Дорогой длинною

      — Вы не имеете ни малейшего представления, где могут находиться улики? — оказавшись в большой гостиной, которая выглядела совсем иначе, чем в тот треклятый день, когда она чуть не погибла, Гермиона понимала, что их ждут поиски, но надеялась, что, возможно, Нарцисса догадывается о расположении палочек.       Миссис Малфой молчала, обдумывая возможное местоположение. Грейнджер решила не торопить мыслительные процессы хозяйки поместья, поэтому осталась стоять посреди гостиной. Было время рассмотреть новое убранство. Памятуя о прошлых событиях, она тут же подняла голову наверх. Под потолком висела новая люстра, она была меньше и намного проще той, что была опрокинута смелым домовым эльфом. Мысль о Добби больно уколола сердце, поэтому Гермиона поспешила перевести взор своих очей в другое место.       Перед камином под столом и двумя креслами лежала огромная шкура белого медведя, в глазах которого отражался загоревшийся сам собой огонь в очаге. Голова шкуры была словно живой, она всё время то открывала, то закрывала пасть.       Недалеко от камина стоял большой стеллаж с книгами. Глянув на погружённую в свои мысли Нарциссу, Гермиона позволила себе подойти к шкафу и посмотреть наименования. Среди большого количества художественной литературы на английском, на верхних полках она увидела несколько книг в ветхих переплётах с нечитаемыми названиями. Эти фолианты привлекли её внимание и, видимо, волшебный шкаф прочитал мысли гостьи, потому что книжки на полках начали переставляться, и интересующие её оказались прямо перед лицом. Грейнджер ойкнула и глянула в сторону Нарциссы — та даже не обратила внимания на происходящее на полках. Не решаясь взять в руки старинные книги, Гермиона подошла поближе в попытке прочитать названия на корешках.       «Это не латынь. Алфавит знакомый, похоже на греческий, но это не он…» — думала про себя Гермиона в попытках прочесть неизвестный язык.       Через мгновение книги снова начали переставляться. Как только они заняли свои привычные места, Грейнджер продолжила изучать убранство гостиной. Стены по обе стороны от стеллажа были украшены картинами с живыми пейзажами. В основном это были морские мотивы. Точно также, как картины и портреты Хогвартса, они двигались и шумели. Тихий шёпот волн и морской бриз успокаивали.       Лишь одна картина выделялась среди морских пейзажей. Над камином висел самый большой холст с изображением тёмного хвойного леса. Сосны и ели пейзажа покачивались, скрипя старой древесиной, слабый утренний солнечный свет пробивался сквозь пушистые игольчатые лапы, пели лесные птицы, чётко слышался голос кукушки и настойчивое уханье филина. Но самыми живыми на этой картине были три резвых медвежонка, бегающие друг за другом. Они игрались на поваленном дереве, перепрыгивая с одного бревна на другое. Самый маленький медвежонок постоянно соскальзывал и повисал, но, хватаясь за брата, успевал подняться, и игра возобновлялась, что совершенно не нравилось медведице, которая, сидя на земле, возмущенно рычала… Дальнейшее созерцание утра в сосновом лесу было прервано хозяйкой поместья.       — Понятия не имею! — Нарцисса Малфой нервно бросила перчатки на мраморный столик у камина и, опершись о него, устало потёрла лоб. — Мой муж никогда не посвящал меня в свои дела. Одному Мерлину известно, что может находиться в этом доме.       — Ну, это могло быть большой проблемой, если бы мы были маглами, — очередная язвительная фраза выскочила сама собой, и Грейнджер тут же стало не по себе, она осеклась и поправилась, — мы можем применить поисковые чары. Будем надеяться, что ваш супруг не успел защитить клад от этого заклинания.       Миссис Малфой повернулась к гостье и, неуверенно пожав плечами, произнесла заклинание — из её палочки чёрного дерева слабо поползла почти невидимая волна голубоватого света. Она облетела комнату и, вздрогнув под потолком, исчезла. Малфой обречённо вздохнула, но не из-за того, что заклинание не сработало, оно и вовсе не вышло.       — Ваша магия… — Гермиона испуганно глянула на искажённое безнадёгой лицо Нарциссы, но потом перевела взор на кривоватую волшебную палочку, осознание пришло сразу. — Палочка… Она не Ваша.       — Да, — выдохнула хозяйка поместья и устало рухнула в кресло, — я понятия не имею, чья она… Моя сгорела в пожаре в выручай-комнате, когда… Драко пошёл на ваши поиски. А эта… Эта вытягивает из меня все силы.       — Но вы смогли наколдовать патронуса… Но… Как? — Гермиона ахнула от понимания. Пред ней сидела сильная волшебница, способная на столь мощную магию с такой непослушной и даже опасной волшебной палочкой.       «Вот, что случилось с ней в Азкабане. Это не дементор так на неё подействовал. Точнее не столько он, сколько её почти полное истощение от вызванного патронуса. Мерлин, получается она почти не колдует» — подумала Гермиона и с сожалением оглядела уставшую фигуру Нарциссы.       — Возможно, мы найдём больше двух палочек. Если будут ещё… Может быть, мы сможем найти для вас подходящую, — Гермиона ободряюще улыбнулась, когда на неё посмотрела пара аквамариновых удивлённых глаз.       — Вы готовы поступиться законами министерства ради… меня? — Нарцисса не могла поверить своим ушам.       — Ну не ходить же вам без палочки, — пожала плечами Грейнджер и, нарисовав в воздухе замысловатый узор, наколдовала поисковые чары.       Поднявшаяся в воздухе синяя сияющая вуаль, точно также облетела всю гостиную, зависла под потолком, снова облетела пространство и через секунду исчезла. Понуро выдохнув, Гермиона уселась в кресло напротив.       — Мистер Малфой не такой уж неотёсанный болван, как говорит ваша сестра, — заключила Грейнджер, — он защитил спрятанный клад. Мерлин!       Грейнджер опустила лицо в ладони, напряжённо думая, как решить эту задачу. Особняк огромен: чтобы что-то отыскать здесь, понадобятся месяцы. Можно, конечно, дать это задание аврорам. Но, как сказала миссис Малфой, одному Мерлину известно, что ещё может находиться в этом доме. Поиски мракоборцев чреваты заключением под стражу самой Малфой. Разбираться в том, кто виноват и кто прав, они точно не будут.       — Детская, — вдруг нарушила молчание Нарцисса и вся просияла, — комната Драко! Люциус как-то сказал мне, что самое важное всегда будет там, где наш сын. Может, он припрятал всё это в комнате Драко.       — Пойдёмте проверим…       Грейнджер не успела договорить, Нарцисса Малфой потянулась через столик и, дотронувшись до девичьего запястья, перенесла их в мгновение ока в нужное место.       Очутившись в маленькой комнате, Гермиона не успела сфокусироваться от резкой трансгрессии без подготовки и пошатнулась, но её удержали холодные руки Нарциссы.       — Извините, мисс Грейнджер.       — Ничего. Я в порядке, — Гермиона смущенно улыбнулась и с интересом осмотрела помещение, — довольно мило.       Она ожидала увидеть огромную спальную комнату, с высокими потолками и панорамными окнами, большой кроватью с бархатным балдахином и кричащей роскошью, но никак не это. Гермиона стояла посреди маленькой спальни, которая по размерам больше напоминала старую комнату Рона в Норе. Низкие деревянные потолки говорили о том, что они находятся на чердаке. Небольшая идеально заправленная кровать, две прикроватные тумбочки с открытыми книгами, пара живых постеров с изображениями команд по квиддичу, стеллаж с учебниками и книгами, деревянный стол и покрытая пылью метла в углу — вот что из себя представляла комната забияки Малфоя.       — Драко перебрался сюда после событий в астрономической башне, — объяснила Нарцисса, с нежностью стряхивая пыль с метлы, — хотел спрятаться ото всех…       Малфой явно не желала продолжать этот разговор, поэтому, резко повернувшись к Гермионе, рвано молвила:       — Приступим?       — Эм… — Грейнджер замялась и неуверенно переступила с ноги на ногу.       — Делайте, что хотите! — произнесла миссис Малфой, простирая руки. — Вдвоём мы управимся быстрее.       С этими словами Нарцисса приступила к поискам у кровати, а Грейнджер, произнеся заклинание, зажгла свет на конце палочки и нырнула в смежную комнатушку, которая оказалась кладовой и гардеробом одновременно. Вещи и обувь от неиспользования покрылись пылью. Перебирая их, она несколько раз чихнула, глаза начали слезиться. Поиски среди чужой одежды не увенчались успехом. Напротив было несколько полок, заставленных коробками. Открыв их все, Гермиона обнаружила внутри лишь исписанные пергаменты, волшебные комиксы, на которых уже застыли изображения, фотоальбомы, книги и старые перья. Ничего, что могло бы показаться странным или зловещим. Усевшись на пыльный пол, она глянула на занятую поисками мать Драко, которая уже почти заползла под кровать.       «Навряд ли она там что-нибудь найдёт…» — подумала Гермиона и от безысходности стукнула кулаком по полу. Внезапно, от удара, скрипнула половица, и в воздух поднялся столб пыли. Кусок дерева отодвинулся в сторону, открывая небольшое пространство под полом.       — Тут что-то есть… — неуверенно окликнула она миссис Малфой.       Поддев рукой и предварительно создав вокруг себя защитные чары, Грейнджер подняла половицу — под ней оказалось довольно объёмное пространство, заставленное тремя большими, украшенными драгоценными камнями шкатулками и небольшим свёртком из серой ткани.       — Что там? — спросила миссис Малфой, нависнув над Гермионой.       — Думаю, мы нашли то, что искали, — победно произнесла Гермиона и протянула руку к находкам, но тут же резко её отдернула, — шкатулки прокляты. Я чувствую… это… Оставим пока здесь.       Она с трудом оторвала взгляд от притягательных коробок и посмотрела на свёрток.       — Думаю, это то, что нам нужно.       Грейнджер схватила свёрнутую серую ткань и резко прикрыла отверстие половицей — шкатулки так и манили к себе.       Они вышли на свет. Гермиона подошла к столу и развернула свёрток. Внутри оказалось две палочки, про которые говорила мадам Лестрейндж. Несмотря на находку, Гермиона с сожалением взглянула на Нарциссу Малфой:       — Мне жаль, но я не смогу отдать вам одну из них. Обе являются уликами.       — Ничего. Это неважно! — миссис Малфой одобрительно улыбнулась и кивнула на палочки. — Я хочу увидеть, как подтвердятся слова моей сестры.       Гермиона вторила улыбке и, наставив свою палочку над находками, вздохнула полной грудью, закрыла глаза и молвила: «Приори Инкантатем».       Сильнейшая магия полилась ярким белым светом, питая две чужие палочки энергией, которая разбудила то, что совершили они в последний раз, когда ими пользовались их владельцы. И из одной, и из второй выскочили обвитые искрами зеленые струи убивающего заклятия — слова безумной ведьмы подтвердились.       — Ну что, — Грейнджер победоносно улыбалась, — ваша сумасшедшая сестра не обманула. Если честно, я ожидала подвоха и конкретной лжи с её стороны. Но…       — Прекратите! — прошипела Нарцисса, прерывая победную речь гостьи. — Ладно она в своей ярости не умеет сдержать себя, но вы… Прекратите! Вы многого не знаете… К тому же… мою сестру ждёт поцелуй дементора, она вам помогает. Имейте хоть каплю сострадания!       Гермиона поначалу опешила от серьёзности этих слов. О чём она говорит? О каком сострадании? О какой помощи? Безумная Лестрейндж согласилась на сделку только ради своей выгоды. К тому же, Гермиона была уверена, что Беллатрикс будет искать выхода из ситуации при любых раскладах.       — Вы серьёзно? Помощь… Сострадание… — Грейнджер сузила глаза и перевела ошарашенный взгляд с Нарциссы на шрам и обратно. — Вы полагаете, ваша сестра заслужила подобные чувства с моей стороны?       Нарцисса Малфой смерила изучающим взором свою собеседницу, посмотрела на шрам, на находки и на мгновение задумалась, словно делая какой-то выбор. Слова молодой чародейки задели её. Конечно, Гермиону можно было понять… Но…       — Я хочу вам кое-что показать, — мать Драко выпрямилась, — пойдёмте!       Она отвернулась от Гермионы и быстрым шагом покинула комнату сына. Грейнджер проводила её всё тем же ошарашенным взглядом. Удивлённо сморгнув, она завернула обратно в ткань найденные палочки и поспешила следом.       — Постойте, миссис Малфой!       Нарцисса свернула на ближайшем пролёте и дождалась гостью возле кабинета, где Гермиона уже была в первый свой визит.       — Мерлин! Куда Вы меня ведёте? Главное, зачем? Мы нашли, что искали. Мне необходимо доставить найденные улики в министерство до конца рабочего дня, — Гермиона уже хотела было развернуться и вернуться в гостиную, но была остановлена настойчивым голосом.       — Я хочу, чтобы вы это увидели, мисс Грейнджер!       Нарцисса открыла дверь в кабинет и пропустила вперёд свою собеседницу. Как только они оказались внутри, тут же зажглись свечи. Малфой небрежно махнула своей непослушной палочкой, и из шкафа у стены выплыл плоский сосуд, в котором Гермиона узнала омут памяти. Миссис Малфой слегка подтолкнула его к столу и подошла к шкафу, где хранилось с десяток стеклянных флаконов, заполненных нитевидными белыми воспоминаниями.       — Пожалуйста, посмотрите! — прошептала Нарцисса, она взяла один из сосудов и аккуратно его откупорила. — Я не знаю, зачем это делаю, но я хочу, чтобы вы это увидели, Гермиона!       «Как она меня назвала? Гермиона? Не мисс Грейнджер?» — пронеслась мысль.       — Я… знаю, что вы не обязаны, но, наверное, для меня сейчас важно, чтобы кто-то ещё мог узнать то, что знаю я, — Нарцисса Малфой волновалась и, боясь расплескать драгоценные воспоминания, она быстро их вылила в омут памяти, — все считают её монстром, но, Гермиона, мир же не делится только на плохих и хороших волшебников… Знаете, после тех событий я ни с кем не говорила. Мой муж в больнице, сына я отправила доучиться в Румынию, а все, так называемые, друзья отвернулись, не дав мне шанса объясниться. А, Белла… Беллатрикс… Её ждет нечто намного страшнее смерти. И так уж случилось, что Вы единственная, кому я могу рассказать о том, что было до… — Нарцисса позволила скатиться по лицу нескольким слезинкам.       Она в ожидании глянула на Гермиону, но затем перевела взгляд на омут, где в завихрениях тёмных и светлых линий иногда вырисовывались картины прошлого. С любовью проведя по краям металлического сосуда, она грустно улыбнулась.       Гермиона не могла вымолвить и слова. Холодная отрешённость по отношению к матери Драко сменилась на сочувствие. Нахмурив брови в недолгом раздумье, она сделала шаг к хозяйке поместья и утвердительно кивнула, чем вызвала сдержанную, но благодарную улыбку на мраморно-белом лице.       Обе опустились в омут памяти. У Гермионы закружилась голова. Картинки менялись с огромной скоростью. Но тошнота, вызванная головокружением тут же исчезла, как только она почувствовала твердь под ногами. Нарцисса находилась рядом и, судя по виду, часто посещала это воспоминание, ибо сразу же сориентировалась в пространстве. Грейнджер осмотрелась и поняла, что она находится в знакомом кабинете поместья Малфоев. А в удобном кресле, больше напоминавшем трон, вальяжно расположился хозяин и с наслаждением потягивал огневиски. Дверь резко отворилась, в помещение влетела ещё юная Беллатрикс, на вид ей было не больше двадцати пяти лет. Она с шумом закрыла за собой дверь и с грозным видом подскочила к столу.       Гермиона не без интереса отметила изумительные вьющиеся волосы цвета вороньего крыла, которые ниспадали на гордые плечи, упрямые точённые скулы, нежные губы цвета годеции и дегтярно-чёрные глаза. Её прекрасная фигура была похожа на произведение античных скульпторов, которые пытались добиться идеала во всём. Белая кожа напоминала об её аристократическом происхождении, тонкие запястья вызывали восторг, а пальцы, как у католических строгих мадонн, по-прежнему были украшены грузными кольцами. От её вида у Грейнджер даже перехватило дыхание, она не могла поверить, что это тот же человек, которого она только что видела в Азкабане.       Беллатрикс подскочила к Люциусу и почти выбила стакан из его рук.       — Ты что вытворяешь, ничтожный идиот? — прошипела она ему в лицо.       — Беллатрикс… — молодой Люциус протянул её имя, сладко улыбаясь, — какой приятный сюрприз. Что же привело мою любимую свояченицу в столь поздний час?       — Зачем? Зачем ты это сделал? Зачем втянул Цисси во всё это? Она не должна иметь к этому дерьму никакого отношения. Мерлин, она носит твоего ребёнка! — Беллатрикс перешла на крик.       Гермиона мельком взглянула на Нарциссу. Та отошла вглубь кабинета в попытках отвести взор от сцены, которую она видела много-много раз, но всё равно это вызывало скорбные чувства.       — О чём ты? — Малфой продолжал сладко улыбаться.       Он даже не удосужился встать или предложить гостье стул. Беллатрикс, видимо, всегда плюющая на правила поведения и все приличия, подошла вплотную, нагло забрала стакан из его рук и нависла над ним, упершись о спинку кресла.       — О чём я? — с крика она перешла на заговорщицкий шёпот. — Неужели ты не понимаешь, что происходит? Будет война, или ты, тупоголовый идиот, не уразумел, о чём говорил Тёмный Лорд? Твоё желание славы и величия уничтожит мою сестру и твоего ещё не родившегося ребенка.       Она отпрянула от Малфоя, но только за тем, чтобы посмотреть в его равнодушные глаза.       — Ах, Белла, ну, о чём ты говоришь? Я не стремлюсь к славе, — Люциус широко улыбнулся, — а, вот, ты… Ты — самая преданная служительница Лорда, которая готова на всё ради своего хозяина. Скажи мне, зачем ты это делаешь? Неужели ни ради славы и влияния в обществе?       Дёрнув бровями, Люциус хотел потянуться за стаканом, но был остановлен жёсткой рукой, которая пригвоздила его обратно к спинке кожаного трона.       — Какой же ты всё-таки жалкий, — прошипела Беллатрикс, — мне не нужна слава, а уж тем более одобрение общества. У меня абсолютно другая цель в этой битве, но такому алчному идиоту этого не понять, — она зло посмотрела на него своим бесконечно презрительным взглядом.       Малфой рассмеялся и, оттолкнув руку свояченицы, резким движением покинул кресло. Он отошёл от стола и остановился как раз в том месте, где была Гермиона.       У неё была возможность разглядеть отца Драко чуть ближе. По сравнению с Беллатрикс его образа изменения коснулись лишь малость. Всё такое же аристократическое угловатое лицо, водянистые глаза, и длинные платиновые волосы, только собранные в тугой хвост на затылке. Будто заинтересованный пергаментами в шкафу, стоя спиной к собеседнице, молодой Малфой зло усмехнулся:       — Да что ты говоришь? Тебе не важно, что о тебе подумают в обществе? Хм, наверное поэтому ты вышла замуж за Руди, но продолжаешь сходить с ума от Б… — он развернулся, но не успел закончить, Белла в сию секунду подскочила к нему, наставив палочку прямо ему в грудь. В угольных глазах загорелось знакомое Гермионе безумие.       — Ты — жалкое отребье! Не смей, слышишь! Не смей произносить это имя, иначе ты поймёшь, почему меня называют правой рукой Лорда. Ты всё ещё жив, потому что моя сестра любит тебя, — из палочки Беллатрикс показались искры, но она сумела вовремя сдержать магию.                   Открылась дверь, и в кабинет вошла молодая Нарцисса.       Гермиона во второй раз за это воспоминание ахнула от красоты.       — Белла! Когда ты пришла? — промурлыкала молодая Нарцисса.       Удивление сменилось подозрительностью от увиденной картины: испуганный муж, не успевший сменить эмоцию, и сестра с выставленной в боевой готовности палочкой.       — Что происходит?       Лестрейндж кинула быстрый убийственный взгляд на Люциуса, спрятала палочку и, лучезарно улыбнувшись, подошла к сестре.       — Цисси, милая! — она чмокнула в щёку Нарциссу и почти пропела: — Я просто захотела проведать тебя и мою маленькую печенюшку, — она сладко улыбнулась и опустилась на колени перед сестрой.       Нежно поглаживая её живот и не обращая никакого внимания на присутствие Люциуса, она уже шёпотом обращалась к нерождённому дитя:       — Привет, малютка, это твоя тётя Белла, я так жду твоего появления. Мы с твоим недалеким дядюшкой Руди будем баловать тебя, моя печенька. Тётя уже присмотрела тебе игрушечную метлу, — она нежно целовала уже довольно большой живот сестры и всё продолжала нашептывать: — А еще я подарю тебе твою первую мантию, какую пожелаешь, я буду ждать тебя на Рождественские каникулы из Хогвартса, и мы вместе пойдём на матч по квиддичу! Я буду всегда любить и защищать тебя, мой кексик.       Нарцисса звонко рассмеялась. Попутно вплетая свою руку в пышные кудри сестры, она с любовью и нежностью посмотрела на мужа в поисках поддержки в её веселье.       Люциус, вернувший себе самообладание, опёрся о шкаф и широко улыбнулся, но в глазах вдруг пронёсся страх, навеянный ранее сказанным Беллой.       Гермиона не смогла сдержать и своей улыбки от столь умилительной картины. Она не могла поверить, что перед ней Беллатрикс: такая нежная, такая заботливая и мягкая. Она взглянула на свою спутницу и заметила, как та с грустной улыбкой переводит взгляд с молодой сестры на мужа и обратно.       — Белла, перестань, глупышка! — Нарцисса из воспоминания взяла сестру за руки и помогла ей встать. — Я знаю, ты будешь самой лучшей тётей на свете.       — Да, безусловно буду, — Лестрейндж вскинула подбородок, — жаль только, что я не очень хорошая тётя для… — она осеклась и прикусила губу.       — Дорогая, забудь! Андромеда сама сделала свой выбор.       — Нет-нет, Цисси. Она не выбирала, это всё из-за этого отвратительного гразнокровки! Я уверена, что это он настроил её против нас. Несчастный подонок, как он мог это сделать?! — привычный гнев запылал в глазах Лестрейндж. — Я… я видела девочку…       Нарцисса открыла рот, чтобы что-то сказать, но сестра её прервала.       — Нет, нет не волнуйся, Андромеда меня не заметила. Я наткнулась на них в Косом переулке, эта малышка такая хорошенькая, она так на неё похожа.       Нарцисса обняла её и что-то прошептала на ухо, от этого старшая сестра улыбнулась еще шире.       — Ладно, Цисси, мне пора идти. У меня ещё дела.       — Что? Какие дела? Сейчас так поздно, я не отпущу тебя. Прошу, останься у нас, — умоляла молодая Нарцисса, — Люциус скажи ей!       Она повернулась к супругу.       — Да, действительно, оставайся, время позднее, выпьем с тобой по стаканчику, — с ухмылкой протянул он.       — Нет, мне надо идти, — Лестрейндж обняла на прощание сестру и прошептала, — люблю тебя!       Кинув суровый взгляд на Люциуса Малфоя, она исчезла так же внезапно, как и появилась.       Пространство покрылось мраком — воспоминание схлопнулось, лишив Грейнджер на секунды воздуха, но через мгновение она и миссис Малфой оказались где-то недалеко от министерства. Гермиона не смогла сразу сориентироваться, потому что было темно, вокруг была разруха. Гермиона в панике взглянула на уходящую Нарциссу и, не говоря ни слова, медленно поплелась за ней. Впереди она увидела притаившуюся Беллатрикс, которая мелкими перебежками двигалась в сторону, откуда были слышны крики ругательств и заклинаний, следом появились и вспышки. За поворотом, на небольшой площадке, окружённой руинами домов, происходила дуэль. В центре события перед тремя аврорами находился оцепеневший Люциус Малфой, он испуганно поглядывал на свою валявшуюся у ног палочку.       — Какая удача! Неужто сам Малфой! — рассмеялся один из мракоборцев, еле сдерживая магию своей палочки.       — Не переживай, долго мы тебя там держать не будем. Дементоры уже заждались тебя, — прорычал другой.       Лестрейндж, которая всё это время пряталась за грудой камней, быстрым взглядом оценила ситуацию, оглядела территорию и, выскочив, оглушила всех троих авроров одним заклинанием. Подойдя ближе, она вновь направила палочку на авроров и прошептала: «Фульгари» — тёмные верёвки крепко связали трёх мужчин. Люциус, освободившийся от заклятия, начал жадно глотать воздух.       — Ну что? Доволен, идиот несчастный? — выплюнула она, продолжая оглядывать территорию.       — Спасибо, Беллатрикс… — Малфой в бессилье почти рухнул наземь и подобрал свою палочку, — сейчас… сейчас… сюда придут ещё, они… они видели, что я… — он не мог связанно говорить.       — Знаю! — фыркнула Беллатрикс и с отвращением отвернулась от него. — Убирайся отсюда! Сейчас же!       Где-то рядом послышался хлопок, оповещающий о трансгрессии, потом ещё один, и еще…       Люциус готов был уже бежать, но Беллатрикс схватила его за руку.       — Скажи… скажи Цисси, что я люблю её! — быстро протараторила она и выпустила из своей хватки мужчину.       Малфой скрылся в мгновение ока. Мадам Лестрейндж направила палочку на оглушённых авроров и прошептала: «Обливиэйт».       Вспышка едва коснулась связанных мужчин, как на неё со всех сторон посыпались заклятия, которые она с легкостью отбивала.       — Да, это я Беллатрикс Лестрейндж! И я убью вас всех, чёртовы ничтожества! — неистово кричала она и посылала проклятия в ответ.       Гермиона наблюдала эту картину с чувством страха и дикого восторга. Безумная ведьма была прекрасным дуэлянтом, она не произнесла ни одного заклятия в слух, двигалась изящно, будто пантера во время охоты. Один, два, три, четыре аврора уже лежали на земле, а она всё продолжала наносить удары, при этом не забывая о защите. Грейнджер потеряла счёт времени, а борющихся мракоборцев становилось всё меньше. Беллатрикс стойко билась не на жизнь, а на смерть, но, вдруг, красная вспышка ударила её в спину, и она рухнула на колени. Последнее, что увидела Гермиона — это безумно-блаженная улыбка чернокудрой ведьмы.       Тьма накрыла Гермиону, не дав ей досмотреть процесс ареста. Пространство схлопнулось, и её перенесло в более знакомое место в период недавних событий. Она и Нарцисса оказались в Хогвартсе посреди бушующего хаоса. Миссис Малфой мягко взяла её за руку и указала, куда нужно посмотреть. Впереди, буквально в пяти шагах от них, Гермиона увидела живых, сражающихся с пятью пожирателями Люпина и Нимфадору. Сердце Гермионы кольнуло, глаза наполнились слезами, потому что она знала, что произойдет через несколько минут. Прямо из-за спины с горящими глазами выскочила Лестрейндж. Она направила палочку на Тонкс, Грейнджер зажмурилась на мгновение, когда Беллатрикс пустила заклятие. Оно было предназначено не для дочери Андромеды, но для пожирателя смерти, который пытался напасть на неё со спины. Глаза Тонкс округлились, когда она увидела свою спасительницу. Пока она пыталась прийти в себя, Белла обезоружила ещё одного чернобородого слугу Волан-де-Морта.       — Чёрт возьми, что ты вытворяешь, идиотка? Приди в себя! — зарычала Лестрейндж, обратившись к Нимфодоре.       — Что? Почему вы меня…? — Тонкс не успела закончить.       — Прости, сладкая, тёткой я была так себе. Но оставим сантименты. Сейчас не лучшее время, не находишь? — Беллатрикс скривила губы в улыбке. — На какой бы стороне ты ни была, ты моя племянница, в тебе течёт кровь Блэков. Надеюсь, твой папаша не сильно её подпортил… — она хмыкнула и кинула неприязненный взгляд в сторону Люпина, который не успел увидеть разыгравшейся семейной драмы.       — И я не позволю, чтобы кто-то причинил тебе боль…       Беллатрикс, не дожидаясь ответа, скрылась в тёмном столбе дыма.       Вместе с ней этот дым захватил и Гермиону с Нарциссой. Земля исчезла из-под ног, Грейнджер почувствовала, как сжались лёгкие, но буквально через секунду они оказались в кабинете у омута памяти. Мысли Гермионы были слишком путаны, чтобы говорить. Она судорожно ловила ртом воздух, пытаясь прийти в себя от потока информации. Нет, она не оправдывала Беллатрикс, и у неё были причины. Невзирая на то, что безумная ведьма защищала семью, это не умоляет её грехов. Она же убила Сириуса, который тоже являлся её родственником. Да и Гермиона сама на себе испытала излюбленное заклятие Лестрейндж, до сих пор не может избавиться от подаренного ведьмой шрама. Никаких оправданий не было, да и вряд ли Нарцисса этого пыталась добиться.       «А чего она пыталась добиться?» — Гермиона в изумлении глянула на хозяйку поместья.       — Спасибо, — тихо прошептала Нарцисса, провожая немигающим взглядом утекающие в водовороте воспоминаний неясное изображение сестры.       — Я… Мне… — Гермиона пыталась подобрать слова. — миссис Малфой, я не знаю, что вам сказать, — честно призналась она, заламывая пальцы.       — Не надо! Я показала вам это, не потому что хочу поменять ваше мнение насчёт моей сестры… Я просто хотела поделиться тем, что я знаю о ней, — она с грустью подцепила палочкой завихрения серых грёз и перенесла их обратно в стеклянный сосуд, — это её воспоминания, лишь я знаю об этом. А мне бы не хотелось быть единственным человеком, который знает всю правду.       — Я вас понимаю, — ничего лучшего Грейнджер ответить не смогла, — уже поздно, мне надо идти, — она как можно быстрее хотела покинуть поместье. Кроме того, она не готова была сейчас сочувствовать Нарциссе, которая в этом явно нуждалась.       — Да, конечно, мисс Грейнджер. Я провожу вас, — Малфой приблизилась к Гермионе.       — Не стоит. Завтра буду ждать вас ровно в три, — быстро проговорила Грейнджер, схватила со стола свёрток с чужими палочками и пулей вылетела из комнаты.