Дорогой длинною

      — Вставай! Давай найдём какую-нибудь гостиницу здесь, — Гермиона попыталась поднять свою спутницу с холодного снега, — и трактирщика этого…Кстати, эта … не упомянула как его имя?       — Нет. Не упомянула, — промямлила в ответ Белла и попыталась встать.       Получалось не очень. Ноги не держали, голова кружилась. Румянец, который вроде как начал проявляться, снова исчез. Зелье действовало очень медленно. Беллатрикс рухнула в сугроб, потащив за собой и Гермиону.       — Мерлин! Беллатрикс, ты цветом как этот снег, — Гермиона больше не предпринимала попыток подняться.       Она прижала к себе Беллатрикс и пригладила её по волосам. Та, невзирая на своё полуобморочное состояние, улыбалась:       — Зато молодая.       — Сумасшедшая! — пробубнила Гермиона и откупорила бутылку с крововосполняющим зельем. — На, выпей ещё! Нам надо трансгрессировать в деревню, найти укрытие. Так замерзнём. Тебе нужен сон. И еда.       Она почти засунула склянку в рот Беллатрикс, которая морщилась и пыталась вывернуться, чтобы не глотнуть ужасное на вкус питьё. Но всё-таки сдалась и отхлебнула немного, однако Гермиона настаивала на ещё одной порции. Беллатрикс сдалась и отпила добрую половину всего зелья. Буквально через несколько секунд волшебный эликсир начал действовать быстрее — мир перестал кружиться. А она почувствовала, как в кончиках пальцев начало покалывать, такие же неприятные ощущения были и в ногах — появившееся онемение начало отступать. Более уверенным голосом она дала понять, что ей лучше:       — Думаю, можем трансгрессировать. Только… — в тот момент, когда Грейнджер хотела перенести их, Белла остановила её, — только я хочу, чтобы ты вернулась в Санкт-Петербург. Эта Медной горы Хозяйка неровно дышит к тебе… Я всё сделаю сама… Потом вернусь за тобой… И мы отправимся к Этерианэ. Но сейчас я хочу, чтобы ты вернулась в Санкт-Петербург.       Гермиона оторопела, от шока даже челюсть отвисла, а греющие их чары перестали действовать. Дело было не в том, что она удивлялась заботе бывшего врага. Нет. За тот небольшой промежуток времени, что они провели в путешествии после удачного побега из Азкабана, она успела привыкнуть к изменениям, которые произошли и происходили в этой ведьме. Почва к пониманию, принятию и симпатии были заложены ещё её сестрой, когда та показала воспоминания. Дело было в другом. Она не знала, чем подкреплена эта забота. Было ли это реальным страхом Беллатрикс за неё и её желанием оберегать, или же дело было в обещании, которое она дала сестре?       — Исключено! — замотала головой Грейнджер. — Нет! Я не оставлю тебя одну. Ты дала обещание Нарциссе беречь… Но она об этом же попросила меня, когда мы уходили. Поэтому нет. Вместе всё это начали, вместе и закончим!       На этих словах она выжидающе посмотрела на такую же опешившую спутницу. Гермиона хотела узнать наверняка, чем была продиктована забота Беллатрикс, но та, понимающе улыбнувшись, ответила иначе:       — Глупый, отважный львёнок. Ладно! — Лестрейндж неуверенно поднялась на ноги и нарочито съязвила. — Не получится от тебя отвязаться… Придётся и дальше терпеть.       Гермиона улыбнулась. Она позволила себе убрать непослушные кудрявые пряди с лица Беллатрикс, поправить висящую только на её плечах шубу, закрывая истерзанное горло, и приобняла для того, чтобы переместить их на площадь деревни Актас.       Узнать о городке они решили уже у знакомого газетчика с вокзала, который с радостью поведал двум несчастным ведьмам про, возможно, единственный трактир, который могла упомянуть Кирия. Там же, по его словам, можно было найти и кров. Торговцу газетами было любопытно узнать про вылазку английских волшебниц в логово Хозяйки Медной горы, но болезненный вид одной из них отбил у него всяческое желание о чём-либо расспрашивать. Проводив их до нужного трактира, старый маг пожелал Беллатрикс скорейшего выздоровления и попрощался.       — Трактир у Кощея, — задумчиво прочитала название Беллатрикс и усмехнулась, — ну очень оригинальное название.       — Кощей? — переспросила Грейнджер. — Это имя такое?       — Давай узнаем!       Беллатрикс подмигнула своей спутнице и вошла в бар. В отличии от оригинального названия сам трактир был ничем не примечателен. Он больше напоминал «Дырявый котел», чем «Ветхие Гусли». Простые деревянные столы и стулья. Старые обшарпанные местами стены, которые были украшены аляповатыми оленьими и лосиными рогами. На полках, уставленных разнообразными пивными кружками и разной сувенирной продукцией, было много пыли.       Бар был пуст — ни одного посетителя, поэтому одинокий трактирщик за барной стойкой, натиравший до этого стакан, был удивлён прозвонившему колокольчику. Он с секунду рассматривал двух вошедших женщин, а затем приветливо улыбнулся:       — Доброго дня! Если вы выпить, то ещё довольно рано.       Мужчина вышел из-за стойки и, прихрамывая, подошёл ближе.       Беллатрикс хотела ответить, но Гермиона, вдруг заговорившая по-русски, её опередила:       — Извините, вы говорите по-английски?       — Ох, вы иностранки, — констатировал мужчина на понятном для Гермионы языке, — давно в наших землях не было иностранцев, особенно из Англии. Чем могу быть полезен?       — Нам нужна комната… то есть два номера, — Гермиона не давала Беллатрикс и слова вымолвить.       Она понимала, что, скорее всего, её спутница сразу перейдёт к делу и начнет расспрашивать трактирщика об игле и Хозяйке, и была категорически против — Белле требовался покой и отдых. Дела могут и подождать.       — Да, конечно, — утвердительно закивал хозяин таверны и вернулся за барную стойку.       Они проследовали за ним. Беллатрикс бросила укоризненный взгляд на непослушную девчонку, но пока промолчала.       — Вы надолго пожаловали в Актас? — волшебник взмахнул кривоватой палочкой, и из-под прилавка вылетела большая потрёпанная временем именная книга, которая раскрылась на чистых, но пожелтевших, страницах.       — Надеюсь, что не надолго, — пробубнила Лестрейндж и достала из сумки паспорта.       Трактирщик взглянул на красные книжки, потом на ведьм и, ухмыльнувшись, отодвинул их в сторону.       — Ваши поддельные паспорта мне не нужны. Лучше скажите ваши настоящие имена. Это просто запись.       Волшебник одарил женщин понимающей улыбкой и немного нервно дёрнул головой, убирая со лба длинные чёрные волосы. Невзирая на его мягкий баритон и приятную улыбку, внешний вид его был довольно отталкивающим. Он был настолько худой, что казалось, это просто скелет, обтянутый бледной кожей, из-под которой неестественно выступали синие реки вен. На левой стороне лица и шее кривыми бороздами вырисовывались безобразные шрамы. Но больше всего отталкивало и одновременно привлекало в этом странном мужчине его разные глаза. Левый глаз его был тёплого горчичного цвета, а правый — холодно-голубым, почти белым.       Заметив изучающий взгляд Гермионы, трактирщик улыбнулся ещё шире и решил ответить на нескромный неозвученный вопрос:       — Знаю, видок — краше только в гроб кладут. Но я привык к такому любопытству, — он повернулся той стороной лица, где были шрамы, и чуть подался вперёд, — это следы безумной любви одной очень страшно-привлекательной и омерзительно-жестокой ведьмы. Будет интересно, расскажу вечером за стопкой-другой.       Он подмигнул и кивнул на именную книгу.       — Гермиона Грейнджер, — произнесла своё имя Гермиона, — и Беллатрикс Ле…       — Блэк! — резко оборвала её черноокая спутница. — Беллатрикс Блэк! А безумная любовь — это, случайно, не стервозная Хозяйка Медной горы?       Всё-таки эта женщина не любила оставлять дела на потом. На удивлённый взгляд разноглазого Белла расстегнула шубу и обнажила своё горло, показывая ему следы той, которая оставила ему шрамы.       — Оу! — лицо трактирщика вытянулось, а палочка, которой он собирался внести имена женщин в книгу, выпала из рук. — Это Кирия тебя так? Какого Лешего вас понесло к Безымянной горе?       — Она сказала нам о тебе! — игнорировала его вопрос Беллатрикс с намерением быстрее расспросить его о нужной Хозяйке вещице. — И мы надеемся на твою помощь.       Волшебник нервно усмехнулся и задумался. В образовавшейся тишине, где каждый пристально смотрел на собеседника, вдруг рядом что-то прогремело, заставив всех от неожиданности подпрыгнуть. Мужчина быстро заморгал, отгоняя задумчивое оцепенение и, повернувшись в сторону звука, громко позвал:       — Крив!       С яркой вспышкой прям на барной стойке материализовался маленький человек с короткими ножками и копной взлохмаченных волос. Он был почти точной копией хозяина бара, только совсем маленький и не такой худой.       — Какого Лешего ты там делаешь? — заругался трактирщик и начал очищать белую льняную рубашонку на маленьком человечке. — Что там на кухне так грохнулось?       — Извини, Кощей! — запищала на прекрасном английском в ответ точная копия хозяина. — Это всё дрянная кошка. Когда ты наконец от неё избавишься? Она кинулась мне на спину, когда я хотел починить аппарат. И вот… Все тазики пороняла, гадина усатая…       Карлик что-то ещё причитал про кошку, крыс и ужасные полы на кухне да о прочей ерунде. Он то и дело вертелся на барной стойке, показывая хозяину со странным именем Кощей свою спину и иногда недоверчиво поглядывая на двух пораженных гостей, которые никогда в жизни не видели таких существ. Малыш показывал женщинам свои исцарапанные руки той самой треклятой кошкой, размером с которую он сам и был.        — Вы представляете, милые дамы, этот ужасный с виду мужик постоянно носит сюда всех бездомных животных с улицы, — карлик уже не обращал внимания на Кощея и разговаривал с волшебницами, которые всё ещё были в лёгком шоке, — а мне потом за ними ухаживать. И вот чем обходятся мне эти ухаживания, — он снова оголил свои руки, затем закатал свои маленькие красные штанишки, чтобы показать многочисленные царапины и укусы, которые ему оставили несносные питомцы Кощея.       — Кто это? — наконец ожила Гермиона и бесцеремонно ткнула пальцем в существо.       — Ах. Как неприлично с нашей стороны! — нарочито строго цыкнул Кощей на свою копию, но со снисходительной улыбкой. — Это Крив. Мой домовой, который, кстати, умеет колдовать не хуже волшебников и может с лёгкостью справится со всеми игривыми домашними животными и со своими царапинами, но Крив у нас очень любит жаловаться.       — Да! — быстро закивал головой домовой и, поднявшись на ноги, отвесил ведьмам низкий поклон. — Рад приветствовать двух очаровательных чародеек на Русской земле.       Пока женщины приходили в себя от изумления, домовёнок улучил момент и быстро поцеловал руку сначала Гермионе, потом Беллатрикс.       — Ваш английский, мистер Крив, прекрасен. Нет ни намёка на акцент, — всё, что смогла промямлить Грейнджер.       Тут уже ожила Белла, закатив глаза. Кощей обратил на это внимание, но не стал расспрашивать гостью, что могло вызвать такую реакцию, вместо этого он поспешил объяснить Гермионе, что же такое перед ней:       — Домовые в России — это как ваши домовые эльфы. Только здесь они не находятся в рабстве. И к слову, никогда не находились. Крив не только помогает по хозяйству, но иногда заменяет меня. У домовых есть прекрасная предрасположенность к языкам, поэтому их услугами часто пользуются в гостиницах в больших городах. Они получают зарплату, но многие из них отказываются от неё, если признают в ком-то… эм… — Кощей задумчиво почесал затылок в поисках нужного слова.       — Хозяина? — предположила Беллатрикс, за что получила легкий толчок локтем от Гермионы и нелестный взгляд маленького домового.       — Родственную душу, вообще-то, — вспомнил Кощей и любя потрепал свою точную копию по голове, — когда домовой признал в человеке что-то родное, он принимает его образ, иногда перенимает привычки и некоторые черты характера.       — Что с тебя взять-то? — весело засмеялся Крив. — Только вот внешность твою исключительную. Всё остальное можешь оставить себе!       От собственной удачной шутки домовой расхохотался ещё сильнее и, схватившись за живот, начал кататься по барной стойке, на что Кощей беззлобно улыбнулся, но поспешил прекратить веселье:       — Всё, Крив! Посмеялись и хватит. Иди на кухню. Сейчас я подойду и помогу тебе.       На этих словах маленький домовёнок резко перестал гоготать, встал, отряхнулся, еще раз поклонился посетительницам и с яркой вспышкой исчез.       — Простите, дамы! Итак, на чём мы остановились? — трактирщик снова открыл именную книгу на нужных страницах. — Ах, да. Гермиона Грейнджер и Беллатрикс Блэк.       Он махнул палочкой, и на страницах появились две размашистые записи.       — Ваши номер пять и семь. Второй этаж, от лестницы направо. Я помню о том, что вы хотите поговорить, — он поспешил предупредить незаданный вопрос Беллатрикс, которая уже было открыла рот и подняла в настойчивом жесте руку, — и мы поговорим. Сегодня вечером. А пока отдохните. Вижу, вам нужны отдых и еда. Крив сейчас же отправит в ваши номера что-нибудь поесть. Может вам нужна какая-нибудь мазь или настойка от ваших…?       Он неуверенно показал сначала на шею Беллатрикс, потом дёрнул руку к своей.       — Нет. Спасибо. У нас есть, — замотала головой Белла и забрала со стойки ключи, — спасибо ещё раз.

***

      Беллатрикс, забывшая наложить на номер противошумовые чары, была разбужена громким хоровым пением уже знакомой песни, которое неслось снизу из бара. Подскочив с кровати, она нервно осеклась и на автомате наставила свою палочку на дверь, потом на окно. В комнате, кроме неё, никого не было. Когда рассудок после резкого пробуждения начал работать быстрее, и она поняла, что её разбудила всего лишь веселая пьянка, нервы поуспокоились, и она опустила палочку.       За окном на городок волшебников опустилась тьма. Настырная девчонка, давшая обещание разбудить её на закате, видимо, сама спала без задних ног или решила по-своему и не стала будить, как она выразилась, уставшую взрослую, хоть и помолодевшую, женщину. Когда Беллатрикс это услышала, она хотела было отвесить нахалке хорошую оплеуху, но та, лучезарно улыбнувшись, быстро ретировалась.       Громко выругавшись и попричитав, Белла устало поднялась с кровати, оделась и перед тем, как покинуть уютный номер, глянула в зеркало. Эффект молодильного яблока держался и вряд ли собирался исчезать. Шея после растопырника и Летейского эликсира выглядела намного лучше. Она критично хмыкнула, поправила свою кудрявую гриву и поспешила спустится вниз.       Беллатрикс была права, когда подумала о том, что Грейнджер просто-напросто ослушалась её просьбы и не разбудила. Посвежевшая после сна и бодрого душа Гермиона с неплохой укладкой на голове сидела за барной стойкой в окружении нескольких волшебников и с бокалом чего-то горячительного в руке.       В уютной темноте, при малом освещении и с шумной компанией волшебников и волшебниц трактир выглядел куда более привлекательным, чем днём. Веселая компания галдела, распивала напитки, громко чокаясь, и временами подпевала песням, лившемся из старенького проигрывателя на барной стойке, за которой с весёлой улыбкой хозяйничали трактирщик Кощей и его домовой Крив. Они и ещё двое мужчин активно пытались веселить чуть раскрасневшуюся от напитков или от столь большого внимания молодую английскую волшебницу. Сказать, что увиденное возмутило Беллатрикс Блэк — не сказать ничего. Музыка и весёлый гам посетителей вдруг исчезли из пространства, мир резко сузился до захихикавшей юной леди, которая расслабленно откинулась на спинку высокого стула и закинула ногу на ногу. Сейчас она не была похожа на ту, кто пережил не самую лёгкую вылазку к сумасшедшей ведьме, в отличии от её спутницы.       Сжав челюсти и кулаки, Беллатрикс нервно глянула в своё отражение в небольшом зеркальце, которое висело на стене у лестницы. Оттуда на неё взглянула разгневанная безумная узница Азкабана с красными пятнами на шее, при чем не так уж и молода, как она думала минутой ранее. Ей даже показалось, что отражение ей в голос рассмеялось.       — Не смотри в него долго! — услышала она совсем рядом, в своей безумной злости она не заметила, как рядом появился хозяин трактира. — Оно любит насмехаться над смотрящими в него. А должно делать всё с точностью наоборот. Хитрый торгаш уверял меня, что зеркальце будет говорить только прекрасные вещи о посетителях, но… — Кощей с грустной усмешкой развернул зеркало лицевой стороной к стене.       — Занятная вещица, — пробубнила Белла и прочитала надпись на другой стороне, — «Свет мой зеркальце», стало быть правду говорит?       Беллатрикс шумно выдохнула и, отвернувшись от зеркала, глянула на Гермиону за барной стойкой, которая больше не улыбалась, а лишь мечтательным взглядом буравила свой неначатый стакан.       — Нет. Оно просто издевается, — Кощей махнул на магический предмет рукой и повернулся к бару, — пойдём! Ваша спутница вся извелась. Её никто не может вывести из перманентного состояния переживания за вас. Царевна Несмеяна, ей Богу.       Беллатрикс удивленно захлопала глазами. И вправду, сейчас за барной стойкой сидела не та расслабленная весёлая леди, которую она видела секундами ранее. Гермиона сейчас больше представляла собой натянутую струну, готовую сорваться в любой момент, если кто-то попытается её коснуться. И не было рядом с ней никого. Только Крив бегал по прилавку, но не для того, чтобы рассмешить молодую ведьму, а для того, чтобы выполнить заказы. Скорее всего, непонимание и изумление легко читалось на лице Беллатрикс, потому что Кощей опять заговорил:       — Я же сказал, что зеркало издевается! Пойдёмте! Госпожа Грейнджер отказалась объясняться без вас.       Трактирщик повёл гостью к бару. В этот момент из патефона громче заиграла мелодия, посетители бара тут же подхватили песню с первых нот. За ближайшим столиком совсем юный маг зычным басом запел вместе с певцом о невеселой судьбе любовника с голубыми глазами.       — Беллатрикс! — оживилась Гермиона и не смогла сдержать счастливой улыбки. — Извини, я пыталась тебя разбудить. Стучала в дверь, но не решилась зайти. Ты… Как ты..? Как ты себя чувствуешь? — она быстро тараторила, поглядывая на шею Беллатрикс.       — Не мельтеши, Грейнджер! — Белла натянула уставшую гримасу, но потом одарила собеседницу ободряющей улыбкой, её перестала раздражать в Грейнджер даже эта бескрайняя доброта. — Всё хорошо. Я в порядке.       Беллатрикс чуть придвинула соседний стул ближе к спутнице и изящно уселась за барную стойку, с другой стороны выжидающе стоял Кощей.       — Итак, дамы. Что будем пить?       — Может мы сначала поговорим, а потом уже выпьем?! — внезапное и неуместное раздражённое шипение Гермионы было непривычным для слуха Беллатрикс.       Она изумленно уставилась на свою спутницу и на секунду потеряла дар речи. Подзатыльник бы ей отвесить, но ощущение было таким, что вряд ли это успокоит или хотя бы пристыдит. Видимо, почувствовав взгляд Беллатрикс, Гермиона глянула на неё, и напряжение и раздражение улетучились также быстро, как и появились.       Кощей откашлялся и достал из-под прилавка небольшую бутылку с желтовато-белой немного густоватой настойкой:       — Ну так это… Под хорошие напитки и разговор складывается, да планы строятся. А у меня такие ощущения, что вы пришли ко мне именно за этим, — он откупорил бутылку и хотел было разлить, но его остановил Крив.       — Кощей! За шестым столиком заказали напиток Чистосердечия… Ты же сказал, что его нет, а…       — Так! — Кощей закрыл рот домового и подтолкнул его к краю барной стойки. — Я же сказал тебе, сегодня ты за главного. Обслуживаешь всех клиентов самостоятельно. За это я тебе даю три выходных. Нету напитка. Нету! Понятно?!       Домовёнок подозрительно глянул на бутылку в руках хозяина бара, многозначительно хмыкнул и, причитая, полез под прилавок:       — Налью им веселящей пены. По цвету такая же… Эффект похожий.       Домовёнок выскочил наверх с тремя рюмками и бутылкой с белым содержимым. Подмигнув двум ведьмам, тут же ретировался.       — Итак! — Кощей вернул внимание Гермионе и Беллатрикс и разлили по трём стаканам напиток. — Начнём-с. Какого Лешего двух английских ведьм занесло на Урал к Хозяйке Медной горы, и как, чёрт бы вас побрал, вы остались после её приёма живы?       Один взгляд на опять взвинченную Грейнджер дал понять Беллатрикс, что рассказ о цели их похода к Кирии ложится на её плечи. Мысленно отметив разобраться с девчонкой позже, Беллатрикс рассказала Кощею всё как есть. От знакомства с Бабой Ягой до очень неприятного визита к Хозяйке Медной горы. По мере рассказа она наблюдала, как меняется выражение лица трактирщика. Он то удивлённо присвистывал, то ошеломлённо качал головой, то нервно посасывал свой напиток, изредка отвлекаясь на происходящее в баре и на суетящегося домовёнка. Всё это время Кощей умудрялся подливать гостям всё новые и новые порции. Беллатрикс и не замечала, как с необычайной лёгкостью принимала на душу каждую налитую рюмку. Что удивительно, она не чувствовала хмели, даже намёка на головокружение не было. Наоборот, разум был чист, мысли чётко формировались во фразы, и не хотелось что-либо утаивать от внимательного хозяина бара со странным именем и разными глазами.       Когда она закончила свой рассказ и хотела было перейти к самой сути и разузнать у Кощея про распроклятую иголку, он её перебил:       — Знаешь, Беллатрикс… Уверен, что сейчас передо мной самые сильные волшебницы, которых я когда-либо встречал. Так как до этого дня никто и никогда не бросал вызов этой стерве с гор, — последние слова он почти выплюнул и, яростно опрокинув в себя рюмку, продолжил: — Эта чертова ведьма убивает всех, кто вторгается в её владения. Я до сих пор не знаю, как этому старому еврею-палочнику удалось договориться с ней… Но вы… Леший…       Он замолчал, понуро опустив голову. Гермиона с Беллатрикс переглянулись, где-то на заднем фоне с новой силой загалдела гуляющая толпа. Трактирщик поднял голову, глянул мимо ведьм, кривовато улыбнулся, а затем небрежно махнул палочкой, сменив пластинку в патефоне. Аппарат возмущённо щёлкнул, игла царапнула винил, и из трубы полилась грустная песня, заставившая всех в баре ностальгически вздохнуть. Толпа притихла, казалось, все в унисон даже затаили дыхание, чтобы услышать первые слова русского Пьеро. Гермиона сдвинула брови и удивлённо обвела бар медленным взглядом, но потом, когда её слуха коснулись строчки, она ошарашенно моргнула от понимания каждого слова и каждой ноты абсолютно непереводимой песни.       — Это зачарованная пластинка, — объяснил ей Кощей и салютовал очередной рюмкой. — Однажды, я уже и не помню, когда именно, Кирия пришла в деревню. Она была растеряна и убита горем. Она пришла в Актас, сама не зная зачем. До безумия красивая, восхитительная и очаровательная… — трактирщик говорил медленно, словно пытаясь без омута погрузить двух ведьм в водоворот собственных воспоминаний. — Я влюбился. Потерял голову. Она не хотела оставаться в деревне, и я согласился уйти в горы вместе с ней. Мы были счастливы в одиночестве, её армия тогда была немногочисленна и жила отдельной коммуной. Приходили они к ней только на уроки боевого мастерства и чародейства… Мы были счастливы. По крайней мере, я точно был счастлив или, возможно, опьянён очарованием. Я не понимал, что с ней что-то не то. Её внезапные вспышки ярости мне не казались чем-то ужасным до тех пор, пока она в гневе не разрубила одного их своих подчинённых, а следующим днём… Леший… Мальчишка совсем был. Он сам не знал, что ворует и для кого… Мне даже кажется, он был из барбарьев…       Кощей сглотнул, не решаясь рассказать, что было дальше.       — Я ничего не сделал, решительно ничего. Я просто стоял и наблюдал, как она издевается над мальчонкой, а потом усыпляет его своим мечом. Она наслаждалась истязаниями, но больше всего она пребывала в блаженстве, когда смотрела, как парень расслабленно закрывает глаза, погружаясь в вечный сон, —Кощей передёрнул костлявыми плечами и глубоко вздохнул, — я сбежал. Как трус. Даже не попытался с ней поговорить. А о чем с ней говорить? Что ей сказать? Знал, что не пойдёт за мной. Она к тому моменту не покидала своих владений и охранников от себя не отпускала. Через некоторое время я успокоился и знать забыл об этой ведьме. Женился. Детей родил… Троих… — он замолчал.       Гермиона с Беллатрикс не пытались его ни о чём спрашивать. Гренджер сочувственно глянула куда-то мимо Кощея и скорбно поджала губы. Беллатрикс же задумчиво грызла ногти, совсем не обращая внимания на правила приличия. Обе знали, чем закончится эта история, но Кощей решил озвучить до конца:       — Мне тогда надо было уехать в Санкт-Петербург… Когда вернулся, дом был пуст, на столе лежала записка от неё… Она их даже не усыпила. Из горы ко мне выкатились головы моей жены и трёх сыновей.       Рюмка, сжатая в его руке, треснула. Осколки впились в ладонь. Он будто и не заметил этого. Гермиона порывалась помочь, но была резко остановлена жёсткой рукой, положенной ей на ногу. Беллатрикс протестующе замотала головой и чуть сжала её коленку. Рядом появился Крив. Он что-то нервно пробурчал и, не обращая внимания на наэлектризованность между тремя собеседниками, принялся отбирать у нерадивого хозяина трактира осколки рюмки. Когда стекло было уничтожено одним щелчком, домовёнок провел над израненной ладонью Кощея своей маленькой ручонкой. Невероятной красоты волшебство происходило на глазах у двух английских ведьм. Пространство вокруг вдруг нагрелось и заискрилось, а под ручкой Крива разыгрался яркий свет, который привёл к тому, что рана просто исчезла, даже крови вокруг не осталось.       — Хочу напомнить тебе, мой дорогой друг, что дамы пришли к тебе за помощью! — нетактично пробубнил домовёнок и тут же исчез по своим делам.       — Крив прав! — в секунду Кощей оживился и как-то нервно подскочил на своём месте. — Совсем забыл, что вы пришли не за моим нытьём. Ещё по одной?       Он помахал бутылкой перед ними, и те согласно кивнули. Резкая смена настроение сбила с толку, но им это было на руку. После такого рассказа ни одна, ни вторая не знали, как спросить о том, что нужно им. Гермиона расслаблено откинулась на спинку стула и чуть-чуть отпила из рюмки сладковатую на вкус настойку. На самом-то деле ей и не хотелось что-либо спрашивать, у неё не было желания говорить о деле. Сейчас ей было всё равно и на иголку, и на меч-кладенец, и на всё, что было связано с их приключением по России. Её заботило только одно — всё ещё лежащая на её коленке чужая рука. Беллатрикс иногда рефлекторно поглаживала, царапая ткань брюк своими погрызенными ногтями. Тепло от того места медленно распространялось по ноге выше, задерживаясь в области паха лёгким покалыванием. Ощущения были приятными, но Гермионе они не нравились. Она как бы нечаянно мотнула ногой и немного заёрзала на стуле. Беллатрикс почувствовала это, поэтому чуть сильнее сжала её коленку и убрала руку.       Одарив спутницу нечитаемым взглядом, она тряхнула своими кудрями и повернулась к Кощею:       — Чтобы получить меч-кладенец, нам нужна игла. Хозяйка сказала, что она у тебя.       — Ах вот оно что, — протянул Кощей и прыснул от смеха, — знал, что она всё-таки найдёт способ забрать эту иголочку. Вот стерва! Понимаю…       — Так она у тебя? — Беллатрикс в нетерпении наклонилась к барной стойке. — Ты её дашь нам?       — Конечно отдам, раз такое дело!       На этих словах Беллатрикс расслабленно выдохнула. Неужели хотя бы здесь им не придётся устраивать русский квест? Или придётся? Мужчина вдруг перестал веселиться и помрачнел, а затем задумчиво хмыкнул:       — Только меч она вам всё равно не отдаст. Разве вы этого не поняли, когда еле-еле ноги от неё унесли? Иголку она заберет, меч себе оставит… И не факт, что вы во второй раз от неё уйдете живыми, — с нравоучением профессора Хогвартса он ткнул пальцем сначала в одну ведьму, потом в другую, — она об этой игле грезит с тех пор, как я у неё поселился в замке. Сколько она мне про неё рассказывала, как вожделела. Сколько всего перечитала в поисках этой иголочки. И вот удача. Старый Яффе однажды во время очередной сделки узнал об этом… И решил полностью втереться в доверие к этой стерве, узнал он про иглу больше. Нашел болгарского коллекционера, у кого иголочка находилась, и свёл их. А потом удача от неё отвернулась. Перед встречей с Кирией, коллекционер этот заглянул ко мне в бар. Да так напился, что всё мне и рассказал. Ну я на радостях предложил ему сыграть в картишки. Всё проиграл дурак болгарский. Игла у него последней оставалась, я и её выиграл. Хах. Оставил с носом эту паскуду!       Маг с разными глазами радостно гаркнул, подпрыгнул на месте и опрокинул в себя новую стопку своего напитка.       — Кощей, так ты нам отдаёшь иглу эту? — раздражённо фыркнула Гермиона.       Ей определённо надоели рассказы бармена. Если сначала она сочувствовала хозяину трактира, то сейчас он её раздражал. Хотелось поскорее решить этот вопрос, забрать иглу и убраться из этого треклятого бара. Её мало заботило, как они дальше будут с Хозяйкой Медной горы решать проблемы. Всё надоело. Всё бесило. Она и сама не могла понять, что случилось. Но внутри всё горело от нетерпения и возмущения. И напиток со сладким привкусом никак не помогал забыться хотя бы на некоторое время. А ещё безумно коробил этот осаждающий взгляд угольных глаз, которые сейчас пытались прожечь дыру в ней. И от кого? От Беллатрикс, как она сегодня представилась, Блэк, бывшая Пожирательница смерти, которая раньше, если сразу же не получала желаемого, могла убить на месте? А сейчас сидит и смотрит на неё как на непослушного ребенка за то, что она просто хочет поскорее получить то, что им нужно.       Беллатрикс уже хотела осадить свою спутницу, но Кощей вовремя её перебил и обратился к Гермионе спокойным голосом, да таким, будто его никак не задевал раздражённый тон гостьи:       — Отдам, а ещё и помогу! — на этих словах он посмотрел на Беллатрикс. — Повторюсь, меча она вам не отдаст. Отобрать силой вы не сможете. И дело не в том, что вы могущественные ведьмы, коих я видел за много лет. Дело в другом. Даже если вы снова попадёте в замок, даже если завяжется бой. Пусть вы даже справитесь на её территории и с ней, и с её армией. Но меч вы не найдёте.       Кощей определённо любил делать театральные паузы. Он загадочно улыбнулся в предвкушении чего-то, а затем оглядел бар, где всё также веселился народ, совершенно не обращая внимания на разыгравшуюся драму за барной стойкой.       От клиента к клиенту бодро носился домовой Крив, звонко раскидывая бокалы и рюмки по столам. Иногда он шутил и что-то пел возле столов, за что получал щедрые вознаграждения и громкую похвалу. Бармен подмигнул своим белым глазом домовёнку и вернул внимание английским ведьмам:       — Да. Помогу. Родился у меня план. Убьём двух зайцев одним выстрелом… И мне отмщение будет, и вы получите ваш меч-кладенец, — на этих словах взгляд его разных глаз остекленел и, смотрел он куда-то мимо женщин, — Кирия не носит с собой этот меч. Прячет она его в одном помещении, про которое знает она, её прихвостень Черномор, да я. И знаю, как туда пробраться. И вот, как мы с вами поступим…       Мужчина перегнулся через барную стойку и, понизив голос, продолжил:       — На территории горы не работают чары невидимости. Пробовал однажды, за что получил вот эти шрамы, — он усмехнулся и почесал левую щеку, — не знаю, почему она тогда не убила меня… Но не в этом суть. Нам поможет шапка-невидимка. Баба Яга, скорее всего, рассказала вам и про эту реликвию. И я знаю, где она.       — Шапка-невидимка… — обречённо повторила Беллатрикс, чувствуя продолжение приключения. — Терзают смутные сомнения, что она не здесь, не в этой деревне.       Рядом послышалось тихое шипение. Гермиона ёрзала на стуле и всё время оглядывалась по сторонам.       — Не здесь, милые дамы, не здесь, — Кощей веселился от обреченности на лице одной ведьмы и от фырканья другой, — понимаю, что вам поднадоело путешествие по России-матушке, но придётся вам, дамы, посетить одного старого, как сам мир, царя. Живёт он у Байкала. У него-то шапку вы и попросите. Он ей особо не дорожит — отдаст без проблем. А потом… А потом я отдам вам иглу, надену на себя шапку и пойду с вами к малахитовой стерве. Я бы и без вас туда сходил, с шапкой-то, но после моего последнего визита, она запечатала гору, и сейчас туда никак незваному гостю не пробраться. Дура бешеная… Замок запечатала, а всё равно боится, что кто-то может её обокрасть… В общем, пока вы будете её отвлекать. Я проберусь в ту самую комнату и вытащу для вас меч. А уж как будем выбираться… Это второй вопрос. Будем смотреть по ситуации.       Кощей хлопнул в ладоши и радостно улыбнулся.       — То есть, у нас опять нет плана? — проворчала Гермиона и недовольно глянула на Беллатрикс, которая кусала ногти и витала где-то в облаках.       — Как это нет плана? — бармен удивлённо захлопал глазами. — Дорогуша, у нас целых полплана. И это больше, чем ничего.       — Беллатрикс! — раздражение поднималось с новой волной. — Ты его слышала? Опять, как это говорится по-русски, авось, небось да как-нибудь? Какой, к чёрту, план? Отправиться к какому-то старикану к чёрту на рога, чтобы попросить у него шапку, которую он, судя по старой доброй русской традиции, нам, возможно, просто так не отдаст и тоже что-нибудь за это попросит? Потом вернуться в логово этой… этой…       С каждым словом Грейнджер краснела и закипала.       — Не сдерживайся, милочка! — пропел Кощей и повертел рукой в воздухе, призывая девушку выплеснуть накопившуюся досаду.       — … к этой суке, которая чуть не убила тебя?! И одному Мерлину известно, как мы оттуда будем выбираться?       Последние слова она почти прокричала, так как Беллатрикс даже не смотрела в её сторону. Вместо этого всё это время она глядела в одну точку над головой Кощея и задумчиво грызла ногти.       — Ты не пойдёшь! — тихо заключила Беллатрикс, не отрываясь от своих ногтей. — Останешься здесь! Я сама посещу этого старикана… Кстати, кто он такой?       Она так и не посмотрела на в миг затихшую спутницу, и последний вопрос был адресован Кощею.       — Да так. Царь морской… Отец русалок. Это рядом. Завтра тебя туда и проведу. Сам с тобой не пойду, сама понимаешь, — бар да хозяйство. А у Крива выходной завтра, — волшебник выпрямился и раскинул руки в подтверждение своих слов.       — Хорошо. Тогда… Договорились! —Беллатрикс стукнула по барной стойки, одним лёгким движением выпила содержимое рюмки и подала руку бармену для заключения сделки.       Ни она, ни Кощей даже не посмотрели на ошарашенную Грейнджер, которая с удивлённо раскрытым ртом наблюдала, как эти двое пожимают друг другу руки.       На этом и порешали. Хозяин трактира отошел от барной стойки помогать своему домовёнку, оставив при этом дамам бутылку. Из патефона заиграла весёлая песенка, которую Гермиона тоже поняла с первых нот:       «Матросы мне пели про остров, Где растёт голубой тюльпан. Он большим отличается ростом, Он огромный и злой великан…»       Она прислушалась, одновременно успокаиваясь, и даже на мгновение согласилась с планом Беллатрикс, но тут же потрясла головой, сбрасывая очарование мелодии.       — Я не отпущу тебя одну, — обиделась Гермиона и поджала губы, — и закончим на этом! — поторопилась вставить в тот момент, когда Блэк воззрилась на неё.       Беллатрикс ничего не ответила, вместо этого она улыбнулась. И это не была её привычная хищная улыбка или усмешка. Нет. На её прекрасном лице сияла мягкая понимающая полуулыбка. Белла откинулась на спинку стула, с блаженством поправила свою копну волос, а затем разлила из оставленной бутылки по рюмкам для себя и её спутницы.       — Пей, Грейнджер! И расслабься уже! — она почти впихнула Гермионе напиток и проворчала: — Ведёшь себя так, будто у нас есть выбор.       — И что? Мы опять будем напиваться и… снова в путь? — Гермиона не расслаблялась, она продолжала ёрзать на стуле и пыталась уловить то, что её безумно терзало.       Внутренний голос приказывал ей замолчать и напоминал о том, что она сама согласилась на это путешествие. Более того, она сама хотела разобраться во всём. Это она попёрлась к Кингсли с обретёнными знаниями, требуя справедливости. Это она дала согласие Беллатрикс, что будет с ней до конца. Так что же сейчас происходит? Гермиона не могла ответить себе на этот вопрос. Её терзало что-то. Сомнения? Усталость? Обречённость? Ничего из этого. Рассудок не давал ей поймать терзающего её червяка. Рассудок в принципе протестовал против всех принятых решений. Он хотел покрыться туманом. Поэтому, устало выдохнув, Грейнджер яростно опрокинула в себя очередную рюмку, которая, впрочем, не давала никакого эффекта.       — Да! А что нам ещё остаётся? — задумчиво ответила ей черноокая спутница. — Будем пить, что бы это ни было.       Она с интересом повертела бутылку в руках, всячески избегая вопрошающего взгляда Гермионы.       — Наливай ещё! — буркнула та и со стуком поставила рюмку на стойку.       — Послушная девочка, — промурлыкала Беллатрикс и изящным движением плеснула им ещё неизвестной настойки.       Некоторое время они пили в молчании. Беллатрикс смотрела прямо перед собой, расслабленно откинувшись на спинку стула и вслушиваясь в голос русского волшебника-певца. Гермиона хмуро рассматривала бутылку с белым содержимым, задаваясь вопросом, а что они, собственно, пьют. Иногда к ним подходил Кощей под предлогом что-то взять именно с того места у прилавка, где сидели ведьмы, задумчиво хмыкал и уходил.       В какой-то момент в голове у Блэк что-то, сопровождаемое яркой вспышкой, шумно щёлкнуло. Сбросив наваждение, она глянула на собеседницу, как будто впервые её увидела.       — Почему ты так рвёшься со мной? У тебя есть шанс отдохнуть от меня в безопасности? И не говори мне, что дело в обещании Нарциссе! — предупреждающие нотки не давали шанса отговориться. — Ты прекрасно знаешь, что я могу справится одна.       Удивительно, но прямой вопрос не поставил Гермиону в тупик. Она даже не искала пути к отхождению, а ответила честно:       — Потому, что я не хочу, чтобы ты была одна.       Внутренний голос ойкнул, рассудок же промурлыкал: «Пр-р-равильно говоришь. Пр-р-равильно». (1)       — Оу, — протянула Беллатрикс и удивлённо захлопала глазами.       Грейнджер лишь пожала плечами, и, пока собеседница приходила в себя от честного ответа, она поспешила задать свой вопрос:       — Почему ты хочешь, чтобы я осталась здесь? И не говори, что дело только в обещании Нарциссе беречь меня! — переняв те же предупреждающие нотки, Гермиона вздёрнула одну бровь в ожидании.       Беллатрикс почти сразу открыла рот, чтобы ответить, но быстро сомкнула губы, поджав их. Выглядело это забавно, особенно, когда рот прикрыла ещё и ладонь. Ей бесконечно сильно хотелось ответить честно, но последние капли рассудка всё же сдерживали порыв своей хозяйки. В желании отвлечься Белатрикс плеснула ещё по рюмке и тут же опрокинула в себя порцию. Видимо, зря, так как ответ поспешил быть озвученным:       — Потому, что я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое.       Нахалка даже не удивилась. Гермиона расплылась в улыбке и последовала примеру собеседницы, опрокидывая в себя рюмку белой жидкости.       Рядом материализовался Кощей. Он окинул своих гостей довольным взглядом и поинтересовался, нравится ли им напиток, который он для них открыл.       — Да, — ещё один честный ответ от Беллатрикс, — только совсем не чувствуется хмеля. Что это?       — А этот чудо-напиток не для алкогольного опьянения, — загадочно ответил бармен и налил дамам ещё, — он для сладости…       На этих словах Кощей подмигнул горчичного цвета глазом и снова исчез помогать по хозяйству домовёнку Криву.       Гермиона вытянула левую руку, чтобы взять рюмку и вдруг зависла, пытаясь разгадать, что имел в виду проказник-бармен. Пока в голове крутились мысли в попытке разгадать шарады Кощея, правая рука потянулась к левому предплечью, чтобы совершить привычное механическое действо — потереть отсутствующий шрам. От внимания Беллатрикс это не укрылось. Она со скоростью кошки поймала её за запястье и вынудила посмотреть в глаза.       — Почему? — она задохнулась и, выдерживая секундный обмен взглядами, повторила: — Почему? Почему ты медлила там? Почему ты сомневалась сводить его? Это ведь… Я… Он…       Белла часто дышала. Справиться с эмоциями почему-то сейчас было тяжело. Внутри всё горело от нетерпения и непонимания. А вот Грейнджер вдруг успокоилась. Иголки, которые она показывала во время общения с Кощеем, были спрятаны. Но с ответом не спешила. Её нахмуренные брови и заходившие ходуном желваки говорили о том, что она сама не знает точного ответа. Но через секунду её лицо разгладилось, а в коньячных глазах загорелся огонёк понимания:       — Потому, что она не тот человек, который должен был убрать его, — Гермиона развернула левую руку, чтобы посмотреть на чистую кожу предплечья.       — Кто же? — поторопила её собеседница.       Гермиона вернула ей взгляд и мягко высвободила запястье из цепких длинных пальцев, но только за тем, чтобы вложить свою ладонь в её. Это слишком интимное прикосновение отвлекло черноокую волшебницу, и она перевела взор на странное рукопожатие. Её пальцы сами собой перебирали костяшки на девичьей руке.       — Ты знаешь, я ведь даже к целителям не ходила с этим… Сама пыталась свести. Безуспешно. После всех наших с тобой побегов, я поняла, что это должна сделать либо ты, либо никто, — это был честный ответ. Откровенно-странный. Не было ни логики, ни смысла… Или смысл был?        «… Так трудно на свете этом Одной только песнею жить — Я больше не буду поэтом, Я в море хочу уплыть!..»       — Но я бы не смогла! — выпалила Беллатрикс и потянулась за бутылкой.       — Или не захотела бы? — Гермиона вдруг снова распалилась.       Сердце бешено забилось о рёбра, в стуке этом слышалась насмешка: «Ты забыла, с кем ты говоришь? Это же Беллатрикс Блэк. Какой бы она сейчас ни была… Бывших Пожирателей смерти не бывает!»       — Я бы не смогла! — Белла повысила голос и убрала руку от ладошки собеседницы под предлогом выпить.       — Тогда он должен был остаться! — грустно заключила Гермиона и густо покраснела. — Это ведь было лишь визуальное напоминание, Беллатрикс. Шрам она свела… Но… Мне не стало легче от этого. Я осталась той самой грязнокровкой… Я не чувствую себя по-другому… Ничего не изменилось…        Объяснить было тяжко, но одна фраза с акцентом на имени дала полное понимание, что чувствовала и что имела в виду бывшая жертва. Казалось бы, тёмная ведьма должна была разозлиться и взорваться в этот момент от смеха. Что возомнила себе эта грязнокровка? Неужели она хочет её раскаяния? Но Беллатрикс вовсе не хотелось смеяться. Нет, она не раскаивалась, но что-то внутри шевельнулось. Что это? Неужто лёгкий намёк на стыд? Грязнокровка… Какое странное слово… и забытое. Когда она последний раз кидалась в Грейнджер оскорблениями?       «Мерлин. Меня же перестало это заботить…» — ужаснулась сама себе Беллатрикс. Она промотала в голове их беседу, вспомнила, что произошло днём ранее, яркой вспышкой озарилась ночь в поезде… Осознание, что нечаянная спутница, враг, ненавистная всезнайка не то, что больше не раздражала, да даже терпеть её не приходилось. Грейнджер подобралась слишком близко. Слишком…       Беллатрикс задохнулась и резко подскочила со своего стула.       — Я… Я сейчас вернусь! — бросила она и быстрым шагом направилась в уборную комнату.       Ворвавшись в туалет, она кинулась к раковине.       — Что, чёрт бы побрал этого Кощея, он нам налил? — ругаясь и чертыхаясь, Беллатрикс включила холодную воду и опустила под струи руки. Она набрала пригоршню ледяной воды и кинула себе в лицо. Растирая щеки, глаза и шею, она не заботилась о том, что мокнут одежда и волосы. Ей хотелось поскорее избавиться от непонятного и неконтролируемого эффекта странного напитка.       «А может дело не в напитке?» — промурлыкало сознание и захихикало. Беллатрикс зашипела и облила лицо ещё раз холодной водой. Лучше не стало. Она упёрлась двумя руками в раковину и вгляделась в своё отражение. С виду она была спокойной. Глаза лишь были с лёгкой поволокой, да губы припухли от напряжённого сдерживания своих ответов. Жар и одышка исчезли так же быстро, как и появились. Она была спокойна. Махнув палочкой, чтобы осушить свою одежду и кудри, Беллатрикс критично хмыкнула и покинула уборную.       У лестницы, ведущей к номерам, она вдруг остановилась и глянула в зеркальце, которое кто-то повернул обратно лицевой стороной. Оттуда ей подмигнуло её отражение. Смутившись от неприятного волшебства, Беллатрикс перевела взгляд в сторону барной стойки, где возле Грейнджер крутился паренёк, который ранее пел басом грустную песню. Он что-то рассказывал ей и бурно жестикулировал, а она звонко рассмеялась.       Жар и одышка вернулись, затуманив рассудок и заткнув внутренний голос. Беллатрикс и секунды не медлила. Подскочив к Гермионе, она бросила на стол несколько хрисов, схватила её за руку и потащила к лестнице. Не желая преодолевать столь недолгий путь, Беллатрикс трансгрессировала, но промахнулась. В номер они так и не попали, а очутились в конце коридора. Она не дала себе шанса на раздумья или на изучение выражения лица напротив, а мягко толкнула Гермиону к стене. Гермиона и не сопротивлялась. Это, как ни странно, только разгорячило Беллатрикс. Со сдавленным рыком она прижала её собой к стене, обхватила тонкую талию руками и сократила оставшееся мизерное расстояние между их губами. Она хотела впиться в приоткрытые тонкие губки, укусить, заткнуть любое возможное неповиновение, но вместо этого уже точно бывшая Пожирательница смерти с блаженным стоном нежно, заботливо, боясь навредить, поцеловала. Её стон отозвался таким же гортанным звуком, который быстро пробежался волной по всему телу и заполнил её нутро сладкой истомой. Прижав Гермиону к себе ещё сильнее, она запустила одну руку в её волосы и совсем немного углубила поцелуй, скользнув языком по зубам и трепещущим губам.       Беллатрикс не позволила продлиться неге долго. Нехотя она отстранилась, но не выпускала из рук прижатую к стене Гермиону. Беллатрикс сама себе поражалась. Она ждала внутреннего протеста, бесшумного крика своего бешенного зверя, резкого переключения на язву. Но ничего этого не было. Рассудок молчал, внутренние голоса соглашались, даже с границ мифологического сознания не доносились отголоски. Ей было хорошо. Белла нежно улыбнулась и легко провела по щеке такой же спокойной Гермионы.       — Ты важна для меня! — ещё одно искреннее признание за этот вечер.       «Всё-таки нужно будет узнать у Кощея, что за пойло?» — пронеслась ненужная мысль, от которой она тут же отмахнулась.       Однако искреннее признание исказило лицо Гермионы. Она закатила глаза и шумно фыркнула, а затем оттолкнула от себя Беллатрикс. Та даже не успела сообразить, что не так, как на неё вылилась тихая злость:       — Не надо мне лгать! — Грейнджер почти вдолбила каждое слово.       Как Беллатрикс не узнавала себя, так она совсем не узнавала стоящую перед ней Гермиону. Грейнджер всю буквально трясло от злости и необоснованного гнева. Глаза пылали знакомым безумием. Конечно, она знает этот взгляд. Сама не так давно смотрела им на весь мир. После такого взора обычно следовало что-то страшное. Но Гермиона не она. Грейнджер одарила её чем-то похожим на презрение и быстрым шагом удалилась в свой номер, оставив спутницу задаваться вопросами о том, что породило такое безумие.       Звук шагов уходящей ведьмы смешался с весёлым гулом из бара, где довольный собой Кощей забрал оставленные волшебницами хрисы и налил себе стопку загадочной белой жидкости. Он перевернул бутылку и отлепил от донышка закрывающую надпись этикетку. Под ней размашистым почерком красовались два слова: «Напиток чистосердечия». Крив явно будет недоволен.