Дорогой длинною

      Стоит ли говорить о том, что Гермиона покинула поместье в расстроенных чувствах? Она бежала от виллы Малфоев, как от огня, совершенно забыв о том, что она ведьма и может с лёгкостью трансгрессировать в любое место, как в принципе и о том, что в спешке забыла про свой дипломат, оставшийся в гостиной. Чертыхнувшись, она развернулась, но один только вид тёмного одинокого дома заставил её передумать. С секунду посверлив взглядом чёрные окна поместья, Грейнджер глянула на часы, которые показали ей, что рабочий день закончен, — в министерство отнести улики не получится. Ещё раз выругавшись, Грейнджер закрыла глаза и трансгрессировала домой, где её ждал Рон и домашняя привычная рутина, которая сегодня оказалась спасительной и одновременно ненавистной настолько, что её даже посетила шальная мысль: «А не вернуться ли в дом Малфоев с предлогом о забытом дипломате с очень важными документами?». Гермиона быстро отмахнулась от этой идеи.       «Во-первых, предлог так себе. Не будем себя обманывать, все записи, которые я сделала во время допроса, помню наизусть, как и все данные на подозреваемых. А во-вторых, откуда вообще в моей голове такое предложение? Что случилось?» — на эти вопросы она ответить не могла.       Вечер прошёл в тумане и в размышлениях, почему её тянуло обратно, что ещё ей могла показать Нарцисса Малфой, и почему теперь эта женщина больше не вызывала раздражение, а мысль о Беллатрикс аукалась воспоминанием о безумно-блаженной улыбке из омута памяти. Не хотела Гермиона этого. Не желала она проникаться к этой семье. Всё это лишнее и только помешает адекватно воспринимать следующий допрос и отсеивать правду ото лжи. Измотанная мыслительными потугами Гермиона забылась чутким сном, наполненным лабиринтами поместья Малфоев, стены которых были украшены движущимися картинами леса и моря. Преследовали её и круговороты чужих воспоминаний, центром которых была молодая чернокудрая ведьма с неукротимо-яростными глазами и пугающей архаичной улыбкой, а также её скульптурно-красивая сестра, лишившаяся не только своей семьи, но и магии. Судьба обеих теперь стала трогать струны души Гермионы, немало пострадавшей от рук их семейства.       Сон не дал ей отдыха, поэтому она проснулась с проклятиями на устах, не помог и горячий душ. Одевшись и забрав улики, Гермиона отправилась в министерство, где первым делом посетила кабинет министра и собрание Визенгамота. Кингсли был откровенно ошеломлён тем, как быстро Грейнджер продвигалась по делу, которое несколько месяцев не могли решить его лучшие следователи. Также Гермиона успела посетить кабинет Артура Уизли, у которого попросила на время магический трансферо. (1)       — Зачем он тебе мог понадобиться? — Артур ошеломлённо посмотрел на взмыленную Грейнджер, настраивая волшебный предмет, больше походивший на миниатюрный стеклянный сундук с золотыми застёжками по бокам. — Здесь скрытое расширяющееся пространство с встроенным заклинанием очищения от проклятий. Но он немного барахлит, поэтому, когда перенесёшь сюда все проклятые предметы, произнеси заклинание «Интерклюдо», чтобы запереть трансферо, иначе он не сработает. (2)       Артур показал, как работает ящик, и отдал его Гермионе.       — Спасибо, мистер Уизли. Я вам верну его сегодня же вечером или завтра утром, — она взвесила на руках стеклянный предмет и отметила: — даже пустой тяжеловат.       Старший Уизли пожал плечами, изучающе разглядывая будущую невестку.       — Это как-то связано с тем делом, которое ты расследуешь? — он кивком указал на трансферо. — Бруствер рассказывал мне о вашем визите в Азкабан.       Грейнджер слегка смутилась и, стараясь правильно объясниться, тяжко переступила с ноги на ногу.       — Да. Мистер Уизли. Можно я попрошу вас о том, чтобы об этом, — она взглядом показала на ящик, — никто не узнал. Это неофициально…       Гермиона не знала, как отец Рона отреагирует на информацию о том, что по сути она хочет помочь Нарциссе Малфой избежать суда, но, судя по промелькнувшей подозрительности, Артур ждал дальнейших объяснений.       — Помимо необходимых улик, в поместье мы с миссис Малфой нашли три проклятых шкатулки, которые следует изъять. Я не хочу сообщать об этой находке в министерство. Я и так кое-как убедила Визенгамот в непричастности супруги Люциуса Малфоя в сокрытии улик. Проклятые и опасные предметы ей точно не помогут, — Грейнджер сказала правду и тяжело сглотнула в ожидании нравоучений от отца Рона, но их, к её удивлению, не последовало.       — До сих пор поражаюсь твоей проницательности, Гермиона, — Артур улыбнулся, — и доброте. Другой волшебник на твоём месте давно бы с радостью воспользовался этой информацией, чтобы всех Малфоев пересажать. Ты удивительная волшебница! Не подумай… Я без иронии. Нарцисса Малфой одна из немногих, кто оказался заложником ситуации. И сейчас она расплачивается за действия своей семьи. Так уж вышло, что любящий человек разделяет участь того, кого он любит. Это хорошо, что ты решила ей помочь.       Он одобрительно, но сдержанно улыбнулся и, потрепав Гермиону за плечо, продолжил:       — Вряд ли тебя кто-то в этом понимает, и уж тем более кто-то поддерживает в этом стремлении. Будь осторожна!       — Да, мистер Уизли!       Гермиона лучезарно улыбнулась и, поблагодарив Артура, покинула его кабинет.       Часы показали без десяти минут третьего, Гермиона поторопилась к себе.       Поставив магический прибор на стол, она остановилась посреди кабинета, обводя его критическим взглядом.       «Может после этого дела, я смогу выпросить помещение побольше и почище» — подумала Гермиона, разглядывая серые пыльные стены, в углах шевелилась от лёгкого сквозняка паутина. Кабинет был заставлен старыми, разваливающимися шкафами со свитками и толстенными книгами-отчётами давних лет, а маленький аккуратный стол — единственное место в этом кабинете, которое Гермиона могла назвать своим. Занятая на время расследования комната была больше похожа на склад.       «Принимать посетителей в таком кабинете — позор» — продолжала рассуждать она, ей вдруг стало важно, что подумает об этом её единственный гость.       В этот раз Грейнджер не переживала по поводу предстоящей встречи. Она была спокойна и даже ждала своего посетителя. И дело было не в желании поскорее разобраться с этим делом, но в безмерном любопытстве, разыгравшемся из-за вчерашнего путешествия в прошлое.       В дверь тихо постучали.       — Входите! — немного несдержанно окрикнула Грейнджер.       На пороге появилась Нарцисса. Её вид в очередной раз заставил Гермиону ахнуть от удивления. Под серебристой мантией на миссис Малфой было длинное глухое чёрное платье с высоким воротом, оно очерчивало тонкую талию и гордую спину, делая фигуру ещё изящнее и грациознее. В этот раз она не собирала волосы в пучок, позволяя им свободно спадать на плечи белыми локонами. Непослушная палочка нашла своё место в небольшом кожаном футляре, который висел на тонком поясе. Этой женщине, несмотря на все удары судьбы, удавалось выглядеть роскошно. В руках Нарцисса держала забытый Гермионой портфель.       — Добрый день, мисс Грейнджер, — с вежливой улыбкой поздоровалась миссис Малфой и протянула дипломат, — вы вчера так быстро убежали, что забыли ваши вещи.       — Здравствуйте! — поприветствовала её Гермиона и смущенно улыбнулась, к лицу прилила краска, — спасибо…       Она забрала портфель и, потирая его ручку, в замешательстве уставилась на гостью.       — Наверное, нам следует отправиться в Азкабан? — нарушила неловкое молчание миссис Малфой и снова одарила Гермиону мягкой улыбкой.       — Да. Да. Я только возьму кое-какие документы и можем отправляться.       Грейнджер убрала всё необходимое в дипломат, схватила со стола трансферо, проверила наличие волшебной палочки и, пропуская вперёд Нарциссу, покинула кабинет.       — Что это?       Нарцисса кивком показала на стеклянный ящик.       — Это трансферо, — объяснила Гермиона, направляясь в главный холл, — те шкатулки следует забрать, миссис Малфой.       — Разве этим не должен заниматься отдел магического правопорядка? — Малфой немного напряглась и, оглядевшись по сторонам, придвинулась ближе к собеседнице.       — Это не совсем официально, — Грейнджер понизила голос, — видите ли, миссис Малфой, Ваша семья сейчас под строгим присмотром, и любой ваш шаг рассматривается, как потенциальная угроза. Я долго убеждала сотрудников Визенгамота в том, что вы не имеете никакого отношения к спрятанным в вашем доме палочкам. Если они узнают про опасные проклятые предметы, они уже не станут слушать меня…       Нарцисса что-то неясно промычала и, когда они оказались возле нужного камина в атриуме, она коснулась руки Гермионы, вынуждая посмотреть на себя.       — Спасибо вам, Гермиона! Вы удивительная волшебница… и вы чересчур добры…       От очередного обращения по имени и внезапной искренней благодарности от супруги пожирателя смерти Грейнджер широко открыла рот и в изумлении уставилась в аквамариновые глаза.       «Может, послышалось?» — пролетела мысль.       — Странно такое слышать от той, кто, казалось, мог убить только за факт рождения? — по-доброму усмехнулась миссис Малфой, озвучивая её мысли.       Гермиона закрыла рот и повернулась к камину. Перед тем, как ступить в него, она всё-таки произнесла свою мысль:       — Но вы ведь никого не убивали!       Настала очередь удивляться Нарциссе Малфой.       — Я знаю. Министр сказал… Когда меня попросили заняться этим расследованием, Кингсли сказал, что шестьдесят процентов Визенгамота настаивало на вашем аресте и заключении под стражу только за сам факт прислуживания Волан-де-Морту и за то, что как минимум три родственника являлись пожирателями смерти. Но решающее слово было за министром, — Гермиона мельком глянула на реакцию Нарциссы и, вступая в камин, заключила, — вы никого не убивали и вряд ли смогли бы.       Она скрылась из виду, следом за ней поспешила изумлённая миссис Малфой.       — Вы знаете этих волшебников?       Гермиона протянула Беллатрикс свиток с тремя именами.       Тёмная камера была освещена волшебной сферой, мягкий свет излучала и патронус-выдра, которая всё так же располагалась в привычном для неё месте под окном, за которым витал дементор и бушевало Северное море. Три волшебницы, как и в прошлый раз, расположились на наколдованных стульях. Единственное, что отличало эту встречу от прошлого допроса, так это то, что узница вела себя особенно тихо, она была изнурённой и в полуобморочном состоянии.       Гермиона сразу поняла, что дело в наказаниях, которые нередко применяются в этой тюрьме за плохое поведение. Узника и дементора закрывают на одну ночь в глухой камере без окон. За это время чудовище успевает напиться энергией своей жертвы, но не убить её. Сейчас она наблюдала последствия такого наказания. Понимала это и Нарцисса. С ненавистью глянув в сторону уходящего охранника, она придвинулась ближе и прижала к себе сестру, стараясь спрятать её от окружающего мира.       — Белла, милая! — прошептала она, вплетая свои длинные пальцы в взлохмаченные грязные волосы.       — Я не хочу больше, чтобы ты сюда приходила, Цисси! — Лестрейндж с грустью посмотрела на сестру, и, сжимая в руках свиток, спрятала лицо в её груди. — Не хочу, чтобы ты видела меня такой. Я расскажу всё, что знаю, сегодня. Через неделю меня ждёт поцелуй дементора…       Миссис Малфой не сдержала слёз. Прижимая к себе окончательно сломленную некогда яростную сестру, она положила подбородок на её макушку и позволила тихим слезам катиться по лицу.       Грейнджер не смогла спокойно смотреть на эту картину, она поднялась со своего места и отошла к окну. Серебряная выдра тут же подняла свою головку, чтобы посмотреть на свою хозяйку, которая чуть дотронулась до неё и глянула в окно.       — Я не знаю никого из этих людей, — заговорила через секунду Лестрейндж.       Гермиона вернулась на своё место. Беллатрикс, не отрываясь от груди своей сестры, изучала список имён.       — Здесь написано, что они были пожирателями. Но это не так! Я никогда не слышала таких имён. Может они были егерями, но точно не пожирателями! — она брезгливо кинула свиток в руки Гермионе.       — Но у них метки на руках! — возразила Грейнджер, вспоминая фотографии подозреваемых.       — Да?! — усмехнулась узница и отстранилась от Нарциссы. — Очень интересно. Кому-то эти личности не угодны в министерстве, от того у них и метки.       Беллатрикс Лестрейндж зло посмеялась и обнажила свою левую руку, на которой отсутствовал характерный знак отличия приближённого Тёмного Лорда.       — Но…       Гермиона попыталась возразить, потом до неё дошло, а Беллатрикс озвучила:       — Тёмный Лорд сгинул, вместе с ним и его метка.       Грейнджер сделала несколько пометок на этом свитке и протянула другой.       — Здесь ещё четыре имени. Кого-то из них знаете?       Лестрейндж что-то беззвучно пробурчала и, закатив глаза, выхватила документ. Она посмотрела в пергамент и, глянув на сестру, молвила:       — Вот эти три, — Беллатрикс провела грязным пальцем по пергаменту, — Скальд Шеху, Оурел Грубер и Мара Мэдсен. Они не из этих мест… Были егерями в бригаде Сивого… Это всё, что я о них могу сказать.       — Что насчёт последнего имени?       Грейнджер сделала одну пометку на краю пергамента, который был у неё в руках и поддалась чуть вперёд. Последнее имя было одним из важных. Это был учёный, который пропал без вести ещё до первой магической войны и снова объявился после падения Волан-де-Морта на месте преступления.       — Александр Мегалис, — медленно прочитала узница и вопросительно посмотрела в голубые, наполненные слезами, глаза сестры, — он…       — Он не участвовал в войнах, — продолжила за неё Нарцисса, переводя свой взор на Гермиону, — и никого не убил и не подверг ни единому заклятию. Он учёный. Написал несколько забракованных министерством статей. Он…       Миссис Малфой осеклась и, словно спрашивая разрешения, посмотрела в глаза Лестрейндж. Та лишь глубоко вздохнула и молча кивнула.       — Он изучал магическую кровь. Тёмный Лорд заинтересовался его работами. Так, под покровительством он продолжил свои изучения, только уже неофициально. Он составил генеалогические древа всех чистокровных волшебных семей Англии и ещё нескольких стран Европы... Он во многом поддерживал Тёмного Лорда, кроме одного, — насилия… — Нарцисса прервалась, когда рядом с камерой прошёл охранник.       — Но Лорд уважал его и закрывал глаза на его мягкотелость! — закончила за неё мадам Лестрейндж и отшвырнула от себя пергамент. — Это бесполезно! Только за его исследования его запихнут за решётку…       — Законом не запрещается иметь отличительную от общества точку зрения, — прокомментировала Грейнджер, записывая всё сказанное ранее, — запрещается проявлять насилие в защиту своей точки зрения.       Гермиона была уверена, что после этого она услышит ругательства в свою сторону или писклявое передразнивание, но безумная узница была настолько вымотана, что её хватило лишь на тяжёлое фырканье и закатывание глаз.       Грейнджер узнала всё, что хотела. Более оставаться тут не было смысла. Свернув свитки, она махнула палочкой, и серебряная выдра запрыгнула на окно, отгоняя ещё дальше назойливого дементора.       — У вас будет двадцать минут! Прощайтесь! — молвила она и, поднявшись со стула, протянула руку Нарциссе, чтобы снова забрать ее палочку, — спасибо за информацию.       Не дождавшись возможной язвы, Гермиона забрала протянутую палочку и быстро покинула камеру. Патронус-выдра осталась на месте, изучающе разглядывая двух прижавшихся друг к другу сестёр.       Гермиона не стала дожидаться своей спутницы в коридорах тюрьмы, а вышла за ворота, где бушующие волны затапливали низкий берег острова. Сильный порывистый ветер, задувая в расщелины, словно отпевал обречённых на погибель узников. Старый немой ключник, казалось, совсем не обращал на это внимания, он облокотился о стену, создав вокруг себя небольшое силовое поле, и как-то задумчиво улыбался. Его постоянный спутник — серебряный пёс — сидел рядом и сверлил взглядом небеса, в которых витали чёрные фигуры дементоров. Гермиона, загипнотизированная этим ритуальным танцем, не заметила, как насквозь промокла от солёных отголосков волн. И не сразу почувствовала, как рядом материализовалась Нарцисса Малфой.       — Мы можем покинуть это проклятое место, — тихо произнесла Нарцисса и тоже посмотрела наверх.       Вздрогнув, Гермиона с трудом оторвалась от созерцания небес и перевела взор на свою спутницу. Лицо её было мокрым от слёз, смешанных с каплями начавшегося дождя. Миссис Малфой закрыла глаза, блаженно подставляя свой лик хлёстким потокам с небес, и понуро опустила плечи.       Грейнджер не стала ничего говорить, она молча протянула руку, осторожно взялась за тонкое запястье Нарциссы и трансгрессировала, оставив одинокий остров с обещанием больше сюда не возвращаться.       Как только они оказались в поместье, миссис Малфой забрала свою волшебную палочку, извинилась и ретировалась, отдавая Гермионе разрешение делать всё, что ей необходимо. Грейнджер ничего не оставалось, как подняться в комнату Драко и приступить к изъятию проклятых шкатулок. Открыв маленькую гардеробную, она вынесла все мешавшие коробки, вскрыла тайник и настроила трансферо так, как ей показал мистер Уизли. Она взмахнула палочкой, и одна из шкатулок поднялась вверх. Медленно, стараясь ничего не задеть, Гермиона поднесла её к отверстию волшебного ящика и отпустила свою магию — шкатулка легко просочилась и пропала в недрах трансферо. Так она поступила с оставшимися проклятыми предметами. После чего она закрыла ящик и произнесла заклинание «Интерклюдо» — золотые замки со щелчком замкнулись.       — Вы закончили?       В дверях внезапно появилась хозяйка, чем слегка напугала Гермиону, занятую избавлением этого дома от страшных улик.       — Да, — молвила Грейнджер и поднялась с пола, — остаётся надеяться, что больше подобных вещей в вашем доме не имеется…       Миссис Малфой пожала плечами и отстранённо обвела взглядом комнату сына. За время своего отсутствия она успела привести себя в порядок и снять мантию, оставшись только в своем чёрном длинном платье. В руках она крутила непослушную палочку.       — Хотите чай? — вдруг произнесла она, и, Гермиона была уверена, — та посмотрела на неё с надеждой.       — Я бы согрелась, — улыбнулась Грейнджер, решив, что в этот раз она не откажется от гостеприимства этой ледяной женщины.       Миссис Малфой повела гостью в свой кабинет, где на столе их уже ожидал чайный сервиз с подпрыгивавшим от закипающей воды чайником. Нарцисса залила кипяток в небольшой заварочный стеклянный сосуд, который тут же окрасился в золотистый цвет ароматного чая.       — Как вы объясните эти находки? — спросила миссис Малфой, разливая чай по фарфоровым чашкам, и взглядом указала на трансферо, который Гермиона все ещё крепко держала в руках.       — Не думаю, что в отделе тайн обратят внимания на внезапно появившиеся новые предметы, — пожала плечами Грейнджер, — там такая неразбериха сейчас, что шкатулки останутся незамеченными.       — Неужели передо мной вечно правильная Гермиона Грейнджер?       Нарцисса позволила себе по-доброму усмехнуться и поддеть свою гостью, которая вместо такого же язвительного ответа весело улыбнулась и отставила в сторону свою ношу. Грейнджер с наслаждением вдохнула аромат чая и, взяв в руки чашку, отпила, полностью расслабляясь в кресле. То же сделала и хозяйка поместья.       — Как… — Гермиона немного замялась, но затем продолжила свой вопрос, — как вы справляется без… с вашей палочкой?       Нарцисса улыбнулась смущению Гермионы, но, посмотрев на треклятый волшебный предмет в своих руках, честно ответила:       — Поначалу было сложно. Но потом я привыкла…       — Почему вы не купите себе новую? Олливандер восстановил свой магазин в Косом переулке…       — Я не хочу там появляться, — миссис Малфой прервала размышления и положила свою палочку на стол, — не удивлюсь, если Олливандер поганой метлой меня погонит из магазина, как только я переступлю через порог.       — Не думаю, что мистер Олливандер в принципе способен на подобное, — проговорила Гермиона и, немного сместившись в кресле, убрала с колен дипломат и поставила его на пол. Из приоткрытого портфеля торчали исписанные пергаменты, — он…       Она вдруг прервалась, обратив внимания на свитки, и уставилась немигающим взглядом в свои каракули на полях документов.       — Почему Ваша сестра сказала, что Александра Мегалиса могут посадить только за его исследования? — она сдвинула брови, вспоминая, что может знать об этом ученном. — Если честно, я не припоминаю такого имени в учёных кругах волшебного мира…       — Конечно, не припоминаете, — загадочно проговорила миссис Малфой, скрывая свою улыбку за чашкой, — все его исследования в области магической крови и евгеники были полностью изъяты из всех библиотек и книжных магазинов ещё до начала моего обучения в Хогвартсе. Его работу посчитали нецелесообразной новым воззрениям магического общества.       — В чём заключалась его работа, помимо изучения магической крови и истории семей чистокровных волшебников?       Нарцисса не спешила с ответом. Она сделала ещё один глоток чая, глубоко вздохнула и, поднявшись со своего места, подошла к стеллажу с книгами и свитками пергамента, торчавшими с верхних полок. Туда она и потянулась. Не сумев достать, хозяйка недовольно цокнула и вернулась за своей палочкой. И уже с помощью магии она выудила несколько покрытых пылью свитков и маленькую чёрную книжку, на обложке которой Гермиона опять увидела алфавит, похожий на греческий.       — Я видела подобные названия на других книгах в гостиной, — проговорила Грейнджер, с интересом проводя по буквам на чёрном ветхом переплете, — что это за язык?       — Это русский, — констатировала Малфой, уселась обратно на свое место и налила себе еще чая, — это один из первых трудов, посвящённых исследованиям магической крови и её истокам, написанная каким-то русским волшебником в восемнадцатом веке. Эту книгу нашла Беллатрикс в библиотеке Хогвартса.       Грейнджер с осторожностью открыла книгу. Тут и там, на полях, над строчками, под названием глав были мелкие записи тонкого угловатого почерка. На самой первой странице, где было описание, Гермиона увидела запись по-английски, гласившая большими буквами: «Это не болгарский, чёрт подери!». Нарцисса тоже посмотрела на эту запись и улыбнулась.       — Когда моя сестра нашла эту книгу, подумала, что это — болгарский и начала учить этот язык, потом поняла, что ошиблась.       — Это её записи? — изумилась Гермиона.       — Да. Белла овладела русским только, чтобы перевести этот фолиант. Александр Мегалис был ей безмерно благодарен.       Грейнджер перевела взгляд на разбросанные по столу свитки и взяла в руки первый попавшийся. Среди зарисовок генеалогических древ разных английских семей, она увидела записи, посвящённые первым упоминаниям волшебников, мифологические рассказы глубокой древности, исследования проб крови, разные формулы, замечания по поводу каких-то неизвестных Гермионе магловского происхождения измерительных приборов.       — Наверное, самым опасным свитком для свободы Александра является этот, — молвила миссис Малфой и пододвинула к гостье самый маленький документ среди всех.       Взяв его в руки, Гермиона пробежалась глазами по тексту и озвучила самую последнюю фразу:       — Таким образом, господин Л. с помощью измерительного прибора сангвиметра установил, что, возможно, к третьему тысячелетию нашей эры магическое сообщество перестанет существовать, ибо волшебный ген или гены являются рецессивными… — протянув последние слоги, Гермиона в изумлении уставилась в ничего не выражающие лицо хозяйки дома, — что это? — с недоверием поинтересовалась она и схватила со стола ещё пару свитков.       — Это то, что Александр пытался выяснить…       — Что такое сангвиметр? — не унималась Грейнджер.       — Я не знаю…       Нарцисса смерила изучающим взглядом свою собеседницу, будто делала выбор, что сказать.       — Я не буду вам что-либо рассказывать, Гермиона… Я вам покажу!       Она отодвинула в сторону документы, освобождая место на столе и, взмахнув палочкой, призвала омут памяти. Шкафчик за спиной Гермионы раскрылся, и оттуда плавно к ним подплыл плоский серебряный сосуд…