Дорогой длинною

      Когда омут памяти мягко опустился на стол, а большая матовая склянка опрокинула в него чужие воспоминания, Нарцисса тяжело вздохнула и неуверенно посмотрела на свою собеседницу.       — Это будет немного долгое путешествие, Гермиона, — и снова она обратилась по имени, — это не мои воспоминания. Белла оставила их по нескольким причинам. Вы всё поймёте…       Она предложила гостье первой окунуться в омут с головой, следом нырнула и она.       Круговороты тьмы и света рассеялись очень быстро, что говорило о строгой систематизации этих грёз, значит, прежде чем закупорить их, Беллатрикс Лестрейндж хорошо над ними поработала. Отметив это про себя, Грейнджер с восторгом осмотрелась.       Они стояли посреди главного зала, столь любимого Хогвартса. Гермиона широко улыбнулась, рассматривая длинные дубовые столы, за которыми восседали ученики факультетов. Восхищённый взор карих глаз скользнул к звёздному небу, где сливочной россыпью сверкали пульсары млечного пути. Их вид мог быть ещё более прекрасным, если бы не витавшие над головой свечи, рассеивающие мягкий свет. Наверное, Гермиона бы так и продолжила любоваться местом, которое подарило ей новую жизнь, если бы спутница легонько не направила её ближе к учительскому столу, во главе которого сидел улыбавшийся и слегка помолодевший Дамблдор, Слизнорт что-то живо обсуждал с Флитвиком, а декан Гриффиндора стояла у высокого треножника с распределительной шляпой и небольшим списком. На неё были устремлены десятки изумлённых глаз первогодок, которые до сих пор рассматривали убранство зала и тихо перешёптывались.       Нарцисса указала на малышку с копной чёрных волос и с надменно вздёрнутым подбородком. Маленькая Беллатрикс Блэк уже тогда смотрела на всех с вызовом и толикой горделивости. Они подошли ближе и остановились позади черноволосой девочки.       — Эй, аккуратно! — прошипела Белла, когда одна из стоявших рядом первогодок нечаянно задела её.       Неуклюжей обидчицей оказалась очаровательная девочка с глазами цвета туманного утра, её сказочно длинные волосы были сплетены в тугую пшеничную косу. Гермиона также обратила внимание на большой восьмиконечный золотой крест, который красовался на груди у девчушки.       — Простите пожалуйста! Я это совсем не специально, — ответила обидчица со специфическим акцентом.       Белла осмотрела её с ног до головы.       — Видимо, ты приезжая, иначе знала бы, кто я, и что не стоит подходить ко мне так близко. И уж тем более толкать меня, — с превосходством проговорила Лестрейндж и ещё выше вздернула подбородок.       — Вы очень правы. Я не из Англии, — девчушка шире улыбнулась Блэк, — меня зовут Борислава, Борислава Иорданова. Я приехала из Болгарии. А как вас зовут? — чуть понизив голос спросила она, когда увидела, что профессор Макгонагалл уставилась на неё недовольным взглядом.       — Беллатрикс Блэк. Мой род один из древнейших во всей Великобритании, — гордо выпалила Белла.       — Мне приятно быть с вами знакомой, Беллатрикс из одного из древнейших родов Великобритании. Надеюсь, ты не будешь перечислять всех своих родственников, не хотелось бы заснуть на распределении, — Борислава хихикнула.       — Да, я… я, — начала Белла.       Возмутиться ей не дала Макгонагалл, громко объявив:       — Беллатрикс Блэк!       Белла злобно зыркнула на обидчицу. Подойдя к Макгонагалл, она уселась на табуретку. Минерва опустила ей на голову распределительную шляпу, которая почти моментально выкрикнула: «Слизерин». Блэк с широкой улыбкой спрыгнула и почти бегом побежала к столу, где её бурно приветствовала будущая семья на ближайшие семь лет.       — Борислава Иорданова, — следом громко произнесла Минерва.       Девушка быстро шагнула к профессору и заняла место на стуле, Минерва водрузила ей на голову шляпу.       — Гриффиндор! — через минуту торжественно объявила шляпа.       Гермиона почувствовала, как земля уходит из-под ног, главный зал заполнился серым густым туманом, поглощая всё пространство вокруг. Через несколько мгновений они с Нарциссой стояли в любимом для неё месте — библиотеке. Было темно, Грейнджер оглянулась и увидела повзрослевшую Беллатрикс, которая бесшумно, как кошка, кралась в сумраке, слегка освещая себе путь палочкой. Она подошла к двери, надпись на ней гласила «Запретная секция». Молодая Беллатрикс достала ключ из мантии.       — Тупоголовый Прингл, даже не заметил, как я стащила ключ из его каморки, — усмехаясь, прошептала Блэк.       Аккуратно открыв дверь, она просочилась внутрь и поспешила к самым дальним полкам. Хулиганка долго бродила среди стеллажей. Она изучала корешки книг, то и дело беря в руки то одну, то другую книгу, пока её взгляд не зацепился за одну, выделявшуюся среди остальных своими размерами. На верхней полке среди больших фолиантов находилась маленькая чёрная книжка. Блэк поднесла палочку, чтобы лучше разглядеть наименование.       — «Sanguis purus», — прочитала Белла на ветхом корешке.       Заинтересованная таким названием, она аккуратно достала книгу, спрятала её под мантией и поспешила ретироваться. Она бесшумно кралась по коридору, чтобы избежать нежелательной встречи с одним из профессоров. Гермиона со своей спутницей следовали за ней. Грейнджер с интересом рассматривала знакомый, однако какой-то иной Хогвартс. И вот они оказались в подземелье, в общей гостиной факультета, который был основан Салазаром Слизерином. Грейнджер отметила, что гостиная была довольно уютной и тёплой, несмотря на то, что находилась в подземелье. И то, что она видела, немного отличалось от того, что описывали ей Гарри и Рон на втором курсе. Беллатрикс уселась на диван, закинув ноги.       Гермиона подошла поближе, чтобы лучше разглядеть её. В юности Блэк была восхитительной девушкой: блестящие черные волосы, ниспадающие кудрями на тонкие плечи, темные как ночь глаза, мраморная кожа и точёная фигура. Что уж говорить — в ней всё кричало о высоком происхождении. Но не было в её лице ещё ярости, а очи не горели безумством.       Оглянувшись по сторонам и убедившись в том, что гостиная пуста, Белла достала из-под мантии книгу. На лицевой стороне красовалось название, но уже на другом языке. Пролистав пару страниц, студентка Слизерина убедилась, что ни слова из написанного не поймёт.       — О, Мерлин, что ж за язык такой?! — гневно прошипела она и отбросила книгу на мраморный стол, обиженно надув пухлые губки.       Воспоминание схлопнулось. Пространство покрылось очередными завихрениями черных искр, которые переместили зрителей на некоторое время вперёд. На этот раз миссис Малфой с Гермионой стояли в классе зельеварения.       — Браво, мисс Иорданова, клянусь бородой Мерлина, я никогда не встречал столь одарённых волшебниц! — Слизнорт восторженно обратился к Бориславе. — Двадцать очков Гриффиндору за это идеальное зелье, — профессор одарил девушку тёплой улыбкой.       Грейнджер посмотрела на гриффиндорку. Она показалась ей до неприличия милой девицей, высокой, но с хрупкой фигурой. Её невероятно длинная коса ниспадала до пояса, серые глаза излучали добро с толикой озорства. Гермиона отметила очаровательные капризные губы и гордые скулы. Она была похожа на девушек из Шармбатона, которые посещали Хогвартс во время турнира Трёх Волшебников.       — Благодарю вас, профессор, — ответила она хрустальным голосом.       — Ну, что ж, все могут идти, — Слизнорт хлопнул в ладоши, — о, мисс Блэк, не забудьте, у вас сегодня дежурство! Спешу напомнить, что вы — староста, — он обратился к Беллатрикс, поглядывая на неё исподлобья.       — Конечно, профессор, — выпалила Белла и поспешила выбежать из класса.       — Эй, Иорданова, есть разговор!       Она догнала сокурсницу в коридоре и потянула её за мантию, увлекая в более укромное место без лишних ушей.       — Чего тебе? — Борислава резко повернулась к Белле. — Ой, ты наверное, малость расстроена, что кто-то лучше тебя в зельях. Ну, не переживай, дорогая, в следующий раз все получится, — с издёвкой молвила девушка, — а теперь убери от меня свою руку, или я сделаю так, что Помфри неделю будет выращивать тебе новые кости, — она достала палочку и направила её на черноокую слизеринку.       — Расслабься, вейла! И палочку убери. Мы обе знаем, что дуэли не твоё, маленький гриффиндорский котёнок, — она сладко улыбнулась, — я хочу тебя кое о чём попросить.       — Хм, Беллатрикс Блэк хочет меня о чем-то попросить, — она рассмеялась, — тебе точно надо к Помфри.       — Вы — болгары — шутите также отвратительно, как и играете в квиддич.       — Слушай, мне казалось, ты хотела о чём-то меня попросить. Твоя чистокровная семья не научила тебя хорошим манерам? — с улыбкой поинтересовалась Борислава и сузила глаза.       Ноздри Беллатрикс раздулись, закипающая от злости кровь прилила к ушам, глаза начали излучать привычные для Гермионы молнии, но буквально через мгновение наэлектризованность исчезла, ведьма состроила милую мордашку со сладкой улыбкой.       — Ладно, Иорданова. Я поняла тебя.       Беллатрикс не желала смотреть в глаза собеседницы, озвучивая свою просьбу, поэтому опустила голову и вкрадчиво проговорила:       — Смысл моей просьбы заключается в том… Мне необходимо, чтобы ты научила меня своему языку, — она выдавливала из себя каждую букву, смотря себе под ноги и перекатываясь с пятки на носок, — пожалуйста.       Последнее слово было сказано соблазнительно-сладко, но не без издёвки.       — Чего-чего? Ты что, серьёзно? — Борислава недоуменно посмотрела на собеседницу.       — Короче, Иорданова, ты всё верно услышала, — пробормотала Белла.       — Хорошо!       — Так просто? Ты меня удивляешь, и даже причину не спросишь? Ты же в каждой бочке затычка, — рассмеялась Беллатрикс.       — Закончила? — Борислава кивнула головой. — Я помогу тебе с болгарским, но ты, Блэк, будешь месяц писать рефераты по истории магии за меня, — она протянула ей руку.       — Месяц, ты шутишь?       Глаза Беллатрикс округлились, она немного колебалась с ответом.       — А, чёрт с тобой, Иорданова, по рукам, — взвесив имеющиеся варианты, буркнула Блэк и пожала протянутую руку.       Последнее, что увидела Грейнджер, перед тем, как сменилось воспоминание — эта белозубая лучезарная улыбка славянки, которая отозвалась такой же искренней эмоцией на лице черноокой ведьмы.       Локация сменилась. Гермиона и Нарцисса стояли над пропастью на краю Астрономической башни. Грейнджер ойкнула от внезапности, от вида закружилась голова, и она немного отступила, попутно хватаясь за холодную руку Нарциссы. Миссис Малфой одарила её сдержанной улыбкой и кивнула в противоположную сторону, где на самом краю, свесив ноги, сидели две знакомые волшебницы. Они смотрели вдаль, наслаждаясь прекрасной погодой и открывшимся видом.       — Бобби, я не понимаю, мы уже полгода занимаемся. Мерлин, я уже говорю на болгарском, но не могу перевести эту чертову книгу, — прорычала Беллатрикс, опустив голову на плечо Бориславы.       — Что? Какую книгу? — удивилась Борислава, но через секунду она тут же поняла, — ах, так вот, зачем тебе нужен был болгарский, маленькая лгунья, — не могла просто попросить перевести?       — Ну… Я хотела сама разобраться… — начала Блэк.       — Дай мне эту книгу! Хочу взглянуть! — она нежно посмотрела на Беллу. — Это действительно странно, ты достаточно хорошо знаешь язык, чтобы в общих чертах понимать, о чём книга, — задумчиво закончила она.       Беллатрикс послушно вытащила из сумки книгу и протянула Иордановой. Та открыла первую страницу и тут же рассмеялась.       — Мерлин, Белла! Это же русский, — сквозь смех промолвила Борислава.       — Ты что, шутишь? — Беллатрикс выдернула книгу из её рук и начала судорожно перебирать страницы. — Но, чёрт возьми, у вас же там буквы одинаковые. Мерлин, я потратила месяцы в пустую. Проклятье!       Блэк вскочила и швырнула книгу под ноги.       — Воу, полегче, аристократка, — Иорданова поднялась следом. — Я знаю русский, я научу тебя и помогу перевести столь важный для тебя текст, дурочка, — она взяла её за руки.       — Честно? — Блэк надула губы, как ребенок.       — Конечно, ещё пару месяцев эссе и докладов по истории ма… — Бобби не успела закончить.       — Я знаю лучший способ рассчитаться с тобой, моя вейла, — Беллатрикс потянула девушку за руку и нежно поцеловала, — этого хватит, мой милый гриффиндорский львёнок? — она лукаво улыбнулась и убрала прядь светлых волос за ухо.       — Ты, Беллатрикс Блэк, манипулятор и абсолютная бесстыдница, — Борислава крепко обняла подругу, — я согласна на такую плату.       — Мерлин, я так благодарна нашему тупому завхозу за это, — улыбнулась Блэк.       — Что?       — Ну, если бы этот придурок не забыл запереть свою коморку, то я бы тогда не стащила ключ и не нашла бы эту книгу, и тогда бы у меня не было тебя.       — Давай пошлём ему коробку конфет и бутылку медовухи в благодарность, — рассмеялась Бобби.       Белла посмеялась в ответ. И смех её был задорным и заразительным, что вызвал улыбку на лице Гермионы. Она с нескрываемым изумлением смотрела на разыгравшуюся картину, поэтому даже не заметила, как Нарцисса мягко дотронулась до её плеча, наблюдая за её эмоциями.       Молодая Блэк нежно сплела свои пальцы с тонкими и длинными перстами своей подруги и поднесла её руку к своим губам для лёгкого поцелуя, затем притянула девушку ближе и начала, чуть касаясь, покрывать её шею лобзаниями.       — Белла, а как же перевод? — задыхаясь, спросила Борислава. — И всё-таки, почему ты сразу не попросила меня перевести книгу?       Борислава чуть отстранилась и с серьёзностью взглянула в чёрные глаза, которые чуть стыдливо покосились на отброшенную книжку.       — Ах. Вот оно что… — с мгновенным осознанием протянула она, — не доверяла. Понимаю! Но потом, когда ты и я?       — Не хотела заканчивать наши уроки, — тут же прервала её размышления Беллатрикс, прижав подругу к себе, — я думала, что с окончанием уроков, закончится всё это.       — Ох, Белла, — Борислава снисходительно улыбнулась и бережно отодвинула непослушные чёрные пряди, которые все время норовили прикрыть грустные глаза напротив, — ты не представляешь, как я люблю тебя.       Видимо, внезапная тревожная мысль пронеслась в светлой голове, ибо улыбка медленно сползла, уступая место задумчивой грусти и взору куда-то мимо собеседницы.       — Что? — забеспокоилась Беллатрикс, выискивая прямого взгляда.       — Я понимаю, что всё это скоро закончится… Тебя выдадут замуж… Я так не хочу, чтобы учеба заканчивалась…       Борислава тяжело сглотнула и вернула взор своих ясных очей возлюбленной.       — Никто, слышишь! Никто не помешает мне быть с тобой, — в подтверждение своих слов Белла вновь прижала к себе девушку, — мой брак не будет значить ровным счетом ничего, простая формальность. Слышишь меня?!       Гермиона, заворожённо до этого наблюдавшая за происходящим, медленно отмерла и, преступив с ноги на ногу, посмотрела на миссис Малфой. Неужели Беллатрикс Блэк может так любить? Нарцисса лишь пожала плечами и перевела свой грустный взор с молодой парочки на заходящее солнце.       Очередной круговорот начал менять время и пространство. В этот раз всполохи чёрных искр, дыма и белой пелены кружили чуть дольше. У Гермионы было время рассмотреть молчаливую Нарциссу, глаза её были на мокром месте. Не выдержав, Грейнджер придвинулась и в поддержке мягко дотронулась до женской руки. Миссис Малфой чуть вздрогнула, но руки не отдёрнула, позволяя чужому теплу отгонять тоскливые мысли.       Чёрный дым исчез, открыв пространство большого тёмного помещения, в котором было двое. В кресле возле повзрослевшей Беллы восседал высокий темноволосый господин. Гермионе понадобилось некоторое время, чтобы в этом довольно обаятельном мужчине узнать Тёмного Лорда.       — Да, Беллатрикс, я лишь слышал об этих трудах… — мужчина сладко улыбнулся, листая исписанные чернилами страницы книги, — но никогда не видел это. Ты проделала большой труд, переведя её.       — Мистер Реддл, мы должны что-то предпринять! Необходимо сообщить в Министерство! Ведь эта книга — пророчество, — Беллатрикс была весьма эмоциональна.       Судя по обращению, в этом отрезке времени она ещё не присягнула тьме. Гермиона снова с удивлением воззрилась на Нарциссу.       — У всего есть мотивы, мисс Грейнджер, — грустно произнесла миссис Малфой и подошла чуть ближе к беседующим.       — Я хочу представить тебе Александроса Мегалиса, он большой специалист в этом вопросе, — Реддл указал на мужчину, который вдруг материализовался в комнате.       Это был пожилой человек с длинными седыми волосами, его глаза были болотно-зелёного цвета, он был высоким и долговязым, но несмотря на свой возраст осанка его была гордой и прямой. Он учтиво поклонился Беллатрикс. Затем занял свободное место и взял чашку чая, которая стояла на кофейном столике рядом с креслами.       — После того, как ты сообщила мне про цель твоего визита, я сразу же пригласил моего хорошего друга поприсутствовать, — будущий Тёмный Лорд чуть склонил голову в сторону старого волшебника и, лениво взмахнув палочкой, перелистнул до самой последней страницы, где стояла подпись автора — простая «Л.», — ты себе и представить не можешь, милая Беллатрикс, что за книгу ты обнаружила. В наших руках, возможно, одно из самых важных исследований в мире магии…       — И это то, чего мне не хватало! — взволнованно заговорил Александр, жадно поглядывая на книжку. — Долгие годы я вёл наблюдения, проверял статистические данные, начиная со средних веков. Долгие годы я искал подтверждения моим догадкам… Волшебников становится всё меньше, за последние сто лет популяция магов, вне зависимости от их происхождения, только на территории Англии уменьшилась на тридцать процентов.       Он вдруг прервался, пододвинувшись ближе к Беллатрикс.       — Я искал причины. Я до последнего не хотел верить моим догадкам… Но как узнать наверняка? Как доказать? — мужчина уставился проницательным взглядом в немигающие тёмные глаза.       Реддл, отличавшийся от своих собеседников хладнокровием и царским спокойствием, перебрал пальцами в воздухе, и страницы книги перевернулись на иллюстрации прибора, под которым было название «Сангвиметр».       — Видишь ли, Беллатрикс, мы здесь все за одно, мы те, кто положит этому конец. Мы защитим магию, защитим кровь и весь наш волшебный мир. Министерство не поможет нам. Лишь мы сами сможем помешать этому случиться. Мы же не хотим, чтобы наши потомки жили как маглы? — будущий Тёмный Лорд внимательно посмотрел на Беллатрикс.       — Вы правы, — она с трудом оторвала взор своих чёрных очей от изображения прибора и склонила голову перед тёмным волшебником, — я приняла решение. Я готова присягнуть вам на верность…       Реддл одарил её лукавой улыбкой.       Когда тёмное помещение скомкалось, а пространство вокруг покрылось мраком и туманом, Гермиона подумала, что это было последнее воспоминание. Но буквально через секунду морок начал рассеиваться, и они с Нарциссой оказались в чужом доме посреди уютной гостиной с камином, облицованным камнем. Справа и слева от горящего очага располагалось два больших деревянных стеллажа, заставленных книгами, картами и свитками пергамента, волшебным календарём, который показывал дату — десятое октября тысяча девятьсот восемьдесят первого года, большими глиняными сосудами и различными безделушками. Пол был покрыт мягким ковром. На кофейном столике Гермиона разглядела записную книжку, волшебные шахматы и недопитую бутылку эльфийского вина с двумя бокалами. Воспоминание словно долго загружалось, ибо туман рассеивался не сразу, по чуть-чуть открывая пространство вокруг. Следом за кофейным столом перед Грейнджер материализовались два кресла и небольшая софа, на которой расположились двое.       — Я смирилась с тем, что ты замужем. Смирилась с тем, что мы не можем нигде появиться вместе, с твоими воззрениями… — заговорила статная, русоволосая женщина, в которой Гермиона узнала Бориславу.       Годы ей определённо шли на пользу. Из очаровательной девушки она превратилась в красивую женщину. Она была чуть выше своей собеседницы, сидевшей рядом и по-прежнему носила длинную косу. Тонкие запястья её были украшены многочисленными плетёными браслетами, а на шее всё так же красовался золотой восьмиконечный крест.       — Но я не смогу жить с мыслью, что ты кого-то убила за эти воззрения, — продолжила она и потянулась за бокалом.       — Идёт война, Бобби, а она не обходится без жертв, — ответила ей Блэк.       Беллатрикс тоже стала старше после последнего воспоминания, она почти не отличалась от той, что знала Гермиона в реальности. Единственное, что её отличало от узницы в Азкабане, так это отсутствие безумной ярости в очах. Уставшие тени залегли под её глазами, чуть осунувшийся вид говорил, что последнее время она почти не спала и не ела.       — Но я не хочу участвовать на передовой. Для этого у Лорда есть его армия, — продолжила Беллатрикс и устало откинулась на спинку дивана, — моя работа заключается лишь в тренировке дуэлянтов, но самое важное — в помощи учёному. Мы должны доказать нашу теорию…       — Ты о чистоте крови? — Бобби резко прервала её. — Извини. Я обещала, что не буду вдаваться в подробности. Но тебе не кажется, что твоя помешанность на чистоте крови немного лицемерна. Я ведь полукровка.       Она убрала бокал обратно на стол и, опершись локтем о спинку дивана, повернулась к Белле.       — Мне всё равно, какого ты происхождения, и ты это знаешь! Наш с Александром труд заключается не совсем в этом… — Лестрейндж придвинулась ближе и осторожно коснулась коленки Бориславы, — я не хочу обсуждать это. Прошу тебя, милая! Давай поговорим о чём-нибудь другом?       Бобби проследила за рукой Беллы и с мягкой улыбкой накрыла её своей ладонью. Почувствовав тепло возлюбленной, Беллатрикс придвинулась ещё ближе и, развернув ладонь, сцепила их пальцы в замок.       — Скажи, пожалуйста, что ты сегодня останешься… — тихо проговорила Борислава и умоляюще посмотрела на Беллатрикс.       Грустная улыбка тронула сухие губы чернокудрой ведьмы, а в глазах появилось извинение.       — Прости, Бобби. Сегодня я не смогу остаться. Последнее время навалилось очень много важных дел. Но я обещаю, что завтра мы проведём вечер вместе.       — Завтра мне нужно в Годрикову впадину, — недовольно отрезала Борислава, — у меня закончился экстракт чёрной розы. И я хотела завтра убраться в лавке перед выходными.       Борислава отвернулась и с каким-то отчаянием посмотрела на бутылку вина.       — Я всё равно приду! — молвила Лестрейндж, придвинулась вплотную и обвила тонкую талию ловкой рукой. — Буду ждать тебя под дверью, как верный пес. Пойдёт дождь, я забуду про магию и буду мокнуть и подвывать от скуки и любви. — нарочито тоскливо шептала она, уткнувшись в плечо своей возлюбленной.       Эти слова смогли развеселить Бориславу, она смягчилась и вернула Белле теплый взгляд своих дымчатых очей.       — Дурында! — выпалила она, развернулась и притянула Беллу в свои объятия. Беллатрикс чуть поджала ноги и, расположившись поудобнее, спрятала лицо в груди Бобби, попутно расплетая той косу.       — Мне так хорошо! — она зашептала, прижимаясь сильнее. — Видит Мерлин, я не хочу уходить. Малышка, я бы осталась и вот так уснула. С тобой…       Погода за окном начала ухудшаться, дул сильный ветер, деревья, поскрипывая, скребли своими голыми ветками по окнам под аккомпанемент крупных каплей дождя. Несмотря на мрак за окном, в доме было уютно и тепло, мягкий свет от зажжённых свечей отбрасывал танцующие тени предметов, в камине комфортно потрескивал огонь, отражавшийся мигающими бликами на тёмном стекле недопитой бутылки вина и в двух бокалах.       Гермиона глянула на Нарциссу, будто спрашивая разрешение, чуть продвинулась вперёд и подошла ближе к кофейному столику. Воспоминание вдруг стало таким ясным и чётким, словно всё происходило в реальности, поэтому Грейнджер ступала осторожно, боясь спугнуть столь нежный момент. Обойдя стол, она увидела, как по лицу Бориславы пробежала паника, женщина дрогнула словно от холода и крепче стиснула в объятие Беллатрикс, положив подбородок на её чёрную макушку.       — Мне не по себе, Белла… — честно и как-то надрывно призналась она. — Такое чувство, что что-то произойдет. Что-то нехорошее.       Лестрейндж попыталась отстраниться, но Борислава только сильнее стиснула руки. Зарывшись в чёрную копну волос, она ровным голосом продолжила:       — Ты хоть и пытаешься меня уберечь от всего этого, даже вон… — Борислава отстранилась и обвела взглядом комнату, — дом мне купила на краю цивилизации, чтобы я не была в курсе дел. Не хочешь, чтобы я работала… Но я же не дура, милая. Я всё вижу. Всё понимаю, что происходит, и во что ты ввязалась. Я не знаю… Последнее время меня не оставляет в покое странная тревога…       Она прижала Лестрейндж сильнее, как будто пытаясь удержать её и быстро зашептала:       — Ты… ты не понимаешь, мне так страшно. Прошу тебя, брось это всё! Останься со мной. Я боюсь, как бы тебя это не погубило… А я не смогу простить себе, что не уберегла тебя. Останься со мной, умоляю!       — Ты чего? — Беллатрикс отстранилась и постаралась придать своему голосу уверенности, — все будет хорошо! Я же сказала тебе, что не участвую в боевых действиях. Меня не волнуют бои. Ты меня знаешь, я очень осторожна! Я никогда тебя не оставлю, я всегда буду рядом, потому что не могу представить, как это: жить без тебя, — она взяла руку возлюбленной и положила её себе на грудь, — чувствуешь? Моё сердце бьётся только ради тебя. Я не позволю чему бы то ни было разлучить нас. Твоя тревога — дитя твоих постоянных раздумий. Всё будет хорошо! Я обещаю!       В поисках блуждающего взгляда серых глаз Лестрейндж мягко коснулась подбородка Бориславы и расплела последние сантиметры ее косы. Вырвавшиеся из оков русые волосы, одёрнувшись, заструились по плечам словно ручьи, пробившие плотину из одного камня. Охнув от восторга, Белла вплела одну руку в мягкие и податливые пряди. Когда Бобби воззрилась в тёплую черноту любимых очей, Беллатрикс притянула её для поцелуя, закрепляя тем самым своё обещание.       Гермиона почувствовала, будто, увидела что-то сокровенное, ей стало не по себе от собственного любопытства, поэтому она отвела взгляд и посмотрела на Нарциссу. Та с улыбкой неотрывно наблюдала за сестрой и её избранницей. Когда миссис Малфой почувствовала на себе взор карих испытующих глаз, она посмотрела на Гермиону и мягко с пониманием ей кивнула, приглашая в дальнейшее путешествие — воспоминание резко изменилось.       Гермиона и Нарцисса оказались в Малфой-Мэнор, в их сторону торопилась Беллатрикс. Махнув палочкой, она резко отворила двери и ворвалась внутрь. Перепрыгнув через две ступеньки, она влетела в главный зал, который отличался от того, что Гермиона уже привыкла видеть. Тёмное пустое пространство без единого источника света, лишь только пара брёвен догорала в камине. В гостиной были двое: обеспокоенная Нарцисса Малфой и высокий черноволосый мужчина в длинной мантии, который, опираясь о камин, наблюдал за тлением угольков.       — В чём дело? Почему меня так резко вызвали?! — зло прошипела Лестрейндж, обращаясь сестре. — Я тороплюсь! Выкладывайте скорей, у меня мало времени… — раздражённо пробормотала она, снимая плащ.       — Беллатрикс… — встревоженно начала Нарцисса, испуганно просверлив спину мужчины. Она сделала пару шагов навстречу сестре.       — Пойдём со мной, — тихо проговорил волшебник, развернувшись к ведьме.       Гермиона ахнула от удивления. Перед ней стоял молодой Северус Снейп, он едва ли отличался от профессора, которого она знала. Но странно было видеть его в ипостаси пожирателя смерти. Ещё больше странности этой картине придавало знание, какую роль он сыграет во всём этом в будущем.       «Интересно, он уже предал Волан-де-Морта?» — подумала Грейнджер и лукаво улыбнулась. Уважение к этому отважному и сильному человеку было безмерным.       — Мерлин! Снейп, ты выглядишь мрачнее обычного, — Белла скривилась в улыбке, — что произошло? Неужто очередной котёл не выдержал твоих зелий, но не волнуйся, дорогой, я подарю тебе новый, — она громко рассмеялась.       Мужчина молчал, он глянул на Нарциссу в поисках поддержки и как-то нервно перевёл взгляд на закрытую дверь, ведущую в другую комнату.       — Да что с вами такое? От чего такие мрачные? — Лестрейндж перестала смеяться и внимательно посмотрела на сестру, потом на Северуса.       — Белла… — Нарцисса из воспоминания сделала еще один шаг к сестре и в нерешительности протянула руку. — Бобби, — имя прозвучало так тихо и так надрывно, что Лестрейндж тут же изменилась в лице и, проигнорировав протянутую ладонь, рванула к двери, на которую посматривал Снейп.       — Беллатрикс, прошу тебя…       Лестрейндж не дала ему закончить. Оттолкнув его, она резко распахнула дверь.       Гермиона со своей спутницей проследовали за ней. Беллатрикс резко остановилась и в ужасе закрыла рот. Её словно что-то оттолкнуло: она вжалась спиной в стену и медленно по ней сползла вниз. Посреди комнаты в воздухе парило тело, покрытое чужой чёрной мантией, из-под которой свисала рука, увешанная множеством браслетов, и длинные русые волосы. Лестрейндж тяжело дышала глядя на ужасное волшебство. Оказавшись на полу, она часто заморгала, надеясь, что это всего лишь мираж, обман зрения, чья-то злая шутка. Ничего не менялось… Мёртвое тело продолжало парить над полом. В комнату тихо вошла молодая Нарцисса, её глаза были полны слёз, она попыталась дотронуться до сестры, но та лишь резко отмахнулась и, поднявшись на ноги, поплелась в центр комнаты. Белла взяла палочку и лёгким движением опустила тело на пол. Рухнув на колени, она ошеломлённо оглядела покрытую мантией ведьму. Лицо было закрыто. Беллатрикс хотела дотронуться, скинуть мантию, убедиться, а лучше ошибиться, но каждый раз дрожащая рука зависала в нерешительности. Из глаз полились слёзы. Всхлипнув, она в немой мольбе подняла глаза к потолку и опустила руку на ткань.       — Борислава, милая… — отдёрнув мантию, Беллатрикс зашептала, — этого не может быть! Нет! Всё не так…       Неконтролируемые слёзы большими каплями падали на мёртвое прекрасное лицо. Не желая верить в происходящее, Белла стонала и проводила над трупом волшебной палочкой, шептала заклинания в попытках снять несуществующие чары, отменить прошлые заклинания, оживить, вдохнуть жизнь. Всё тщетно… Мёртвое тело поглощало волшебство, но не реагировало. Беллатрикс с воем отбросила палочку и трясущимися руками схватила за плечи возлюбленную.       — Открой глаза… Открой!!! Бобби! — Лестрейндж хрипела и трясла за плечи холодную плоть. — Я тут. Это Белла… Вставай! Ну же! Прошу тебя… Вставай. Мы… мы же хотели… сегодня… — слова вперемежку с воем становились то громче, то тише.       С диким криком Белла вдруг стукнула по груди возлюбленную. Это заставило содрогающуюся от рыданий молодую Нарциссу дёрнуться в её сторону, но она была тут же остановлена Снейпом, который мягко схватила её за руку и притянул к себе.       Испугавшись своих действий, Белла вдруг резко оторвала руки от тела и прижала к груди.       — Я обещала… Обещала тебе, что всё будет хорошо! — видимо в жалкой попытке согреть хладную оболочку своим теплом, она опустилась на грудь и обняла мёртвую девушку. — Бобби! Этого не может быть. Вернись ко мне!       Распластавшись над телом, она продолжала что-то шептать и нежно гладить умершую возлюбленную, но потом вдруг затихла.       Гермиона забыла, как дышать. Желая сбежать из этих грёз она отступила, но наткнулась спиной на свою спутницу. Нарцисса мягко удержала её.       — Зачем? — пропищала она и с укором уставилась в аквамариновые глаза.       Миссис Малфой молчала, она даже не посмотрела на неё, но продолжала удерживать. Гермиона, спокойно снося этот контакт, перевела свой взор обратно на Беллатрикс.       Та медленно оторвалась от груди Бориславы. Обливаясь слезами, она заключила её лицо в свои ладони и запечатала слова любви в последнем поцелуе.       Из глаз Грейнджер непроизвольно потекли слёзы, она пыталась скрыть их от Нарциссы. Та даже не смотрела на неё, неотрывно наблюдая за происходящим. Отпустив её руку, Малфой шагнула к сестре и попыталась провести рукой по её спине, но ничего не выходило, ведь, это было лишь воспоминание. Прошлое, которое нельзя изменить.       — Кто?! — закричала Белла и, поднявшись на ноги, подскочила к Снейпу. — Северус, скажи мне имя!       Она вцепилась в его плечи, вынуждая посмотреть прямо в глаза.       — Беллатрикс, я не…       — Мерлин! Назови мне имя, или отправишься следом за ней! —Лестрейндж рычала и хотела было схватить палочку. Но, вспомнив, что куда-то её швырнула, просто встряхнула Снейпа.       Слёзы больше не текли. Гермиона увидела, как в глазах ведьмы зажглось безумство, которое отныне станет вечным спутником некогда умевшей любить женщины.       Крик Беллатрикс был прерван — дверь в комнату тихо отворилась. На пороге стоял Том Реддл.       — Беллатрикс, сожалею, что заставил ждать, — неестественно мягко молвил Тёмный Лорд и шагнул к Лестрейндж.       Он даже не взглянул на тело. Белла со злостью оттолкнула Снейпа и повернулась к нему.       — Имя! Скажите мне имя того, кто это сделал, — прошептала она, глядя в глаза тёмного волшебника.       — Прежде всего, я скорблю вместе с тобой. Борислава была невинной девушкой, которую жестоко убили, — он с сочувствием посмотрел в глаза Беллатрикс, — мы отомстим, я обещаю, — неестественная мягкость и сожаления исчезли с последними словами, уступив место холодной стали.       — Имя, мне нужно имя! Мерлин! Просто скажите, кто! — Белла снова забилась в истерике и кинулась к мёртвой Бориславе.       Упав рядом, она невидящим взглядом уставилась в ещё раскрытые, но поблекшие глаза. Волан-де-Морт шагнул ближе, безразлично посмотрел на тело, потом на Беллатрикс и тихо заговорил:       — Фрэнк Долгопупс, приставленный шпионить за тобой, узнал о Бориславе и доложил в орден, — он сделал паузу, снова глянул на труп и продолжил, — сегодня в Годриковой впадине Сириус Блэк убил её за то, что она была твоей.       Услышав имя, Беллатрикс бешено расхохоталась. Смех прекратился также быстро, как и начался. Его сменили горькие стенания. Она схватила себя за волосы, а слёзы продолжали капать из её глаз. Гермионе стало не по себе от увиденного. Она наблюдала, как сознание человека погружается в сумерки, когда звук сливается с материей, когда не можешь контролировать свои действия, когда тебе страшно, когда ты — уже не ты, и от понимания этого страх усиливается в тысячу крат. Молодая Нарцисса подскочила и крепко прижала сестру к себе, но та избавилась от её объятий.       — Я убью их… — необычайно тихо, как-то по-обыденному произнесла Беллатрикс. — Она была ни при чём… Если бы я не ввязалась во всё это, то она была бы жива… — Лестрендж положила голову на холодную грудь Бобби.       — Я не смогу сдержать обещание, данное тебе, — прошептала Белла. Она нащупала валяющуюся рядом палочку и, проведя над лицом Бобби, закрыла ей глаза.       — Беллатрикс, я обещаю, мы уничтожим весь орден, мы отомстим за неё, — процедил Тёмный Лорд.       — Нет, я больше не вернусь, — отрезала Лестрейндж, взглянув на Реддла.       Эти слова явно не понравились Тёмному Лорду, потому что Гермиона увидела проскользнувший гнев в его глазах. Но он мягко улыбнулся и опустился рядом с Лестрейндж.       — Дорогая Беллатрикс, смерть — это ещё не конец. Ты сможешь вернуть её. Дары смерти — не детская сказка, это реальность, и воскрешающий камень существует. Я обещаю, что мы найдём его. Будь верна мне, а в замен я верну её для тебя… — нежный вкрадчивый голос заставил глаза Беллы округлиться и мгновенно принять решение.       Пространство схлопнулось. Гермиону и Нарциссу накрыла тьма, которая тут же начала заполняться густым туманом и завихрениями чёрных искр, круговорот грёз полнился звуками заклинаний, криками, стенаниями и ужасом. Среди безумного хаоса слух Грейнджер улавливал страшное:       — Круцио! Круцио… Это сделал ты… Круцио…       Крики, плач и мольбы о помиловании смешивались с диким смехом. А потом настала резкая оглушающая тишина и полный мрак, который через мгновение вспыхнул ярким зелёным светочем, а безмолвие пронзило громкое:       — Я убила Сириуса Блэка!       И всё прекратилось. Гермиона открыла глаза — она стояла над омутом памяти, в котором потухал свет непростительного заклинания.       С трудом оторвав взгляд от круговорота воспоминаний, Гермиона посмотрела на Нарциссу. Немигающим взглядом она всматривалась куда-то вглубь серебряного сосуда и утирала слёзы. Затем слегка коснулась своей непокорной палочкой краёв омута памяти и, подцепив тень грёз, перелила их в стеклянную склянку. Закупорив, она прижала дорогие воспоминания к сердцу и только после этого взглянула на изумлённую гостью.       Теперь Гермиона знает историю и понимает, что у всего есть причины. Осознает, что волшебный мир не делится на хороших и плохих магов. Знает правду, доказательства которой до сих пор держит в руке. Миссис Малфой посмотрела на книгу и тихо произнесла:       — Простите, Гермиона. Я не должна была показывать вам всё. Хватило бы воспоминаний о книге, но, — она посмотрела с надеждой в карие глаза, — я хотела, чтобы вы поняли мотивы Беллы. Да, я осознаю, что она совершила ужасные вещи, которые, конечно же, не оправдывают её потери…       Нарцисса вдруг прервалась в попытке подобрать слова. Она часто дышала. Как сказать то, что ты из-за своей любви будешь в любом случае оправдывать действия родственника? Как предложить другому человеку примерить его шкуру, чтобы он понял?       — Возможно, я бы поступила точно также на её месте. Я бы тоже сошла с ума, случись что-либо с моим сыном. Я и так потихоньку теряю рассудок после всех событий… Зная, что мой муж уже вряд ли покинет стены больницы… А Борислава была для неё так важна. Вы же видели! После её смерти Белла изменилась, казалось, что жажда мести полностью поглотила её сознание. Я пыталась говорить с ней, но она уже не была прежней, — Нарцисса приблизилась к Грейнджер, — порой мне кажется, что она уже пережила поцелуй дементора.       Гермиона не спешила с ответом. Вторя скорому дыханию своей собеседницы, она вглядывалась в синеву её глаз с надеждой, что та увидит её понимание. Образ сумасшедшей убийцы, которой приносило удовольствие мучать, а затем убивать своих жертв, начал таять. На его место приходило что-то другое. В сознании вновь и вновь всплывал образ мёртвой Бориславы, в голове раз за разом проигрывался истошный крик отчаяния, в памяти опять и опять появлялась картинка, как глаза, некогда полные любви, наливаются безумием. Не выдержав более умоляющий взор аквамариновых очей, Гермиона опустила взгляд на книгу и свитки, разбросанные по столу вокруг омута памяти.       — Я могу понять вас, — прошептала она.       — Гермиона… — в шёпоте Малфой чётко слышалась благодарность.       Она вплотную подошла к Гермионе и, еле касаясь, только кончиками пальцев, очень легко, провела по девичьей щеке.       — Я не прошу вас рассказывать об этом кому-либо. Но в пору собственного тихого безумия мне стало важно, чтобы вы знали, — она одарила её вымученной улыбкой и продолжила быстро шептать, — несколько дней назад я и помыслить не могла о том, что буду делиться самыми сокровенными воспоминаниями сестры с вами, но я рада, что вышло именно так.       В эмоциональном порыве Нарцисса махнула на все правила приличия, границы дозволенного и, бережно взяв Гермиону за лицо, поцеловала её в висок.       — Спасибо, Гермиона.       Нежный шёпот породил тепло, одной волной распространившейся по всему телу. Он окрасил щёки Гермионы в румянец, согрел озябшие руки и заставил гореть кончики ушей так сильно, что хотелось поскорее приложить к ним лёд. Близость с этой, казалось бы, холодной женщиной, вызвала давно забытые чувства, подобные тем, которые человек испытывает, когда возвращается в отчий дом после долгих странствий. Гермиона встретилась со взором Нарциссы и не увидела в нём льда. Теперь глаза её стали цвета васильков, они были полны тепла и материнской ласки. Гермиона вновь была в замешательстве из-за переполняющих её чувств, она долго подбирала слова, мучительно долго. Нарцисса заметила это, поэтому она мягко обхватила её плечи и тихо продолжила:       — Не подумай ничего лишнего, Гермиона… Я… я — мать, и… То, что произошло в этом доме… Ты имеешь полное право презирать меня… Было больно смотреть на то, что делала с тобой Беллатрикс, — она перевела дыхание и как-то очень естественно перешла на «ты», — я должна была прекратить это. Я не смогла тогда и вряд ли бы мне хватило смелости сделать это сейчас, повторись оно снова. Я боялась за Драко… Боялась, что Тёмный Лорд убьёт его, стоит мне сделать неверный шаг. Это слабое оправдание, но я просто не могла поступить иначе.       Гермиона и сама понимала, что если бы Нарцисса каким-либо образом вмешалась тогда, то смерть для её сына была бы не самой худшей участью, ибо Тёмный Лорд был искусен в пытках. Волан-де-Морт знал, что Драко — самый важный человек для неё, и он бы сделал всё, чтобы она страдала, страдала бесконечно и мучительно долго. Грейнджер даже испытала некое отвращение к самой себе, когда вспомнила их недавнюю встречу и те оскорбления, которыми щедро была награждена хозяйка поместья.       — Спасибо, миссис Малфой.       — Нарцисса, называй меня Нарцисса, — Малфой одобрительно кивнула и мягко пригладила пышную девичью гриву.       — Нарцисса, — согласилась Гермиона, пробуя имя на вкус, и неловко улыбнулась.       Смущённо покачав головой, Грейнджер перевела взгляд на свитки папируса и книгу и тут же изменилась в лице. Мысль о причине открытия тайны безумия старшей из сестёр Блэк заставила сменить тему.       — Думаю, что мне следует отправится в министерство. Помимо того, что Кингсли ждёт итоги моего расследования, необходимо рассказать ему об этой книге и об исследованиях Александра! Ведь если это правда, то волшебный мир в опасности… — она на мгновение задумалась, но потом продолжила. — Я не единственная, кто замечал, что с каждым годом первокурсников становится всё меньше и меньше. Я помню, однажды Макгонагалл сетовала на количество учащихся. В этой книге и в исследованиях Александра есть объяснения.       Гермиона покачала головой и вновь посмотрела на Нарциссу, в глазах которой чётко читался испуг и отрицание. Грейнджер, словно не обращая на это внимание, продолжала:       — Я поговорю с министром! Уверена, что есть ещё волшебники, которые обладают информацией. Александр, он учёный и сможет защитить свои труды… — она внезапно осеклась, будто испугавшись собственных мыслей, но всё же озвучила то, что и так уже было на языке, — и расскажу про вашу сестру… Ведь всегда есть второй шанс. Надежда… Возможно её казнь отменят и смягчат наказание, ввиду не только воспоминаний из прошлого, но и её знаний. Если исследования верны, она ценный источник…       — Не стоит делать этого, — выпалила Нарцисса, — я понимаю, Гермиона, что ты хочешь, как лучше. Действуешь из лучших побуждений, но не хочу, чтобы ты поплатилась за это, — она встревоженно посмотрела на гостью, — я люблю свою сестру и благодарна тебе за то, что ты пытаешься помочь и хочешь, чтобы наш волшебный мир процветал. Но ты погубишь себя, Гермиона!       Она взяла её руки в свои и также быстро, ища её прямого взгляда, продолжала уверять:       — Я не смогла помочь тебе тогда, но пытаюсь спасти тебя сейчас. Не стоит этого делать!       Грейнджер в очередной раз была поражена откровением Нарциссы.       — Почему вы считаете, что эта информация погубит меня? — голос Гермионы был несколько нервозным. — Кингсли, он всё поймет, я уверена, что он поможет. Мы боролись плечом к плечу, он был в ордене, и он умный и отважный человек. Я знаю, что вы не очень-то доверяете людям, но поверьте, что он поможет. Ему стоит довериться.       — Я не сомневаюсь, что он хороший человек, но сейчас он не член ордена и не воин, с которым ты сражалась плечом к плечу. Он — политик, Гермиона. И сейчас он восстанавливает то, что было разрушено. Эти знания, — Нарцисса покосилась на свитки, — могут разжечь в и без того шатком обществе ненужные ему настроения.       — Почему, Нарцисса? — Гермиона сильнее сжала женские руку. — Почему вы так волнуетесь обо мне? Ведь у вас появилась надежда, да, призрачная, но всё-таки надежда избавить сестру от худшей из смертей? От чего вас так волнует то, что случится со мной?       — Почему? — ошеломлённо вторила Нарцисса. — Белла умерла в тот день, когда потеряла Бориславу. Даже если её выпустят из Азкабана, она не будет жить, она будет существовать. У неё нет больше цели, нет надежды. Нет любви… Я давно перестала быть ей семьёй…       Нарцисса вдруг задумалась. Собственные слова пугали и причиняли боль. Но как по-другому уверить настырную гриффиндорку?       — А есть ты, Гермиона, такая светлая, молодая, ты хочешь сделать мир лучше и оттуда черпаешь эту жажду к жизни. Я бы не хотела, чтобы тебя упекли за это в Азкабан! — она умоляюще посмотрела на Гермиону.       — Нарцисса, я не смогу спокойно жить с такой информацией! Я имею в виду, если в этой книге истина, и я ничего не сделаю, то буду винить себя всю жизнь, — твёрдо сказала Грейнджер, — вы правы, мне бы хотелось сделать мир лучше, но для этого следует начать с себя, поэтому я должна забрать эту книгу и остальные рукописи и показать министру!       С этими словами она решительно подошла к столу, взяла книгу, свитки и аккуратно уложила их в свой портфель.       Нарцисса грустно опустила глаза, она была уверена в том, что ни к чему хорошему это не приведёт. Её гостья заметила это и попыталась как можно шире улыбнуться.       — Гермиона, чтобы не случилось, знай — я помогу, — она подошла к Грейнджер и прижала её к себе, — будь осторожна и береги себя!       Грейнджер неловко обвила руками женскую талию, прижимаясь ещё ближе. Было что-то уютное и безопасное в объятиях Нарциссы. Покидать тёплое кольцо изящных рук не хотелось вовсе. Гермиона не могла дать рациональное объяснение тому, как она может испытывать нечто подобное к человеку, которого несколько дней назад презирала. Но впечатления бывают обманчивыми, не стоит верить чужим словам и мерить всех по себе. Мы все люди и не всегда поступаем по совести, но когда человек признаётся в этом самому себе — это значит, что не всё потеряно. Грейнджер вспомнила слова миссис Малфой: «Мир не может быть только чёрным или только белым». И вот сейчас, в её объятиях, она осознала это. Нарцисса не ангел во плоти и далеко не демон, она человек. С этими мыслями Гермиона отстранилась от хозяйки дома и нежно улыбнулась.       — Спасибо, Нарцисса. Берегите себя! — подхватив свой портфель и трансферо с проклятыми шкатулками, она направилась к двери. Но перед тем как покинуть комнату, бросила прощальный взгляд на голубоглазую хозяйку Малфой Мэнор.