Дорогой длинною

      Портал из старого тазика на самом деле барахлил, ибо перемещение показалось по времени немного затянутым и удушающим. На какие-то секунды они были лишены кислорода, лёгкие сжались, а желудок, казалось, прилип к позвоночнику. С громким щелчком волшебная телепортация была окончена.       Всё ещё крепко прижимаясь к своей спутнице, Гермиона Грейнджер открыла глаза. Вокруг была кромешная тьма. Жуткий холод тут же начал щипать щёки, подвывал ветер. Беллатрикс небрежно оттолкнула прижимающуюся Гермиону и достала палочку, из которой мгновенно вырвался шар света.       — Добро пожаловать в Россию, грязнокровка! — наигранно радостно пропела Лестрейндж и оглядела территорию.       Грейнджер ничего не ответила, только шмыгнула носом. Сжимая в руках паспорт и шубу, она продолжала стоять на месте, нервно оглядываться и уже дрожать от холода. Беллатрикс лишь закатила глаза, тихо выругалась и вырвала из её рук шубу. Оценив взглядом меховое изделие, она укутала Гермиону и лёгким взмахом палочки подобрала нужный размер. То же самое она проделала и со своей шубой.       — Где мы? — прошептала Гермиона.       Местность была безлюдной. Сфера слабого света едва освещала небольшой клочок земли. Кроме старого корявого дерева рядом, падающего снега и нескольких сугробов не было видно ровным счетом ничего.       — Люмос максима! — молвила Лестрейндж и направила шар света к старой табличке на дереве. — Судя по названию, мы на Малоохтинском кладбище.       Засияв ярче, источник волшебного света показал им довольно мрачную территорию. Повсюду стояли покосившиеся каменные кресты, обветшавшие могильные плиты, недалеко от дерева Гермиона увидела отражавшее свет сооружение, походившее на старый склеп с поваленной крышей. Передёрнув плечами и натянув шубу до подбородка, она пробормотала:       — Зачем мы здесь? Почему Россия?       Лестрейндж подошла к ней вплотную и внимательно на неё посмотрела.       — Послушай меня! — медленно начала она. — Жизнь дала нам шанс, понимаешь? Это всё не случайно. Не случайно, что именно тебе было суждено вести то дело. Не случайно, что я была единственным свидетелем.       Она прервалась, а затем, нервно облизав сухие губы, продолжила:       — Неспроста Нарцисса показала тебе мои воспоминания, и ты узнала о книге, из-за которой и оказалась в Азкабане. Понимаешь, к чему я веду?       Грейнджер отрицательно помотала головой, но сосредоточенно вглядывалась в угольные глаза, которые сейчас были слишком близко.       Удивительно, но такая бестолковая реакция не вызвала привычного раздражения со стороны бывшей безумной узницы Азкабана. Вместо этого она чуть задумалась, но потом ровным голосом возобновила свой монолог:       — Ты же верила, что Поттер избранный?! Поверила словам старика Дамблдора… Мы здесь не случайно, Грейнджер, мы должны докопаться до сути, — Беллатрикс взяла Гермиону за плечи, — книга! Те исследования! Если мы докажем, то… сможем спасти магию. Я думала, что жизнь кончена после смерти Б..., но сейчас я точно знаю, что должна сделать.       Лестрейндж снова прервалась и опустила взгляд на свои сапоги, а Гермиона не смела дышать в страхе прервать откровения своей собеседницы. Вдруг Беллатрикс снова посмотрела в глаза Гермионы и очень тихо молвила:       — Я, конечно, понимаю, что в компании рыжего и очкарика тебе было бы комфортней, но, как видишь, я тоже не прыгаю от счастья. Спрошу только раз. Либо ты сейчас идешь со мной и слушаешь меня во всём, потому что я, чёрт возьми, пообещала Нарциссе беречь тебя…       От этих слов Грейнджер задохнулась, сердце бешено заколотилось, что точно было видно в виде коварного румянца на щеках. По телу пробежала нежная дрожь, закончившаяся щемящей болью в груди.       — Она… она попросила, — начала Грейнджер.       — Да, да, попросила! А я сдуру поклялась, что не спущу с тебя глаз, — прорычала Лестрейндж, — но если ты хочешь во Францию, где тебя словят в два счёта, то я с радостью посодействую.       Гермиона долго не думала, она быстро закивала головой:       — Я пойду с тобой.       — Правильное решение, малышка, — довольно хмыкнула Беллатрикс.       — Но как мы..? — Гермиона вдруг опешила. — Мерлин! Как мы..? Книга… Твои исследования с Александром… Всё это осталось у Кингсли!       Лестрейндж даже бровью не повела. Порывшись в сумочке в поисках карточки, которую ей вручил Ментор, спокойно ответила:       — Это не проблема, Грейнджер! Всё здесь, — она слегка постучала палочкой по голове, — я так долго просидела за этими исследованиями, что помню каждую букву в книге!       Поманив ближе шар света, она повертела обшарпанную визитку и зачитала вслух:       — Санкт-Петербург, безлюдный переулок… между домами 6 и 7. Бар… Ага… ага… Спросить Садко…       — Садко? — повторила за ней Грейнджер. — Это имя такое?       Вместо ответа Беллатрикс прижала её к себе и бойко скомандовала:       — Держись за меня, Грейнджер! Пора навестить Садко!       Гермиона тут же поспешила выполнить требование, вцепилась в шубу своей спутницы, а та в свою очередь дотронулась волшебной палочкой до карточки и, в мгновение ока кладбище озарилось яркой вспышкой света. С громким хлопком ведьмы испарились в воздухе, оставив после себя странный выжженный символ на земле.       Визитная карточка перенесла двух гостей северной столицы России в тёмный узкий переулок и, как гласила надпись на карточке, рядом оказалось не души. Прямо напротив они увидели светящуюся вывеску: «Бар «Ветхие гусли».       — Нам сюда!       Беллатрикс потянула Гермиону за собой.       Войдя внутрь, они попали в просторное помещение, заставленное дубовыми столами, между которыми там и тут возвышались деревянные резные колонны, расширяющиеся к потолку и формирующие расписные арки. Стены кое-где были сложены из брёвен, а местами покрывались красной краской и причудливым орнаментом всевозможных цветов. Если бы не приглушённый свет, то от такой аляпистости точно можно было ослепнуть. Под покатым потолком парили зажжённые свечи. Дым, аромат трав и печи, громкие разговоры огромного числа посетителей, смех и музыка русского романса тут же опьяняли своим особенным шармом.       Из-за стоявшего гула веселья на двух вошедших дам даже никто и не обратил внимание, кроме, видимо, хозяина заведения.       Навстречу вышел высокий, крепкий мужчина с густыми, кудрявыми волосами цвета пшеницы. Большие серые глаза, благородные правильные черты лица, приветливая улыбка располагали к себе на раз. Гермиона сразу отметила его странную одежду.       — Если так одеваются в России, я предпочту остаться иностранкой надолго, — прошептала Гермиона, разглядывая его белую длинную рубаху, украшенную красным орнаментом, пояс в виде золотой ленты и штаны-шаровары, заправленные в высокие красные сапоги.       — Доброго вечера, барышни! Добро пожаловать в «Ветхие гусли», — пробасил мужчина на русском.       Гермиона подняла голову на Беллатрикс, которая одарила мужчину несвойственной ей извиняющейся улыбкой.       — Добрый вечер! Нам нужен Садко, — также по-русски ответила Лестрейндж.       Мужчина с восхищением оглядел чернокудрую гостью и улыбнулся ей ещё шире, не обращая никакого внимания на её спутницу.       — И чем же скромный владелец бара может помочь столь прекрасной барышне? — Садко учтиво поцеловал руку Беллы. — И её очаровательной спутнице? — добавил он, взглянув на растерянную Грейнджер.       — Наш хороший знакомый из Англии Ментор сказал, что вы сможете нам помочь, — мягко ответила Лестрейндж и довольно резко отдёрнула руку.       — Ах, да! — протянул сероглазый хозяин бара, припоминая имя. — Помню, помню… этого мелкого английского проныру.       Он прервался, разглядывая Беллатрикс с ног до головы, но потом продолжил:       — Значит, вы к нам прибыли из далёкой страны, милые барышни. Я с радостью помогу вам, но позже. Как видите, сейчас у меня много работы…       Он обвёл взглядом шумевшее помещение бара, где-то рядом кто-то очень громко рассмеялся, а от барной стойки большая тучная женщина громко закричала.       — Да! Сейчас подойду! — прокричал он в ответ, потом повернулся к гостям и сладко протянул: — Вы с дороги… Думаю, вам следует отдохнуть! А потом уж и расскажете мне, чем обычный русский гусляр может помочь. Как говорят у нас в России, утро вечера мудренее.       Мужчина развернулся на каблуках, по-свойски вклинился между ведьмами, взял их за плечи и повёл в сторону лестницы у барной стойки. Гермиона ни слова не понимала, она переводила иступлённый взгляд то на Лестрейндж, то на мужчину, которые о чём-то довольно мило беседовали.       — Моё имя вы уже знаете, — он остановился у лестницы и широко улыбнулся Гермионе, — позвольте и мне узнать ваши.       — Я — Беллатрикс, а она — Гермиона, — Лестрейндж кивнула головой в сторону спутницы.       — Беллатрикс… — словно пробуя на вкус каждый звук, проговорил мужчина, — какое красивое имя. А акцент вашей странно изысканной речи приводит меня в восторг. Позвольте заметить, для англичанки вы хорошо говорите по-русски.       Учтиво поклонившись, он обратился и к Грейнджер:       — А вы, Гермиона, не очень-то разговорчивы.       — Грязно… — Беллатрикс осеклась и с усмешкой тут же исправилась. — Гермиона не говорит по-русски.       — А, вот оно что! Тогда будем говорить на более понятном языке, — резюмировал Садко и перешёл на английскую речь. — Приятно познакомиться, Гермиона, — Садко протянул Грейнджер руку, — а я грешным делом подумал, что вы не говорите вовсе, — засмеялся он.       — Было бы неплохо! Иногда её невозможно заткнуть, — Беллатрикс скривилась в улыбке.       От этих слов Грейнджер густо покраснела.       — Ну вот и познакомились. Надеюсь, барышням будет удобно в одной комнате. У меня помимо бара тут и небольшая гостиница, но сегодня праздник Марены, и всё под завязку, — он сладко пропел и развел руками, в очередной раз обращая внимание гостей на шумный бар, — если голодны, я сейчас же прикажу принести вам…       — Нет-нет, — прервала его Беллатрикс, — спасибо, нам бы поспать.       Она посмотрела на Гермиону, та утвердительно кивнула.       Садко повёл их на второй этаж. Вскоре все трое оказались напротив одного из номеров, хозяин постучал волшебной палочкой по ручке двери, и та распахнулась.       — Милые барышни, располагайтесь и отдыхайте! Если что понадобится — я буду внизу, — Садко уважительно поклонился и покинул их.       Грейнджер ахнула от убранства. Она вспомнила номера в «Дырявом котле» и поняла, что они не шли ни в какое сравнение с тем, что сейчас перед ней. Комната была довольно просторной, высокий потолок подпирали такие же деревянные резные колонны, что в помещении бара, дорогие гобелены с росписями из затейливых цветов обрамляли стены, изысканная мебель в стиле барокко. Всё кричало о богатстве. Гермиона посмотрела на Беллатрикс, по всей видимости та тоже была шокирована увиденным.       — Клянусь бородой Мерлина, у этих русских отличный вкус, — восторженно отозвалась Лестрейндж, расположившись на великолепной кровати, которая, кстати, была единственной во всём номере.       — Здесь одна кровать, — констатировала Гермиона и подошла ближе.       Такого ложа она точно никогда не видела. Каркас, точно изготовленный из дорогих пород дерева, глухой бархатный балдахин, шёлковые одеяла и белоснежные подушки с вышитыми золотыми нитями изображениями гуслей продолжали кричать о роскоши.       — У меня нет сил ни на что! — устало вымолвила Беллатрикс и, с трудом оторвавшись от шёлковых простыней, начала рыться в сумочке. — Ну где же это? Не поверю, что Нарцисса не взяла с собой… Ах! Вот оно! — в руках у неё оказался атласный чёрный пеньюар.       Лестрейндж одним взмахом сменила свою одежду на лёгкую ткань, которая медленно стекла по тонкой фигуре. Словив на себе изумлённый девичий взгляд, она звонко рассмеялась:       — Грейнджер, Мерлина ради! Представляешь мою сестру в этом? — она надула губы. — Я не знаю, что там у вас произошло с Нарциссой… И если честно… Знать не хочу! Надеюсь, у моей сестры хватило здравого смысла не наделать глупостей, — Лестрейндж скрестила руки на груди и вопросительно посмотрела на спутницу.       От возмущения Гермиона покраснела, как корочка русского паспорта и, поперхнувшись, поспешила поставить нахалку на место:       — Что? Да как ты можешь думать о подобном! Твоя сестра была добра ко мне! Она… она… — Гермиона становилась краснее с каждой попыткой подобрать слова. — Мы… Не это… В общем, всё не так, как ты подумала!       Гермиона и себе не могла толком объяснить, что чувствует к Нарциссе, поэтому она просто опустила голову и замолчала.       — Ладно, расслабься! Я знаю, что Нарцисса бы не опустилась до такого, — ответ был язвительным, но вот улыбка на лице безумной ведьмы была больше похожа на снисходительную, — вот, это тебе!       Она кинула Гермионе такой же длинный, но белый пеньюар.       Гермиона с трепетом взяла его в руки и, чуть касаясь, провела кончиками пальцев. Ткань будто до сих пор источала аромат духов Нарциссы. Мысль о последних словах, лёгком искреннем поцелуе, о том, что женщина в опасности отозвались щемящей тоской.       — Отомри, Грейнджер! — Беллатрикс щёлкнула пальцами, чтобы привлечь её внимание.       Гермиона нервно дёрнулась. Не дожидаясь её ответа, Лестрейндж взмахнула волшебной палочкой, и через мгновение Гермиона стояла в белом кружевном пеньюаре, который только что сжимала в руках. Оценив вид, она удобнее устроилась на кровати и прорычала: «Иди спать!»       Грейнджер неловко переступала с ноги на ногу, не решаясь подойти ближе, что только вызвало очередное шипение и закатывание глаз у собеседницы.       — Я не кусаюсь… По крайней мере сегодня… — промурлыкала Лестрейндж, подбивая подушку и натягивая на себя одеяло.       Гермиона подошла к кровати, но продолжила стоять, робко перебирая края своего пеньюара. Лестрейндж смачно цокнула, лениво приподнялась на локтях. Сменив гнев на милость, она попыталась достучаться до Грейнджер:       — Послушай! Я понимаю, что наши отношения едва ли можно назвать дружескими. Но не надо шарахаться от меня каждый раз, когда я тебе что-то говорю! Знаешь, это немного раздражает, — она вздёрнула бровь и продолжила: — Я пообещала Цисси, что буду… буду… В общем, ты в курсе… Поэтому перестань вздрагивать на каждом шагу и залезай уже в чёртову постель! — Белла схватила Гермиону за руку и опрокинула на кровать. — Так-то лучше! Всё, спи, Грейнджер! Завтра много дел, — резюмировала она, взмахнула палочкой, чтобы выключить свет, и отвернулась.       Гермиона забралась под одеяло, пытаясь быть как можно дальше от Лестрейндж. Едва её голова коснулась подушки, она тут же оказалась в царстве Морфея.

***

      Беллатрикс и сама не помнит, как она уснула. Видимо на кровать наложены особые чары, или дело было в усталости. Проснувшись, она не сразу поняла, где находится, и поначалу даже напряглась, ожидая чего-то неприятного. Когда следом за пробуждением потихоньку очистился разум, и вернулись воспоминания последнего дня, она расслабилась, лениво потянулась и прислушалась к мирному сопению рядом. За ночь грязнокровка покинула свой уютный уголок и в инстинктивном поиске тепла подобралась очень близко и почти прижалась к ней. Белла посмотрела на спящую девушку и хотела было отпихнуть её подальше, но передумала. Вместо этого она аккуратно покинула кровать и направилась в ванную комнату. Когда гостья вошла внутрь, комната тут же осветилась несколькими большими свечами, а ванна начала заполняться водой.       — Нет! — тихо молвила Лестрейндж. — Я не буду принимать ванну!       Вода тут же прекратила течь. Она уставилась в своё отражение в зеркале и, выдавив подобие улыбки, обратилась сама к себе:       — Да уж, Белла! Кто бы мог подумать, что вместо поцелуя дементора ты окажешься в России в компании Грейнджер.       Закончив с утренним туалетом, она переоделась и перед тем, как покинуть номер, задержалась у большого зеркала, оценивая свой внешний вид. Что-то изменилось, она сама не могла понять до конца, что произошло с ней. В какой-то миг её покинула вечная тревога и постоянная подруга — лютая злость. Её даже грязнокровка Грейнджер не бесила. Раздражала — да, но меньше, чем раньше. Ей на мгновение показалось, что всё, что было до вчерашнего дня, словно произошло в прошлой жизни. Не желая обдумывать эти изменения прямо сейчас, Беллатрикс взмахнула копной волос, скептично хмыкнула и покинула номер, тихонько прикрыв за собой дверь.       Таверна была пуста, лишь два волшебника сидели за барной стойкой, пили кофе и что-то, почти шёпотом, обсуждали. Они отвлеклись на секунду, но лишь за тем, чтобы поприветствовать сдержанными кивками спустившуюся из номера чернокудрую гостью. Удивлённо похлопав глазами, Белла неуверенно поприветствовала мужчин кивком головы. Представить только, если бы с ней так же учтиво обращались в каком-нибудь «Дырявом котле». В углу барной стойки Беллатрикс увидела огромный патефон, из трубы которого стала громче литься музыка, очаровавшая гостью отеля с первых нот. Садко, сидевший за дубовым столом, конечно же заметил, как его загадочная английская гостья заворожённо замерла, вслушиваясь в мелодию. Лениво потянув из трубки, мужчина вдруг запел вместе с певцом из патефона:       — «А потом — города, степь, дороги, проталинки        Я забыл то чего не хотел бы забыть        И осталась лишь фраза: Послушайте, маленький,        Можно мне Вас тихонько любить?» — последнюю строчку он пропел, глядя с улыбкой на Беллатрикс.       Лестрейндж нервно улыбнулась и кивнула в знак приветствия.       — Милая барышня. Вы так рано встали!       Садко поднялся, подал ей руку и усадил за стол.       — Что это за песня? — поинтересовалась Беллатрикс. — Она такая… такая, не знаю, как описать, — слов не хватало, поэтому она жестикулировала руками.       — Понимаю, — улыбнулся Садко, — это Александр Вертинский. Его песни — это чистое волшебство, жаль только, что он уже долгое время работает за границей и не возвращается на родину, маглы его песен более не слышат, для них он умер.       Садко подозвал молодого парнишку и что-то шепнул ему, тот поклонился и исчез.       — Почему не возвращается? — поинтересовалась Лестрейндж.       — Понимаешь ли, Беллатрикс, сейчас Россия не лучшее место для чародеев… — он прервался. — Ну, вот, и завтрак.       Юноша принёс огромный поднос с различными яствами.       — Угощайся! Тут у нас блинчики, икорочка, пирожки, варенье, чай, — он широко улыбался, пододвигая поднос к ведьме, — а где Гермиона? — поинтересовался Садко.       — Она шпит, не штоит её будить, — ответила Белла с набитым ртом, — так чего место-то не лучшее? Как по мне у вас тут всё хорошо, — дожевав, спросила она.       — Видишь ли, Беллатрикс, у нас нет министерства, школы… Да вообще ничего нет, — грустно ответил мужчина и развел руками, — общество волшебников очень разрозненное, все в основном живут тут, в Санкт-Петербурге, и есть небольшая деревня магов на Урале, а раньше в Москве был огромный район, где жили волшебники, на Дальнем востоке… Но потом… Эх… Пустое всё это.       — Но почему? Что произошло? — спросила Лестрейндж, отправляя ложку с икрой себе в рот.       — Да… Всё эта революция! Знаешь, когда барбарья решали свои проблемы, маги тоже не остались в стороне.       — Барбарья — это маглы?       Беллатрикс вспомнила это слово из книжки господина «Л.». Когда они с Бориславой переводили книгу, Бобби долго ей рассказывала историю этого слова. А Лестрейндж оно не нравилось, потому что она долго не могла его выговорить.       — Да, — усмехнулся Садко осведомленности английской ведьмы, — по-вашему маглы. Так вот, когда они свергли царя, некоторые из наших братьев тоже загорелись идеей анархии и самоуправления. Развалили магический сенат — министерство по-вашему, уничтожили все инстанции, начались гонения на некоторых несогласных с новым режимом волшебников. Большинство бежало, кто куда… В общем, непонятно, за что они боролись.       Садко пожал плечами и немного обречённо продолжил:       — Сейчас ужас, что творится в мире барбарьев, да и у нас ад кромешный… Как я говорил, школы для чародеев нет. Раньше справлялись на домашнем обучении, но сейчас и с этим беда. У кого есть средства, те отправляют детишек учиться во Францию или в Дурмстранг.       Садко достал волшебную палочку, указал на чашку Беллатрикс, и чашка в миг наполнилась свежим ароматным чаем. Беллатрикс вцепилась взглядом в его волшебную палочку. Волшебный предмет определённо отличался от того, что она привыкла видеть в Англии. Палочка Садко была длиннее и куда роскошнее, чем те, которыми пользуются волшебники Британии: резная, с вкраплениями камней. Лестрейндж была уверена, что возле рукояти, которая к слову была из цельного желтоватого камня, находилось резное изображение трёхглавого дракона. Охнув от восторга, она обратилась к Садко:       — Какая интересная палочка… Никогда таких не видела.       — Да? — хмыкнул волшебник. — Мы все такими пользуемся. Точнее, никогда не найдешь в России двух одинаковых палочек.       Белла на секунду замолчала, вспоминая, что у её спутницы нет столь важного волшебного предмета.       — Послушай, мне нужна палочка для… для… — она всё ещё не могла выбрать подходящее обращение к той, кого привыкла называть грязнокровкой, — для Гермионы.       Почти выдавила из себя имя, а проглоченная икра вдруг захотела полезть обратно.       — Не проблема, милая Беллатрикс. В Яновском тупике находится лучший магазин волшебных палочек во всей России. Это здесь, недалеко, — мужчина широко улыбнулся и кивнул в сторону пустой кружки, — ты наелась? Или ещё добавки?       — Нет! Нет! — Беллатрикс отрицательно замотала головой. — Уж больно, эм-м-м, — она сдвинула брови, вспоминая нужное русское слово.       — Ах. Да. Уж больно… хлебосольно. Я наелась! — Белла поблагодарила волшебника и поднялась из-за стола. Садко тут же подскочил к ней, предлагая свою руку.       — Тогда я отведу тебя туда. А после ты расскажешь мне, что могло понадобиться двум английским ведьмам с поддельными русскими паспортами в наших краях, — он весело подмигнул Беллатрикс и направился в сторону барной стойки, но увидев её удивлённый взгляд, чародей поспешил объясниться, — ну серьёзно?! Валентина ДобрыйВечер и Людмила Вагина? У Ментора плохо с русским. Надо будет ему черкануть пару строк, чтобы подтянул, или отправлю ему список распространённых имен и фамилий России. ДобрыйВечер. Хах.       Лестрейндж усмехнулась в ответ. А от мысли, что у Грейнджер куда веселее фамилия, так вообще просияла. Нащупав мешок на поясе, она вдруг вспомнила о валюте, поэтому решила поинтересоваться, где бы она могла обменять деньги:       — Думаю, галлеонами я расплатиться не смогу.       Садко отрицательно покачал головой:       — Не переживай! Есть неподалеку банк «Волдревс», но там в это время очереди. Так что я смогу поменять тебе по лучшему курсу.       Чародей зашёл за барную стойку и жестом пригласил Беллу. В углу за скрытой дверцей стоял огромный сундук.       — Мы пользуемся хрисами и бруздами. Грубо говоря, хрисы — это ваши галлеоны, а брузды — ваши сикли и кнаты, — Садко что-то ещё продолжал бубнить, открывая мощную крышку сундука, который был набит мешками с золотом и бронзой.       — Поменяй мне десять тысяч галлеонов, — Беллатрикс достала чёрную сумочку.       — Сколько? Ой! — громко удивился Садко и, подскочив, стукнулся головой о стойку, затем, потирая образовавшуюся шишку, он поинтересовался, — ты не боишься с такими деньжищами ходить по нашим улицам?       Он громко рассмеялся. Но русскому волшебнику было невдомёк, что на родине имя этой чародейки уже вызывает дрожь по телу у каждого, кто его произносит. Скоро и она может стать Той-Кого-Нельзя-Называть. Лестрейндж кривовато улыбнулась, цокнула и, взяв свою палочку, извлекла из мешочка нужную сумму золота.       — Один хрис — это шесть галлеонов, — уведомил Садко и одним движением отсчитал необходимое количество русских волшебных монет.       — Спасибо тебе, — Беллатрикс сладко улыбнулась, — да, я поведаю тебе нашу историю, но предупреждаю, она будет длинная.       Затянув мешок на поясе и завязав покрепче мантию, Лестрейндж подошла к выходу, но тут же была остановлена.       — Дорогая Беллатрикс, это тебе не Лондон, — он взмахнул палочкой и на плечах ведьмы появилась роскошная соболиная шуба, — во-первых, на улице холод собачий, — мужчина помог ей надеть меховое изделие, — а во-вторых, нам не туда.       Он повёл волшебницу в противоположную сторону, к двери, которая была совсем незаметна, если к ней не подойти вплотную. Дверь была частью стены, лишь только ручка выдавала её.       — Ах, неужели все британские ведьмы такие красавицы? — пропел Садко, прежде чем открыть дверь.       Этими словами он немного смутил Беллатрикс, она даже слегка покраснела, ведь давно не слышала подобных комплиментов.       Волшебник ещё шире улыбнулся, взял под руку свою спутницу, отворил волшебную дверь, и они покинули «Ветхие Гусли».       Когда они вышли на улицу, Беллатрикс Лестрейндж ожидала увидеть что-то на подобии Косого переулка, но то, что было на самом деле, не шло ни в какое сравнение. Тупик Яновского был огромен и представлял собой широкую улицу, на которой могли спокойно развернуться две кареты с фестралами. Но вместо фестралов, как увидела она, русские использовали пегасов.       — Пегасы? Серьёзно? — выпалила Белла, уставившись на довольного Садко.       — А что? У вас по-другому? — искренне удивился мужчина. — На самом деле, здесь карета с пегасом редкое явление. Русские волшебники по большей части любят прогуливаться пешком по этой улице.       Что оказалось правдой: на всём пути им повстречались всего лишь две кареты. А того ада, который описывал Садко минутами ранее, здесь не было видно. Улица полнилась волшебниками и волшебницами, которые неспешно прогуливались и расходились, кто по маленьким магазинчикам со всевозможными магическими принадлежностями, кто в уютные бары и ресторанчики, коих здесь было огромное множество. Несмотря на холод и снег, многие таверны имели выход на улицу, где вокруг столов были разбросаны ковры и огромные подушки. Официанты заботливо накрывали посетителей тёплыми пледами и тут же выносили пузатые самовары. Из каждой открытой двери магазина или ресторана слух Беллатрикс улавливал завораживающие звуки русского романса в исполнении того самого певца. Мурлыкавший под него Садко возле какого-то магазинчика вдруг запел громче:       — В бананово-лимонном Сингапуре, в буре,        Когда поёт и плачет океан…       — Опять Вертинский? — спросила Беллатрикс, продолжая разглядывать витрины.       — Угу, — промурлыкал Садко в ответ, — здесь ты его услышишь из каждого утюга.       — А это кто? — Лестрейндж остановилась возле мраморной статуи, которая всё никак не могла усидеть на месте, постоянно двигаясь и записывая что-то в мраморный свиток.       — Это Ломоносов Михаил Васильевич, — проговорил Садко и заботливо стряхнул снег с надписи на пьедестале, — выдающийся волшебник своего времени. Его знают и барбарьи. Ему был интересен не только наш мир…       Дальше вдоль променада находились ещё несколько мраморных статуй знаменитых русских волшебников. Беллатрикс отметила, что мрамора здесь было очень много. Невзирая на эклектичность, этим камнем были облицованы все здания справа и слева. Мрамор был и под ногами. Роскошь, богатства этой улицы, мрамор и снег слепили глаза так сильно, что Лестрейндж не сдержала пару раз свой чих.       — Будь здорова! — пропел чародей и мягко направил свою спутницу к одной из витрин. — Мы пришли! Здесь ты найдешь лучшие палочки в России, если не во всём мире, — заключил Садко и показал на вывеску над дверью.       — «Волшебные палочки господина Яффе», — прочитала Беллатрикс, — говоришь, во всём мире?       — Ну да! — Садко игриво подмигнул и отворил дверь. — Проходи!       Первое, на что Беллатрикс обратила внимание, войдя внутрь, это аромат. В магазине пахло чаем и жжёным лавром. Воспоминания сразу перенесли её в магазинчик Олливандера. Но и это место сильно отличалось. По размерам помещение, возможно, было такое же, но в отличии от британской лавки, здесь было чисто, убрано и очень аккуратно. Впереди за прилавком находился высокий чёрный стеллаж с такими же чёрными деревянными футлярами, сложенными красивыми стопками. Каждая полка была подписана. Всё помещение освещалось несколькими свечами в странных семирожковых золотых подсвечниках. И также, как и во всех других магазинах, здесь находился патефон, из которого пел любимый русскими волшебниками певец.       — Шалом, друг мой! — весело поприветствовал хозяин магазина. Он выглянул из-за бокового стеллажа.       — Здравствуй, Иосиф! — ответил ему Садко.       Седовласый кудрявый волшебник с очками без дужек вдруг просиял, завидев ещё одного гостя рядом с Садко:       — Я дико извиняюсь, а шо за красоту вы мне привели? — промурлыкал чародей, поправляя пенсне.       — Ах. Простите мне мою бестактность! — быстро заговорил Садко и, мягко взяв под руку свою спутницу, подвел её ближе к прилавку. — Позвольте вас представить друг другу. Это Иосиф Яффе — самый лучший изготовитель волшебных палочек в восьмом поколении. А это Беллатрикс, самая очаровательная гостья моего отеля.       Садко учтиво поклонился в сторону хозяина магазина, которому была бесконечно приятна эта неприкрытая лесть. А вот Лестрейндж слегка смутилась, но вида не подала, она чуть склонила голову в приветствии.       — И вы прятали такую красоту от меня, Садко? Щаз я сделаю вам скандал и вам будет весело, — хозяин недовольно пробубнил, но тут же лучезарно улыбнулся, вышел из-за прилавка и поцеловал руку гостье, которая ошеломлённо поглядывала на своего спутника.       Вроде говорят по-русски, но ей было тяжело понимать речь хозяина магазина. Поняв это, создатель палочек тоже воззрился на Садко в ожидании объяснений.       — Она из Англии, — поспешил пояснить Садко.       — Ах. Извините! — проговорил старик и обратился к Беллатрикс по-английски, — я рад нашему знакомству, милая леди!       Но, похоже, его хватило только на эту фразу, так как он тут же продолжил говорить на своем языке:       — Я таки готов послушать за вашу просьбу, милочка!       — Я палочку хочу купить, — сухо ответила Лестрейндж.       — Вы таки пришли по адресу, как видите! Весь Петербург вам скажет за палочки семьи Яффе. Мы занимаемся этим делом со времён Ивана Грозного, если не раньше, — гордо проговорил старый еврей.       — Но мне не для себя. Наверное, всё-таки я должна была прийти с моей спутницей, — Беллатрикс вдруг вспомнила главное правило покупки волшебного предмета.       Да и продавец не сильно импонировал. Почему-то захотелось поскорее покинуть магазин. Но вряд ли ей бы это удалось — создатель палочек искренне удивился:       — Таки зачем вам уходить за вашей спутницей?       — Ну как? Палочка ведь выбирает волшебника, — она скептично подняла бровь.       Иосиф и Садко весело переглянулись. В глазах так и читалось: «Ох уж эти англичане!».       — Ну это у вас, милочка, всякие Гульвандеры и Гогоровичи делают такое… Нет… Нет… Не подумайте. Я их уважаю, но забыл за что, — старый еврей театрально схватился за сердце и объяснил, — у нас в России другая, более древняя технология изготовления волшебных палочек. И по этой технологии таки не палочка выбирает волшебника… Ну обо всём подробнее…       Старик слегка похлопал по ладошке свою гостью, поправил пенсне и ушёл обратно за прилавок. Взмахнув своей палочкой, он приглушил свет и посмотрел долгим взглядом на посетителей. Ни Садко, ни Беллатрикс не смели нарушить эту театральную паузу. Старый еврей чуть ухмыльнулся своей значимости и продолжил:       — Я таки перехожу со своего языка на понятный, — он чуть откашлялся, положил свою палочку напротив Беллатрикс и перешёл на английский язык, — в России у волшебной палочки три составляющие, а не две как у вас, в Англии…       Садко чуть дотронулся до руки Лестрейндж и, отойдя к стене, сел на стул и закурил трубку, но внимательно слушал хозяина магазина.       — Сама палочка изготавливается всего из нескольких видов деревьев, — продолжил старик, кивнув Садко, — считается, что лучшие палочки — из древесины лиственницы ольгинской, тиса ягодного или кирказона иружнамского. Последняя — одна из самых редких древесин для палочки. За кирказоном нужно ехать на Дальний Восток, и чтобы палочка смогла обрести волшебные свойства, древесину можно собирать только в ночь на двадцать второе декабря во время зимнего солнцестояния.       Продавец с нежностью пригладил свою палочку и, убедившись в том, что Беллатрикс его внимательно слушает, продолжил свой рассказ:       — Выбор сердцевин же огромен. Есть и сердечные жилы драконов, и волосы единорога, но лучшими и редкими являются перо жар-птицы, чешуя аспида и локон русалки, отданный добровольно. Если спросите, что же лучшего может быть в таких палочках, если обычно качество волшебства зависит от самого мага, а не от палочки, которая, по сути, является проводником? Дело в том, что даже преданная палочка может в определённый момент взбунтоваться против своего хозяина и ответить пакостью на простое заклинание. Но только не палочки с такими сердцевинами. Палочки из данных материалов самые преданные, быстро и легко отвечают на все заклинания, — он выдержал очередную театральную паузу, — и третья составляющая — это рукоять, которая делается из камня. Здесь тоже огромное количество разнообразия. Но я последнее время предпочитаю якутский голубой алмаз, уральский змеиный малахит и небесный авантюрин… Очень хорошо ложатся в руку… И почти совсем нет отдачи при применении боевых заклинаний и тёмной магии.       Выслушав захватывающий рассказ старого еврея, Беллатрикс вкрадчиво спросила:       — Так значит, ваши палочки не выбирают чародея?       Иосиф Яффе поспешил её поправить:       — Не совсем так! Чтобы такая палочка признала в волшебнике хозяина, во-первых, она должна быть куплена. Во-вторых, она должна быть подарена тому, в ком должна признать хозяина, с произнесением определённого заклинания, конечно же… После таких процедур, одна такая палочка будет преданна одному волшебнику до тех пор, пока он сам не решит её кому-то передарить, опять же с произнесением специального заклинания. Никто не сможет воспользоваться этой палочкой, кроме её владельца, даже если она будет отобрана в бою. Вот! Попробуйте!       Он пододвинул свою палочку ближе к Беллатрикс. Скептично хмыкнув, Лестрейндж схватила палочку, направила на Садко и произнесла: «Леви Корпус» — ничего не произошло. Хозяин таверны продолжал вальяжно сидеть на стуле и покуривать свою трубку. Палочка не реагировала, словно не волшебница её держала, а простой магл. Удивлённо сморгнув, Беллатрикс подняла свою палочку и наколдовала шарик света. Магия была при ней, значит, старик говорил правду.       — То есть я могу выбрать любую палочку, и она будет предана моей… моей… спутнице, я просто должна буду её подарить?       — Да, произнеся заклинание, — улыбнулся Яффе и отправился к полкам, — какая она, ваша спутница?       Чуть подумав, Лестрейндж попыталась описать свою нечаянную попутчицу:       — Ну… раздражающая меня всезнайка; самонадеянная; до тошноты добрая и правильная, что хочется придушить за это…       — Стоп. Этого достаточно, — остановил её Иосиф, и пока он рылся на полке в поисках нужных волшебных предметов, приговаривал по-русски себе под нос то, что только что услышал, — это шо значит? Умная, смелая, добрая…       Через несколько секунд он победоносно заголосил:       — Ага! Думаю, вот эти подойдут!       Вернувшись за прилавок, хозяин магазина принёс с собой семь чёрных деревянных футляров. Бережно и с любовью к каждому предмету он открывал коробочки и иногда поглядывал исподлобья за реакцией своей гостьи.       Беллатрикс же остановилась рассматривать палочки ещё на третьем футляре. Всё её внимание завоевал лишь один волшебный предмет. Это была тёмно-зелёного цвета палочка размером, как гласила надпись на футляре, в тридцать один сантиметр. Вокруг основного древка словно три змеи обвивались ещё три гладкие веточки. Витиеватое сплетение заканчивалось остриём с чёрным камнем на конце. А рукоять, которая занимала почти треть от размера палочки, была из тёмного малахита с вкраплениями серебряных нитей. Ведьма заворожённо взяла в руки палочку, рассматривая её со всех сторон.       Иосиф тихо, чтобы не спугнуть интимность момента знакомства с волшебным предметом, проговорил:       — А милочка таки имеет хороший вкус. Вам нравится?       — Да. Сколько? — спросила Лестрейндж и положила палочку обратно в футляр.       — Эта? — переспросил старый еврей. — Эта одна 500 хрисов.       Пересчитав в уме примерную стоимость в галлеонах, Беллатрикс побледнела и ошалело глянула на старика:       — Сколько? Три тысячи галлеонов? Вы в своём уме? За такую сумму я могу скупить половину магазина Олливандера!       — Олливандер-Гуливандер! — передразнил старый еврей и, глубоко вздохнув, посмотрел на Садко. — Ты ей не рассказал?       Вернув внимание Беллатрикс он продолжил:       — Не расчёсывайте мне нервы, милочка! Такую палочку вы у Олливандера не купите! Такую палочку, как у Олливандера, я вам бесплатно отдам. А это, — он показал на выбор Беллатрикс, — это произведение волшебного искусства.       В этот момент со своего места поднялся Садко, он подошёл ближе и тоже глянул на выбор своей гостьи. Переглянувшись с хозяином магазина, Садко решил объясниться:       — Из-за дороговизны волшебных палочек в России их обычно в семьях передают по наследству, — в подтверждение своих слов он положил свою волшебную палочку на прилавок, — моя мне досталась от бабушки.       Лестрейндж напряжённо молчала. Она, конечно, понимала, что Нарцисса запихнула в сумочку с незримым расширением пространства как минимум половину семейного сейфа, но им же ещё жить, к тому же она сейчас не одна.       — Ну, если не хотите, могу предложить подешевле…       Старик только хотел отойти от прилавка, как Беллатрикс его остановила:       — Не надо! Я беру эту! Что там за заклинание я должна произнести?       Магазин волшебных палочек Лестрейндж покинула с чуть похудевшим кошельком, но с подарком для раздражающей спутницы. Когда она и Садко вернулись в «Ветхие Гусли», хозяин бара предложил продолжить начатый ранее разговор. Они заняли самый дальний столик в углу бара и заказали чай, но перед тем, как перейти к делу, мужчина попросил подержать в руке новую волшебную палочку.       — Вот это да! Губа, конечно, у тебя не дура! Кирказон и чешуя аспида… — восхитился волшебник, когда дотронулся до древка, — это великолепный дар, Беллатрикс.       Она лишь закатила глаза и убрала палочку обратно в футляр.       — Ну так рассказывай, чем я могу быть тебе полезен? — перешёл к делу Садко и пододвинулся ближе.       — Начнём с того, что нам с Грейнджер пришлось бежать из Великобритании из-за этого дела, — начала свой рассказ Лестрейндж, заведомо упуская из виду малозначительные факты из своей биографии.       Например, не нужно знать русскому помощнику, что перед ним сидит злостная убийца.       — Знаешь ли ты что-нибудь о книге под названием «Sanguis purus или Рассуждения о магической крови и её происхождении»?       Волшебник отрицательно покачал головой:       — А автор у этой книги есть?       — Есть. Но он подписался в этом опусе, как «господин Л.».       Садко многозначительно промычал и снова отрицательно помотал головой. Подумав с минуту, как продолжить разговор, Лестрейндж решила вовсе не вдаваться в подробности и разузнать о той ведьме, о которой упомянул господин Л. в своём произведении. Зачитав по памяти отрывок из текста, она вопросительно уставилась на собеседника, который сначала расплылся в улыбке, а затем звонко рассмеялся.       — Дорогая Беллатрикс, вас погнали из страны за бабушкины сказки? — отсмеявшись, проговорил Садко. — Судя по всему, этот шутник «господин Л.» имеет в виду старую ведьму, более известную, как Баба Яга.       Садко снова засмеялся.       — Баба Яга? — загадочно повторила Лестрейндж. Однако смех собеседника раздражал.       — Да. Баба Яга. Старая детская сказка-страшилка как для барбарьев, так и для волшебников, — Садко утёр слёзы от смеха и продолжил, — одно только её упоминание ставит под сомнение всю серьёзность этого произведения. Беллатрикс! Это всё сказки! За что вас с Гермионой погнали из Великобритании?       Беллатрикс уставилась немигающим взглядом в стол. Смех и неверие собеседника совсем никак не пошатнули её уверенности. Теперь она знала имя той, кого автор произведения назвал старейшей волшебницей своего времени, той, в чьих жилах текла стопроцентная волшебная кровь. Почему-то Лестрейндж была уверена, что начинать поиски сангвиметра нужно именно с этой Бабы Яги. Осталось узнать, где можно найти эту мифическую ведьму. Воскрешая в памяти упоминания, которые мог оставить господин Л., Лестрейндж снова обратился к Садко:       — Ты знаешь, где находится Лукоморье?       Садко в последний раз усмехнулся и уже более серьезно ответил:       — Барбарьи думают, что это тоже сказка, но Лукоморье реально существующее место. И это не северный край земли, как думают многие из них, это находится у Кавказа, недалеко от берегов Каспийского моря…       Беллатрикс заметно просияла на этих словах и впилась в собеседника жадным взглядом.       — Некогда очень популярное место у волшебников, — Садко прервался, что-то вспоминая, затем процитировал стих из сказки, — «и днём, и ночью кот учёный всё ходит по цепи кругом…». Только это не совсем магловская сказка. Дуб существует, и кот там этот есть. Раньше к этому дереву и животному были целые паломничества волшебников. Только, поговаривают, кот от старости с катушек съехал, стал рассказывать бессмыслицу. Верно поэтому место стало непопулярным. А так… Там очень красиво. Предгорье, непроходимые густые леса, населённые всевозможными магическими тварями. Там же большая популяция пегасов…       — Нам нужно туда! — прервала его Лестрейндж.       В глазах её горел огонь. Есть зацепка. Она нетерпеливо постукивала по столу, постоянно норовя начать грызть ногти.       Мужчина окинул заинтересованным взглядом собеседницу, затем удрученно вздохнул и только потом молвил:       — Хорошо! Не хочу я с тобой так скоро прощаться. Но раз обещал помочь… — он несмело улыбнулся и накрыл её руку своей ладонью.       Беллатрикс не без труда снесла эту внезапную ласку. Она кинула быстрый взгляд в сторону их рук и выжидающе посмотрела на хозяина таверны.       — Я все сделаю! Завтра утром у вас рейс на летучем корабле в Лукоморье!       — Благодарю! — улыбнулась она и, пересилив себя, ласково пожала его тёплую ладонь.