнешь, — отвечает Сэм, и она краснеет. Победа за ним. * Где-то между кухней и входной дверью она толкает его к стене и задирает рубашку. В руке у нее оказывается фломастер, который она взяла из ящика на кухне, и она пишет что-то на нем. От хлорки в бассейне надпись чуть расплывается по краям, из синей превращаясь в зеленую, но даже когда он трет кожу мылом, над сердцем остается выведено круглыми буквами: Д-ж-е-с-с. * Сэм стучит в дверь, волосы все еще влажные после душа при бассейне, и она кричит: — «Открыто!» Сэм задумывается, запирается ли она вообще. У нее все руки до локтей в краске. Ее улыбка не спешная и не медлительная, она просто улыбается ему, круглое личико даже не меняет контур, да ничего не меняется. — Привет, — здоровается она, весело и не удивившись, и разворачивает мольберт к стенке. — Я только сейчас, — она показывает руки, — приведу себя в порядок. Сэм хочет показать ей надпись на груди, сказать, что она в тон к пятнам на ее руках, но длинные ножки мелькают, взбегая по лестнице до того, как он успевает открыть рот. Он слышит, как наверху открывается кран, играет радио. Она громко и не попадая в мелодию подпевает, и Сэм старается не обращать внимание на ее пение. Первым он чувствует ее запах, сладкий запах ванили, который источает ее кожа. Сэм закрывает на мгновения глаза, вдыхая его, и слышит, как она спускается на ступенькам. Она звенит, как монетки, и Сэм открывает глаза: ее украшения слабо позвякивают, на груди, над краем синего топика, висит тяжелый медальон, запястье обвивает тонкая переплетенная нитка из золотых колечек. Она выглядит так же, как и звучит: как что-то, чего он никогда не сможет себе позволить, и Сэм вдруг думает, что он здесь делает, в своих потертых шортах, вода с отросших волос капает на дорогой пол. Они идут в ресторан в паре кварталов от ее дома, где она привычно кивает бармену и уверенно проходит к кабинке в середине ряда слева. Над столиком ярко светит лампа, и ее лицо сияет. Волосы собраны в хвост, который почти закрывает ее левую грудь. Сэм открывает меню, чтобы прекратить на нее пялиться, и просматривает список бургеров, цена которых начинается с десяти долларов. Она макает картошку-фри в майонез и, ловя его шокированный взгляд, пожимает плечами: — Голландия. Провела там лето. Сэм опускает глаза на свой наполовину съеденный бургер, на картошку, которая остыла и размягчилась от маринада с овощей. Когда он поднимает голову, она рассматривает его. — Что? — спрашивает Сэм. Она только качает головой и продолжает смотреть. * Обрывки воспоминаний мелькают в его голове, когда он наконец оказывается в ее кровати, воспоминания о первом разе, когда они переспали, и это сбивает его с ритма. Сэм поглаживает ее тело, пробегает рукой по плоскому животу и бедру, как будто трет кроличью лапку на удачу. Джесс издает звук, что-то среднее между вздохом и всхлипом, и переворачивает их, усаживаясь сверху. Полушария ее грудей кажутся тяжелыми в его ладонях, волосы щекочут живот. Сэм пытается вспомнить, кто же из них был сверху в прошлый раз. Затем она наклоняется, опираясь на локти по обе стороны от него, отчего угол проникновения становится каким-то резким и почти невыносимым. Они тяжело дышат друг другу в шеи, и горячие и мучительные вздохи и шуршание светло-голубых простыней — единственные звуки, которые раздаются сейчас в комнате. Сэм ждет, пока она лежит на нем сверху, такого же роста, но круглее и мягче, затем она ныряет к нему под бок. Он обнимает ее обеими руками.

***

— Я уверена, здесь вы будете счастливы, — говорит агент по недвижимости, стоя слишком близко к Джесс. Та улыбается и льнет к Сэму, как будто делала так жизнь, а не только последние четыре месяца. — Я просто хочу посмотреть на ванную еще раз, — говорит она, — я забыла, какого цвета там кафель. У агента звонит телефон, он смотрит на экран и отвечает на звонок, тогда Джесс хватает Сэма за руку и тащит в ванную, закрывая за ними дверь со щелчком. — Вот же чудик, — шепчет она, потирая голую руку. Джесс опирается спиной на дверь и смотрит на Сэма, — как тебе дом? Он думает о том, как красиво смотрятся ее золотистые волосы на розовой двери, как здесь улыбка кажется интимнее, но Джесс ждет, вопросительно заломив одну бровь, и он легко уступает, как всегда. — Место хорошее, но они просят слишком много. Сколько еще человек с нами будут снимать эту квартиру? — Только мы, — отвечает она, потянувшись к краю его рубашки. Сэм ждет, что она улыбнется, но Джесс так и смотрит на него ясными глазами, и ему приходится постараться, чтобы убрать разочарование из голоса. Он очень сильно хочет то, что она предлагает, но знает, что это невозможно. — Джесс. Я не могу. Я не могу себе это позволить. Она перестает хмуриться. — Я знаю, Сэм. Я могу. Он немного потрясен, что она осознает разницу между ними: все лето он тратил на нее свои сбережения, откладывая зарплату, чтобы соответствовать ее уровню. — Нет, — твердо произносит он. — Сэм, — произносит Джесс, и Сэм ждет, что она начнет его уговаривать. Но она только повторяет вопрос, который задала раньше: — тебе нравится квартира? Он с неохотой кивает. — И мне тоже. Я буду счастлива, если буду здесь жить. Я буду счастлива, если буду жить с тобой. Все просто. Переезжай со мной. Сэм готов спорить дальше, но агент по недвижимости громко стучит в дверь. — Мисс Мур? Джесс открывает дверь и, оглядываясь через плечо на Сэма, говорит: — Я согласна. * Пространство ошеломляет его. Он привык жить в одноместной комнате, окруженный четырьмя толстыми, тусклыми стенами. Сейчас у него целый лабиринт комнат: больших, светлых и просторных — и Джесс. Сэм не представляет себе, чем они будут заполнять все это пространство. Даже после того, как привезли всю мебель, которую они выбрали в немного вычурном секонд-хенде, и установили лампы дневного света в маленькой комнате, которую они решили сделать студией Джесс, Сэму кажется, что он слышит эхо, когда произносит ее имя. Она находит ему занятие: красить комнаты в разные цвета. Сэм не представляет, что получится в конечном итоге, но он доверяет ее вкусу. Они спят с распахнутыми настежь окнами, чтобы прогнать запах краски, но все равно несколько дней они словно под кайфом. Студию он заканчивает первой, и Джессика исчезает в ней, врубив радио на полную, а он переходит в спальню. Руки и спина слегка ноют, и голова как будто в тумане: мрачно-зеленый, который она выбрала для этой комнаты, почти вводит в транс. Только через пару секунд Сэм замечает, что Джесс стоит на пороге и фотографирует его. — Что ты делаешь? — спрашивает он, откладывая валик. Сэм тянет за бандану, которую она ему завязала, чтобы волосы не лезли в лицо. Ее пальцы натягивают ее обратно, затем поглаживают щеку. Джесс проводит ногтями вдоль кожи, раскрывая губы для поцелуя раньше, чем он наклоняется. Его ладони почти сходятся на ее талии, пальцы водят по нежной спине. Она стонет и отступает на шаг прежде, чем он успевает прижать ее к некрашеной стене. Джесс снова наводит на него фотоаппарат, наклоняя голову. — Знаешь, а ты первый из моих знакомых, кто не старается увернуться, когда его фотографируют. Сэм пожимает плечами. Он не особо привык видеть себя на снимках, у отца фотоаппарата не было, а школьные снимки он никогда не забирал. — Дашь посмотреть? — спрашивает он, протягивая руку. Джессика вкладывает фотоаппарат ему в ладонь, и Сэм обхватывает пальцами пузатый объектив. Поднимает и наводит на нее. Она неуверенно улыбается, потом откидывает назад волосы и смотрит на него. Он делает снимок: — Ты тоже не бегаешь. Теперь она улыбается по-настоящему, сверкая белоснежными зубами, и Сэм снова жмет на кнопку. * Она смеется, говоря, что он тратит пленку зря и студенты на отделении фотографии, которые проявляли ее для нее, решили, что Джесс страдает нарциссизмом. Но фотокамера все равно теперь его, Сэму нравится ее вес в руке, а единственное, что он хочет запечатлеть, это Джесс. Она не закрывается, ее мысли и чувства у нее на лице, щедро выставлены напоказ. Сэм фотографирует ее, когда она рисует, прибирает, разговаривает по телефону, сушит волосы, спит. Он снимает ее голой: вытянутое тело не помещается в кадре; снимает крупно лицо: глаза блестят над круглыми щеками, а пухлые губы не попадают в фокус. Все фотографии Сэм хранит в коробке под их кроватью.

***

Его тяжкий вздох чуть не гасит толстую свечу с запахом вишни в центре стола. Джесс поднимает голову, на секунду прекращая раскладывать тайскую еду по тарелкам. — Что-то не так? — спрашивает она, облизывая пальцы. — Все хорошо. — Сэм, — она ставит тарелку перед ним, Сэм убирает в сторону тетради и закрывает ноутбук. — Просто… не думал, что на курсе французской истории будет столько французского. Я половины не могу найти в переводе. У нее зажигаются огоньки в глазах, она цепляет палочками овощи, сидя напротив. — А если я тебе переводу, что надо… — говорит она, затем делает паузу, чтобы прожевать, — наденешь, что я попрошу, на вечеринку у Синди в Хеллоуин? Он напрягается. Для нее это пустяк, а он не сможет ей ничего объяснить, не сказав слишком много. Джессика обходит стол и садится ему на колени. — Детка, — говорит она, затем нежно, с придыханием шепчет ему на ухо, — après moi, le déluge. Он кивает, и она целует его. * — О боже мой! — ворчит Джесс, заходя в дом с несколькими пакетами, — я еще думала, нелегко найти костюмы девушке с моим ростом. Но чтобы тебе подошло — вообще практически невозможно. Она бросает сумки и садится на диван, критически смерив его взглядом. — В детстве ты, наверное, был кошмаром во плоти, когда начал расти. — Дин так всегда и говорил, — отвечает он, его мысли все еще в Цицероне. Она замирает, словно боится спугнуть добычу или самой стать добычей, но не может упустить момент. — Дин? — ее голос подчеркнуто нейтральный, — ты своего отца называешь по имени? Он поднимает голову, и Джесс отводит взгляд на пакеты, доставая и разворачивая одежду. Сейчас в первый и последний раз он произнесет то, что последует дальше, и больше они к этому возвращаться не станут. — Дин — мой старший брат. Отца я никак не зову. Моя мать умерла. Сэм убирает учебники с колен и идет на кухню. Он открывает холодильник и смотрит поверх дверцы на Джесс. Золотистые волосы рассыпались по спине, она сидит на краю дивана, сведя коленки и носки. Джесс старательно прячет от него любопытный взгляд, и Сэм смягчается. Он достает пиво и со щелчком его открывает. — Рассказывать почти не о чем. Отец пьет, не может продержаться ни на одной работе больше нескольких месяцев. Бывший морской пехотинец. Джесс ждет, что будет дальше, и Сэм собирается с мыслями. Без постоянного присутствия в его жизни образ Дина разросся до поистине впечатляющих размеров. Но сейчас Сэм вырос, наделал ошибок и знает, что Дин не нужен ему так сильно, как он всегда считал, как считал сам Дин. Он больше не дышит Дином. Сэм отступает от холодильника, делает глоток кислого пива и оценивает образ брата заново. — Мой брат сейчас с ним. Идет по его стопам. Он своего рода перекати-поле. Джесс подкрадывается сзади и обвивает его руками, целуя в ухо. — Извини, извини, — говорит она и покачивает его в своих объятьях, окутывая ванильным облаком.

***

— М-м-м, — говорит Джесс, — чуть пониже. Он вдавливает пальцы в ее спину, разминая мышцы под нежной кожей. — Рисовать фреску хуже, чем час пилатеса, — смеется она, убирая волосы, — ты должен прийти посмотреть, когда мы закончим. Она ерзает, когда пальцы вместо того, чтобы разминать, щекочут, и Сэм целует ее в спину. Джесс откидывается ему на грудь и, дотянувшись до пульта, включает телевизор. — О, я раньше в него была влюблена! — говорит она, и Сэм поднимает глаза на экран. — Это тот, который с тростью? — удивленно спрашивает он. Он же старый и играет какого-то законченного мудака. — Нет, другой. Он совсем не постарел. Ух ты, — Джессика, кажется, совершенно очарована актером, у которого светлая кожа, темные волосы и карие глаза. Совершенно обычный. И невысокий. — Я когда-то хотела быть врачом, — говорит она, и Сэм пытается представить ее не измазанную краской, а в белом медицинском халатике, — а потом у меня родилась сестренка, она все время болела, и я поняла, что ненавижу больницы. Джесс смеется: — Представь, насколько все было бы по-другому. — Мой сосед на первом курсе поступал на медицинский, — говорит Сэм, — ты бы возненавидела этот факультет. — Наверное, — отвечает она и снова откидывается на него. — Я думаю, мы можем на день Благодарения устроить дома вечеринку, — говорит она в очередную рекламную паузу, поворачиваясь к нему, — у нас хватит места. Будет весело. Пригласим всех друзей. Лучше сразу узнать, чем ему это грозит. — И что мне надо будет делать? — осторожно спрашивает он, и Джессика улыбается. — Просто сидеть за столом и нарядно выглядеть. Еще помочь мне прибраться, и я могу попросить сходить за льдом или пивом в любой момент. Еще надо будет помочь мне убраться после. И разрезать индюшку. — Я не умею разрезать индюшку, — протестует он, хотя ее предложение звучит не так уж и плохо. Сэм думает про картофельное пюре и клюквенный соус, про фарш и яблочный штрудель с ванильным мороженым — все то, что стоит на столе на День благодарения в семейных ситкомах. — Я покажу, как правильно держать нож, Сэм, — закатывает глаза Джесс, — и можешь поискать в гугле, как правильно разрезать индюшку, если тебе обязательно нужна схема. — Подожди, ты умеешь готовить? — Сэм никогда не видел, чтобы она готовила, и он помнит, что коробка с кастрюлями и сковородками, которую он нес три пролета лестницы, была небольшой. — Ты в меня совсем не веришь. Я буду печь. А готовить будут в «Джулии».

***

— Я тебя правильно понял, — начинает Сэм, и Джессика хмурится, затрудняясь прочитать его тон. Он и сам не знает, рассержен он или умилен, и от этого, догадывается он, ей еще сложнее. Он смотрит на свою кровать, на которой раскиданы вещи, — ты выбросила все мое белье? — Не надо так это преподносить, Сэм! — раздражается она, — я же купила тебе новое. Тебе оно было нужно, а из-за работы и занятий ты не успевал ничего купить. — И? — И… заодно я выбросила твои старые трусы и купила тебе красивые шелковые боксеры, — отвечает она довольно. — И с чего ты взяла, что я буду ходить в красных трусах? — Ты откажешься, если я тебя попрошу? — она смеется. — Мы же не начнем сразу с красного. Помаленьку, сначала синие, и уже дойдем до красных. Сэм смотрит на нее, гладкую, яркую и чертовски красивую, и решает, что он очарован тем, как она заботится о нем. — Спасибо, Джесс. — Я люблю тебя, Сэм, — говорит она, ее голос звучит, как будто звенят несколько колокольчиков, а глаза сияют, когда он бросает ее на кучу шелка, нависая сверху и шепча те же слова ей в шею.

***

— Ты никогда не летал на самолете раньше? — спрашивает Джесс, больше из чувства беспокойства, чем от любопытства. Он качает головой, и таксист бросает на него взгляд в зеркало заднего обзора. — Там ничего сложного, — отвечает она. — Ага, — он нервничает не из-за полета, живот крутит от мысли, что он встретится с ее семьей. Джесс держит его за руку, пока они проходят регистрацию, прижимаясь к нему, отчего он кажется себе самым везучим парнем на земле. Случается неприятная заминка, он немного нервничает, когда ему приходится показывать свои липовые права в качестве удостоверения личности. Сэм забыл, что его студенческий не особо ценится в реальном мире. Она ластится к нему в очереди, их толкают на девушку впереди. Та оборачивается, и Сэм узнает Айрин, теперь у нее каштановые длинные волосы. — Сэм! — восклицает она. Ее взгляд скользит по его руке туда, где он обнимает Джесс за талию. — Айрин, — отвечает он, стараясь, чтобы его голос прозвучал беспечно. Она просто смотрит на него какое-то время широко раскрытыми глазами, поджав уголки губ, потом отворачивается. Ее спина напряжена. Сэм качает головой, когда Джесс бросает на него вопросительный взгляд, и шепчет: «Позже» ей в волосы. Они проходят через металлоискатель, который срабатывает на пряжку на его новом ремне, и останавливаются у арки. — Это моя бывшая, — говорит Сэм до того, как Джесс спрашивает сама. — А-а, — отвечает Джесс, кладя голову ему на плечо, — ты точно был слишком хорош для нее. * — Джесс! — слышит крик Сэм, после чего в Джесс на всей скорости врезается что-то маленькое, и Джессика, смеясь, пытается устоять на месте. Когда этот волчок прекращает двигаться со скоростью света и поворачивает личико, чтобы с ним поздороваться, Сэм замечает, что это симпатичная девочка, крошечная, белокурая, она кажется хрупкой, и этим не походит на Джесс, которая так и лучится здоровьем. Девчушка слишком маленькая на двенадцать лет, Сэм прикидывает, что он бы дал ей лет десять. — Я Силия, — сестра Джессики, — заявляет создание, протягивая чопорно руку. Он пожимает ее ладошку. У сестры Джесс такие же милые ямочки на локтях. Он оборачивается: Джесс явно унаследовала улыбку от матери и рост от отца. Джесс обнимается с родителями, Сэм слышит «chérie», сказанное с легким акцентом, и чуть потише: «тыковка». Силия шныряет обратно, становясь за отцом, и Сэм смотрит на них четверых, счастливых как одно целое, стараясь подавить зарождающуюся зависть, пока семья Муров наступает на него. * Кругом снег, но подъездная дорожка к дому аккуратно расчищена. Дом большой, серый с черными жалюзи, в гостиной поставлена елка, и на каждом окне стоит по пока незажженной свечке. В комнате для гостей стоят две кровати, и на мгновение она напоминает ему дешевые мотельные номера, в которых он жил с отцом и Дином. Им хватало только двух кроватей, потому что кто-то один всегда нес вахту. Но мягкий ковер и пронзительные лазурно-голубые стены развеивают это впечатление. Он бросает сумку между кроватями, потом пинает под кровать рядом с дверью. Становится перед зеркалом, вытирает о хлопчатобумажные штаны потные руки и оправляет воротник своей зеленой рубашки. * Он сидит за кухонным столом, пока Джесс, ее мама и Силия суетятся, готовя ужин. Сэм чувствует себя неудобно, но он не уверен, к месту ли будет его предложение помочь. — Сэм, — зовет мистер Мур из гостиной, — можно перекинуться с тобой парой слов, сынок? Джесс посылает ему подбодряющий взгляд, когда он встает. Сэм идет в гостиную, робко присаживается на край дивана и ждет как на иголках, что ему скажут. Мистер Мур сидит в коричневом кожаной кресле с прямой спиной, хотя в осанке не чувствуется напряженности. — Джесси рассказывала, что ты получаешь стипендию. — Да, сэр, — отвечает он. — Тут нужны мозги, да и усердно трудиться надо. Справляешься? — О да, сэр. Специализируюсь в истории. — У такого умного молодого человека, как ты, наверняка уже есть планы на будущее, — мистер Мур, кажется, с каждой секундой улыбается все дружелюбнее, — чем планируешь заняться, Сэм? Сэм слегка откидывается на мягком плюшевом диване, оглядывает оплетенные кожей книги, расставленные аккуратными рядами по полкам. Он думает о работе, которая бы позволила Джесс смотреть на него с гордостью каждое утро за кухонным столом. — Я подумываю о юридической школе, сэр. — Практичный подход, — ободрительно кивает мистер Мур, — такой диплом — хорошее начало. Он встает и церемонно пожимает руку Сэму. Тот не может поверить, что только что выиграл первый раунд, просто сказав то, что пришло ему в голову. — Пожалуй, нам стоит пойти на кухню и предложить свои услуги нашим дамам, — предлагает мистер Мур, похлопывая его по плечу. * Его сводит с ума невозможность прикоснуться к Джесс так, как он привык, обнять ее ночью, прижавшись. У нее понимающие родители, но у всего есть границы, и Сэм все еще пытается завоевать Силию, которая обычно появляется в самый неподходящий момент. Однажды утром Сэм стучится в дверь их спальни, чтобы спросить, с какой купленной ею рубашкой лучше надеть новые коричневые брюки. Силия валяется на кровати, болтая с Джесс, которая сидит перед зеркалом и держит расческу в руке. Сэм ловит ее взгляд в отражении, и Джесс без слов передает ему расческу. Рядом с зеркалом висят розовые светильники, и ее лицо даже румянее, чем обычно, когда он проводит первый раз расческой по ее длинным волосам. В следующий раз он тянет чуть сильнее, вспомнив, что когда Джесс расчесывается, у нее отклоняется назад голова. Он проводит расческой вдоль лебединой шеи, цепляясь за спутанные волосы. Джесс смотрит на него, когда он откладывает в сторону расческу и терпеливо распутывает небольшие узелки. Все еще мокрые снизу, волосы тяжело лежат в его ладонях, и он так и хочет наброситься на нее, а она закроет от удовольствия глаза. * У Сэма хорошо получается очаровывать взрослых: учителя всегда хорошо к нему относились, вознаграждая его знания и настойчивость отличными отметками. Но сейчас, когда на кону дела поважнее школьных табелей, Сэм, кажется, не понимает, что семья Муров хочет от него. Они открывают ему сокровищницу семейной истории: детские фотографиями, понятные только своим шутки на двух языках — а он стоит, переминаясь и онемев, не зная, как реагировать на дружелюбный юмор отца Джесс и ласковые обращения ее матери. Он, без сомнения, получает их одобрение, но как-то выходит, что этого недостаточно. Или слишком много. Сэму хочется забрать Джесс и сбежать, обратно домой, на безопасную почву.

***

Дома без Джесс пусто, даже несмотря на то, что в комнате пахнет печеньем, которое она испекла для марафона по «Отчаянным домохозяйкам» у Беки. Вторая порция в духовке, когда он уже успевает проголодаться, срабатывает таймер. Сэм достает противень и вспоминает, что надо десять минут дать им остыть и только потом сминать. Почти весь кухонный стол занимают цветы и фрукты для натюрморта Джесс, поэтому он ест стоя у барной стойки, запивая холодным молоком из зеленого стакана. Сэм просматривает почту, выбрасывая мусор и флайеры в корзину около двери. Среди писем он находит открытку, где бабушка поздравляет Джесс с днем рождения, и спохватывается, что до двадцать четвертого января остается меньше недели. Сэм идет к шкафу, достает свою военную сумку, нетерпеливо ее переворачивая, ищет конверт с деньгами. Он уже забыл, сколько там было, оказывает достаточно для того, чтобы сводить ее в лучшее место в городе и купить выходные пиджак, галстук и туфли. Сэм звонит в «Дэвио», спешно запихивая вещи обратно в сумку, пока договаривается по телефону о столике. Он падает на кровать, сытый, и довольно вздыхает. * Он еще никогда не видел Джесс такой красивой, на шпильках и в розовой платье с оборками она кажется Венерой, вышедшей из пены. Джесс заколола волосы перламутровыми заколками, которые прислала Силия, тяжелая розовая роза, которую он ей купил, свешивается на висок. Когда скрипач доигрывает «С днем рождения», бутон падает и обгорает в пламени свечи на праздничном торте. Джесс собирает лепестки с торта и улыбается ему. В ее глазах играет пламя. — Я люблю тебя, Сэм, — говорит она одними губами и задувает свечку. * — Это самый лучший день рождения, — бормочет она ему куда-то в шею, они идут домой пешком, отказавшись от такси. Его тонкое шерстяное пальто все в розовых блестках от ее куртки, и Джессика наклоняется пособирать их. Он притягивает ее одной рукой и целует в макушку, наслаждаясь теплом и ароматом ее духов. Джесс хватает воздух ртом и пошатывается на каблуках, и Сэм замечает в тени перед собой мужчину. Тот держит нож со зловещим зубчатым лезвием, которое многозначительно отсвечивает. — Давайте сюда свои бумажник и сумочку, — говорит он невозмутимо и хладнокровно. Джесс колотит так, что она подбивает руку Сэма, которой он тянется за своим пустым бумажником. Сэм бросает его на землю. — Твоя сумочка, куколка, — повторяет мужчина, подходя ближе и берясь за ремешок, и тянет сумочку на себя. Его пальцы касаются шеи Джесс, поглаживая. Рука, в которой он держит нож, расслабляется, и Сэм бросается на грабителя. — Джесс, беги! — хрипит он, борясь. Он хватает сальные соломенные волосы и прикладывает грабителя головой о тротуар. Мужчина замахивается на Сэма ножом, и лезвие вонзается ему в брюшину. Сэм слышит, как кричит Джесс, пока разглядывает нож, торчащий из живота, потом чуть сдвигается, прижимая коленями запястья грабителя и прижимая его всем весом к земле. — Я тебя убью, — обещает он, лежа неподвижно, пока мужчина под ним пытается вырваться. Сэм хватает того за подбородок и, удерживая лицо, наклоняется и шипит ему в ухо ухо: — Думаешь, будешь первым, кого я убил? Это вряд ли. Крики Джесс наконец переходят в поток слез, Сэм поднимает голову и видит, что ее уводит один из полицейских, второй в это время осторожно приближается к нему. Сэм неуверенно встает, покачиваясь. — Никаких больниц, — говорит он, и старший коп, надевая наручники на нападавшего, останавливается и недоверчиво смеется. * У него и раньше были синяки, так много, что он уже не все и вспомнит. Сэм тянул связки в каждом запястье по два раза и раз в левом колене. В пятнадцать он сломал правую лодыжку, в одиннадцать правую руку, в десять три пальца на ноге. Сэм чувствует растяжение, неправильные изгибы в этих костях, когда, стоя под душем, проводит по ним ладонями. Неровная, выпуклая линия от разбойного ножа снизу под левым ребром — это первым постоянный шрам на его теле, который будет видно другим.

***

Джесс гоняет одну и ту же песню почти все утро, Сэм заканчивает решать логические задачи в бесплатном буклете под припев, который уже прослушал сто раз. — Я думаю, это наша песня, — говорит она, когда он появляется на пороге с чашкой кофе. Джесс делает большой глоток, затем отдает чашку обратно, — как твой тест для поступления на юридический? — Хорошо, — пожимает он плечами, чувствуя, как новый шрам болезненно натягивается. — Сэм? — мягко спрашивает она, ее рука задерживается над раной, — пожалуйста… — Не волнуйся об этом. Я в порядке. Она хмурится, глядя на него с сомнением. Сэм возвращает ей спокойный взгляд. Он не хочет больше разговаривать о той ночи. Его до сих пор не отпускают воспоминания о том, как она тряслась, словно осиный лист, и кричала до хрипоты, как она сжимала его пальцы своими, пока они сидели в приемной больницы, все в крови. Сэм не знает, сможет ли он прийти в себя после того, что видел, как тускнеет ее свет. Что-то загорается в ее взгляде, и Джесс снова делает глоток из его кружки. — У меня есть идея для Дня святого Валентина, — говорит она, снова игриво, и Сэм вздыхает с облегчением. — Ни открыток, ни подарков, ни ужинов в ресторане, — продолжает она за завтраком, выдергивая у него воскресные комиксы из рук. — Неплохо, — ухмыляется он, — в чем подвох? — Нет, ну ты сам подумай. Люди занимаются этой ерундой, пытаясь найти то, что у нас с тобой уже есть. У него заминает сердце при виде ее честного выражения лица. Джесс переходит от серьезности к лукавым улыбками в мгновение ока. — Я вообще-то планировала провести целый день в кровати с тобой. Могу я надеяться на твое одобрение подобным действиям? — Мне кое-то надо будет уточнить, — отвечает он, отодвигаясь на стуле от стола и усаживая ее себе на колени, — например, будет ли задействована еще какая-нибудь мебель? * Сэм ждет ее, когда она выходит из душа, хватая и утягивая вниз. Он каждый раз забывает, какая Джесс тяжелая, пока она снова не оказывается сверху, и тогда тело подсказывает, насколько приятно это ощущение. Взгляд ее влажных синих глаз затуманен, и Сэм готов рычать от гордости, что это из-за него. Частое дыхание Джесс задевает щеку. Ее веки уже приглашающе опускаются, он сгибает колени и наклоняет ее вперед, навстречу поцелую. Заползает рукой сзади под ее рубашку, натягивая плотную ткань, и проводит ладонью по ребрам, обхватывает ладонью ее грудь, большим пальцем находя ее сосок. Джесс извивается на нем, словно хочет погрузиться в его грудь, и ее руки крепко сжимаю его лицо, а ее язык — горячий и быстрый у него в рту. Джесс отрывается от него и бормочет: — Боже, Сэм, — садясь и торопливо расстегивая его брюки, потом тянет его трусы вниз. — Сейчас, — говорит она, приподнимаясь на месте и стягивая с себя трусики шортиками, и усаживается обратно, цепляясь пальцами ног за петли для ремня на его джинсах. — Да, — шипит она, скользя вниз по его члену одним бесконечным движением, упираясь головой в его плечо и хватаясь руками за металлическую опору дивана. Ее волосы запутываются между их ртами, когда она снова находит его губы. Джесс смахивает их назад и комкает ткань его рубашки в кулаках. — Люблю тебя, — клянется он, когда она снова опускается на него, — боже, люблю тебя. Его растопыренные пальцы впиваются в нежную плоть на ее бедрах, большими пальцами он задевает край ее рубашки. Джесс запускает одну руку ему в волосы и тянет, кусая слегка каждый раз его шею, когда ее задница опускается ему на бедра. Джесс откидывает голову назад, крича, и внезапно обмякает, хватаясь усталыми руками за его предплечья, когда он толкается с силой два, три, четыре раза и кончает, откидываясь назад на мягком матрасе и притягивая Джесс на себя. Она лежит на его груди, и оба синхронно дышат. — С Днем святого Валентина, Джесс, — говорит он. — Извини, что-то я не почувствовала, — притворяется Джесс, пытаясь отдышаться, и широко ему улыбается, взвизгивая, когда он переворачивает их двоих и заваливается сверху.

***

— У нас кто-то дома? — спрашивает он, вернувшись поздно из библиотеки. Когда-нибудь ему все-таки попадется машина, нормально показывающая микрофильмы. Джесс со странной улыбкой отрицательно качает головой. — Тогда чье это? На кухонном столе лежит светло-коричневая кожаная сумка, дорогая на вид. — Посмотри, — отвечает она, и Сэм, нахмурившись, подходит ближе. На этикетке, которая свешивается с одной из ручек, его имя. В одном из передних карманов торчит конверт. Открыв, Сэм находит в нем два билета. Она смотрит на его потерянный вид. — Наверное, это мои родители по поводу весенних каникул, — говорит она, когда вдруг звонит телефон. Сэм думает отказаться, но они говорят «не дури, нам это только в радость, chéri» и «ты спас Джесси жизнь, мы никогда не сможем тебе отплатить». Наконец он вешает трубку, только тогда вспомнив, что надо бы спросить: — И куда мы летим? * Весенний Париж вошел в список клише по праву. Воздух наполнен сладким ароматом цветом, солнечный свет кажется теплее, как-то богаче. Он преследует Джесс, как луч прожектора, танцуя на ее руках, когда она разламывает круассан пополам и поднимает к губам café au lait. Они стоят перед Моной Лизой, зажатые со всех сторон несчетной толпой туристов с фотоаппаратами. Платят за подъем на вершину Эйфелевой Башни и смотрят сверху на простирающиеся под ними поля. Ходят между скульптурами в музее Родена, целуются перед Воротами ада, и Сэм думает, что, может, ей удастся переписать его судьбу. Всю неделю в постели Джесс разговаривает по-французски, снова учит его, чередуя уроки с нежными поцелуями и жадными прикосновениями. Ее рот опускается на его кожу, его пальцы обвиваются вокруг нее.

***

— Наконец вспомнил о моем существовании, как только твоя девушка уехала из города, да, засранец этакий? — спрашивает Зак, когда Сэм появляется на пороге с упаковкой пива. — По крайней мере, пиво нормальное купил. Заходи. За плотным ужином они смакуют отличное пиво, потом переходят на паршивый «Миллер Лайт», который лежал у Зака в холодильнике. Играют в видео игры до рассвета, пока Зак наконец не вырубается. Сэм кидает приставку и начинает лениво убирать бардак, который сам же и развел. Через несколько минут сдается и идет в свой старый спортзал. Сэм ныряет, вода оказывается оглушающе холодной и мутной, он плавает, пока мышцы не начинают болеть. * Сэм скупает все методички с тестированиями для поступления на юридический, на которые только натыкается, и решает их одну за другой, по разделу в день. В положенное время он укладывается без проблем, но не получается не отвлекаться, когда надо прочитывать большие отрывки на понимание, вот уж точно самые скучные пятьсот слов из самых скучных текстов, которые только можно представить. В магазинчике, где Джесс покупает свои альбомы для набросков, Сэм находит ванильные свечки. Становится легче сконцентрироваться, когда дом пахнет Джесс. Она каждый вечер звонит из Мэдисона. — Скучаю, — говорит он вместо «привет», а она только шепчет его имя, потому что на кровати рядом с ней спит Силия. Ему так нравится больше всего, когда она не разговаривает даже, и он слышит ее тихое дыхание. * Он сдает экзамены, которые проводят в июне, просто посмотреть, как справится. Обычно он нормально сдает стандартизированные тесты, и, в любом случае, без Джесс один день похож на другой. Результаты приходят через три недели, намного раньше, чем он ожидал. Сэм, сидя на диване и закинув ноги на кофейный столик, вскрывает конверт. Рядом с его именем напечатан результат «174». Он никак не может в это поверить. Когда через несколько дней до него доходит, он начинает искать юридические школы и студенческие ссуды. Сэм разговаривает с консультантом, который просматривает его табели успеваемости и результаты теста, и говорит что-то о возможности опять получить полную стипендию. В тот вечер Джесс замечает, что что-то изменилось в его голосе, но когда она спрашивает, он отвечает только, что это самое долгое лето в его жизни. — О, бедненький, — отвечает она, и Сэм смеется. * Сэм начинает звонить Джесс еще и днем, и она разговаривает с ним, заплетая волосы Силии или натягивая холст на раму, или когда едет в кафе встретиться со школьными подружками и перекусить. Она может долго рассуждать о диапазоне красного, используемого Рубенсом в своих работах, о непрактичности букетов роз, об отвратительной погоде в Висконсине. Сэм слышит во всем этом, как она его любит.

***

— Удачи, малыш, — желает она, долго и увлеченно целуя его перед тем, как вручить новую коробку карандашей №2 и фигурку Тукана Сэма, — я уверена, ты пощелкаешь этот тест как орешки. Сэм улыбается и идет в центр города, а не по кампусу. У него есть всего лишь несколько часов. На входе в магазин срабатывает сигнал, и Сэму выворачивает перед охранником за стойкой свой рюкзак. Он проходит все витрины, внимательно рассматривая каждое кольцо. Сэм уже собрал информацию: цвет, форма, прозрачность, вес в каратах — но пока он не знает, что именно ищет. Сэм только знает, как она обрадуется, когда он покажет ей это кольцо. И что это будет единственная вещь, надетая на ней в эту ночь в спальне. Ее кожа согреет метал, и Сэм спиной почувствует его гладкость, когда она будет обнимать его, занимаясь с ним любовью. * Джесс хвастается о собеседовании родителям, и Сэм обнимает ее. — У него собеседование на предоставление полной стипендии в юридической школе, — она целует его в шею, — через несколько недель. Сэм обводит контур ее уха языком. — Я вам позвоню, когда все точно будет известно, и мы отметим, — произносит она, с улыбкой глядя на него. — Не боишься, что накаркала? — дразнит Сэм, когда она вешает трубку. — Невозможно, — отвечает она, — у меня хорошее предчувствие. Все получится, Сэм, вот увидишь. Джесс никогда раньше не ошибалась, и Сэм решает поверить в будущее, которое так ясно видится впереди. Он снова ласкает ее шею. После собеседования он вернется в тот магазин, потом придет домой, к ней, достанет кольцо и встанет на колени. Джесс рассмеется и заплачет, и протянет дрожащую руку, он поднимет ее на руки и отнесет в их кровать. * Сэм работает языком, помогая себе пальцами, отдаленно слыша ее приглушенные стоны, пока она дрожит под ним. «Сэм, Сэм», — повторяет Джесс, водя пальцами по своей груди. Она кончает так красиво, водоворот розового и золотистого. У Джесс распухли губы, но она настойчиво прокладывает цепочку поцелуев по его коже, держась с ним за руки. Она поднимается и усаживается на него сверху, и ярче глаз, чем ее, он никогда не видел. Неожиданно он вскидывается, прижимая ее к груди, и крепко держит. * Она лежит на спине, на поясе у нее широкий алый шарф, и волосы разметались вокруг головы, как лучи солнца. На лбу морщинки, которые собираются там каждый раз, когда она глубоко задумалась, но Джесс не улыбается ему, когда видит его. Ее глаза горят, когда она смотрит на него. Сэм вдруг осознает, что это он смотрит на нее, а не наоборот, и что она не в их постели, а над ней. Языки пламени вспыхивают вокруг ее живота, когда он кричит. Его всего передергивает, и он просыпается. Сэму давно не снились кошмары о пожаре, но тело помнит, и он тянется к Дину, который лежит на соседней кровати. Конец