[Не] больно

       — Ты нарушила приказ, — со злостной тонкостью в голосе, говорит Командующая по аудио-связи.       Ева и Анжела стоят в кабинете Миу, руки по швам, волосы слегка встрепаны.        — Я знаю.        — Но мы же победили! — вмешивается Анжела.       — Двадцатая, тебе слова не давали, — осаживает ее Командующая. — Майор, Макиавелли, первостепенная задача это защита штаба. Пятая, приказы нельзя нарушать.        — Но мы победили! — почти кричит Двадцатая. Миу и Ева бросают на нее недовольные взгляды. Командующая, не прощаясь, отключается.        — Да что она о себе возомнила! — злится Анжела и пинает пустую банку из-под пива, валяющуюся на тротуаре.        — С ней не стоит спорить, — меланхолично замечает Ева.        — Все это было так страшно, — отпирая квартиру, говорит Анж. — Я думала, мы умрем там.        — Так каждый раз. Никогда не знаешь, что произойдет. Я беспокоюсь за Миу. Мне кажется, она что-то сделала не так и теперь у нее будут проблемы.        — Главное, чтобы у нас их не было! — Анжела скидывает ботинки и проходит в кухню. — Смотри, что у меня есть! — она извлекает откуда-то из-под окна бутылку вина. — Утащила у папаши. Он сегодня на сутках, можем выпить.       Ева слышит чьи-то шаги и напрягается. В прихожую выглядывает Карла.        — Здравствуйте, — выдыхает Ева. Та ей ничего не отвечает, даже не смотрит, ее глаза кажутся пустыми, и возвращается в комнату.        — Так всегда. Она дома не разговаривает. Но когда я встретилась с ней в Нерв, она разговаривала, — девушка откупоривает бутылку.        — Тебя это не настораживает? — аккуратно поставив туфли, Ева проходит в кухню. Анжела, отставив вино на стол, тут же заключает подругу в объятья и целует.        — Я привыкла, — передергивает плечами. — Главное, что мы работаем вместе и вообще, что ты рядом! — кружится по кухне.       Ева стоит как-то неловко, словно это и не она вовсе, а ее поместили в неправильное тело, не в ее. Ей здесь не место, не сейчас, не когда-либо, поведение Анжелы, совсем недавно лившей слезы по поводу матери, не вяжется с нынешним. Отодвигает стул и садится за стол. Анжела ставит два обычных высоких стакана и наполняет их до краев, опустошив, тем самым, бутылку вина ровно наполовину. Левая рука уже сжимает стакан, Анж улыбается, и, говоря: «За победу!», бьет своим стаканом о стакан, поставленный для Евы. Пустой белый потрескавшийся стол, два стакана, валяющийся штопор, бутылка вина, никакой еды — она просто хочет напиться?       Ева делает первые глотки — вино на удивление достаточно приятное и она выпивает весь стакан. В голове становится легко, тело размягчается, из него выходит напряжение, добавляется ощущение ваты в конечностях. Анжела лезет с поцелуями и попытками раздеть. Ее стакан давно пуст, она выпивает прямо из горла, оставляя вина совсем на донышке. Все это неправильно, перевернуто, искажено. Не такую Анжелу Ева знает, все должно быть не так… Пальцы Двадцатой забираются под юбку Еве, прикасаются к промежности, но девушке не становится приятно. Поцелуи, прикосновения — от всего этого хочется дистанцироваться. Понимая, к чему все идет и, не желая ничего менять, Ева залпом выпивает второй стакан и мгновенно пьянеет. Они ласкают друг друга, целуются; по потолку носятся какие-то пятна света. Что-то падает, гремит. Анжела забирается на стол, Ева стягивает с нее юбку, прикасается к ногам, пальцами дразнит набухающий клитор. Возбуждается при этом сама. Девушки садятся на стол, прислоняются спиной к холодильнику и ублажают друг друга. Давно не было такого приятного возбуждения. Ева отдается ему полностью, запрокидывает голову и томно дышит, пока пальцы влюбленной в нее девчонки отчаянно пытаются сделать ей приятно. Она чувствует насколько все мокро у Анжел, да и сама возбуждена до такой же степени; она приближается губами к ее груди. Вот они уже полностью обнаженные, одежда неизвестно где, дверь на кухню не заперта, они сидят на столе, толкают ногой спинку стула и тот падает. Но, кажется, никто не приходит на стук. Ева надавливает на промежность Анжелы сильнее, проникает двумя пальцами внутрь, та стонет, кусает ее за мочку уха. Ева двигает пальцами все быстрее и быстрее, Анжела сжимает ее грудь, а второй рукой гладит по спине. Слышится знакомый запах. Духи Командующей. Ева резко отстраняется. Никого нет. Показалось. Анжела ловит ее губы своими, что-то шепчет, что-то требует. Ева пытается прогнать образ Командующей, но тот не уходит. Не должно быть так. Приходится прерваться, выпить еще. В бутылке ничего не остается. Они, зачем-то, распахивают окно и бросают бутылку на улицу, смеются, целуются. Изучают друг друга. А потом наступает забвение.       Ева приходит в себя около двух часов ночи. Она лежит голая на полу, свернувшись калачиком. Анжела лежит на столе. В кухне горит свет. Одежда на полу вся скомкана. Голова болит, подташнивает. Пятая отрывает голову от прохладного липкого пола, вдыхает воздух, проникающий в открытое настежь окно, зябнет и морщится. Мозг отказывается работать в полную силу и требует найти то, чем укрыться и спать дальше, но Ева заставляет себя встать, одеться и выйти из кухни, дверь в которую настежь. Ева морщится и ежится от осознания, что Карла видела (не могла не видеть) их в таком виде. Почему не вмешалась? Не высказалась? Девушка аккуратно заглядывает в комнату, где Карла спит на неразобранном засаленном диване; поправляет волосы, тяжело вздыхает, с сожалением смотря на женщину — какого это понимать, что твоя дочь напилась и устроила черт знает что с другой девушкой? Ее передергивает, Ева прикрывает дверь в комнату, обувается и уходит в ночь.       Впервые так поздно она одна на улице. Фонари горят где-то через два, стрекочут цикады, иногда слышна сработавшая сигнализация автомобилей и периодический лай собак, людей нет. Ева потягивается и быстрым шагом устремляется по улице, вдоль бедных домов, в надежде, что не столкнется с кем-то. До дома идти минут сорок. Проверив карточку от электронного замка квартиры Командующей, Ева начинает свой путь. На улице становится легче, мутить перестает, хотя походка все равно неуверенная. Вместе с отступающей головной болью появляется навязчивое желание услышать голос Командующей. Ева даже смотрит на мобильник: два-тридцать утра.       — Да ты чертов гений, — смеется она сама себе, пряча мобильник в сумку.       Вспоминается сегодняшний (уже вчерашний) бой, ошибка Миу, а потом полное нарушение приказов со стороны Пятой. Снова. Как всегда. Вздыхает и задирает голову. На небе звездная россыпь и Ева несколько минут стоит, просто созерцая бесконечное пространство. Выпрямляется и продолжает свой путь, напевая попсовую песенку, услышанную по радио в автобусе. Теплая летняя ночь, ни души, даже редкие автомобили не проезжают. Ева вспоминает, вращается, бултыхается в прошлом, кажущемся таким давнишним, отвратительно-грязным. Последний раз она была так поздно на улице, когда поссорилась, опять, с Командующей, когда ее преследовали, когда ее…       Или тот до безумия далекий вечер, когда она опоздала домой, не могла попасть к Миу, сидела на лавке, мимо которой сейчас проходит, и плакала; когда ее искали с собаками, когда чертова Девятая названивала ей. Девятая. Настя. Время стирает из памяти лицо, стирает события, затмевая их новыми. Она и правда умерла? Может, уехала? Исчезла, обиделась, прекратила общаться. Я тоже любила Лайта. Но ненависти нет, в голове крутятся воспоминания из начальной школы, где Настя — девочка с двумя хвостиками, большими серыми глазами и крупным носиком, аккуратно смеется и не соглашается на авантюры. Даже Лайт уже исчезает, расползается на части, не оставляет горького привкуса потери. Шикинами замирает и ужасается — неужели она его не любила? Что вообще есть любовь? И какие отношения связывают ее с Анж? Влюбленной, истеричной, напористой девчонкой? Приятно, когда кто-то настолько рьяно бегает за тобой, радуется тебе, пытается обладать тобой и даже верит, что обладает. Не так же она бегала в свое время за профессором Фарбе? Может быть, будь она более настойчивой, как Анжела, ей бы удалось добиться расположения до того, как ее возненавидят, за что?       Дверь отъезжает в сторону, и темнота квартиры протягивает руки-щупальца в светлый коридор. Ева заходит, щелкает выключателем, и дверь отрезает ее от коридора, оставляет в одинокой квартире. Так непривычно, что Пятая даже проходит в комнату Командующей, чтобы точно убедиться, что той нет дома, несколько секунд смотрит на пустой пол, в комнате, резко ставшей больше благодаря убранному татами. Затворяет дверь и уходит в кухню, быстро заваривает чай, пьет его несколько минут, сидя за столом и разглядывая узор на фасаде шкафчика, потом ставит чашку в раковину и гасит свет, пробирается в свою постель и крепко засыпает.       Школу просыпает; когда открывает глаза, на часах четверть первого. Пропущенных от Анжелы нет — смотрит в экран мобильника — сообщений никаких. И снова глупая мысль написать Командующей. Машет руками и злится сама на себя. Да какого, собственно, черта?! Она вернется уже завтра, завтра будет отчитывать за неповиновение, завтра будет отчитывать за что угодно. Пятая снова будет во всем виноватой, плохой, порченной, дрянной.       Из дома выходит в два, решив прогуляться часть пути до института пешком, замечает у подъезда припаркованную служебную машина Нерв. Ева на секунду пугается — Командующая приехала раньше времени? Останавливается, выжидающе смотрит. Человек в форме жестом подзывает ее к себе. Суровое лицо, трехдневная щетина, шрам на брови, черная кепка с красными буквами Nerv над козырьком. Девушку приглашают в машину, и она вынужденно соглашается. Садится на заднее сиденье, позади водителя. На переднее пассажирское садится тот, кто ее подозвал. В машине пахнет хвоей и отвратительным одеколоном, но не пахнет сигаретами, хотя Еве кажется, что сейчас все поголовно курят, кроме Командующей и Миу.       — Чрезвычайное происшествие, максимальная секретность, — сообщает ей другой пассажир. Ева молчит, ожидая, когда он продолжит, не пытается анализировать, не пытается что-то говорить. Автомобиль трогается с места, почти рывком, отчего к горлу подкатывает ком тошноты.        — Тестовый модуль проекта "Джей" захвачен Ангелом. Ваш Евангелион уже доставлен на окраину города, куда он приближается. Вам нужно будет его остановить.        — "Джей"? Это не Евангелион? — Ева чуть подается вперед.        — Большего мы сказать не можем, — кажется, он ухмыляется. Ева откидывается обратно на спинку сиденья, достает мобильник, но водитель ее останавливает — никаких звонков по обычному телефону — слишком секретно.        Без контактного комбинезона, в летнем платье, она проходит синхронизацию и Ева 05 запускается. Впервые запуск проводит она сама, без надзора лаборатории. Конечно, все делает электроника, но Ева уже так привыкла к голосам по связи, общающимся друг с другом, попутно всегда звучит голос майора, объясняющий цели и задачи. Сейчас — абсолютная тишина. Никакой связи со штабом, никакого руководства. Вот тебе модуль, вот тебе пушка, вот тебе поле — работай сама. Ева разминает запястье. На нее движется массивный робот, размахивающий руками, словно отгоняя мух от себя.       Ангел?       Приближается. Отвратительная серо-рыжая коробка с красными плечами, несуразный, прямоугольный, с квадратной головой. Пятая вытаскивает из плечевой брони пистолет, стреляет специально немного мимо, чтобы увидеть реакцию. Робот не останавливается, но и не разворачивает АТ-поля. Ева зажимает кнопку связи со штабом, модуль выводит голографическую надпись «Ошибка связи», переключается на личный мобильный майора — аналогичный эффект. Возможно ли блокировать сигнал из самого Евангелиона. На секунду мешкается, пытаясь припомнить мобильный…       Робот останавливается на расстоянии двух километров, и Пятая перестает перебирать цифры в голове. Здесь что-то нечисто, совсем. Неработающая связь, приехавшие сотрудники, никаких сообщений от Макиавелли или Анжелы. Влияние АТ-поля?       Джей вскидывает руки вверх, запястья отделяются и падают на землю — Ева провожает их взглядом — в руках появляются дула.       "Неорганический. Значит это даже не подобие Евангелиона. Как тогда его захватил Ангел?" Ева присматривается. Робот открывает огонь, сразу множественными залпами. Пятый еле успевает отпрыгнуть в сторону; Джей поворачивается корпусом в новое положение и повторяет залп. Пятый отпрыгивает все дальше и дальше по мере продвижения шагающей громадины. Ева понимает: в город пускать его ни в коем случае нельзя, но и стрелять боится — никто не сообщил о наличии или отсутствии там пилота.       Собравшись, генерируя АТ-поле почти на максимум, Пятая перестает отступать, анализирует. Пули обладают большой поражающей мощностью и чем ближе, тем больше вероятность, что они пробьют АТ-поле и броню. Ева стреляет в ноги; что-то мерцает вокруг, но, судя по приборам, не АТ-поле; она стреляет еще раз. Джей не получает никаких повреждений. Броня достаточно крепкая, чтобы защитить его от оружия Евангелиона.       Пятая выплевывает проклятия и снова отходит. Оглядывается: ни военных, ни даже той машины, что ее привезла; только генераторы, длинные кабеля и все. Ее бросили здесь, оставили одну, без связи, только с заданием. Снова стреляет и снова все тщетно. Джей не использует АТ-поле, но при этом его не пробить. Длины кабеля недостаточно, чтобы бегать от него. Пойти на риск и броситься в рукопашный бой имея только пять минут времени? Но нет данных ни о ядре, ни об уязвимостях. Играть с ним в угадайку не хватит времени.       Джей прекращает огонь в защищенного АТ-полем Евангелиона и теперь стреляет в сторону; Ева присматривается — в генераторы. Он знает, что это? Это точно Ангел?       Ева 05 ложится на землю, озадаченный Джей прекращает стрелять, замирает и крутит своей квадратной головой, ищет цель. Пятая стреляет в дерево таким образом, чтобы взрывом его подкинуло на высоту метров в сорок. На это робот реагирует — направляет руку-дуло и выдает залп.       Из левого плечевого пилона Ева достает небольшую гранату — удачное дополнение к недавнему апгрейту — пускает ее по низу, к ногам робота. Джей крутит головой, граната под ногами разрывается, повреждает ногу и он клонится на левую сторону, почти заваливается, дымится и издает странные звуки. И снова никакого АТ-поля. Либо это Ангел дегенерат, либо...       Ева ползет к нему, кабель натягивается впритык и она вынуждена его отсоединить. Евангелион переключается на внутреннюю батарею, ползет вперед сто метров, дергает робота за ногу, роняя его на спину. Маленькая победа радует, она вскакивает на ноги, удерживая АТ-поле и бьет кулаком в грудь врага, пробивает почти насквозь. Джей не шевелится, дымится разбитая грудь. Ева 05 аккуратно переворачивает его, изучает спину — нет никаких признаков контактной капсулы. Никаких швов или отсеков, куда она могла погружаться. Пятая отбегает в сторону, стреляет; таймер ведет обратный отсчет, остается меньше минуты; доходит до кабеля и подсоединяет его, оглядывается на робота — дымится и не шевелится. Ева, подтягивая кабель, вновь хочет подойти ближе, гремит взрыв, разрывая робота на мелкие части, ударная волна отбрасывает Евангелион на несколько метров вместе с генераторами.