Дорогой длинною

      Они пробыли у Морского царя пятнадцать дней. Если бы не владелец волшебного казино, то скорее всего чародейки задержались бы в прекрасном номере намного дольше. Поблагодарив Господина крупье, Гермиона с Беллатрикс попытались покинуть его владения с помощью трансгрессии, однако обессиленные они почти на ногах не стояли, не то что колдовать. Поэтому решено было звать перевозчика.       — Я не могу даже простое заклинание осилить…       Гермиона почти рухнула в только что поданную лодку. Она уместилась на носу и съехала со скамейки на дно, вытянув ноги.       Старик-перевозчик плавно развернул кимбий, сделал небольшой круг вдоль водопадов и направил к реке. Несмотря на обратное течение, лодка легко и весьма быстро разрезала её воды.       — Не ты одна, — пробубнила Беллатрикс, — а ну, поднимись ненадолго!       Гермиона, почти хныкая, приподнялась на слабых руках и села обратно на скамью. Беллатрикс с третьего раза смогла призвать из сумочки небольшой плед, расстелила его на дно лодки и с шумным выдохом уселась. Гермиона скатилась со скамьи на плед и нечаянно задела коленкой ногу своей спутницы, которая тут же отодвинулась, увеличивая между ними пространство.       Эффект напитка Морского царя отступал, возвращались страхи и сомнения. Между тем воспоминания последних пятнадцати дней накрывали каждую из ведьм, вгоняя в краску Гермиону и заставляя Блэк нервно грызть ногти. Молчание, повисшее между ними, не было неудобным. Скорее спасительным. Для Беллатрикс уж точно. Обсуждать произошедшее она не хотела, ибо сама не понимала, как могло такое с ними приключиться. Гермиона же, терзаемая желанием узнать, что творится сейчас со спутницей тихо молвила:       — Я никогда не сталкивалась с таким… таким… воздействием.       Она внимательно посмотрела на задумчивую Беллу. Взгляд невольно пополз от чёрных немигающих глаз к сухим губам, мучившим пальцы. Вид до сих пор сморщенной кожи на длинных перстах заставил Гермиону зардеться ещё сильнее. Перед глазами восстанавливались события последних дней. Болело всё тело, кожа горела в тех местах, где касались её эти припухшие губы и до безумия нежные руки. Но отрешённый вид Беллатрикс был точно ушат холодной воды. Её молчание и явное нежелание возвращаться к произошедшему саднил по сердцу и затягивал гордиев узел в области груди, который не давал ни вздохнуть, ни выдохнуть. К глазам подступили слёзы, которые Гермиона поспешила незаметно смахнуть.       — Я тоже, — наконец произнесла Беллатрикс, она продолжала грызть ногти и немигающим взглядом буравить противоположную корму, — это ни на что не похоже. Пятнадцать дней… Ощущения можно сравнить с Амортенцией, когда мир сжимается до одного человека, а принимающий зелье становится словно одержим…       — Одержим… — выдохнула Гермиона.       Ровный бесстрастный голос собеседницы ужаснул.       «Вот что для неё это было. Одержимость, которая благополучно улетучилась… Тогда почему мне не всё равно?» — тяжёлые мысли затягивали узел плотнее, полностью перекрывая дыхательные пути. Гермиона шумно схватила воздух ртом и отвернулась.       Сказанное жёстко вырвало Грейнджер из грёз. Жар отступил. И мир вдруг стал больше. Она отодвинулась и огляделась вокруг. Их кимбий бесшумно пересекал озеро с диковинными островками и сталагнатами, рядом плескались русалки, под сводами грота летали маленькие птички с ярким оперением. Старик-перевозчик старательно делал вид, что происходящее в лодке его не интересует. А впереди — незаконченное дело. К Гермионе вернулось понимание, что в России они не просто так. Что шлем в сумочке у спутницы — это лишь одно из звеньев их запутанного квеста, целью которого является уничтоженный окаянный сангвиметр. Зачем он, собственно, ей нужен? Неужто он сейчас для неё так важен?       Отвлечённость о разыскиваемом артефакте позволила Гермионе дышать свободнее, но один невольный взгляд на уничтожающую свои ногти Беллатрикс вернул её в номер с вечной весной на ложе из цветов. Узел снова затянулся. Она закрыла на мгновение глаза, позволяя грёзам показать ей несколько сцен: сплетение рук, ног, требовательные лобзания везде, до куда дотягивались горячие губы, и обещания на пике эмоций.       — Ты сказала… что не сможешь… без меня! — обвинительно и заикаясь от нехватки воздуха прошептала Гермиона.       Внутри всё горело, но отрешённость и, казалось, равнодушие недавней любовницы обдавало ледяным холодом, от чего Гермиона поджала ноги ближе к груди и обхватила себя руками.       — Что ты хочешь услышать, Грейнджер? — Беллатрикс наконец оторвалась от терзания своих ногтей и уставилась на неё. — Что мне не всё равно? Так мне не всё равно! А смысл об этом говорить, если ты мне не веришь?! За день до случившегося у Морского царя я сказала тебе об этом, но ты обвинила меня во лжи. И имела на это полное право! Кто я такая, чтобы… чтобы…       Беллатрикс задохнулась и прикрыла рот рукой. Смотреть на Гермиону, вмиг ставшую ещё меньше, было невыносимо. Закрыв веки, она с силой потёрла их — перед глазами залетали чёрные искры. Слова давались особенно сложно. Беллатрикс ещё не могла объяснить себе, что же стряслось. Было ли содеянное подкрепленным водой Морского царя глубинным желанием лишь обладать несносной всезнайкой? Или её признание в порыве нежности о том, что теперь она не сможет без неё, оказывалось очищенной от фальши истиной? А может она желала и обладать, и оберегать эту лохматую чародейку? Или напиток был лишь улучшенной версией Амортенции, вызывающей сильное влечение и манию?       — Это не Амортенция! — заключила Гермиона и упрямо уставилась в угольно-чёрные глаза. — Иначе сейчас я бы испытывала к тебе отвращение или по крайней мере безразличие… Я не знаю, что произошло… Были ли испытываемые мной… эмоции… и… всё… правдой. Но точно знаю, что я не была очарована любовным напитком.       — Гермиона, — быстрее, чем успела подумать, Беллатрикс подалась вперёд и дотронулась до напряжённых рук — девушка дернулась и стушевалась, — я в смятении… Это правда. Я не хочу тебе врать… Я не знаю, где заканчиваются истинные желания, и где начинаются химеры, созданные напитком крупье. Это он нам сказал, что вода очищающая, но была ли это правда… Мне не всё равно. Мне было хорошо… Точно так же как и тебе. Нам было хорошо… Но я не знаю, как к этому относиться. И ты тоже не знаешь. Ты можешь утверждать, что сказанное тогда… было результатом испытываемых тобой чувств… ко мне?!       На последних словах Беллатрикс заметно скривилась от отвращения к себе, но всё же позволила приблизиться к Гермионе, которая снова вспыхнула то ли от злости, то ли от смущения.       — Я не знаю, — тихо произнесла она в ответ, однако расцепила замок рук и успела схватить Беллатрикс за тёплую ладонь.       На самом деле в мыслях вместе с грёзами о переплетённых разгорячённых телах, вздохами удовольствия и безумного желания повторить произошедшее, заплетался клубок неуверенностей, страхов и сомнений насчёт того, что случившееся могло быть лишь общей галлюцинацией на двоих.       — То-то же, — очень тихо, срываясь на писк, вымолвила Белалтрикс и снова потёрла глаза, она пару раз глубоко вздохнула и попыталась вернуть их в реальность, — у нас ещё много дел, и мы обессилены. Поспать бы...       Гермиона, всё ещё держа Беллу за руку, сильнее сжала её пальцы и быстро закивала головой.       — Иди ко мне, — Беллатрикс осторожно позвала и потянула Гермиону к себе.       Неуверенно Гермиона перебралась с носа кимбия к Беллатрикс и устроилась у неё под боком. Беллатрикс привлекла Грейнджер ещё ближе, расположилась поудобнее на пледе, откинувшись на бортик, и закрыла глаза. Монотонные покачивания лодки, тихое журчание воды под ней и приятная тяжесть женского тела на груди усыпили моментально. А маг-перевозчик незаметно для ведьм улыбнулся, оставил кормовое весло в покое, чем сильно замедлил ход кимбия, давая возможность уставшим пассажирам отдохнуть чуть дольше.

***

      — Если честно, когда я вас отправил в логово Морского царя и попросил вас быть внимательными, то всё равно не верил, что вы так быстро вернётесь, — Кощей явно был удивлён столь быстрому по его мнению возвращению ведьм, — волшебники там месяцами, а то и годами пропадают. А вы мне показались дамами азартными… Когда лодка отплыла, я уже пожалел, что упустил шанс отомстить этой стерве… А вы так быстро вернулись, да ещё и с таким подарком…       Разноглазый с восхищением вертел в руках шлем-невидимку. Он был честен. Когда рано утром в железную дверь, ведущей в подземелье, громко стучали, он явно не ждал увидеть с той стороны двух новых знакомых, которые с порога протянули ему в руки вожделенное орудие возмездия.       — Я поражён! Стало быть, вы на самом деле самые сильные ведьмы, коих я встречал. Это невероятно… — Кощей почти приклонялся перед Гермионой и Беллатрикс.       — Итак, какой у нас план? — Блэк поспешила оборвать его восхваления и, усевшись за барную стойку, пододвинула к себе свежесваренный кофе.       — Так сразу? — Кощей еле глаз оторвал от блестящего шлема и удивлённо уставился на собеседницу. — Может вы отдохнёте, а завтра и отправимся к Хозяйке?       — Ты от чего-то устал, Кощей? — Беллатрикс тихо прошипела и отпила из кружки. — Смысл откладывать?       Гермиона незаметно её ущипнула, призывая к спокойствию, и обратилась к нему:       — У тебя есть план? Ты же говорил, что давно всё продумал.       Кощей сглотнул. Он не ожидал, что шапка-невидимка так быстро окажется в его руках и не думал, что вынашиваемый годами план может так быстро воплотиться в жизнь.       — Вы абсолютно правы, дамы! И да. У меня есть план, — он взял себя в руки, отложил в сторону шлем и ушёл вглубь бара.       Он достал из рукава свою палочку. Только сейчас Гермиона заметила, что на конце её рукояти находился небольшой набалдашник в виде черепа. Кощей нарисовал в воздухе волну, и в его руках материализовалась малахитовая шкатулка. Бережно проведя по острым граням, он поставил её на стойку, открыл крышку и достал оттуда совсем маленькую, тонкую, словно волос, иглу, кончик которой ярко светился.       — Это моя смерть, — объяснил Кощей сияние острия иглы, — её нужно снять, чтобы Кирия ничего не заподозрила. Я так давно поместил её сюда, что боюсь… Такое чувство, что сниму — и тут же помру, — он нервно усмехнулся и в нерешительности почесал затылок.       — Кощей, не беси! — прорычала Беллатрикс, за что получила еще один щипок от Гермионы. — Решайся уже!       — Да, да! — Кощей опомнился, провёл над иглой рукой и что-то прошептал — игла перестала светиться, и после этого, глубоко вздохнув, он поведал им свой план: — Всё, как оговаривали в начале: берёте иглу, я надеваю шлем, и мы отправляемся к горе. Так как Кирия вас ждёт, она не будет нападать. И, скорее всего, выйдет либо сама за вами, либо отправит Черномора. Так мы попадём в её дворец. В атриуме я вас покину. В шлеме же можно колдовать? — он было потянулся к головному убору, чтобы опробовать, но Гермиона его перебила:       — Да, да. Абсолютная невидимость и спокойно можно колдовать. Но он не придаёт бесшумности, поэтому будь осторожен!       — Комната с мечом находится в другой части дворца. Она никогда не носит его с собой. Если и берёт, то только если решила им воспользоваться. Поэтому нет никакого шанса, что в этот раз она решит взять его. Кирия настолько грезит этой иглой, что как только вас увидит у горы, обо всём на свете позабудет…       — Кощей! — послышалось из кухни — в дверях появился чумазый Крив. — Я всё сделал — аппарат работает. Думаю, это последняя его починка. Следующая поломка будет фатальной. Я свободен?       — Да, малыш. Отдыхай! Спасибо!       Кощей нервно подскочил на месте, побледнел и как-то странно перекосился, точно это не домовой его окликнул, а сама Хозяйка Медной горы в таверну наведалась.       — Ты чего такой дёрганный? — домовёнок шмыгнул носом и потёр щёку, от чего сажа теперь была на всём лице.       — Всё нормально, Крив! Ступай! Я немного занят! — Кощей прикрикнул и снова дёрнулся.       Гермиона готова была дать руку на отсечение, что услышала, как затряслись кости его обтянутого кожей скелета.       — Ладно! Ладно! Что так орать?! — обиделся маленький домовёнок и скрылся в кухне, забыв закрыть за собой дверь, на которую, впрочем, Кощей не обратил внимания.       — Итак, о чем я?       — Зачем ты так с ним? — Гермионе стало жалко домового.       Видимо, невзирая на то, что в России отсутствовало рабство магических разумных существ, обходились с ними не лучше, чем в Британии.       — Не хочу, чтобы он знал о нашем плане. Если Крив узнает, что мы планируем, он вряд ли меня отпустит, — объяснил Кощей и с нежностью глянул на незапертую дверь кухни, — пущай лучше обидится, уйдёт, я потом буду извиняться, чем смотреть на его слёзы, когда мы будем уходить.       Грейнджер этот ответ устроил. Кощей просто не хотел разбивать сердце другу своим опасным решением и выбрал из двух зол меньшее. Блэк же эта ситуация заставила закатить глаза и шумно выдохнуть. Завидев её нетерпение, Кощей продолжил:       — Мне понадобится максимум тридцать минут, чтобы дойти до той комнаты, забрать самосек и выйти из дворца, поэтому вам потребуется потянуть время, прежде, чем вы отдадите иглу…       — А если всё-таки она решится на обмен? — Беллатрикс не верила своему предположению, но решила закрыть все бреши в этом очень ненадёжном плане.       — Не решится! Это исключено! — обрезал Кощей и положил иглу обратно в шкатулку.       — Объясни толком, в чём твой интерес? — что-то не нравилось и Гермионе. — Ты расстаёшься с иглой, которая дарует неуязвимость, чтобы мы отдали её этой психопатке, а ты для нас выкрал меч… Где твоя месть?       Кощей вдруг оробел, переводя взгляд с одной ведьмы на другую, будто раскусили.       От Беллатрикс это не укрылось:       — Что нас там ждёт? — она сузила глаза и нависла над барной стойкой, так и норовя схватить мужчину за грудки.       — Надеюсь, ничего опасного! — буркнул Кощей и виновато опустил голову. — Если она не решит воспользоваться иглой прямо при вас…       — Ты о чём? — зашипела Беллатрикс, потянувшись за палочкой.       — Я долго изучал эту иглу и нашёл способ изменить заклинание, привязывающее смерть к её наконечнику, — признался мужчина, — заполучив её, Кирия не сможет привязать свою смерть. И в одночасье лишится и меча, и иглы. Вот моя месть! Пусть живёт сука и сходит с ума окончательно! — он не без удовольствия выплюнул последние слова и злобно улыбнулся, сверкая своим белым глазом.       — И ты только сейчас нам об этом решил сообщить? А если бы мы не спросили? — в этот раз Грейнджер поддержала в недоуменной злости свою спутницу и почти перелезла через барную стойку, чтобы стереть с истерзанного лица Кощея его самодовольную улыбку.       — Милые дамы, — елейно начал Кощей и поднял руки в успокаивающем жесте, — разве от вашего неведения что-то бы изменилось? Неужели вы решите всё бросить?       Блэк в миг успокоилась и села обратно на табурет. Гермиона же продолжала сверлить Кощея злобным взглядом, нервно сжимая свою палочку, с конца которой падали сдерживаемые искры.       — Гермиона, — Беллатрикс мягко позвала свою спутницу и нежно дотронулась до ее локтя, — сядь! Прошу тебя!       Грейнджер ещё несколько секунд побуравила диким взором колдуна, но потом уселась обратно на стул со словами:       — Какие ещё сюрпризы нам стоит ожидать от тебя?       — Никаких! — пообещал Кощей, рисуя рукой какой-то жест у сердца. — Теперь точно никаких недомолвок. Вы отдаёте Кирии порченную иглу, и с вероятностью в девяносто процентов она вас выгоняет…       Беллатрикс вздохнула куда-то в сторону и принялась грызть ногти.       — План так себе! — заявила она, не отрываясь от задумчивого покусывания ногтей. — Полагаю, остаётся десятипроцентная вероятность, что она снова попытается нас заколоть своими проклятыми мечами. А учитывая количество её армии, справимся ли мы с ней?       Грейнджер инстинктивно придвинулась ближе и, не обращая внимания на присутствие Кощея, положила руку на её колено.       — Я буду с самосеком. И приду за вами, — разноглазый развёл руками, — это всё, что мы имеем.       И Беллатрикс Блэк это понимала, как и тот факт, что Кощей был не сильно надёжным соратником и слишком оптимистичным относительно их плана. Также она осознавала, что выбор не велик. Либо соглашаться на этот на девяносто процентов выигрышный план, либо бросить всё. Девяносто процентов — не плохой шанс, но ей слабо верилось в эти цифры. Она видела, что из себя представляет зеленоглазая дамочка. Кирия абсолютно помешанная, невменяемая социопатка. Её безумие очевидно. И Белла точно знает, что происходит в голове у этой ведьмы. Её следующий шаг невозможно предсказать, поэтому число девяносто — это выдумка Кощея. У них нет этих процентов. Любое неосторожное движение, любой странный по мнению Хозяйки взгляд или эмоция могут в миг изменить её решение с помилования на жестокое убийство. Будь она одна, с ней бы Беллатрикс справилась в два счета, но с мутным Черномором и армией волшебников, колдующих неизвестными ей заклинаниями, это равно смерти, которую она не собиралась делить с Гермионой, что нежно сжимала её колено, ища её взгляда, её твердыни и уверенности.       — Ты остаёшься! — тихо молвила она Гермионе и поднялась со стула. — И это не обсуждается! Идём, Кощей!       На сих словах она быстро вышла из таверны. Кощей первым отошёл от шока, схватил с прилавка шкатулку с иглой, шлем, призвал свою шубу и выскочил следом за Беллатрикс, оставив Гермиону с открытом ртом. Однако она быстро опомнилась и, невзирая на холод и снег, вылетела на улицу без верхней одежды.       — Беллатрикс! — прокричала она ей в спину. — Какого чёрта ты решаешь за меня!       Беллатрикс будто и не обращала внимания на её крики, она ухватила Кощея за руку и трансгрессировала, но Грейнджер точно знала куда, поэтому поспешила переместиться на площадь с замёрзшим фонтаном, аккурат перед Беллатрикс. Как только та попыталась трансгрессировать дальше, она вцепилась в её руку, требуя посмотреть в глаза.       — Я не отпущу тебя одну! Либо вместе, либо никак!       — Ты остаёшься здесь! — прошипела Беллатрикс и выдернула руку из захвата, но только затем, чтобы достать шубу из сумки и накинуть на её плечи. — Вернись в трактир и жди меня там! Я вернусь, и мы закончим! Я не собираюсь обсуждать с тобой более эту тему. Ты не пойдёшь. Точка!       — Белла, — Гермиона почти умоляла, — нет.       Кощей, разглядев в сцене что-то слишком интимное, тактично ушёл к реке.       — Гермиона…       Грейнджер не дала договорить и кинулась ей на шею:       — Я не отпущу тебя! Если развернётся бой, вместе у нас больше шансов выбраться оттуда невредимыми.       Беллатрикс прижала её к себе и тихо прошептала:       — Я надеюсь, что до этого не дойдёт. Но я буду спокойнее и хладнокровнее, если ты будешь в безопасности.       — Мы идём вместе. Я не могу отпустить тебя одну… Вместе это начали, вместе и закончим. Помнишь? — последняя попытка была запрещённым приёмом.       Грейнджер чуть отстранилась, мягко дотронулась до лица спутницы и прикоснулась своим лбом к её в надежде подарить спокойствие и решимость. Белла нервно выдохнула и закрыла глаза.       Выдыхаемый пар смешивался. Усиливался снегопад, становилось заметно холоднее.       Беллатрикс понимала, что Грейнджер в любом случае поплетётся за ней. По собственному желанию Гермиона не останется, а применять магию для убеждения она не хотела.       — Хорошо! — согласилась она и нехотя разорвала объятия. — Идём!       Всё, как и планировали: Кощей перед перемещением ко дворцу натянул понадёжнее шлем, отдал им иглу, и они трансгрессировали ровно к кромке леса, где впервые повстречались с Хозяйкой. Они не успели подойти к горе, как из неё вышел один юноша из личной охраны Кирии. Он смерил взглядом пришельцев и обратился к ним по-русски:       — Игла при вас?       Вместо ответа Беллатрикс открыла шкатулку и продемонстрировала необходимую вещицу.       — Следуйте за мной! Госпожа вас ожидает.       Преодолев атриум, они проследовали за магом в зал с камином, где Хозяйка потчевала их своим фруктовым вином. Именно его, видимо, и пила зеленоглазая сумасшедшая, расслабленно расположившись в кресле и потягивая сигарету из мундштука.       — Заставляете себя ждать, милые дамы. Где вы так долго пропадали? — выдохнув густые клубы дыма, вкрадчиво спросила Кирия и лениво поднялась из кресла.       Она кивнула головой охраннику и отпустила его. В дверях, ведущих в столовую, появился Черномор. С нахальной улыбкой он осмотрел Беллатрикс и, подойдя ближе к своей госпоже, что-то шепнул ей на ухо.       — Да! — ответила она. — Пускай там будут все! Мне охрана не нужна.       Мужчина кивнул и вышел в столовую. Кирия снова обратилась к гостям:       — Так что же вас могло задержать? Я уже и не надеялась, что вы вернётесь…       — Кощей не собирался расставаться с иглой, силу мы применять не хотели, — ответила Беллатрикс и выступила вперёд, загораживая собой Гермиону, — решили пойти на сделку. Принесли ему то, что он желал больше всего на свете.       — И что же желал этот тощий дурак?       Кирия поправила на боку меч, который был меньше и тоньше того, чем она угрожала в прошлый раз, и затянулась из мундштука, стряхнув пепел прям на пол.       — Он хотел напитка, коим богат Морской царь. За ним мы и ходили все эти дни, — Беллатрикс отвечала ровно и без запинки, попутно закрывая разум от возможной легилименции.       Но Кирия и не пыталась проникнуть в сознание своих гостей, ей будто и не был интересен данный разговор. Она спрашивала, словно сама хотела потянуть время.       — Стало быть… Кощей легко расстался с иголкой. А как же его месть? Как же его желание покарать меня? Он же так радовался, когда выиграл иглу у коллекционера… Неужто Кощеюшка забыл о вражде и смирился? И зачем ему потребовалась водица Морского царя?       Кирия расхаживала по гостиной и рассуждала сама с собой, точно забыв о своих гостях. Лицо её было спокойным и почти ничего не выражало, кроме слишком наигранного интереса. И она всё время держалась за меч. Это не сулило ничего хорошего, поэтому и Беллатрикс, и Гермиона сжимали свои палочки, в любой момент готовые к нападению этой непредсказуемой ведьмы.       — Мы не уточняли, — буркнула Блэк и ещё сильнее сжала палочку, когда Хозяйка подошла почти вплотную к её спутнице.       — Дорогая Гермиона, — Кирия не придала значения нервной позе Беллатрикс, которая дёрнулась, как только она обратилась к девушке, — ты подумала над моим предложением?       Грейнджер удивлённо вздёрнула брови и, отшатнувшись от стоявшей слишком близко Хозяйки, глянула на Беллатрикс:       — Не понимаю, о каком предложении идет речь? — Гермиона старалась придать своему голосу стали и твёрдости, но получился лишь лепет.       — О том, чтобы остаться со мной в моём замке. Будешь моей правой рукой… Я не трону тебя, если сама того не захочешь. Даю своё обещание.       Хозяйка шагнула ближе и только тогда убрала руку от меча, чтобы нахально взять Гермиону за кисть. Блэк вспыхнула как спичка и хотела было оборвать этот бессмысленный разговор и слишком тесный контакт, перейти к делу, но потом вспомнила, что Кощей просил тридцать минут потянуть время. Это ли ни шанс? Но плотоядный взгляд и наглость, с которой Кирия вторгалась в личное пространство напуганной Гермионы, лишь разбудили собственное безумие, удержать которое становилось с каждым мгновением всё сложнее.       — Я серьёзно, милая, — продолжала уговаривать Хозяйка, она кружилась вокруг Грейнджер, словно змея, дотрагиваясь то до её рук, то до плечей, то до её лохматых волос. — Ты мне понравилась, и я чувствую, что это взаимная симпатия. Оставайся со мной. Я смогу сделать тебя счастливой и не причиню тебе боли, как это делали многие до меня.       — Что? Откуда..? — Гермиона, загипнотизированная зелёными глазами, вдруг встряхнула головой и в требовании спасения быстро глянула на Беллатрикс.       И Блэк было достаточно этого молящего взора коньячных глаз, она вскипела и подскочила к спутнице.       — Достаточно! — рявкнула она и, вцепившись в другую руку Гермионы, потянула её к себе.       — Не лезь! — Кирия завизжала, встрепенулась и тут же покраснела от злости, глаза её сверкнули, но буквально за секунду она пришла в себя, натянув привычное отсутствующие выражение лица; внимательно оглядев, как Гермиона прижимается к кудрявой чародейке, как крепко держится за её руку, она снова обратилась к ней уже спокойным приторно-сладким голосом: — Неужто? Что ты нашла в этом ничтожестве? Она даже защитить тебя не может…       Глаза обеих расширились от осознания, что их так легко раскусила какая-то психопатка. Ошарашенный обмен взглядами и смущение Гермионы, смешанное со злостью и вспыхнувшим гневом за свою спутницу, вызвали звонкий смех Хозяйки, который тут же прекратился.       — О, да. Это слишком явно, моя дорогая. Ты ещё юна, чтобы уметь прятать свою привязанность, — Кирия усмехнулась, вернула ладонь на рукоять меча и шагнула к гостям, — что ты так за неё держишься? Она мучила тебя в прошлом. Уверена, что помимо этого причинила другие страдания тебе… и другим, но ты жмёшься к ней, как будто на ней свет клином сошёлся. По себе знаю, что тот кто причинил вред один раз, причинит его ещё раз…       — Хватит! — громко и довольно яростно оборвала её Гермиона, что было неожиданно для Беллатрикс, — хватит! Мы пришли сюда не за этим… Хочу напомнить…       — Ах, да! Чуть не забыла, — как ни в чем ни бывало пропела Кирия и снова начала расхаживать по комнате.       В гостиной появился Черномор, он кивнул своей госпоже, закрыл за собой двери и прислонился к ним, сложив руки на груди.       — Игла, — продолжила Кирия и протянула руку, — покажите мне её!       — Ты помнишь о сделке? — настороженно уточнила Беллатрикс, оглядываясь на Черномора. — Игла за меч…       — Ах, сделка? — протянула Кирия и остановилась. — Сделка, которую вы собирались нарушить?       Гермиона с Беллатрикс не успели удивиться, как со стороны атриума донеслись крики и звуки пускаемых заклинаний. Среди голосов десятка мужчин чётко слышался глубокий бас Кощея, который, видимо, отбивался от нападающих.       Хищная улыбка с бешеным блеском зелёных глаз заставили Беллатрикс опомниться, однако она даже не успела направить палочку на оппонентку, как всё её тело обвили тяжелые цепи неизвестного заклинания, повалившего её на пол. Черномор стоял позади, плотоядно ухмыляясь. Гермиона была проворнее, но появившийся у шеи Беллатрикс меч, заставил её опустить палочку.       — Не стоит, дорогая! — Кирия пригрозила пальцем и с наслаждением молвила: — Я же говорила вам, что любой, кто попытается обокрасть меня, пожалеет, что на свет родился.       За дверью продолжался бой. Похоже у Кощея дела шли, лучше, чем у них.       Грейнджер опешила лишь на мгновение, но затем в её глазах проскользнули гнев и отчаяние. Она решительно направила палочку на Кирию и твёрдым голосом потребовала:       — Отпусти её! Мы отдадим тебе иглу и уйдём отсюда! Отпусти! Если она пострадает, то он не успеет тебя защитить от моего проклятья!       — У-у-у-у, а ты не такая уж и робкая, милая. Особенно, когда дело касается подружки? — Хозяйка Медной горы звонко рассмеялась.       Черномор усмехнулся в ответ и прижал свой меч ближе к горлу Беллатрикс, вместе с тем цепи сжались сильнее, что вызвало невольное шипение их узницы. Гермиона опасливо осеклась.       — Отпусти её! — выкрикнула она и дёрнулась в сторону спутницы, которую цепи сковали ещё жёстче.       — Гермиона! — нарочито испуганно пропищала Кирия, прикрывая рот в театральном жесте. — Что ты делаешь? Разве ты не понимаешь, что твои действия делают больнее твоей подружке? Убери палочку, и цепи тут же станут легче!       В подтверждение её слов тиски сжались ещё больше, Беллатрикс не могла дышать, по бокам от цепей лопнуло платье. Но та не проронила ни звука, удерживая убийственный взор карих глаз, в уголках которых уже собралась влага. Гермиона затряслась. Боль, испытываемая её спутницей, передалась и ей. Она обречённо уронила руку с палочкой, сдаваясь под натиском жестокой игры Хозяйки. Однако, в этот раз безумная владелица Безымянной горы не солгала — цепи ослабились. Беллатрикс жадно вдохнула воздух, озираясь в сторону двери, за которой всё ещё шёл ожесточённый бой.       — Кощей не поможет вам, — равнодушно бросила Кирия и снова начала расхаживать по комнате, — бездарному волшебнику и шапка-невидимка не будет сподручна.       Она поймала очередной удивлённый обмен взглядами между Гермионой и Беллой и рассмеялась:       — Ей-богу… Как малые дети… Я всё знаю! И о вашем плане с Кощеем, и о том, что игла бесполезна! — на последних словах Кирия сорвалась и яростно закричала, выхватывая с пояса меч: — Обман не удался, и Кощей за это поплатится!       — Так останови бой! — заорала Беллатрикс и дёрнулась в попытке высвободиться — меч опасно тронул кожу. — Дай Кощею возможность заколдовать для тебя иглу, и разойдёмся!       — Ан нет, — Кирия вернула самообладание.       Происходящие за дверьми и перед глазами забавляло. Хозяйка получала явное наслаждение от вида почти сломленной сильной ведьмы.       — Посмотри, Гермиона, — зашептала Кирия, нарушая их обмен взглядами, — она побудила тебя на обман, за что можешь поплатиться и ты. От этой неудачницы одни только неприятности и боль. Она просто использует тебя. Ты ей не нужна. Ты считаешь, что она сильная, но она слабая лгунья, использующая тебя. Посмотри, она даже не попыталась тебя защитить. Если бы она этого хотела, она бы настояла на том, чтобы ты осталась в деревне. Её попытка оставить тебя там, якобы для твоей безопасности, была лишь театром. Вспомни, как легко она сдалась от одного твоего «нет». Ты ей безразлична… Всего лишь грязнокровка!       Хозяйка Медной горы снова пыталась использовать какие-то странные гипнотические чары, но Гермиона оцепенела лишь на мгновение. Чем дальше шипела Кирия, тем сильнее тряслась Грейнджер и жёстче сжимала палочку. Она взглянула в неподвижные угольные глаза и взревела:       — Заткнись! Заткнись, мерзкая сука! — вся красная от злости с бешеным взором Гермиона направила палочку на Кирию. — Ты ничего не знаешь!       — Ой, Леший! Какая ты злюка, — захихикала Хозяйка Медной горы и состроила нарочито испуганное лицо, — твоя подружка тоже в шоке.       Беллатрикс на самом деле ошалело хлопала глазами. Она не ожидала, что очевидное издевательство так выведет Гермиону, но попытка защитить честь бывшей узницы Азкабана тронула её. Она горделиво улыбнулась.       Кажется, диалог отвлёк Черномора, так как магия тисков ослабла, что позволило Беллатрикс вывернуть руку и направить палочку за спиной в сторону колдуна. Нужно было только выудить момент.       Крики борьбы были очень близко к двери. Верно, Кощея намеренно отодвигали к гостиной, но под шапкой-невидимкой он ещё справлялся с охраной, временами громко выкрикивая заклинания и жутко смеясь от очередного поражения одного из прихвостней Кирии.       Хозяйка глянула на дверь, хмыкнула и, прикрикнув, позвала:       — Крив!       Яркая вспышка озарила гостиную, посреди которой материализовался домовой Кощея. Предатель, сдавший своего хозяина и его гостей, низко поклонился перед владелицей Безымянной горы.       — Да, госпожа?       — Твой бывший работодатель не собирается сдаваться? — скучающе спросила Кирия и показала мечом на дверь.       — Он невидим, госпожа. Ваши юноши не могут справится с ним. Я вас предупреждал, что с тех пор как вы с ним расстались, он наловчился в чародействе.       — Ну ничего, — прошипела Кирия, зло улыбаясь, — с ним я позже разберусь.       В этот самый момент Беллатрикс смогла высвободить одну руку и оглушила Черномора, палочка из его руки выпала и откатилась куда-то к стене — цепи исчезли. Кирия изумилась на мгновение, что позволило Беллатрикс кинуть следующие проклятье в неё, которое Хозяйка Медной горы отразила одним взмахом своего меча. В руках у неё был тот самый кладенец, за которым они и пришли .       — Ах ты, тварь! — заревела Кирия.       В этот момент в неё полетели заклинания и со стороны Грейнджер. Все они отражались от ведьмы, словно меч создавал защитный купол. Озверев, Кирия бросилась на неё, занося над головой самосек.       — Нет! — зарычала Блэк и в один ловкий прыжок накинулась на Хозяйку, вцепившись в руку, держащую меч.       Всё произошло за секунду, самосек со звоном упал на пол, что позволило Гермионе с легкостью оглушить Хозяйку и вовремя остановить подскочившего к Черномору домовёнка. Враги были повержены.       — Белла! — радостно пропищала Гермиона, оглядывая троих лежащих на полу. — Получилось!       Но Белалтрикс молчала. Она сжимала запястье, в котором секунду назад находилась палочка, выкинутая за ненадобностью во время рукопашного боя. Беллатрикс раскрыла ладонь — на коже оказалась небольшая царапина, которая в миг скосила её. Пошатнувшись от внезапного бессилия, она рухнула на колени.       — Вот, зараза, — выдохнула Блэк.       — Беллатрикс!       Гермиона поймала падающую спутницу и встряхнула её.       — Нет! Нет! Нет! — шептала она, сжимая кровоточащую рану. — Белла!       — Теперь ты чувствуешь по-другому? — засыпая, промолвила Беллатрикс и вымученно улыбнулась. (1)       Ответ она уже не услышала. Борьба со сном была проиграна за мгновение. Содрогнувшись в последний раз,она закатила глаза и замерла.       — Белла… Милая!       Не веря своим глазам, Гермиона стонала и трясла ослабшее и вмиг похолодевшее тело.       Где-то рядом от исчезнувших чар зашевелился Черномор. Он быстро сориентировался и бросился к валявшемуся у её ног мечу. Грейнджер была в этот раз быстрее. Она с невероятной легкостью направила на него палочку за мгновение, как он притронулся к самосеку, и свободно произнесла:       — Авада Кедавра.       Мужчина замертво свалился рядом с мечом.       Перед глазами стояла пелена, мир сузился до бледного умиротворённого лица с застывшей на века улыбкой. Сердце Гермионы гулко билось о рёбра.       — Так не должно быть! Так не должно быть! Так не должно быть!       Гермиона несколько раз подносила руки к лицу Беллатрикс и тут же их отдёргивала. Что-то очень близко ужасно стонало и ревело, будто истерзанный зверь в клетке. Гермиона заикнулась, оглядываясь по сторонам в поисках источника звука. Она кружилась, вертелась и наставляла палочку, не понимая, что стоны и рёв были её. Среди собственных стенаний и криков борьбы за дверью Гермиона услышала, что лежащее поблизости тело Медной горы Хозяйки сотрясается от дикого смеха. Кирия перекатывалась с бока на бок и заливисто хохотала, переводя взор бешеных глаз с убитого слуги и оглушённого домового на уснувшую вечным сном Беллатрикс.       — Жалкое зрелище, — прокряхтела она сквозь смех.       Гермиона замерла, слёзы в мгновение ока высохли, оставив на лице кошмарную предвкушающую улыбку. Она медленно поднялась с пола, отпихнула ногой подальше самосек и, пошатываясь, подошла к катающейся по полу Кирии. Та даже бровью не повела на возвышающуюся над ней фигуру девушки. Грейнджер подцепила ногой её палочку и откинула в сторону. Хозяйка загоготала пуще прежнего. Гермиона обвела гостиную взглядом, задержалась на мгновение на заснувшей Беллатрикс и вернула взор пустых глаз Хозяйке, которая всё продолжала и продолжала хохотать. И Гермиона засмеялась в ответ. Жутко и громко, что сбило с толку безумную Кирию. Она затихла и попятилась в поисках своей палочки.       — Круцио! — взвизгнула Гермиона сквозь смех. — Круцио! Круцио!       Хозяйка взревела от ужасной боли, скрючилась в неестественной позе и впервые в жизни вымолвила мольбу о пощаде. Ответом ей стало холодное:       — Авада Кедавра!       Следующее убивающее проклятие полетело в поднявшегося с пола Крива.       Безразлично оглядев результат своей работы, Грейнджер поплелась к мирно спящей Беллатрикс. На пол сначала звонко упала палочка. Следом с громким криком рухнула и Гермиона. Она осторожно приподняла тело чернокудрой колдуньи и прижала к себе.       В атриуме как-то быстро прекратился шум битвы. Дверь тихонько отворилась — на пороге со шлемом в одной руке и палочкой — в другой стоял уцелевший Кощей.       — Леший, — ужаснулся он, разглядывая тела убитых.       Последнее, что он увидел перед вспышкой боли — как Гермиона с горячим безумием в глазах подхватывает с пола свою палочку и направляет на него.       — Круцио! — заорала Гермиона, не выпуская из рук драгоценную ношу. — Круцио! Ты виноват в её смерти. Ты… Круцио! Твой план был… Круцио!!!       Кощей в агонии неестественно вывернулся, и что-то гулко хрустнуло. Его душераздирающий крик отразился от стен. Только это заставило Гермиону прекратить истязание горе-союзника. (2)       — Ты… — выдохнула она и посмотрела на Беллатрикс. — Теперь я чувствую по-другому. Теперь я понимаю… Я отомстила… Я убила их… за тебя… Теперь ты можешь вернуться ко мне… Вернись ко мне… Я отомстила… отомстила… отомстила…       Повторяя мантру из неразборчивых фраз, Гермиона покачивалась из стороны в сторону, словно баюкала холодное тело той, для кого она стала важнее собственной жизни.