Дорогой длинною

Эту главу мы посвящаем маэстро, Господину крупье, Ворошилову Владимиру Яковлевичу. Здесь не будет присутствовать Вертинский, коего было много в остальных главах. И мы советуем перед чтением или во время, как желаете, прослушать арию «Je crains de lui parler la nuit» (Пиковая дама) в исполнении великолепной Образцовой Елены Васильевны.

      Утро нового дня выдалось морозным и снежным. Пролетающая над верхушками многочисленных сосен, елей и пихт полярная сова не без труда боролась с сильным ветром. Она то опускалась ниже к земле, маневрируя между одетыми в белые шубы деревьями, то взмывала высоко вверх над метелью, где воздух был кристально чистым, а вид тянущихся с севера на юг горбатых бело-голубых гор вселял в сердце птицы подгоняющее её к цели восхищение. Если бы не посылка, возможно, сова давно бы была в деревне, но ноша была настолько тяжёлой, что ей всё время приходилось делать небольшие остановки по пути для отдыха. Но вот впереди, среди леса и седых холмов, у реки открылся вид на Актас. Птица радостно ухнула и начала плавно снижаться, стараясь не попасть в очередной вихрь вьюги. Достигнув наконец городка, сова почти рухнула без сил на порог трактира «У Кощея». Пернатый гость недовольно ухнул, вытянул голову и негромко поскрёбся в дверь, которая почти моментально со звонком открылась.       — А-а-а, Снежинка! Здравствуй, дорогая! — ласково залепетал хозяин трактира, подхватывая на руки птицу с ношей. — Не ждал тебя раньше следующей недели. Ты вообще не отдыхаешь по пути?       Сова в ответ громко ухнула и, умостившись удобнее на локте у Кощея, боднула его головой в требовательном жесте ласки и нежности. Кощей потрепал и так всклокоченные перья на голове у птицы и понёс её вместе с тяжёлой посылкой к барной стойке, за которой сидела гостья и как-то странно поглядывала на полярного пернатого.       — Снежинка, это наша гостья. Её зовут Беллатрикс, — представил своего питомца посетительнице Кощей и усадил его прямо на барную стойку, — итак. Надеюсь, в этот раз сухопарники без брака…       Мужчина быстро раскрыл посылку, оценил содержимое и убрал различные трубки и цилиндры под прилавок.       — Всё отлично! Спасибо, дорогая! — промурлыкал Кощей и ещё раз пригладил сову. — Лети на кухню! Крив тебя покормит!       Снежинка пощёлкала клювом, ущипнула своего хозяина за палец и, взмахнув тяжёлыми крыльями, нырнула в приоткрытую дверь, ведущую на кухню. Беллатрикс проводила птицу таким же странным и немного встревоженным взглядом. Заметив это, Кощей решил узнать в чём дело:       — Что такое?       — А-а-а? — Белла захлопала глазами, с трудом переводя взгляд на трактирщика.       — Ты так странно посмотрела на Снежинку, — поспешил объясниться Кощей, — что-то случилось?       — Нет… нет, — Беллатрикс качнула головой, стараясь спрятать глаза, — просто твоя птица мне кое-что напомнила… о прошлом… Не суть важно.       Она отодвинула в сторону недоеденный завтрак и в очередной раз за утро посмотрела на часы. Проснувшись ни свет ни заря, она не дала себе возможности обдумать произошедшее этой ночью и сразу же спустилась в бар с желанием поскорее отправиться в путь. Однако спутница её не спешила. Прошло больше двух часов, а Гермиона ещё оставалась в номере.       — Может она решила остаться? — предположил Кощей.       Всё это время трактирщик старался занять гостью разговорами, но Беллатрикс не особо поддерживала беседу, то и дело поглядывая на часы.       — Хочешь, я схожу к ней, разузнаю? — он уже порывался отправиться наверх, как на лестнице послышались шаги. — Ах, вот и она. А ты переживала! Девушка просто сладко спала!       Кощей подмигнул вмиг возмущённой этим предположением чародейке и призвал на прилавок ещё одну тарелку с завтраком и кружку чая.       Из-за спины послышалось слабое и неуверенное «Доброе утро!».       Беллатрикс незаметно дёрнулась, но головы не повернула. Спустя секунду рядом со скрипом отодвинулся стул.       — Как спалось? — бодро поинтересовался Кощей и пододвинул Гермионе её завтрак.       — Хорошо! Спасибо! — ответила Гермиона, взбираясь на стул. — Ох. Извините. Но я уже поела. Крив принёс мне завтрак в номер.       Беллатрикс напряглась, когда Грейнджер нечаянно задела её плечом, но даже не посмотрела в сторону своей спутницы, упорно буравя взглядом свою кружку чая.       — Вот проказник. А мне даже ничего и не сказал, — Кощей укоризненно глянул в сторону кухни, откуда послышалось чертыханье на пернатого и причитания по поводу выходного, — ну да ладно. Чай тоже не хочешь?       Гермиона замотала головой, поэтому хозяин бара взмахнул палочкой и убрал всё со стойки. Повисла напряжённая тишина. Гермиона несмело посматривала на молчаливую Беллатрикс в то время, как Кощей переводил заинтересованный взгляд с одной гостьи на другую. Он нахмурился, а затем быстро глянул на недопитую бутылку «Напитка Чистосердечия», которая осуждающе поблёскивала из-под прилавка. Видимо, этим двоим его наливать не стоило. Понимая, что разрядить ситуацию никак не получится, волшебник закинул на плечо полотенце и молвил:       — Полагаю, вам пора. Я сейчас отлучусь ненадолго, узнаю, готов ли ваш транспорт. Вернусь и провожу вас.       Не получив никакого ответа, Кощей вышел в кухню. Неловкое молчание нарушал лишь треск поленьев в печи, завывающий ветер за окном и, казалось, бешеный стук двух сердец. Сердце юной ведьмы заставило её раскраснеться, а вот ретивое черноокой покрывало её холодным потом. Не выдержала жуткую тишину первой Гермиона:       — Белла, — она выдохнула и подалась в порыве к спутнице, которая тут же соскочила со стула.       — Не надо, Грейнджер! Этого больше не повторится!       Голос Беллатрикс был стальным и не терпящим дальнейшего разъяснения. Она одарила Гермиону нечитаемым взглядом и отошла к стене, будто заинтересованная оленьими рогами. На этом разговор был окончен. Гермиона, наученная опытом, что дальнейшие расспросы и попытки объясниться могу вызвать только негатив или, того хуже, гнев, закрыла рот и отвернулась.       В дверях появился Кощей. Он передёрнул плечами от витавшего в воздухе морозца, прокашлялся и постарался придать своему голосу бодрости и веселья:       — Ну что, дамы?! Готовы?       Хозяин трактира сильно удивил своих постояльцев, когда вместо того, чтобы выйти с ними на улицу, пригласил их в кухню. Он провёл ведьм к самой дальней стене, где располагалась неприметная со входа чёрная железная дверь без ручки и с чеканным рисунком, который представлял из себя запутанные лабиринты рек, дорожек и троп, обрамлённый острыми скалами, сталактитами и сталагмитами. Рисунок больше напоминал карту, так как над ним и по бокам были вычеканены указатели. А над рисунком красовалась надпись: «Desine sperare qui hic intras». (1)       Беллатрикс подняла бровь и беззлобно усмехнулась:       — Серьёзно?       — А что? Очень даже пугающе, — пожал острыми плечами Кощей и подмигнул, — по моему собственному заказу делали гоблины Дальнего Востока.       На этих слова он постучал палочкой по двери, и та бесшумно отворилась. За ней находилась каменная лестница с протоптанными ступенями, уходящая куда-то глубоко вниз во тьму.       — Добро пожаловать в мои владения, милые дамы! — Кощей театрально поклонился и жестом пригласил ведьм начать спуск.       Когда все трое вступили на лестницу, дверь также бесшумно закрылась.       — Люмос Максима! — тихо молвила Беллатрикс и отправила огонёк вниз.       Световая сфера очень быстро исчезла из виду, оставляя всех в кромешной тьме. Это говорило о том, что спуск их ждёт долгий. Гермиона зажгла огонек на своей палочке и первой тронулась по лестнице. Однако была остановлена Кощеем:       — Постой, Гермиона! Неужели ты могла подумать, что весь этот путь вниз мы будем преодолевать пешком?       Он по-свойски приобнял двух ведьм и трансгрессировал, перенеся их к подножью лестницы.       — Да. Всё-таки это была карта, — тихо молвила Беллатрикс, вспоминая, что начало рисунка обозначалось огромным гротом со сталактитами. Примерно такой, в котором они сейчас находились.       Несмотря на то, что они очутились глубоко под землёй, здесь не требовалось дополнительного освещения. Пещера утопала в мягком голубоватом свечении, источником которого была река, у истоков которой они и стояли. Подземная сверкающая река извивающейся лентой утекала куда-то далеко по довольно широкому пещерному лабиринту.       Кощей глянул на наручные магловские часы, а потом без слов указал палочкой на скромный деревянный причал, который Белла сразу и не заметила. Там вдруг запенилась вода, и вмиг из воздуха материализовался простой одновесельный кимбий. У кормы стоял жуткого вида старик в длинном белом плаще. Не самые приятные образы навевала и эта безымянная река, и лодка, и старик в белой одежде. Оценив ситуацию, как заведомо опасную, Гермиона схватила Беллатрикс за руку и потянула к себе, отступая обратно к лестнице.       — Куда ты хочешь нас отправить, Кощей? — зашипела Грейнджер, наставляя на него палочку.       — Воу! Воу! Гермиона! — Кощей убрал свою палочку и поднял руки. — Ты чего? Это ваш транспорт.       Кощей ткнул пальцем в сторону перевозчика, который приветливо кивнул ведьмам. Беллатрикс непонимающе уставилась на свою спутницу и хотела было вырвать свою руку, но та только сильнее сжала её.       — Транспорт? — переспросила Гермиона и вздёрнула бровь. — И куда нас отвезёт этот транспорт?       — В одну резиденцию Морского царя. Я вчера вам всё рассказал, — держа руки на виду, Кощей шагнул ближе, — он сейчас обитает у Байкала. Там его дворец. Эта река приведёт вас прямиком к нему. Ехать недолго. За полдня или даже быстрее доберётесь.       — Грейнджер! Да что с тобой? — Беллатрикс выдернула свою руку и раздражённо выхватила у Гермионы её палочку. — Мерлина ради!       Малахитовая палочка тут же возмущённо заискрилась в чужих руках, а рукоять так сильно нагрелась, что Беллатрикс с животным рыком выронила её.       — Белла! — испуганно пискнула Гермиона и, подхватив свою палочку, уставилась на ладошку явно ошарашенной спутницы.       Она хотела осмотреть ожог и залечить его, но Беллатрикс только закатила глаза и с шумным фырканьем и причитанием двинулась к лодке.       — Хватит бросаться на всех подряд! — буркнула она Грейнджер и, остановившись возле Кощея, достала из сумки несколько хрисов. — Сколько мы тебе должны за ночь в гостинице?       Кощей сжал её пальцы, закрывая протянутые монеты, и задорно улыбнулся.       — Не стоит, Беллатрикс. Вчера ты оставила на стойке больше, чем надо, — он махнул головой в сторону лодки, — в добрый путь! Жду вас в ближайшее время.       Беллатрикс одарила хозяина трактира благодарной улыбкой и ступила в лодку. Подперев бока, она уставилась на нерешительную Гермиону.       — Грейнджер! Садись в лодку уже!       Гермиона окинула недоверчивым взглядом грот, лодочника и посмотрела вдаль реки. Убрав палочку, она последовала за Беллатрикс и уселась на нос кимбия. Кощей ступил на причал и махнул головой на лодочника:       — Ему нужно будет заплатить. Проезд три хриса. Обратно вы можете трансгрессировать или воспользоваться его услугами. И ещё… — в голосе появились предупреждающие нотки, — у Морского царя привлекательные владения. Волшебники там пропадают месяцами. Не задерживайтесь и не забывайте о нашем деле! Думаю, вам не стоит волноваться за шапку-невидимку. Повторюсь, она ему без надобности. Отдаст и ничего не попросит.       На этом он откланялся. Лодочник плавно оттолкнулся от берега и, река понесла кимбий по своему очень быстрому течению.       Гермиона даже не глянула на Кощея на прощание, а, уместившись поудобнее на носу, уставилась напряжённым взглядом вдаль.       «Словно взъерошенный, обиженный воробей» — подумала Беллатрикс и с глубоким вздохом разместилась на корме прям перед лодочником.       Путь по голубой подземной реке проходил в сосредоточенном молчании. Лодочник расслабленно думал о чём-то о своём, изредка направляя лодку в нужное направление. Гермиона внимательно изучала самоучитель русского языка, иногда что-то нашёптывая себе под нос. А Беллатрикс заинтересованно оглядывала подземные убранства.        Извилистая река проходила по широкому лабиринту с высокими потолками. Иногда оттуда опасно свисали сталактиты, а на берегу по бокам от реки к ним стремились сталагмиты. Кое-где они соединялись в огромные и толстые колонны. Лодка неслась довольно быстро, но временами перевозчик намеренно замедлял её, особенно в тех местах, где река сужалась, подпуская ближе к ним каменные берега и пещерные своды с острыми сосульками и ледяной бахромой.       Когда Беллатрикс наскучило рассматривать не особо меняющийся пейзаж, она без стеснения уставилась на свою спутницу, которая была слишком увлечена своим учебником, чтобы обратить внимание на этот нахальный изучающий взгляд.       «Что же с тобой творится, Грейнджер? — задумалась Беллатрикс. — Как подменили…»       Гермиона, сдвинув брови, читала какой-то текст и делала на полях книги пометки. Иногда она закрывала глаза и повторяла про себя чуть громче отдельные фразы. И нужно было отдать должное, повторяла верно. Беллатрикс хотела было предложить свою помощь, но одёрнула себя, продолжая рассматривать открывшуюся картину.       Гермиона нередко поджимала губы и покусывала рукоять своей палочки, видимо на тех моментах, которые ей были не совсем понятны. И очень часто поправляла свои пушистые янтарно-змеиные волосы, отражавшие свечение реки.        «…Хотя чему я удивляюсь? — продолжала рассуждать про себя Беллатрикс. — Как тут не начать сходить с ума? Вся жизнь девчонки наперекосяк. Родилась в семье маглов. Учитывая её таланты, скорее всего, магия проявила себя очень рано… Уверена, до смерти пугала своих родителей… Другая…»       Беллатрикс вздохнула, представляя маленькую Грейнджер, пугающую своих родителей включением и выключением света в доме одним только взглядом.       «Вряд ли были друзья… По лекарям-мозгоправам, небось, водили… И вот, казалось бы, всё разрешилось — девочка-то чародейка и будет расти среди себе подобных… Хогвартс… И тут тоже всё неладное, — прослеживая жизнь своей спутницы, Беллатрикс грызла ногти, — с первого курса, как наседка, с нерадивым Поттером и недомагом Уизли проживала юность в библиотеках да в вечной помощи этим двоим. И всё равно — подружка мальчика, который выжил… Постоянно на вторых ролях…»       Представившиеся образы восхваления посредственного Поттера и задвинутой в сторону Гермионы вызвали отвращение у тщеславной ведьмы. Она невольно примерила на себя роль подруги победителя Тёмного Лорда.       «…Да он бы и до битвы не дожил, если бы не огромная помощь со всех сторон. Герой… Тьфу… Она героиня — это точно. Ну уж никак не «подружка Гарри Поттера». Где бы был этот хвалёный Поттер, если бы не всезнайка Грейнджер с её рациональностью, холодным умом и талантом? — Блэк невольно махнула своими кудрями и шумно выдохнула, чем привлекла внимание объекта своих раздумий. Гермиона приподняла бровь, разглядывая вновь застывшую фигуру своей черноокой спутницы, которая невидящим взглядом смотрела куда-то мимо Гермионы и задумчиво грызла ногти. — А потом… Год скитаний… Война и… Что? Мирная жизнь с недоучкой, который хочет быть у неё на первом месте. Он всерьёз думал, что эта девушка будет стоять у плиты, печь пироги и приносить ему кофе в постель? Наивный глупец… И снова на вторых ролях… Поттеру поют дифирамбы, а её попросили расследовать дело, за которое никто не хотел браться… За что потом нехило так поплатилась, что пришлось пойти на сделку с той, кто её мучил и оставил неизгладимый след…»       Беллатрикс подбиралась к недавнему разговору в поезде:       «Ей хотелось для кого-то быть… Нужной… Не в определённой ситуации. А просто быть для кого-то желанной, необходимой… Мерлин… И вот появилась сестрица, которая… дала ей это… Она же могла остаться с ней, но попёрлась со мной, потому что… Почему..? Потому что упрямая страстная до знаний волшебница, которая хочет докопаться до сути… Она никому ничего плохого не сделала, а плата с неё, как с… узника Азкабана. Мерлин! — Беллатрикс оторвалась от своих истерзанных ногтей и с силой потёрла глаза, понимая, что вот светлая девушка, которая вела почти праведный образ жизни, — а вот я. Порождение предрассудков, хоть, как оказалось, не совсем уж и плохих. Она же всё это видит… У меня то в жизни всё было нормально. Детство прошло относительно спокойно, юность счастливая… Бобби… А дальше был мой выбор. Тюрьма была моим наказанием за мою ненависть и месть. И даже тут я вышла сухой из воды… с её помощью… И моя цель стала её… Ясное дело, что с ней происходит… Да я бы давно на её месте направо и налево проклятия посылала… Как она ещё может кому-то верить?!»       Осознание было не из приятных. Особенно, учитывая то, как она оттолкнула Гермиону утром. Беллатрикс снова мотнула головой в попытке избавиться от внезапно обретшей голос совести, заставляющей свою хозяйку проживать каждый её выбор на протяжении очень долгого времени. За своими размышлениями она не заметила, как лодка вдруг набрала скорости и ринулась вперёд по прямому участку реки. Так прошла большая часть пути.       Беллатрикс очнулась только тогда, когда подземная река становилась значительно шире, превращаясь в небольшое озеро с несколькими островками, на которых, о чудо, росли невероятные деревья, обвитые чем-то наподобие клеродендрума с маленькими белыми цветками. Сталагнаты соединяли островки со сводами грота, который полнился весёлым смехом и дивной песней. На атоллах, на камнях по берегам и в озере пассажирки кимбия увидели прекрасных белокожих дев с распущенными длинными волосами, некоторые из них заботливо купали свои локоны в блестящих водах подземной реки, отчего те становились яркими и сверкающими голубоватым светом. Несколько девушек резвились в центре озера, то и дело забираясь на самый большой островок и с визгом ныряя обратно в воду. Рядом с лодкой проплыла одна такая красавица. Она звонко захихикала и поспешила на ближайший мыс, выбралась на сушу и, прислонившись, к одному сталагнату проводила заинтересованным взглядом медленно проплывающую лодку и двух женщин в ней.       — Это русалки? — неуверенно предположила Беллатрикс, подсев ближе к Гермионе. — Я думала, они хвостатые с уродливыми огромными жабрами.       — Это сирены хвостатые, — поправила её Гермиона и закрыла книгу, зачарованно наблюдая за играми дев, — а это русалки. Они без хвостов и с вечно распущенными волосами… Они не причинят нам вреда, — с уверенностью в голосе Грейнджер сунула руку в озеро.       — Здесь красиво… — мечтательно молвила Беллатрикс.       В подтверждение её слов с одного островка в их сторону полетела стайка маленьких птичек. Точно так же как и подземная река, они излучали волшебное зеленовато-голубое мерцание. Пернатые, заинтересованные двумя гостями их владений, игриво закружили над лодкой, некоторые присели на бортик и, чирикая свою песню, разглядывали двух женщин. А особо смелая птичка с ярким жёлтым хохолком приземлилась на протянутую Гермионой руку. Она попрыгала по ладошке и уместилась на указательный палец, словно на ветку странных подземных деревьев. Что-то прочирикав, птица почистила свои светящиеся пёрышки, от чего они начали гореть ещё ярче, и закрыла глаза.       — Гляди-ка. Задремала, — прошептала Гермиона и пригладила пернатое существо по хохолку, — дай руку! — она обратилась к слегка сбитой с толку собеседнице.       Не дожидаясь ответа, Гермиона взяла за руку Беллатрикс, раскрыла её ладонь и усадила отважную птичку, которая от возмущения, что её разбудили, нервно потопталась на месте, оглядела каждую ведьму и упорхнула прочь. Следом за ней улетела и вся стайка. Женщины с восторгом проводили их взглядом, пока не поняли, что всё также держатся за руки. Беллатрикс задумчиво перебирала нежные девичьи пальцы и хотела было отсесть, но Гермиона сжала руку, задерживая свою спутницу рядом. Копируя её касания, Грейнджер провела по ободку подаренного ею кольца и смущённо улыбнулась. В волшебном свете подземного озера и в бликах пролетающих над головой птиц её улыбка казалась натянутой и неестественной, что отозвалось неприятным сосущим чувством под ложечкой. Подобные ощущения были давно забыты бывшим Пожирателем смерти, поэтому, удивлённо сморгнув, Беллатрикс не нашла ничего подходящего, как немного отодвинуться от своей молодой спутницы и отвести взгляд в сторону сужающейся реки и уменьшающегося грота.       Кимбий качнулся и прибавил скорости. Чудесное озеро с русалками осталось позади. Тесный лабиринт резко повернул направо. И, как оказалось, это был последний участок дороги. Буквально за поворотом река снова расширилась, превратившись в ещё большее озеро с правильными, каменными, выточенными водопадами берегами. Устье реки было водоёмом, который, к тому же, заполнялся водой мощных невысоких водопадов. К шуму падающей воды прибавлялись крики сверкающих птиц, которых они повстречали ранее. Здесь их было больше. Они радостно пели, летая из стороны в сторону, и часто ныряли в водопады, чтобы вместе с водой упасть в озеро и пулей вынырнуть оттуда с громким писком. Парочка таких пернатых пролетела очень близко с Беллатрикс, заметно всполошив её кудри, что вызвало нарочитое фырканье и кроткую улыбку.       Лодка снова замедлилась. Перевозчик что-то буркнул и показал худым кривоватым пальцем в сторону вздёрнутой скалы, откуда ниспадал самый высокий водопад. Он уверенным движением направил свой кимбий в ту сторону. По мере их приближения к скале, падающая вода, словно занавесы, отодвигалась в обе стороны, открывая перед взором пришельцев глухую белую стену, в центре которой была вырезана огромная дверь из черного мрамора. Когда лодка остановилась прямо напротив двери, чародейкам пришлось задрать голову, чтобы лучше рассмотреть чёрные врата, которые можно было смело назвать отдельным произведением искусства.       Вверху над фризом словно охранительница с прижатыми к сердцу руками на троне восседала древняя богиня. На коленях у неё лежал огромный рог, из которого сыпались монеты, лилось вино и что-то ещё, что очень сильно походило на игровые фишки. Справа у трона в чёрном камне было вырезано колесо, на спицах его были намотаны диковинные ленты, рвущиеся на свободу. Того гляди — одна отвяжется. Центр фриза же венчало барельефное изображение молодого нагого бога в шляпе, крылатых сандалиях и с кадукием в руке. Без труда Гермиона узнала в нём Гермеса, бога плутовства, торговли и азартных игр. Справа и слева от его изображения на фризе располагалось много миниатюр, смысл которых был ясен без детального осмотра. Вырезанные в чёрном камне маглы, боги, волшебники с палочками, домовые эльфы, гоблины, кентавры и многие другие магические и полумагические твари веселились на пиру, попивая из своих кубков, вкушая что-то, похожее на цветы кувшинок, и играли за столами в только им известные игры. Сами же двери украшались, казалось бы, незавершёнными барельефами кривоватых фигур всё тех же волшебников и барбарьев с блуждающими улыбками и словно покрытых тонкой вуалью.       Перевозчик достал из-под пазухи длинную белую, как и его одежда, палочку, направил на врата, и Тюхе, венчающая произведение искусства, вдруг распростёрла руки, широко улыбнулась — дверь с лёгким скрипом начала отворяться, открывая взору широкую беломраморную лестницу, подымающуюся куда-то вверх.       — С вас три хриса за проезд! — буркнул по-русски старик и протянул в ожидании руку.       — Спасибо! — ответила ему Беллатрикс и кинула необходимую сумму, — как нам найти Морского царя?       — Внутри у русалок узнаете! — грубовато ответил перевозчик, высаживая их на берег.       Когда они оказались у подножья белой лестницы, кимбий бесшумно отплыл. Дверь начала закрываться. С глухим гулом она вскоре заперлась, с той стороны послышался шум воды, видимо, водопад тоже замкнул свои воды.       — Как ты думаешь, где мы? — спросила Гермиона, неотрывно разглядывая белую стену, где должна была находиться дверь.       — Игорный дом «Империя», судя по названию, — молвила в ответ Беллатрикс, указывая пальцем на еле подсвеченную надпись, что находилась на противоположной стене в конце лестницы.       Оттуда доносились отголоски сдержанного веселья, музыки и смеха.       Переглянувшись, ведьмы начали подъём по лестнице. С каждым их шагом наверх по бокам в настенных подсвечниках, запачканными многовековыми слоями воска, зажигались свечи. Их шаги по звонкому мрамору отражались от потолков вместе с полившейся, словно из стен, мрачноватой мелодией с женским сопрано. Дива вкрадчиво, будто на ухо, напевала французские строчки из магловской арии:       «Je crains de lui parler la nuit, j'écoute trop tout ce qu'il dit…»       По мере подъёма ведьм её голос становился громче, а музыка — мрачнее:       »…Il me dit: «je vois aime», et je sens, malgré moi…»       — Грейнджер, ты вообще понимаешь, что происходит? — шепнула Беллатрикс, пытаясь угадать произведение. Ответом ей стало лишь продолжение арии:       «je sens mon cœur qui bat, qui bat… et je ne sais pourquoi…»       Когда ведьмы оказались на самом верху, они почти подскочили от испуга, ибо на мгновение оперная дива замолкла, а потом резко и очень громко пропела:       — Чего вы тут стоите? Вон ступайте!       И ария затихла, оставив пришельцев на пороге тёмного просторного зала в клубах застоявшегося дыма. Освещали всё пространство лишь ленивые свечи, горевшие в латунных подсвечниках. Их было так много, что они не умещались на настенных полках, а стояли рядками на полу, на барных стойках по бокам ото входа и витали в воздухе. Вся зала была заставлена игровыми столами, за которыми сидели волшебники и волшебницы в чёрных мантиях. Некоторые стояли в сторонке, пересчитывая свои хрисы. Кто-то прохлаждался у барной стойки, черпая кубками из небольших фонтанчиков то ли воду, то ли лившиеся рекой напитки. Между столами туда-сюда сновали русалки, одетые лишь в лёгкие белые платьица. Одна из них, завидевшая новых гостей, с приветливой улыбкой подплыла к ним.       — Рады приветствовать вас в игорном доме «Империя», — пропела длинноволосая красавица и галантно поклонилась, — во что желаете сыграть?       — Мы к Морскому царю! — ответила Беллатрикс и недоверчиво окинула взглядом девицу.       Русалка внимательно рассмотрела двух ведьм и уклончиво молвила:       — Господин крупье последнее время редко принимает аудиенцию новых гостей. Что вам могло понадобиться от него?       Беллатрикс не успела ничего ответить, так как её опередила рассматривающая до этого игровой зал Гермиона:       — Мы хотим играть с Морским царём!       И Блэк, и русалка удивлённо уставились на неё. На что Грейнджер лишь пожала плечами и добавила с забавным акцентом:       — Мы пришли играть только с ним.       Девица нахмурила русые тонкие брови и ещё раз внимательно разглядела новых гостей. Подумав несколько мгновений, она с улыбкой молвила:       — Как мне представить вас Господину крупье?       — Беллатрикс Ле… Блэк и Гермиона Грейнджер, — отчеканила Гермиона и вернула улыбку русалке.       — Вы из Англии… хм… — в голосе длинноволосой девицы явно слышался интерес. — Ждите!       На этих словах русалка поспешила к широкой лестнице в другом конце зала. Только сейчас Беллатрикс увидела, что она, к тому же, была босой.       — И что это было, Грейнджер? — Беллатрикс с лёгкой усмешкой воззрилась на свою спутницу и передразнила её акцент: — Мы хотим играть с Морским царём…       — Не знаю. Само как-то пришло на ум. Если он царь, и это его владение, то скорее всего он главный крупье. А что ещё может желать крупье, как не игры?       — Молодец! Умная девочка, — промурлыкала Беллатрикс и продолжила рассматривать помещение тёмного задымлённого зала.       В воздухе снова витала музыка. Переливы грустной скрипки, притягательно-низкие напевы виолончели и мягко-бальзамный голос альта покрывали оцепенением, затягивали глубже в залу, вели к ближайшим столам. Чародейки в унисон двинулись к тому, где было больше людей, как внезапно чарующую мелодию разбил гулкий звук гонга. Оцепенение тут же спало. Лица всех присутствующих, как по команде, обратились в сторону дальней лестницы, по которой спускался невысокий мужчина в зелёно-бирюзовом костюме и в ярко-красном галстуке. Его седую голову не венчала корона, как должно у царя, зато под мешковатым пиджаком была белоснежно-белая рубашка — отличительный знак крупье. Большую часть крупного лица занимали роговые очки, которые он быстрым движением протёр, и только потом двинулся к гостям.       — Господин крупье, это дамы, которые желают с вами сыграть! — молвила по-английски уже знакомая русалка и поспешила представить гостей: — Беллатрикс Блэк и Гермиона Грейнджер.       Мужчина наклонил голову в приветствии и дал понять русалке, что она может быть свободна. Музыка так снова и не запела. Игра вокруг замерла. Все присутствующие повставали со своих мест, даже проигравшие перестали считать свои жалкие хрисы. Всё внимание было устремлено только на Морского царя и двух английских ведьм. Секундная тишина, в которой мужчина изучающе разглядывал женщин, а они его, давила, поэтому, поежившись, Гермиона щербато улыбнулась и неловко протянула руку для приветствия.       — Сэр…       — Господин крупье, — поправил её мужчина грубым низким голосом, но одарил гостью приветливой улыбкой, — прошу вас, госпожа Грейнджер…       — Господин крупье, — поспешила исправиться Гермиона и слегка покраснела, — мы…       — Хотели бы сыграть со мной, — опять перебил её мужчина в роговых очках, — я слышал. И что же хотят выиграть две английские ведьмы?       Мужчина изящно махнул рукой в центр зала, где тут же материализовались круглый стол с красной бархатной обивкой и три кожаных кресла. Палочкой Господин крупье не пользовался.       — Шапку-невидимку, — бросила Блэк, оборвав улыбающуюся спутницу; в отличии от неё, она нисколько не была смущена — более того слишком большое внимание со стороны публики явно раздражало, а мужчина, стоящий напротив, ну никак не походил на королевскую особу, — стало быть, это вы Морской царь?       — Морской Царь, Седой Океан, водяной… — на последнем слове волшебник усмехнулся, смешок пробежался и по всем гостям. — У меня много имён и обличий. Но здесь, — он обвёл зал руками, — здесь я Господин крупье. И здесь мы играем.       На этих словах он жестом пригласил чародеек за появившийся стол.       — Хотите шапку-невидимку? Хорошо! Я готов сыграть с вами на этот предмет, — Господин крупье остановился у стола и кивнул присутствующим гостям, давая добро подойти поближе, — а что вы поставите?       Он учтиво отодвинул кресла ленивым взмахом руки, предлагая женщинам сесть.       — Что мы готовы поставить? — перепросила Беллатрикс и уселась за игровой стол.       — Да! Таковы мои условия. Я не готов вам просто так отдать шапку-невидимку. Я отдам её вам, если только вы её выиграете.       Господин крупье безмятежно улыбнулся и развёл руками. В этот момент на бархатной красной столешнице появилось несколько зелёных карточек.       — Что бы вы хотели? — спросила Гермиона, поглядывая то на волшебника, то на Беллатрикс.       Она поёрзала в кресле и придвинулась чуть ближе к своей спутнице.       — Предложите мне что-нибудь!       Царь улыбнулся ещё шире, расслабленно откинулся на спинку кресла и скрестил руки в терпеливом ожидании.       — Деньги, золото… — начала предлагать Беллатрикс и отцепила от пояса свой бездонный мешок.       — Деньги меня не интересуют! — отрезал маг и повертел в воздухе рукой, призывая чародеек продолжать.       Белла заглянула в сумку и поманила палочкой увесистую связку разных драгоценностей, среди которых были и фамильные кольца с изумрудами, золотые и серебряные цепочки с кулонами и прочие украшения, которые, как думала Нарцисса, могут понадобиться.       — Безделушки меня тоже не интересуют! — скучающе молвил крупье.       — Тогда это! — Гермиона бросила на стол свою палочку, которая сердито выбросила в воздух сноп белых искр.       Беллатрикс возмущённо уставилась на спутницу, но краем глаза заприметила вспыхнувший интерес у крупье.       «Проницательна до одури» — подумала Белла и положила на стол кривую палочку, некогда принадлежавшую её сестре.       — Это сойдёт, — ответил маг, пряча довольную улыбку.       Он обвёл зал блуждающим взглядом. Все гости подобрались ближе столу в ожидании вступительных слов маэстро. Кивнув им, Господин крупье перешёл к объяснению правил его игры:       — Три карточки с тремя вопросами. Загадками, если хотите, — он небрежно повертел кистями в воздухе, — первую карточку вытянет госпожа Грейнджер. Я зачитаю вопрос. Вам будет дана минута на размышление. Можете обсуждать друг с другом вслух ваши предположения. По звуку гонга обсуждения должны быть остановлены, и дан ответ. Даёте правильный ответ — мы продолжаем игру. И следующую карточку тянете вы, госпожа Блэк. Всё то же самое: вопрос, минута на размышления, ваш ответ. Если он правильный, то следующую карточку с вопросом вытяну я. Ответите и на этот вопрос правильно — шапка ваша, и палочки при себе оставите. Нет — палочки мои. Итак… Вы готовы?       Ведьмы в поисках твердыни и уверенности переглянулись. В угольных и коньячных глазах читалось лишь одно: «отступать некуда», поэтому обе согласно кивнули.       Прозвучал гонг, оповещающий о начале игры. Крупье протянул веером зелёные карточки. Гермиона вытянула ту, что была посередине. Маг ей улыбнулся, постучал указательным пальцем по карточке, на которой тут же быстрой строчкой начал вырисовываться вопрос. Господин крупье пробежался по надписи быстрым взглядом, отложил карточку в сторону, выдержал небольшую паузу и молвил:       — Всем известно, что владельцы казино большие знатоки человеческой психИ, а она, как вы знаете, госпожа Грейнджер, что у барбарьев, что у волшебников не особо отличается, — он снова замолчал и, потерев ладошки, продолжил, — владельцы стараются сделать так, чтобы в игровом зале казино было всё, что нужно… И ничего лишнего. Например, здесь, в моей резиденции…       Мужчина, отвлёкшись, обвёл глазами тёмный зал своего казино:       — Вот посмотрите. Вокруг нас столы, за которыми играют гости. Бар, — волшебник показал в конец зала, — который предлагает разнообразные напитки и лучшие яства. За баром, кстати, есть ресторан, где вас накормят, если вдруг вы проиграете. А ещё есть опочивальни, где вы сможете отдохнуть. Взгляните на эти великолепные колонны из тосканского зелёного мрамора, — крупье словно рекламировал своё заведение и любя описывал всё, на что падал его зоркий глаз, — на высокие потолки с живой лепниной, работа лучших мастеров востока… И мягкий свет вечных свечей… Посмотрите! Посмотрите! — маг настойчиво просил гостей оглянуться.       — Так в чём вопрос? — нетерпеливо буркнула Беллатрикс, особо не разглядывая убранства. Она уже привыкла к русской роскоши мира местных волшебников.       — А вопрос вот в чём, — крупье в очередной раз выдержал паузу, — каких двух вещей здесь нет? Двух вещей, которых вы не найдёте ни в одном, будь то магловском или волшебном казино? Двух вещей, которые точно есть в вашем доме, госпожа Блэк, но нет ни в одном игорном доме. Минута на размышления!       Прозвучал гонг.       — Грейнджер! — Беллатрикс толкнула локтем свою спутницу, призывая её к ответу. — Я никогда не была в казино.       — Это вопрос не на знания, Белла! Это на логику, — пробурчала Гермиона и принялась внимательно осматривать игровой зал, — что есть в любом доме, но нет ни в одном казино?       — Мерлин. Что угодно… — раздражённо фыркнула Беллатрикс, цепляясь взглядом за отдельные предметы, — камина, люстры… Грейнджер, я не видела тут эльфов… домовых… Или как их тут зовут?       — В любом казино, Беллатрикс! И в магловском, и в казино для волшебников. У маглов нет эльфов… — снисходительность прозвучала в словах Гермионы. — Продолжай рассуждать. Мне помогает!       — Э-э-э-э, двери. Грейнджер, тут открытые пространства…       — Нет. А как же те, что при входе? — отрезала Гермиона, но зацепилась за это предположение, — двери… двери… Точно… Белла, посмотри тут вовсе нет окон. — заголосила она, обводя ликующим взором все стены.       — Ни одного окна, — протянула её чернокудрая спутница, — так во всех казино может быть? Но почему?       Грейнджер понадобилась секунда, чтобы понять. В глазах проскользнул огонёк, и она повернулась к Беллатрикс:       — Потому что… потому что игра на деньги. Чем дольше человек остаётся в зале, тем больше он может проиграть. Он не следит за ходом времени. Он может потеряться, когда ночь, когда день… — с каждым словом до маглорождённой чародейки доходило осознание о второй вещи. — Время… Точно! Вторая вещь — это часы.       Прогремел гонг, остановивший их размышления.       — Минута вышла, дамы! — заключил Господин крупье и снова скрестил руки. — Ваш ответ?       — Ты уверена? — Беллатрикс перевела нервный взор с их палочек на Гермиону.       — Ваш ответ! — потребовал мужчина.       — Уверена! — шепнула Гермиона и повысила голос: — Окна и часы… Две вещи, который отсутствуют в казино — это окна и часы.       Чародей в зелёном костюме выдержал очередную театральную паузу, и его губ коснулась ободряющая улыбка.       — Верно!       Зал взорвался аплодисментами, которые он поспешил прервать:       — Итак. Ваша очередь, госпожа Блэк. Тяните карточку!       Беллатрикс воззрилась на Грейнджер, словно спрашивая её о том, с какого края потянуть. Гермиона пожала плечами, дёрнула бровями и кивнула на левый край зелёного веера. Беллатрикс хотела поначалу ослушаться немого предложения, но всё-таки потянулась к той карточке, что была крайней левой. Крупье улыбнулся этой бессловесной перепалке, коснулся указательным пальцем выбранной карточки и, снова по ней забежали золотые буквы.       — Слушайте внимательно! — маг поднял палец вверх, призывая внимания всех присутствующих.       «Позёр…» — пронеслось в голове у Гермионы, закатывание глаз Беллатрикс подтверждало её солидарность.       Мужчина лишь незло ухмыльнулся и начал свой вопрос:       — Согласно одной давней традиции японец иногда должен посещать тихую комнату без мебели. Он должен войти туда, сосредоточиться и начать перевоплощаться… — крупье прервался, чтобы заглянуть в карточку, сверился и продолжил, — в камень около дороги, в ветку сакуры, в парящего орла, в пену морского прибоя, в путника, бредущего по тропинке. Внимание, вопрос! Что делает этот японец с нашей точки зрения… О нет, госпожа Блэк, — он прервал её начавшееся размышление, — не с точки зрения волшебника. А с точки зрения европейца. Время!       Звук гонга разнёсся волной по залу.       — Пьёт чай? — предложила Беллатрикс и дотронулась до девичьей руки. — Японцы же любят чай… И у нас есть эта культура… Сидит, пьёт чай и фантазирует.       — Возможно! — протянула Грейнджер, воззрившись на неё. — Возможно. А может быть… Молится или медитирует?       — Не думаю, что вопрос касается только магловского мира, — Беллатрикс мельком взглянула на довольного, как чеширский кот, крупье, — и к тому же, медитация не особо вписывается в европейскую культуру.       — Ты права! Глупое предположение. Тогда, может, он просто думает, мечтает, фантазирует… ничего не делает. Сочиняет стихи… Бездельничает. Бездельничать ведь часть нашей культуры? Отлынивать от работы все любят?       — Не-е-е-а, — Беллатрикс отмахнулась и от этого, сейчас её логика работала чуть быстрее, чем в прошлый раз: она перебирала в уме возможные близкие варианты, как ни странно, трескотня всезнайки Грейнджер помогала, и она цеплялась за слова, вырисовывая в голове картину, — картина! Гермиона! Картина! Он рассматривает картину. Живопись… Нарцисса любит это всё. Как-то раз купила за баснословные деньги картины какого-то японского волшебника. Они не очень-то разнообразны в предметах живописи. Сакура, море да камни…       — Время! — спокойно молвил крупье, когда прозвучал гонг. — Ваш ответ!       Гермиона даже не успела уточнить, как Блэк выпалила:       — Он рассматривает картины.       — Объясните, — мужчина одарил её хитрой улыбкой.       — Что значит, объясните? — в миг вспылила Беллатрикс. — Чем ответ не устраивает?       — Меня всё устраивает! — хитрая улыбка превратилась в ехидную усмешку. — Но, возможно, от вашего объяснения зависит правильность ответа и судьба ваших палочек.       Беллатрикс, сузив глаза, зарычала, но в миг успокоилась — её руку в успокаивающем жесте накрыла тёплая девичья ладонь. Быстро переведя взор угольных очей с их рук на Грейнджер, она тихо отвечала:       — То, что вы перечислили… Сакура, камни, морская пена, орёл и путник — скорее всего, основные темы японской живописи. И таким образом культурный японец в комнате без мебели рассматривает предметы живописи, как бы перевоплощаясь в то, что он видит на картине.       — Верно! — прикрикнул Господин крупье и взмахнул руками — пламя свечей на секунду загорелось ярче, будто празднуя правильный ответ.       Аплодисменты, взорвавшиеся в зале, резко стихли от грозного взгляда маэстро.       — И последнее, — он разложил на столе оставшиеся карточки и потянул ту, что была с правого края. Золотые буквы нарисовали ему жребий Тюхе.       Натянув загадочную полуулыбку, Господин крупье зачитал вопрос:        — Как вы думаете, дамы, по мнению Иммануила Канта, с помощью каких рассуждений, размышлений человек достигает прекрасного? Время!       — Чего? Кого? — Беллатрикс приподнялась со своего места: бессмысленный вопрос и неизвестное имя ставили в тупик. — Кто такой Иммануил Кант?       — Это магловский немецкий философ, — прошипела Гермиона, уставившись ненавистным взглядом в довольного собой хозяина казино, — это нечестно!       — Что? Магловский философ?! Откуда мы можем знать магловского философа. Мы колдуньи. Почему вы не задаете вопрос из волшебного мира? — выпалила Блэк, оперившись о стол. Она потянулась к своей палочке, которая одним движение руки прилетела к крупье. Следом к нему подлетела и палочка Грейнджер.       — Вы собираетесь тратить время на пустые угрозы мне? Или будете рассуждать над вопросом? — спокойно произнёс Морской царь. — Маглы, волшебники… Какая разница, когда дело касается игры или искусства и науки? Где бы вы жили, если бы не барбарья? Книгопечатание, электричество, чернила… и многое другое придумали барбарья. Вы сами порой не задумываетесь над тем, что можете каждый день пользоваться тем, что было изначально создано людьми, лишёнными магии! Думайте над вопросом. Главное во фразе не имя философа. Думайте! У вас осталось полминуты!       — Гермиона! — Беллатрикс обречённо упала в кресло. — Размышления… прекрасное… Я не понимаю.       — Как можно с помощью мыслей, размышлений и рассуждений достичь прекрасного? — повторила Гермиона, уставившись невидящими глазами в стол.       — Что? — Блэк тряхнула кудрями и с силой потёрла уставшие очи. — С помощью размышлений достичь прекрасного. Разве можно постичь что-то прекрасное с помощью мысли? Любовь — это же прекрасное. Но не мысли приводят к этому… Что-то другое… Чувства, эмоции…       Она что-то ещё бормотала, сама того не зная, давая правильный ответ, который был озвучен Грейнджер сразу же после гулкого звона гонга:       — Никак! Никак нельзя достичь прекрасного с помощью размышлений или рассуждений!       Повисла оглушающая тишина, в которой все затаили дыхание в ожидании вердикта Господина крупье. Казалось, даже пламя свечей застыло в нетерпении. Мужчина в зелёном костюме поправил галстук, очки и широко улыбнулся с тихим:       — Верно!

***

      Когда в игровом зале все поутихли, русалки вернулись к своей работе, а гости уселись за игровые столы, в мир вернулись и звуки музыки. В этот раз по помещению разносилась ария, которую Беллатрикс не могла узнать, но которая точно нравилась хозяину казино. Напевая себе под нос весёлую мелодию, колдун распростёр руки, и стол с красным бархатом исчез.       — Вы выиграли! Поздравляю! — он поклонился ведьмам и протянул их палочки, затем он махнул руками, и в воздухе материализовался блестящий золотой афинский шлем с серебряным султаном. — А это ваш выигрыш!       Мужчина поправил свои очки и бережно взял в руки головной убор. Повертев его и оглядев со всех сторон, он протянул дамам и его.       — Это и есть шапка-невидимка? — Беллатрикс неуверенно покрутила в руках довольно увесистую древнюю реликвию. — Тяжёлый…       — Она самая, — скучающе произнес Господин крупье, — примерьте!       Блэк повертела еще немного в руках афинский шлем и водрузила себе на голову, примяв при этом свои пышные кудри. Прошла секунда, и воительница исчезла.       — Белла! — ахнула Гермиона и протянула ладонь к тому месту, где только что была её спутница.       — Да. Я здесь, — тихо отвечало ей пространство.       Гермиона почувствовала, как невидимые теплые пальцы касаются её.       — Колдовать можешь?       Невидимая длань исчезла. Послышалось шуршание — видимо, Беллатрикс доставала палочку. Воздух рассекло несколько взмахов, через мгновение в руках у Гермионы появился белый цветок нарцисса.       — Это лучше, чем мантия невидимости, — проговорила Беллатрикс и сняла с себя шлем.       — Намного! — пробубнил маг в зелёном костюме, провожая взглядом шлем, падающий в бездонную женскую сумочку. — У него есть ещё ряд преимуществ. Сам не пользовался — не знаю. Но в процессе эксплуатации разберётесь. А сейчас, позвольте вас, милые дамы, угостить.       Памятуя о каждом застолье в России, которое заканчивалось каким-то новым приключением, ведьмы хотели отказаться, но сами того не заметили, как оказались у барной стойки, где им прекрасная светлоокая русалка наполняла два серебряных килика из фонтанчика с блестящей водой.       — Это напиток богов, милые гостьи, — продолжил восхвалять свои владения Морской царь, — вода со дна Байкала. Из подземных родников. Чистейшая… В концентрированном виде опасна. Убивает в течение нескольких часов, но вот с этим…       Он забрал у русалки серебряные сосуды и бросил в каждый по лепестку белой нимфеи, коих было огромное количество на барной стойке. Они кучками валялись на огромных разносах. Гостьи часто подходили к бару, сами наполняли свои бокалы, бросали туда лепестки кувшинок и возвращались за игровые столы. Некоторые просто поедали цветки словно пирожные.       — С этим вода безопасна, — Господин крупье протянул килики женщинам и налил себе такой же воды в свой стеклянный бокал, — за вашу победу!       Он салютовал и выпил всё до дна одним большим глотком. Ведьмы лишь немного пригубили. Словно лёгкое шампанское, родниковая вода взрывалась во рту маленькими пузырьками, стекала, обволакивая стенки горла прохладным бальзамом, и оставляла после себя сладковатый цветочно-ягодный привкус.       Беллатрикс прислушалась к своим ощущениям, прежде чем сделать ещё один глоток. От внимания Морского царя это не укрылось. Он налил себе ещё один бокал и, облокотившись о барную стойку, обвёл гордым взглядом своё владение. На лице играла хитрая улыбка.       — С водой что-то не так? — спросила Грейнджер, переводя взгляд с килика на хозяина казино.       — Никакого отрицательного эффекта вы точно не почувствуете, — уверил Господин крупье, подмигнул лукавым глазом и отпил из своего бокала, — только про лепестки кувшинок не забывайте. Или просто их ешьте. Они и голод утолят, и воду сделают безопасной.       — Отрицательного эффекта нет… — Беллатрикс прищурилась и опустила серебряный сосуд на стойку. — А какой есть?       Господин крупье глубоко вздохнул, потёр переносицу и, широко улыбнувшись, проговорил:       — Это самая чистая вода на свете. Она может только очищать. Она омывает разум, отделяет истинные чувства и эмоции от надуманных, лишает лжи и фальши, избавляет от страха. Вот и всё, дамы. Вот и всё, — он облизнулся и с восхищением оглядел играющих, — гости любят пить этот напиток потому, что так они не боятся проиграться и могут наслаждаться моментом. Игра должна строиться исключительно на искреннем интересе, на внутренней потребности. Игра не терпит фальши. Пренебрежение и цинизм разъедают её.       Женщины переглянулись и отпили из своих сосудов, полностью расслабляясь.       — Поэтому они тут пропадают годами…       Предположение Беллатрикс не строилось на пустом месте. На глаза попался высокий седовласый волшебник, который неуверенной походкой шагал в их сторону. Его внешний вид и одёжа говорили о том, что пришёл он в это казино очень давно. Одежда была хоть и опрятной, но потеряла свои яркие краски, к тому же подобные мантии были в моде лет двадцать пять или даже тридцать назад. А пенсне, которое спало с одного глаза, так вообще из прошлого века.       — Казино должно работать и зарабатывать, — ухмыльнулся Господин крупье.       Он кивнул нескольким русалкам, которые в миг очутились возле гостя из прошлого. Облепили его, что-то нашёптывая на ухо, и увели в неизвестном направлении.       — Так значит, хотите, чтобы мы тут остались и вернули вам шлем? — Беллатрикс машинально схватилась за сумочку на поясе.       Колдун в роговых очках многозначительно посмотрел на мешок и хмыкнул:       — Нет. Вода не понесёт вас играть, ибо вы не хотите этого. Кроме всего прочего вы наигрались, — он зачерпнул себе ещё воды и подлил Гермионе, — вы мои гостьи. Пейте, веселитесь. Как решите уйти — вас никто держать не будет.       На этих словах он протянул килик и цветок нимфеи Гермионе. Затем поблагодарил за игру и удалился, оставив колдуний в одиночестве.       Когда Гермиона хотела предложить своей спутнице отправиться в дорогу, внезапно мерцание свечей поугасло, погрузив пространство в бархатную темноту. Над тем местом, где стоял ранее главный игровой стол с красной обивкой, загорелся прожектор, под которым появилась одна из русалок, одетая в старомодное пышное платье с тугим корсетом.       Заиграла гитара, русалка взмахнула своими русыми локонами с вплетёнными в них цветками коготков, глубоко вздохнула и запела.       Игра в очередной раз сделала паузу. Внимание всех гостей было приковано к голосистой красавице, которая протяжно и сладко рассказывала историю ещё одного русского романса. Грейнджер ничего не понимала, но очарованная красотой и голосом, внимательно наблюдала за тем, как певица лёгкой поступью с песней обходила гостей, обращаясь к каждому, на кого смотрела. Гермиона и не заметила, как рядом другая чаровница таким же пытливым взором осматривала её.       С каждой нотой и еле заметным вздохом певицы Гермиона ощущала, как разум покидают привычные за последние дни спутники. Раздражение и страх уступили место покою и умиротворенности. Русалка пропела последние строчки, поклонилась и с лёгким хлопком исчезла. Игроки восхищённо вздохнули, поаплодировали и вернулись к своим столам. В зал вернулся мягкий свет вечных свечей. Грейнджер отпила немного воды и повернула голову к своей спутнице, которой рядом не оказалось.       — Беллатрикс! — позвала она, оглядываясь в поисках черноокой колдуньи.       — По-моему, госпожа проследовала в ту сторону, — русалка, стоявшая за барной стойкой, показала пальцем вправо, — в сторону садов отдыха.       — Куда? — переспросила Гермиона и уже направлялась по указателю.       — Сады отдыха, — крикнула ей в след официантка, — в стене увидите арку!       Гермиона обошла несколько столов и увидела нужный проход в стене. Рядом стояла ещё одна русалка, которая предупреждающе вытянула руку.       — Постойте! Какой у вас номер? — спросила она по-русски, удерживая Гермиону.       — Что?       Проход тут же закрылся, лишь золотые ажурные косяки обрамляли то место, где только что была арка.       — Вы не постоялец! — резюмировала девушка-охранник.       — Туда только что прошла моя спутница. Невысокая, кудрявая, в чёрном платье… — протараторила Грейнджер, отталкивая удерживающую ее руку. — Вы видели, куда она пошла?       — А-а-а. Беллатрикс Блэк, — уточнила русалка и взмахнула рукой — арка вернулась на место, — ваша подруга там.       Что она ещё говорила, Гермиона уже не слышала. Нырнув в арку, она оказалась в тропическом саду с невысокими раскидистыми деревьями. Оторопев, Гермиона оглянулась назад — стены будто и не бывало, лишь только слабая вуаль арки с золотыми краями говорила о том, что это проход в другое место. Она подняла голову наверх и охнула от ярких звёзд Млечного пути, освещающих пространство вокруг. Пальмы, авокадо, широколиственные смоковницы, величественный грецкий орех окутывали пространство в тёплую полутьму, а чудные ароматные цветы обрамляли узкую тропинку, уходящую куда-то в глубь райского сада. Пожав плечами, Гермиона тронулась по этой тропинке на поиски своей, как сказала русалка, подруги. Через несколько метров она обнаружила Беллатрикс под невысокой оливой.       Попивая из серебряного килика, Беллатрикс любовалась красотой ночного неба. Сияния далёких пульсаров отражалось в её сосуде, отбрасывая трусливые блики на её белоснежной коже. Умиротворенная, расслабленная с блаженной улыбкой она и не заметила, как сзади к ней подкралась осмелевшая Гермиона Грейнджер.       Гермиона подумала лишь секунду, затем допила остатки воды и шагнула ещё ближе.       Подул лёгкий ветерок, заигравший буйными кудрями Беллатрикс. Вдохнув разнесённый ветром аромат, Гермиона прильнула к её спине и обхватила крепкими объятиями за талию. Беллатрикс вздрогнула, но не отступила. Наоборот, она ещё больше расслабилась, чуть откинув голову с едва заметным вздохом.       — Ты пахнешь мятой, свежим пергаментом, скошенной травой и, — Гермиона зарылась носом в упругие локоны цвета вороньего крыла и вздохнула глубже, — и древесным удом.       Беллатрикс сладко проурчала и, развернувшись в объятиях, взглянула в девичьи глаза с лёгкой восхищённой поволокой. Не разрывая кольцо нежных рук, она оперлась спиной об оливу и мягко пробежалась пальцами по девичьим предплечьям к шее, оттуда, вырисовывая причудливые круги, она опустила ладони на вздымающиеся от глубокого дыхания рёбра.       — Интересно, как пахнет уд? — пробормотала Беллатрикс, привлекая собеседницу ближе.       Гермиона не дала ей ещё что-либо сказать и в смелом порыве накрыла её приоткрытые губы требовательным, но чувственным лобзанием.       Нет страха, нет неуверенности и фальши, только очищенные от надуманности чувства и самые смелые эмоции захватили двух прижимающихся друг к другу чародеек. В унисон два сердца отбивали бешеный ритм, словно стремясь друг к другу. Ничего не оставалось женщинам, как подчиниться их велениям и прижаться ещё ближе. Изящные длани, как и упоительные поцелуи, были везде. Касания по оголённым участкам кожи вызвали беглые округлые волны удовольствия, точно брошенные в спокойную воду камни.       — Белла, — вздохнула Гермиона, погружая руку в её пышную гриву, — я…       Гортанный звук, вырвавшийся вместо слов, вызвал утробное рычание Беллатрикс, которое она смогла подавить только коснувшись в нежном, но во властном поцелуе тонкой шеи. Стараясь не оставлять отметин, она покрывала девичьи рамена лобзаниями, требуя большего.       По немому запросу двух разгорячённых дам рядом под другой оливой из корней выросло низкое ложе, матрацем которого служила цепь невиданных растений и цветов.       Сквозь непрекращающиеся поцелуи и объятия Беллатрикс уловила изменения в окружающей среде и с тихим стоном из-за того, что пришлось остановить на секунду истому, схватила Гермиону за руку и повела её к появившейся из ниоткуда кровати.       Она замерла лишь на мгновение, чтобы заглянуть в коньячные глаза и убедиться в истинности намерений, продиктованных не очередным очаровывающим напитком, а глубинным желанием. Гермиона не дала ей возможности на неуверенность. Схватив за талию, она повалила её на ложе, подминая под себя.       — Не смей сомневаться, — выдохнула Грейнджер и, копируя свою ночную филию, покрыла её шею легкими лобзаниями.       Быстрым языком она пробежалась за ухом, чем сорвала с женских губ желанный стон. С уверенностью в своих действиях Гермиона продолжила свои исследования в беспорядочных поцелуях и касаниях рук, что вызвало беззлобную, понимающую улыбку на лице Беллатрикс. Оторопев, Гермиона оторвалась и испуганно воззрилась в угольные упоительные очи.       — Всё хорошо, малышка, — пропела Беллатрикс и нежно пригладила по каштановым волосам, — всё хорошо.       Воспользовавшись заминкой, она резко перевернула Гермиону на спину и вжала её в цветочный матрац, от чего несколько лепестков вспорхнуло и улетело прочь.       — Позволь мне...       Гермиона зарделась то ли от стеснения, то ли от жара, растекающегося от тех мест, где касались трепетные женские губы.       Одежда была абсолютно ненужной. Гермиона потянулась к своей палочке в желании быстро избавиться от стесняющего облачения, но была остановлена проворной жёсткой рукой.       — Не надо, — спокойно промолвила Беллатрикс, нависнув над ней, — нам не нужна дополнительная магия. Не сейчас…       На этих слова Беллатрикс отбросила волосы, сняла с пояса свою палочку и мешок, отобрала у Гермионы её волшебную палочку и небрежно всё откинула на землю       Нетерпимость Гермионы вызвала очередную мечтательную улыбку.       — Не торопись, малышка. Доверься мне! — она хотела было опуститься к нетерпеливым умоляющим глазам, но вдруг остановилась.       Вспомнив про то, что большинство пальцев украшались кольцами, Беллатрикс хмыкнула и поспешила от них избавиться. И только тогда вернулась к покорным губам, впиваясь, наслаждаясь и одаривая удовольствием. Осторожно, с лёгким страхом спугнуть, она углубила поцелуй. Острый язык смело скользнул по припухшим губам в стому, стремясь наполнить блаженством и передать горячее, как жидкая карамель, вожделение.       Гермиона застонала, обхватила тонкую талию, впилась маленькими ногтями в платье, стремясь стянуть его, разорвать, но лишь бы чувствовать то, что находится под ним. Она добралась до треклятой застежки на спине и быстрым рывком потянула вниз, обнажив исполосованную шрамами спину. Когда жаркие девичьи пальцы коснулись оголённой кожи, пробежались по выпирающим рёбрам, нырнули под остатки одежды, дотронувшись до округлостей тяжёлой груди, Беллатрикс издала почти звериный рык, вдавливая Гермиону в ложе. Она жёстче, чем того хотела, прикусила губу Гермионы, вырвав лёгкий писк, и нырнула с лобзаниями к шее, оттуда к ложбинке между ключиц, к плечам и быстро стянула с неё свитер и каким-то образом успела расстегнуть на ней брюки, которые с рывком оказались на земле.       Беллатрикс на мгновение отстранилась, чтобы оценить лежащую и доверяющую ей всецело молодую колдунью. Раскиданные по цветочному матрацу медно-змеиные локоны, припухшие от жарких лобзаний и укуса губы, заметный румянец на щеках и прекрасное молодое тело, упругая нагая быстро вздымающаяся от страсти грудь и ярко-выраженная талия вызвали в ней ещё один приступ нестерпимого более желания.       Она хотела накинуться, взять то, что добровольно отдавалось, но вместо этого плавно стянула с себя платье, отбросила его на землю и мягко опустилась к встрепенувшейся ей навстречу Гермионе.       — Ты прекрасна, — прошептала Беллатрикс и накрыла губами розовую ареолу, попутно лаская другую грудь.       От слишком сильных ощущений Гермиона резко выдохнула и выгнулась навстречу ласкам. Она обхватила Беллатрикс за талию, вжимая её в себя, бормоча неясные нежности, скуля и хныкая от растекающегося по всему телу удовольствия. Слишком хорошо, слишком горячо и слишком сладостно-больно было внизу, чтобы контролировать собственную руку, которая предательски поползла к тому месту. Беллатрикс учла и это. Оторвавшись от ласк девичьего тела, она поймала её руку, расцеловала каждый пальчик, словно даря надежду на скорую разрядку.       — Не торопись, малышка. Я сейчас, — улыбнулась в губы и начала спуск по разгоряченной плоти, одаривая самые чувственные области поцелуями и поглаживаниями.       Сняв последнюю намокшую преграду, она без раздумий опустилась между стройных ног. Язык сразу нашёл страдающий горячий нерв, сорвав с девичьих губ отчаянный вскрик, что распугало нахально сидящих на отдалённых деревьях птиц. Они с испуганным криком разлетелись в ночи.       Беллатрикс не пыталась издеваться и дразнить извивающуюся от её ласк Гермиону, она давала, ничего не прося взамен, касания её были смелыми и чёткими. А зарождающаяся волна экстаза передавалась и ей. Единственное, чего она не желала, так это позволить Гермионе закончить одной. Рука сама нырнула к паху, Беллатрикс дала волю и коснулась себя. Гермиона увидела это движение, что только разгорячило ещё сильнее, приближая момент вожделенной эйфории. Последнее ловкое движение языком, и Беллатрикс почувствовала сладостное сокращение собственных мышц и несдерживаемые содрогания девичьего тела.       С многозначительным «ах» Гермиона без сил опустила корпус на матрац и только тогда заметила, что её ладони полны сорванных в оргазме цветов. Она устало улыбнулась и сдула с рук лепестки. Беллатрикс проводила взглядом улетевшие к звездам доказательства их общего экстаза и улеглась на бок, поравнявшись с райски удовлетворённой девушкой.       — Мне кажется, я будто впервые занималась сексом, — между вздохами проговорила Гермиона и вгляделась в угольные очи.       — Малышка, это ещё не секс, — улыбнулась Беллатрикс, выводя по девичьим грудям замысловатые рисунки, — так… ласки-нежности. А секс будет сейчас…       На этих словах, не терпя возражений, Беллатрикс накрыла тонкие губы страстным поцелуем и пустила правую руку в жаркий танец по молодому телу. Позволив себе хоть сейчас немного сладостных терзаний, она в лёгкой щекотке дотронулась до самых нежных мест и только потом опустила руку ещё ниже. Без резких движений она медленно погрузила в горячую влагу сначала один палец. Не повстречав ни малейшего сопротивления, к нему присоединился второй. Этого было достаточно, чтобы совлечь ещё один стон, который Беллатрикс с голодной страстью поглотила и неторопливыми движениями начала порождать следующую более глубинную волну неги. Она оторвалась от губ Гермионы лишь на мгновение, чтобы узреть картину, отражающую её собственное наслаждение, но потом вернулась к поглощающим лобзаниям. Ускорив темп, Беллатрикс углубила познания тела молодой ведьмы…       Толчок, ещё один и ещё. Очередной оргазм сотряс всё естество Гермионы, она выкрикнула неконтролируемые слова любви и сжала руку Белалтрикс коленями, будто прося о пощаде. Беллатрикс не придаст значения словам, вырвавшимся по велению ярких эмоций, но запомнит и найдёт им самое потаённое место в своём сердце.       Её саму всю трясло от катарсиса пережитых чувств и желаний. Схватив в охапку, она притянула к себе Гермиону и крепко обняла, зарываясь носом в ложбинку у шеи.       — Я не смогу теперь без тебя. Верь мне… Верь… — шептала Беллатрикс, ища губами сонную артерию, несущую кровь вместе с её словами в самое сердце.       Красноречивое «Белла» откликнулось ей вместе с зарывающимися в её кудри руками.       Ни одна, ни вторая уже и не вспомнят того момента, когда расслабленная плоть начала снова разгораться, словно огонь, в который подбросили сухие поленья.       Хаотичное переплетение рук, ног, сплетающиеся в одну реку волосы, блуждающие по телу губы, стоны и вскрики, пугающие любопытных пернатых, яркие вспышки взрывающихся от удовольствия фейерверков в голове внезапно расчистились, раскрывая истинную картину происходящего.       Беллатрикс распахнула глаза и ощутила мир вокруг себя тогда, когда, стояла на коленях, раскрытая и до безумия вожделенно-мокрая, а обвивающая её сзади рука поочередно сжимала в приятной пытке ареолы её грудей. Гермиона, удобно расположившись сзади, притянула её к своей груди, прикусила её за напряженное плечо и резким движением вошла в неё.       «Быстро учится» — пролетела единственная рассудочная мысль в женской голове, оставив после себя самодовольную улыбку.       Гермиона не церемонилась, она наращивала темп, покусывая, иногда нежно лобзая обиженные зубами места на белых раменах чернокудрой колдуньи, которая, отбросив голову на плечо Гермионы, подставила истосковавшуюся по поцелуям шею. Гермиона поняла намёк, поэтому, сместившись, ускорила темп и впилась со всей страстью в нежную кожу в то самое место, где вздувалась бледная венка. Мир снова начал пьяные пошатывания, звёздное небо закружилось в круговорот всполохов света. С каждым вращением и глубокими толчками небосвод приближался к угольным очам. И вот он был уже близок. Когда сама вселенная коснулась роговицы влажных глаз, Беллатрикс не сдержала собственного крика удовольствия.       Они проснулись слишком быстро. Над головой всё также поблёскивали сливочные мерцала. Возможно, в зачарованном номере отеля казино «Империя» день никогда и не наступал. Но задумываться об этом не было никакого желания. Двоим уставшим ведьмам было хорошо. Беллатрикс прижимала к своей груди Гермиону, иногда поглаживая ту в беспорядочных рисунках по животу, чем вызывала приглушенное хихиканье.       — Ты пахнешь похотью, малышка, — почти прорычала Беллатрикс, утыкаясь носом в нежное место, где шея становится плечами.       Потекшая по телу слабость заставила чуть сильнее сжать руку на девичьем животе.       — Не начинай! — промурлыкала Гермиона и инстинктивно дёрнула бедрами в желании быть ещё ближе, касаться каждым миллиметром своего тела чужой кожи. — У меня уже всё болит…       — Естественно, что болит! — грубый низкий голос совсем рядом заставил двух ведьм подскочить на кровати.       Беллатрикс сразу потянулась за палочкой. Запутавшись в ниспадающих кудрях глухим балдахином непонятно откуда появившегося плюща, она чертыхнулась. Схватив палочку, она притянула к себе Гермиону и опасно осеклась.       — Это я! — прохрипел Господин крупье.       Блэк рассмотрела его в свете появившейся на небе луны. Он стоял спиной, облокотившись о каркас кровати. Из-за ветвей плюща его почти не было видно. Ложе заметно изменилось за то время, пока женщины были заняты друг другом.       — Какого черта вы тут делаете? — выплюнула Беллатрикс и схватила из-под кровати одежду.       — Я подумал, что в моих обязанностях предупредить победителей и гостей об их возможной цели. Не просто так вы же пришли за шлемом.       Мужчина говорил с явной издёвкой в голосе. Если бы он не стоял спиной, то Белалтрикс и Гермиона точно бы рассмотрели на его лице нахальную улыбку.       — О чём вы? — переспросила Гермиона и поспешила натянуть на себя свитер.       — Ох, милые дамы. Ваше изумление преобразившейся вокруг вас природой и боль в ваших приятно-истерзанных телах объясняется очень просто, — и снова эта театральная пауза, — 365 часов это слишком много для смертных…       — Что?       Беллатрикс ошалело уставилась в спину Морского царя. Она не смогла дотянуться до застежки на платье. Руки тряслись и болели. Гермиона, заметив неудобство, поспешила помочь.       — Пятнадцать дней, дамы. Пятнадцать долгих дней вы провели в моих владениях, забыв обо всём, кроме друг друга. Если честно, на второй день я уже запаниковал. Отправлял к вам русалок, чтобы хотя бы воды вам приносили да нимфей. Слава Лешему, вы не забывали иногда подкрепляться.       Он повернулся к ошарашенным ведьмам, отодвинул в сторону дожди плюща и кивнул на полный поднос винограда, кувшинок и вина:       — Поешьте и выпейте вина. Воды больше не пейте, иначе вообще никуда отсюда не уйдёте.       Улыбнувшись, он откланялся и исчез.       — Пятнадцать дней, Белла. Мы… тут… с тобой… Пятнадцать дней… — Гермиона задохнулась от осознания.       Блэк нервно усмехнулась, а затем разразилась заливистым смехом да таким, которым, наверно, она не смеялась целую жизнь. Гермиона, всё ещё сидящая в одном только свитере, повторила нервозный звук и, схватившись за живот, рассмеялась в голос. Хмельная истерика прекратилась так же быстро, как и началась. Две женщины уставились друг на друга в поиске подтверждения переживаемых чувств и кинулись в объятия, заключая поцелуем обещание о несмелой надежде на будущие.