Дорогой длинною

      Утро вечера мудренее. Эту пословицу нередко можно встретить в русских сказках для барбарьев. Чаще всего эту фразу на ночь глядя говорило какое-то чудесное существо русскому герою, который не мог решить важное дело, порученное ему или его отцом, или жестоким царём. Не имея возможности или времени справится с заданием, герой укладывался спать, а волшебное существо решало проблему. Утром герой просыпался и узнавал, что задание выполнено.       Барбарьи в древности воспринимали эту фразу не как проявление лени, а как разницу жизней простых смертных и магических сил. Маглы считали, что время при свете солнца — это время жизнедеятельности простого человека, а ночь, освящённая холодной луной и далёкими беспечными пульсарами, — это время чародейства, нечисти, по их мнению. И когда герой сказки спал, ночью его важное дело решалось с помощью магии.       Так и старейшая из ведьм взялась решать вопрос с проживанием в ночи с помощью своей магии и новой знакомой волшебницы.       — Ну что? Как ты смотришь на небольшую прогулку?       Этерианэ беззаботно оглядела тёмную улицу.       — Сейчас? — Нарцисса удивлённо уставилась на неё.       — Да. А что? Чем быстрее решим вопрос с жильём, тем быстрее наши дамы приступят к своей исследовательской деятельности. Не хотелось бы слишком долго пользоваться гостеприимством гусляра, — Этерианэ пожала плечами и кивнула в приглашении прогуляться по тупику, — пойдём! Может найдём что-нибудь подходящее.       Нарцисса ответила неуверенной улыбкой, но от приглашения не отказалась. Возвращаться сейчас в гостиницу особого желания не было. К тому же, была вероятность того, что ни Белла, ни Гермиона сейчас не спят и ждут её, чтобы объясниться, чего вряд ли бы она смогла спокойно снести. Поэтому, несмотря на странность поиска жилья в такое время суток, Нарцисса поспешила за удаляющейся Этерианэ. Нависающая согревающая магия, словно облако тепла, последовала за ней. Это и серьги из её слёз подсказали ей тему для новой беседы.       — Этерианэ, как ты… — стушевавшись на секунду от собственной бестактности, Нарцисса, однако, продолжила свой вопрос: — Что это за чары?       — Ты о чём?       Этерианэ сделала вид, что искренне не понимает, о чем её спрашивает спутница и, прищурив глаза, осмотрелась.       — Я про это, — буркнула Нарцисса и раскинула руки: с каждым её шагом возле них таяли сугробы, — что это за магия? Я впервые встречаюсь с такими мощными согревающими чарами.       — А, ерунда, καρδιά μου, — тихо молвила Этерианэ и отмахнулась, она ускорила шаг и на ближайшем перекрёстке завернула за угол. — Ах. Вот то, что нам нужно. (1)       Перед их глазами открылась совсем узкая, вымощенная неровным булыжником улочка с каменными двух- и трёхэтажными домами с маленькими выпирающими балкончиками и красными черепичными крышами. Этот закоулок с жилыми зданиями заметно отличался от вычурной и богатой главной улицы с её мраморными облицовками, ионическими колоннами и живыми статуями. Освещённая масляными фонарями улица выглядела мило и привлекала своей совсем не традиционно русской аутентичностью. Змейкой она подымалась в небольшую горку, искривлялась под неестественными углами и местами раздваивалась, а то и разбивалась на три отдельных проулка, оттого некоторые домики походили на странного вида уголки или напоминали каменные кораблики с острыми носами.       Весело улыбнувшись, дочь Медеи двинулась вверх по улице. То и дело она останавливалась возле некоторых домиков, критично их осматривала, что-то бормотала себе под нос, потом делала какое-то заключение на непонятном для спутницы языке и продолжала свои поиски.       — Тебе что-нибудь нравится? — спросила она ничего не понимающую Нарциссу.       — Я… если честно не до конца осознаю, что ты ищешь среди этих домов, — пробубнила Нарцисса, разглядывая дубовые двери и закрытые зелёными ставнями окна. — Кажется, что все дома жилые. В каждом кто-то живёт. К тому же я не вижу никаких табличек, которые могли бы говорить о том, что дом продаётся.       — Думаешь? — заговорщически проговорила Этерианэ и остановилась возле одного довольно красивого домика-уголка, на двери которого внезапно появилась деревянная белая табличка с надписью по-русски, — а вот этот вот вроде как продаётся. Давай постучим?       — Ты в своём уме? — прошипела Нарцисса и успела схватить Этерианэ за руку. — Ночь на дворе. Нормальные люди спят в это время. Вернёмся утром и поговорим с хозяином. А сейчас…       Нарцисса уже хотела было повернуть назад, но была остановлена таким же беззаботным голосом:       — Тут сказано, что дом продаётся срочно. Так что…       С этими словами Этерианэ громко постучала в дверь.       — Да что с тобой такое, Мерлин тебя подери?! — чуть громче, чем того хотела, молвила Нарцисса, на что получила такое же беззаботное пожимание плечами и весёлую ухмылку.       К её удивлению в доме послышался шорох, и через несколько секунд дверь резко отворилась. На пороге стоял седовласый, кудрявый и взъерошенный ото сна волшебник. В руках — угрожающе наставленная на возможных противников палочка.       — Вы шо, с мозгами поссорились? Кто вы такие? Вы видели который час?! — запищал по-русски хозяин дома и с ужасом уставился на двух женщин.       — Ох, простите за столь поздний визит, господин…       Этерианэ прервалась и как-то странно посмотрела на мужчину. Ничего не понимающую в разговоре Нарциссу передёрнуло от этого пристально-изучающего взгляда. В мягком свете ближайшего фонаря ей даже показалось, что тёмно-карие глаза ведьмы изменили свой цвет и как будто засияли. Похожий эффект остолбенения они произвели и на хозяина дома. Он опешил и даже отступил. Нарцисса готова была поклясться, что он почти дёрнулся закрыть перед их лицами дверь, но что-то его удерживало. И это что-то был немигающий сверкающий взор Этерианэ. Неотрывно смотря ей в глаза, мужчина залепетал:       — Моё имя Яффе, Иосиф Яффе…       — Я вижу, что вы продаёте дом, — не отрывая взора от глаз колдуна, дочь Медеи говорила медленно и тихо, почти шептала, — нас заинтересовало ваше предложение. Очень нравится ваш домик…       По-прежнему не выпуская из пристального внимания мужчину, Этерианэ показала на ещё одну откуда ни возьмись появившуюся у самого порога табличку с продажей дома. На этом Нарцисса и вовсе потеряла дар речи. Её спутница игралась магией, меняла вокруг себя пространство и погоду, колдовала вещи с такой скоростью, будто для неё это было не сложнее, чем щёлкнуть пальцами. А сейчас она ещё завораживала хозяина дома.       Седовласый колдун передёрнул плечами, с трудом оторвал глаза от Этерианэ, убрал палочку и уставился на табличку у своих ног. Усмехнувшись, он снова посмотрел на ночных незваных гостей.       — Дамочки, у вас таки есть деньги, чтобы так себя вести? — чуть увереннее проговорил Яффе, ухмыльнулся и вдруг снова замолчал, вглядываясь в очаровывающие глаза Этерианэ.       Дочь Медеи молчала и продолжала буравить хозяина дома своим пристальным взглядом. А затем произошло что-то невероятное. Она вздохнула, Яффе тоже глубоко вздохнул. Она наклонила голову в бок, он тоже медленно повторил наклон головы. Этерианэ задумчиво потёрла подбородок, хозяин дома вторил и этому движению. Окончательно сбитая с толку Нарцисса бесшумно ахнула и отступила. Ни Этерианэ, ни Яффе никак не обратили на это внимание.       Подумав с секунду, дочь Медеи полезла в карман своего пальто и достала оттуда пачку скомканных простых бумажек и порванных фантиков. Она протянула кучу мусора колдуну и снова заговорила:       — Такая сумма вас устроит за ваш скромный дом?       Яффе даже не посмотрел на протянутую «сумму». Он дёрнулся, скривился, будто от зубной боли, и промычал что-то неясное. Этерианэ продолжила:       — А вы таки слышали, что ваша племянница Софочка выходит замуж. Где она там живёт?       Она всё также напряжённо удерживала прямой взгляд. От неизвестной для вдовы Малфой магии вдруг начало что-то происходить и в окружаемом пространстве. Наколдованные раннее согревающие чары перестали действовать, снегопад над ними усилился, а фонари опасно замигали, норовя вот-вот перегореть, что и произошло в следующую же секунду: перестал освещать территорию сначала ближайший к ним фонарь, затем один за другим погасли и остальные. Однако, и в этот раз ни господина Яффе, ни Этерианэ этот факт не смутил.       — В Одессе… — послушно промямлил Яффе.       — Таки вам срочно нужно в Одессу, — с улыбкой заключила Этерианэ и всунула хозяину дома бумажки и фантики.       Медленно, точно сомнамбула, он опустил глаза и невидящим взором впился в кучу барахла в своих руках, затем с какой-то неестественной внимательностью и придирчивостью он начал считать бумажки, будто это были настоящие ассигнации. Закончив пересчитывать фантики, Яффе направил палочку внутрь дома, пробубнил заклинание и, рядом с ним материализовался чемодан, а на плечи к нему прям поверх его ночной пижамы опустилась соболиная шуба.       — Ой, да не надо меня уговаривать, я и так соглашусь, — весело пропищал господин Яффе, улыбнулся и протянул Этерианэ связку ключей, — это от дома и от магазина в Яновском тупике. Спасибо за шикарную сделку.       На этом он низко поклонился, вышел из дома и, пройдя пару метров по улице, трансгрессировал.       — Добро пожаловать домой! — пропела Этерианэ и весело позвонила связкой ключей.       Нарцисса ещё некоторое время всматривалась в то самое место, откуда только что исчез господин Яффе, продавший свой дом за кучу хлама. Внезапно прекратился снегопад, снова стало тепло, а на улицу вернулся свет фонарей. Сморгнув, Нарцисса прочистила горло и с толикой испуга уставилась на свою спутницу.       — Как? Как ты это сделала?       — Это магия, дорогая! — пропела в ответ Этерианэ и, театрально перебрав в воздухе пальцами, вызвала сноп синих искр.       Пока Нарцисса приходила в себя и пыталась понять, что только что произошло у неё на глазах, Этерианэ воспользовалась ситуацией и вошла внутрь их нового дома, передняя которой оказалась уютной и не по размерам дома просторной. Сразу слева от входа располагалась большая гостиная с камином, с огромным книжным стеллажом во всю стену и антикварной мебелью. А справа — небольшая кухня и столовая. Лестница наверх, скорее всего, вела к спальням. Именно это и решила проверить Этерианэ, быстро поднявшись наверх.       — Тут четыре спальни и две ванные комнаты, — крикнула она оттуда и трансгрессировала в гостиную. — Можешь выбрать любую, но я советую ту, что на третьем этаже справа. Вид оттуда потрясающий.       — Ты использовала Империус, чтобы отобрать дом?! — то ли спрашивая, то ли утверждая, произнесла Нарцисса и закрыла за собой дверь. — Только зачем? У нас есть золото, мы могли спокойно позволить себе купить жильё.       — У него оно тоже есть! — буркнула Этерианэ и расслаблено расположилась в большом кресле у камина, который почти сразу зажёгся. — И поверь мне, больше чем у вас.       — Даже если и так, зачем? — не унималась Нарцисса. — Я не знаю, кто ты, но, судя по тому, что вижу, ты очень могущественная ведьма. Но зачем так использовать своё могущество?!       — Ох, прошу тебя! — Этерианэ устало прорычала и закатила глаза. — Не строй из себя святую невинность! Это во-первых! А во-вторых, я, как ты говоришь, отобрала дом не у самого честного волшебника на этой улице. Ему есть где жить и на что. Поживёт, подумает над своим поведением, глядишь, верну ему его бизнес. И в-третьих, это был не совсем Империус.       — Кто ты? — прошептала Нарцисса и почти отшатнулась от внезапного преображения её спутницы.       Сейчас Этерианэ смотрела на неё почти так же, как она смотрела ранее на господина Яффе. От этого сосредоточенного, будто забирающегося в душу, взора на затылке поднялись волоски. А в комнате, казалось, стало на пару градусов холоднее, хотя до сих пор действовали мощные согревающие чары. Совсем близко со своими внутренним голосом Нарцисса услышала чужой томный и обволакивающий:       — Чш-ш-ш-ш. Не волнуйся, я не собираюсь лезть глубоко в твоё сознание, — Этерианэ говорила, не двигая губами и буравя своими шоколадными кошачьими глазами, — не такая я уж и могущественная. Пару талантов, всего-то. А теперь… пойди взгляни на свою новую спальную комнату. Только та, что слева — моя.       Нарцисса не стала более задавать вопросов. Подчинившись наставлению, она отправилась осматривать их новый дом. Как и сказала Этерианэ, на втором и третьем этажах было по две спальни и по ванной комнате. Та, что была на третьем этаже справа, оказалась самой просторной, видимо, хозяйской, однако с не самой большой кроватью, но с очень красивым видом из окна и выходом на маленький балкончик. Найдя дом более-менее приличным, Нарцисса спустилась обратно в гостиную, где обнаружила могущественную ведьму беспечно уснувшей в своём кресле с поджатыми под себя ногами. Будить её вовсе не хотелось, вместо этого Нарцисса бесшумно призвала плед, что увидела в одной из спален, и осторожно накрыла им Этерианэ.       Утром после недолгого беспокойного сна в новом доме Нарцисса нашла Этерианэ на кухне. В лёгкой белой рубашке, едва прикрывающей бёдра, босая и с небрежно собранными волосами на затылке она тихо напевала и что-то суетно пыталась приготовить. И, судя по её довольному виду и вкусному запаху на весь дом, это что-то ей удалось.       — А-а-а, с добрым утром, ομορφιά μου! — пропела она и, оторвавшись от плиты, подошла к Нарциссе, в руках у неё была полная кружка кофе, — я сварила для тебя. Твой любимый. (2)       Древесно-ореховый аромат напитка заставил Нарциссу вдохнуть полной грудью, закрыть глаза от впервые за долгое время испытанного чувства комфорта и томно промычать благодарность:       — Что бы это ни было, всё лучше той смолы, что готовил Аберфорт!       На самом деле Нарцисса и сама не знала, какой кофе её любимый, ибо пила его довольно редко. Но один глоток напитка, который сварила Этерианэ, дал ей понять, что именно этот кофе её любимый. Горячий, крепкий напиток с ярким привкусом шоколада приятно обжёг язык и елейно согрел горло.       — Нравится? — спросила Этеринаэ с самодовольной улыбкой и отошла к плите.       — Да, — Нарцисса согласно кивнула и, не зная, чем она может помочь хозяйке на кухне, отошла к зеркалу, висевшему на стене в столовой.       Отражение ей улыбалось, но вот собственный вид оставлял не самое приятное впечатление: взлохмаченные волосы, залёгшие под глазами пятна и слишком сильно выраженные от усталости и отсутствия нормального сна морщины заставили скривиться и довольно громко выразить своё недовольство.       — Перестань! — услышала она за спиной.       В зеркале появилось ухмыляющееся лицо Этерианэ.       — Мерлин! — Нарцисса от неожиданности подскочила и отвернулась от зеркала. — Перестань подкрадываться! Пожалуйста!       На лице, однако, появился лёгкий румянец от того, что застукали.       — Да ладно тебе. Вот, съешь лучше, — Этерианэ подмигнула и протянула дольку яблока, — это поможет тебе себе понравиться. Хотя, мне ты нравишься и такой, какая ты есть.       — Яблоко? — скептично произнесла Нарцисса, но дольку фрукта приняла. — И как оно мне поможет?       — Ты съешь, а потом узнаешь, ομορφιά μου! (2)       Дожидаться очередного вопроса дочь Медеи не стала. Одарив собеседницу уверяющим взглядом, она вернулась к плите. Нарцисса, уставшая от загадок и греческих обращений, глубоко вздохнула, пожала плечами и, сделав ещё один глоток кофе, съела предложенную дольку яблока, которое оказалось на редкость сочным и сладким. С последним проглоченным кусочком Нарцисса почувствовала, как внутри начало что-то меняться. Дышать стало легче, прояснился и взгляд; солнце, проникающее на кухню, казалось чересчур ярким; откуда-то появился невиданный запас энергии; казалось, сердце забилось чаще, а кровь стала горячее, особенно это ощущалось на лице. Оно словно горело. Ахнув от такого эффекта, Нарцисса глянула в зеркало. Увиденное её испугало и обрадовало в одно время. Исчезли уставшие пятна под глазами, разгладились особенно крупные морщинки, кожа будто светилась, а на щеках появился свежий, совсем юный румянец.       — Как?.. — воскликнула Нарцисса.       Но, похоже, и на этот вопрос она не получит ответа. В дверь дома постучали.       — Ах. А вот и наши дамы, — весело проговорила Этерианэ и, подходя к двери, поспешила объясниться, — пока ты спала, Аксель прилетел на твои поиски, я его отправила обратно за Беллатрикс и Гермионой.       Прежде чем открыть дверь, она остановилась и посмотрела на Нарциссу, та несмело кивнула головой.       — Всё будет хорошо, — уверила её Этерианэ и отворила дверь.       Первым влетел кверил. Он с весёлым курлыканьем облетел гостиную, нырнул на кухню и, завидев свою посвежевшую хозяйку, кинулся к ней.       — Я отведу к Нарци-и-и-и-и-и-иссе, — весело пропел зверёк и приземлился на её руку.       — В его арсенале появились новые слова, — усмехнулась Беллатрикс.       Она и Гермиона неуверенно остановились в дверях. Повисла напряжённая пауза, которую поспешила нарушить дочь Медеи:       — Ну что стоите? Проходите! Теперь это наш дом на некоторое время. Ваши спальни на втором этаже. И скоро будет готов завтрак.       С этими словами Этерианэ вернулась к готовке, подмигнув при этом по дороге Нарциссе. Гермиона с Беллатрикс так и остались стоять у дверей. Ни одна из них не решалась заговорить, буравя изучающими взглядами Нарциссу, которая, пригладив по голове своего питомца, посадила его на стол и первая сделала шаг навстречу. Она остановилась лишь на секунду, посмотрела на сестру, а потом без слов подошла ближе и заключила их двоих в объятия.       — Мерлин! Я же не зверь какой-то. Что вы вросли в пол?! — прошептала она и сильнее прижала к себе двух ведьм. — Я рада за вас!       Слова и объятия подействовали оживляюще. Гермиона и Беллатрикс заметно расслабились и в унисон обняли Нарциссу, зарывшись носами в платиновые волосы. Кому нужны объяснения или оправдания, когда одно касание, одно объятие разрушают все сомнения и переживания? Несмотря на всю свою боль и на ужасное снедающее чувство несправедливости, Нарцисса в тот момент решила поступить мудро. Как бы то ни было, Беллатрикс — её семья, а Гермиона могла стать ею, даже если и таким образом. Может быть, загадочная чародейка права, и со временем станет легче, а пока, учитывая происходящее, можно научиться жить и с этим.       Смахнув непрошенные слёзы, Нарцисса разомкнула свои объятия и посмотрела долгим изучающим взглядом на каждую ведьму. В угольно-чёрных глазах сестры исчезли опасения, а тёплые коньячные очи Гермионы смотрели с толикой воодушевления и надежды. Хотелось что-то ещё сказать, но слова никак не желали подбираться. Похожая ситуация была и у двух женщин. Да и стоило ли сейчас что-то произносить? Взоры говорили сами за себя. Нарцисса через силу ободряюще улыбнулась и с нежностью погладила по щеке свою сильно молодую сестру — точно не одну дольку волшебных яблок съела — и потрепала по привычно взъерошенным волосам Гермиону.       А дальше ситуацию разрядил звонкий голос Этерианэ, оповестивший всех о готовом завтраке. За общей трапезой и весёлым рассказом загадочной ведьмы о том, как она «приобрела» для них дом, спровадив нечестного продавца палочками, полностью исчезло нервное напряжение. За завтраком Нарцисса также узнала, что Хагрид решил остаться у Садко и, вроде как, они вдвоём будут в будущем открывать новый магазин в Яновском тупике. И данная информация порадовала Нарциссу. Во-первых, она наконец-то избавилась от назойливой заботы добряка-великана. А во-вторых, было здорово узнать, что ему нашлось своё место в гостеприимной России. Этерианэ, к слову, поддержала решение Хагрида, отметив, что здесь волшебный народ любит дорогие меха, и к нему за шубками выстроятся очереди, когда прознают о том, что в Санкт-Петербурге поселился полувеликан с золотыми руками. Кроме всего прочего любителю магической живности будет где разгуляться с его увлечениями на просторах огромной страны, полной всяких фантастических тварей. На этом кверил, сидевший на наколдованной для него жёрдочке у окна, радостно заголосил и подлетел к новой знакомой, которая нежно потрепала его за ушком и угостила собственным завтраком. Прожорливой малютке этого было недостаточно, поэтому он бесцеремонно подкрался сначала к Гермионе урвать кусочек чего-нибудь вкусного, затем подпрыгнул и к Беллатрикс, на что та, конечно же, шикнула и подоткнула зверька обратно к тарелке Гермионы. Завязавшаяся немая перепалка двух чародеек, стрелявших друг в друга игриво-злостными взглядами, не могла не умилять разразившуюся громким смехом Этерианэ, а вот у Нарциссы сжалось сердце, однако виду она не подала. И когда повисла очередная пауза, она вдруг решила задать мучавший её вопрос:       — Но как? Когда вы покидали Англию, вы друг друга на дух не переносили… Что могло случиться, чтобы… — она не дала себе договорить фразу, резко оборвав саму себя.       Вопрос и вправду был не к месту. Беллатрикс резко побледнела и потупила взгляд. А Гермиона наоборот зарделась, не зная, куда деть свои глаза. Этерианэ в этот раз не решалась нарушить создавшееся напряжение, полностью отдавая своё внимание подскочившему к ней Акселю. Сделала это сама Нарцисса. Она тряхнула головой, одарила ведьм извиняющейся улыбкой и тихо повторила ранее сказанную фразу о том, что она бесконечно рада за них двоих. А дальше произошло то, что она не смогла проконтролировать. Смущение Гермионы было таким милым и искренним, что рука сама потянулась нежно потрепать девушку за щеку. И в этот раз Беллатрикс уже не реагировала на эту сестринскую ласку ревностью. Она проследила за эмоциями каждой и тепло улыбнулась. На душе отлегло. А поговорить обо всём, поделиться историями, приключившимися с ними, у них будет время. Возможно, жизнь начала налаживаться.

***

      — Это невозможно, Грейнджер! Как ты себе это представляешь? Мы никаким образом не сможем проследить родовую линию Этерианэ! — Беллатрикс почти кричала.       Заваленная книгами, древними свитками, исписанными и скомканными листами пергамента гостиная на время их подготовки к конференции превратилась в кабинет. Понимая, что времени на подготовку у них всего ничего, они почти сразу, как поселились в доме, приступили к работе. Имея на руках неопровержимое доказательство постепенного иссякания магии в тех волшебных родах, члены которых отказались от идеи создавать браки исключительно с представителями магического мира, Гермиона и Беллатрикс пришли к заключению, что этого будет недостаточно. Ни сангвиметр, позволяющий отмерить количество магии в крови, ни существование древнейшей волшебницы с её историей, про которую абсолютно никто не знает, ни труды неизвестного русского учёного и репрессированного Александра Мегалиса, состоявшего в дружбе с Тёмным Лордом, не убедят учёный свет Великобритании в правдивости данных исследований. Гермиона и Беллатрикс это понимали. Поэтому им был необходим ещё один, самый важный аргумент, а именно доказательство того, что Медея является прародительницей всех волшебников, живущих ныне на земле. Но вот загвоздка. Как это сделать?       — Ни эти книги, ни рассказы Этерианэ, которая своих внуков-то особо не помнит, ни даже путешествия в прошлое нам не помогут проследить родство всех магов с Медеей! — Беллатрикс со злостью прошипела и скинула с ног злосчастный фолиант весом в один пуд. — Это не месяцы работы, Грейнджер, это годы, которых у нас нет!       Беллатрикс откинулась в кресле на спинку и почти сползла по ней, устало вытянув ноги. Гермиона, сидящая за столом возле камина, шумно выдохнула и утомлённо опустила голову на руки, зарывшись пальцами в свою гриву.       — Нам и не нужны все волшебники, Белла! Я попросила тебя прописать всё древо Блэков, до самого корня. Это твоя семья, которая вела свой род аж с тринадцатого века. А учитывая сложившуюся в твоём роду традицию «чистая кровь навек», что-то твой предок Ликорус мог знать. Нам нужно только копнуть глубже. Туда, до самого тринадцатого века.       — И? Что это нам даст? — Беллатрикс фыркнула и выудила из-за спины пару исписанных пергаментов. — Между тринадцатым веком и временем рождения Этерианэ всё ещё остаются тысячелетия.       — Нам и не нужны эти тысячелетия, Белла! Как ты не можешь понять? — Гермиона прохныкала и почти распласталась на своих свитках пергамента, затем, схватив со стола один из них, она пульнула им в Беллатрикс и, словно зачитанный текст, проговорила: — Нам нужно довести до общего знаменателя, как это сделал Ломоносов.       — Что это? — пробубнила Беллатрикс и расправила свиток.       — Это из книги, которую принес Садко из библиотеки премудростей. Один из трудов Ломоносова, благодаря которому каждый русский волшебник знает, что все они происходят от чародея из Византии, перебравшегося в эти края аж в шестом веке, если не раньше. И…       — При чём тут это? — не выдержала Беллатрикс и пульнула свиток обратно, попав аккурат в голову Гермионе.       — Да при том! — пробубнила та в ответ и оторвала голову от стола. — Этот чародей, а имя его Антиох, по рассказам Садко, которые ты, видимо, пропустила мимо ушей, соответствует легендарному волшебнику основателю. Раньше, до Ломоносова, этот чародей считался лишь сказкой.       — Ничего я не пропускала, — проворчала Беллатрикс и кинула в Гермиону очередную бумажку. — Только я всё ещё не вижу связи. И при чём тут сказка?       — Я сейчас объясню, — Грейнджер выдохнула и выудила из кучи книг на столе один маленький фолиант в потрёпанной обложке. Открыв его на нужной странице, она пробежалась по строкам быстрым взглядом, глубоко вздохнула и начала по-русски зачитывать одну из сказок:       «Жил-был царь. И царство его было волшебным, среди цветущих кущ, на благодатной земле, омываемой синим морем. Одно было плохо, царство его было мало…»       — А ты неплохо выучила русский, как я погляжу, — перебила её Беллатрикс и вздёрнула бровь.       — Я бы хотела сказать, что у меня был хороший учитель, но не могу, — язвительно отметила Гермиона.       — Зато я научила тебя кое-чему другому, малышка, — бросила Беллатрикс и поиграла бровями, за что получила закатывание глаз, а следом в неё прилетел смятый свиток.       — Не отвлекай! — цыкнула Гермиона и опустила глаза в книгу.       — Всё! Всё! Слушаю! — с улыбкой прошептала Белла и подняла руки в знак капитуляции.       Хмыкнув, Гермиона продолжила:       «… И было у него три сына. Звали их Амуд, Антиох и Арий. И когда братья возмужали, решили они, что царство отца слишком мало для них. Подошли они к отцу и спросили его совета, куда им отправиться на поиски своих царств. Погоревал отец о том, что дети покидают его, не хотел он расставаться с сыновьями. Но царь был мудр, поэтому, спустя время, отпустил с лёгкой душой своих детей и отдал им свой лук. И сказал он им: «Дети мои, лук этот достался мне от моего отца, а ему от его отца… и лук этот необычный. А дар самого Гермеса Лаэртову сыну. Возьмите его и эти стрелы, — с этими словами царь достал из серебряного колчана три златых стрелы с багряным оперением, — выйдите в поле, — говорил он, — и выстрелите этими стрелами в небо. Куда стрелы полетят — там и ваши земли».       Вышли братья в поле. Первым стрелял старший сын. Натянул тетиву Амуд и пустил стрелу в небо. Высоко взлетела стрела, но вдруг вильнула она, махнула своим багряным хвостом и полетела на запад. Там была его земля. Поклонился Амуд братьям и ушёл на поиски своих землей следом за своей стрелой. Следующая очередь была за средним братом. Антиох взял в руки отцовский лук, вложил в тетиву стрелу и выстрелил ей в небо. Стрела взмыла высоко-высоко, но, как и стрела старшего брата до него, она вильнула и повернула в сторону севера. Туда и направился Антиох. Следом была очередь Ария. Долго не решался младший брат выстрелить в небо, оглядывался он в сторону отчего дома, с нежной грустью поглядывал на родные поля и земли, хотел остаться. Но желание своих земель было сильнее. Наконец он пустил стрелу в небо, и вильнула она на восток. Вздохнул младший брат, положил отцовский лук наземь и ушёл следом за стрелой.       Долго братья ходили по землям в поисках своих стрел. Многое им приходилось преодолевать на своем нелегком пути. И бурные реки, и бескрайние степи, ледники и горы были на их пути, но братья не сдавались.       Быстрее всех свою стрелу нашёл младший из братьев. Привела его златая в земли дальние, за восточным морем нашёл он райский остров, земли которого раньше всех встречают рождение солнца. Понравилось ему место, куда привела его стрела. Основал Арий в тех краях свой дом и свой род.       Немного дольше искал свою стрелу средний брат. Антиох был нетерпелив, от того почти не делал остановки для отдыха, а уходил всё дальше и дальше на север, чуя, что, где-то там среди густых лесов и богатых гор находится его земля. И нашёл он свою златую стрелу, воткнутой в скалу цвета рыжей меди среди загадочных Гиперборей. Понравилось ему место, пустынны и обширны были его земли. И начал строить дом Антиох.       Дольше всех искал свою стрелу старший из братьев. Долго скитался Амуд по западным землям. Среди древних городов, среди многочисленных народов, средь высоких гор, песчаных берегов и извилистых рек искал он свою стрелу с багряным оперением. Чувствовал, что где-то рядом его земля, где-то рядом воткнулась его стрела. Десятилетия прошли, прежде чем Амуд отыскал свою стрелу. Влетела златая в оттёсанный временем мраморный град, окружённый семью холмами. Не был рад старший брат выбору своей стрелы, не хотел он строить своё царство на руинах прошлого. Подумал–подумал Амуд и решил уйти он ещё западнее и дошёл он до одинокого острова, одетого в туман. Понравились земли старшему брату, воткнул он самостоятельно в грубый камень стрелу свою и основал в том месте свой род.       Так зажили братья порознь. Никогда они не слышали друг о друге, и никогда более не видели. А основанные ими царства живут и по сей день, и много потомков их ходят по земле, неся в себе их знания и их дары».       Гермиона закончила свой рассказ и отложила книгу в сторону. Беллатрикс явно не понимала, что к чему, поэтому, ухмыльнувшись, кинула в Гермиону очередной мятый свиток.       — Я всё ещё ничего не понимаю, Грейнджер!       — Это не совсем сказка, Белла! — проворчала Гермиона и, поднявшись из-за стола, взяла несколько свитков, подняла с пола отброшенный Беллатрикс фолиант и присела у неё в ногах, раскинув свои записи на полу. — Амуд, Арий и Антиох — реально некогда жившие братья — волшебники, основавшие свои дома в разных землях. Антиох построил дом и основал свой род здесь, на территории России. Думаю, где-то в Уральских горах.       — А Амуд, тот, кто старший, придя в Рим, передумал и ушёл на Британский остров, судя по этой сказке, — заключила Беллатрикс и глянула в один из свитков.       — Да. Всё верно. И в английских сказках и легендах есть упоминания о нём, — заворожённо проговорила Гермиона и с надеждой посмотрела в угольные глаза, — я думаю, ты догадываешься, чьим отцом он мог быть.       — Мерлина... — медленно прошептала Беллатрикс и невидящими взглядом уставилась на Гермиону. — Вот, что ты хочешь найти. Ты хочешь довести мой род аж до Мерлина…       — Да! Да! — выдохнула в предвкушении Гермиона и открыла огромный фолиант на одной из страниц, вверху которой стояла запись «Древнейшие волшебные роды Европы». — Всего-то несколько веков отделяет Ликоруса от Мерлина...       — Даже если и найдём связь с ним, малышка, как это поможет нам доказать его родство с Этерианэ? — Беллатрикс устало проговорила и снова откинулась на спинку кресла.       — А это вам и не понадобится, дамы! — в гостиной бесшумно появилась дочь Медеи. — Отыщите родство с Мерлином, а дальше я сама справлюсь на конференции.       Этерианэ облокотилась о стену и обвела оценивающим взглядом разбросанные тут и там книги и свитки пергамента. В руках у неё был меч-кладенец.       — Зачем тебе самосек? — удивилась Гермиона и тут же осеклась. — Мерлин, мы совсем забыли об обещании Кощею.       — Ну, это моя часть работы, — пожала плечами Этеринэ и покрутила в руках меч, — мне нужно было время. Я хотела чуть подробнее изучить его после ваших рассказов.       — Так ты на самом деле не знала о его свойствах? — неуверенно спросила Беллатрикс и сузила глаза.       — Не знала! — твёрдо ответила Этерианэ и вложила меч в самодельные ножны. — Ибо не пользовалась им, чтобы кого-то усыпить. Думаю, вы были правы, когда решили, что это была своеобразная шутка Гефеста. Мама рассказывала, что среди всех богов он был одним из миролюбивых.       — Хороша шутка, — задумчиво молвила Гермиона и, отложив исписанные свитки пергамента, закрыла и огромную книгу, — шутка, обличающая пороки человека.       — Верно! — весело подметила Этерианэ и глянула в окно. — На улице прекрасная погода. Забудьте на время уже вашу работу, прогуляйтесь. А я возьму царевну Несмеяну…       — Кого? — усмехнулась Беллатрикс.       — Сестру твою. Как приведение по дому бродит, закроется в своей комнате, из собеседников только Аксель, которого она безуспешно пытается научить говорить.       Упоминание о Нарциссе, которая все эти дни почти не попадалась на глаза, отозвалось щемящей болью у каждой из колдуний.       Она позже всех ужинала и раньше всех просыпалась. Часто пропадала у Садко, а дома почти не выходила из своей спальни. Иногда Этерианэ удавалось переброситься пару фраз с ней, но Нарцисса явно избегала всех. Доля вины в этом была и на Гермионе с Беллатрикс, ведь они почти не подпускали её к своим исследованиям, ибо Этерианэ попросила держать её происхождение в тайне. Каждый раз, когда Нарцисса предлагала свою помощь, они либо отказывались, либо просили её изучить не совсем важные для работы исследования какого-то исчезнувшего русского рода волшебников.       — Да не переживайте вы так за неё. Я развею её думы. Возьму её с собой, пущай поможет мне будить бедняг, — ободряюще проговорила дочь Медеи и, подмигнув ведьмам, поднялась за Нарциссой.       Гермиона с Беллатрикс же прислушалась к совету старейшей из колдунов, отложили работу и отправились на прогулку. А Этерианэ, найдя Нарциссу в её спальне, мирно читающую одну из множества книг, возможно, имеющую необходимую для исследования информацию, попросила её о помощи. Нарцисса не стала отказывать своей новой знакомой и, попрощавшись с недовольным, что его снова покидают, Акселем, поспешила одеться потеплее.       — Так значит, мы на Урал? — переспросила Нарцисса, направляясь к двери. — Садко говорил, что это не близко. Как мы туда попадём?       — Я вижу, что ты сблизилась с гусляром, — то ли спрашивая, то ли утверждая, произнесла Этерианэ и подмигнула собеседнице, — что он тебе ещё рассказывал о России?       — Нам нужен портал? — Нарцисса сначала хотела проигнорировать неуместный допрос, однако передумала. — И нет. Просто гусляр очень любит поговорить. А я не против послушать.       Дочь Медеи широко улыбнулась и, призвав пальто, накинула его на плечи и подошла вплотную к своей ясноглазой собеседнице. От такого настойчивого нарушения личных границ Нарцисса резче, чем того желала показать, отшатнулась, что только развеселило Этерианэ.       — Что же ты так шарахаешься от меня? Я не кусаюсь, — нежно пропела Этерианэ и снова подошла вплотную.       — Может потому, что ты пока что не ответила ни на один мой вопрос? — так же елейно вторила ей Нарцисса, но уже не стала отходить, и вместо этого гордо вздёрнула подбородок. — Так мы будем играть? Или отправимся в геройское путешествие? Ты решила вопрос с порталом?       — Мне не нужен портал, — хмыкнула в ответ Этерианэ, по-свойски обвила Нарциссу за талию, подмигнула ей и щёлкнула пальцами.       Нарцисса только и успела, что открыть рот, чтобы ответить что-нибудь язвительное, как лёгкие её сжались, словно прилипли к спине, а живот скрутило. Секундная тьма поглотила их и тут же выплюнула у кромки покрытого снегом леса на берегу быстрой реки.       — Мерлин! — выдохнула Нарцисса, схватившись за живот.       От внезапного перемещения, к которому она явно была не готова, закружилась голова.       — Что такое? — слишком сладко и нарочито заботливо поинтересовалась Этерианэ.       Её ухмылку хотелось стереть с лица, и вовсе не используя магию. Её игры и тайны сводили с ума Нарциссу, учитывая тот факт, что и Гермиона, и Беллатрикс поддерживали эти секреты, оттого так часто отказывались от помощи Нарциссы, а когда заходил разговор о том, где и при каких обстоятельствах они могли познакомиться с этой ведьмой, Гермиона и Беллатрикс умело избегали ответов. Нарцисса хоть и раздражалась из-за того, что от неё что-то держат в тайне, но не пыталась самостоятельно узнать ответ на мучавший её вопрос.       Отдышавшись, она недоуменно уставилась в лицо улыбающейся Этерианэ:       — Мы трансгрессировали?       — Да, — кивнула Этерианэ и оглядела территорию.       — На огромное расстояние.       — Да.       — В место, где ты никогда не была.       — Да, ψυχή μου. (3)       Дочь Медеи безразлично пожала плечами и приготовилась к привычному вопросу. Но, к её большому изумлению, его не последовало. Нарцисса лишь недоверчиво хмыкнула, поправила своё пальто и точно так же, как секундой ранее это сделала её спутница, обвела изучающим взглядом местность. Впереди виднелся городок.       — Пойдем на поиски Кощея. Или как там его зовут… — Нарцисса пробубнила и, стряхнув с головы несколько запутавшихся в волосах снежинок, накинула на голову капюшон и двинулась по тропе.       Этерианэ недоуменно уставилась в её спину, задумчиво хмыкнула и поспешила за ней.       — Ты даже не спросишь, как я это сделала? — догнав, спросила дочь Медеи.       — Нет, — отрезала Нарцисса и ускорила шаг.       Впереди виднелось невысокое здание со шпилем и часами, а также небольшая площадь.       Старейшая из ведьм хотела было ещё что-нибудь уточнить, но передумала. Судя по виду её спутницы, та перестала искать способы узнать, кто же такая Этерианэ, и терпеливо сносила её магию, хотя, что уж греха таить, ей нравилось изумление ясноглазой ведьмы и её неподдельный интерес.       За те дни, пока они жили под одной крышей, Этерианэ находила способы удивить Нарциссу своими магическими способностями. Простыми мелочами, такими как волшебство без палочки, чтение мыслей животных или минутный гипноз. Реакция Нарциссы на это была бесподобной. В такие моменты она тщательно старалась не раскрыть от удивления рот, поэтому сильно сжимала губы и очень мило морщила носик. Тонкие брови бесконтрольно ползли вверх. Из глаз исчезала ясность, уступая место тёмным задумчивым ноткам. Было ещё что-то в этих глубоких очах, Этерианэ позже поняла, что это был страх. Памятуя о том, что видела из прошлого этой женщины, она перестала издеваться над Нарциссой, но желание изумлять осталось. Наверно, по этой самой причине, когда Этерианэ поглядывала на Нарциссу и невольно обращала внимание на серьги с бриллиантами, созданные из её горячих слез, она ощущала эгоистичное удовлетворение.       Не желая более донимать свою спутницу, Этерианэ согласилась с её молчанием и полностью сконцентрировалась на поиске Кощея и их миссии в этой деревне. Найти знакомого Беллатрикс и Гермионы не составило труда. В городе был только один трактир с названием «У Кощея». Несмотря на вечер выходного дня, оный был пуст. Даже за барной стойкой никого не было. Однако, из приоткрытой двери, видимо, ведущей в кухню, послышалось громкое русское ругательство:       — Леший вас подери! Я же сказал бар сегодня не работает. Починю аппарат, может быть, и откроюсь!       В дверях появился черноволосый, худощавый хозяин бара, весь в саже и пыли с изогнутой дымящейся трубой в руках.       — Доброго вечера! — поприветствовала его сразу по-английски Этерианэ. — Мы друзья Беллатрикс и Гермионы. Они сказали, что у них тут незаконченное дело…       Трактирщик, не веря своим ушам и глазам, с секунду осматривал двух женщин. Изучающий взгляд остановился на висевшем на поясе мече со знакомой рукоятью. Осознав, кто может быть перед ним, Кощей сглотнул, кинул поломанную трубу за дверь, громко шмыгнул, протёр лицо, только размазав сажу ещё больше, и хотел было протянуть руку для приветствия, но вид грязи и мазута сразу заставил передумать.       — Стало быть вы не легенда, — промямлил вместо приветствия колдун и почти отвесил поклон, — рад знакомству. Моё имя Кощей.       — Этерианэ и Нарцисса, — с улыбкой ответила старейшая из ведьм и прежде, чем трактирщик скажет что-то лишнее, поспешила продолжить, — кстати, Нарцисса сестра Беллатрикс. Сами Белла и Гермиона не смогли прийти, у них сейчас много своих важных дел, но они попросили нас помочь вашей деревне с небольшой проблемкой, оставленной Хозяйкой Медной горы. Так что… Мы здесь.       — Это отличная новость за последние несколько дней, — благоговейно проговорил Кощей, даже не глядя в сторону сестры своей знакомой.       Он неотрывно смотрел на лепокудрую ведьму, словно перед ним был не простой человек, а чудо, о котором можно было только слышать, но вот он увидел его своими глазами. От Нарциссы это не укрылось, но почтение, с которым трактирщик смотрел на её спутницу, вызвало только раздражение. Даже этот колдун знал что-то, чего не могла узнать она.       — Так, может, чтобы не задерживаться, вы отведёте нас ко дворцу, где находится склеп этой Хозяйки? — Этерианэ немного буднично проговорила своё предложение и поправила меч на поясе. — Паче того, Гермиона сказала, что жертв вечного сна у Хозяйки было предостаточно, возможно, понадобится помощь после их пробуждения. Если честно, у меня нет никакого желания объяснять беднягам, какой сейчас год и где они находятся. Возьмёте на себя это бремя?       — Да! Да! Конечно! — Кощей быстро закивал головой и ринулся за барную стойку.       Недолго порывшись под прилавком, он вылез оттуда со своей палочкой, направил её на дверь, ведущую в кухню, закрыл её и, кинув взгляд в зеркало, быстро прошептал заклинание — сажа и мазут с лица и рук исчезли в мгновение ока.       Колдун, к слову, так торопился, что забыл запереть за собой трактир. Как только они оказались на улице, он благоговейно воззрился на Этерианэ, затем несмело дотронулся до плеч женщин и трансгрессировал, потянув их за собой. Очутились они напротив горы, которая, как только они пересекли защитный барьер, оказалась пустым дворцом.       Нарцисса ахнула от великолепия, открывшегося перед глазами, и не сразу заметила вырастающие под ногами мечи, поэтому споткнулась и полетела вниз, но сильные руки спутницы удержали её. Приобняв, Этерианэ подмигнула ей:       — Осторожно, καρδιά μου! (1)       — Спасибо, — прошептала Нарцисса и, вцепившись в руку своей спутницы, огляделась по сторонам. Тут и там из пола вырастал лес разнообразного холодного оружия. Мечи, кинжалы, кортики, ножи были повсюду. Стены и высокие зеленоватые потолки также были украшены их изображениями.       — Хм, владелица этого замка была знатной любительницей холодного оружия, — проговорила Нарцисса и осторожно обошла пару острых мечей, торчавших остриём вверх.       — И сумасшедшей убийцей, — выплюнул Кощей и оскалился, — если бы не ваша сестра и Гермиона, она бы ещё долго терроризировала народ.       Нарцисса планировала уточнить и этот интересный момент, ибо и Гермиона, и её сестра в своем рассказе о путешествии по России были не многословны, а также тщательно избегали некоторых подробностей, но развить эту тему ей не дала её спутница:       — Верно, это то самое место! — вздохнула Этерианэ, отворив тяжёлые двери взмахом своей руки.       Перед глазами открылась страшная картина. Справа и слева от прохода на крупных цепях, пошатываясь и звеня, друг под другом висели стеклянные гробы. И ни одного пустого. В каждом находилась жертва вечного сна. Десятки, а может быть сотни волшебников и волшебниц, среди которых было много детей, мирно спали в своих стеклянных узилищах. Возможно, в гробах находились и маглы, что, конечно же, усложнит потом работу Кощея, но раз пришли помогать, то будить придётся всех.       — Воистину, хозяйка этого дворца была той еще психопаткой, — тихо проговорила Нарцисса, разглядывая ближайший гроб, в котором зашевелилось тело уснувшего, — на такую коллекцию здоровый человек не способен.       — Ваш Тёмный Лорд был поспокойнее? — усмехнулась Этерианэ.       — Нет, но вряд ли он коллекционировал трупы убиенных, — протянула Нарцисса и, опомнившись, спросила: — Как мы их будем будить? Беллатрикс вроде как сказала, что нужно порезаться с желанием занять место уснувшего. Их же тут сотни…       — Да, — вторил ей Кощей и присвистнул, — на нас живого места не останется, чтобы всех будить. Но можно позвать подмогу из деревни. Я уверен, что никто не откажется помочь, к тому же…       — Нет! — жёстко оборвала его Этерианэ и зашагала по проходу, — у меня было время изучить меч. Сотни добровольцев и столько же ран нам не нужны. На самом деле достаточно одного пореза и жгучего желания заменить сотни душ на одну очень ценную.       — Тебя… — заключила Нарцисса и закатила глаза, однако осторожный тон, с которым говорила её спутница заставил поёжиться, словно от холода.       — Меня, — согласилась Этерианэ, — я попробую, но не факт, что смогу за один раз разбудить всех без исключения.       С этими словами Этерианэ щёлкнула пальцами. По немому приказу могущественной ведьмы над гробами взмыли их крышки, ленивым взмахом руки они были брошены к дальней стене, и зал наполнился звоном битого стекла, многократно отражавшимся эхом от высоких сводов потолка.       Вынув из ножен меч-кладенец, дочь Медеи уложила его лезвием на свою ладошку, закрыла глаза и начала что-то шептать.       — Почему-то мне кажется, что мне не понравятся твои дальнейшие действия, — перебила её Нарцисса и подошла ближе, — что ты удумала? Можешь хотя бы проинформировать о том, что нам следует далее ждать?       — Ничего плохого не случится, — проворчала Этерианэ, отшатнулась от недоверчивого взгляда Нарциссы и одарила её самой обворожительной улыбкой, — не волнуйся за меня, γλυκιά μου. Это всего лишь маленький порез. (4)       Сказав это, она снова закрыла глаза, прошептала заклинание и полоснула себя по руке. Нарцисса скривилась, зашипела, словно порез пришелся на её руку, и машинально отвернулась, на мгновение прикрыв глаза. Однако сработавшая магия заставила её отвлечься от вида крови. От Этерианэ в зал одним валом жара и сильной осязаемой энергии хлынула древняя магия. Пространство будто заискрилось, в холодном зале вдруг стало тепло, и точно света прибавилось. Гробы содрогнулись, наполнив склеп веселым перезвоном. Некоторые саркофаги, висевшие ближе всех к полу, не выдержали и попадали с телами вниз, разбившись вдребезги. Их узники первыми начали просыпаться, тяжело подрагивая и переворачиваясь. Кто-то уже открыл глаза, к ним-то и поспешил Кощей. Нарцисса тоже хотела было кинуться на подмогу, но стон за спиной заставил её поменять своё решение.       Этерианэ с блаженной улыбкой обвела зал внимательным взором, покачнулась и неуклюже осела на пол. Из совсем маленького пореза густо сочилась тёмная кровь.       — Этери! — тяжело сглотнув, выдохнула Нарцисса и подскочила к ней.       Она достала палочку и направила на рану, намереваясь залечить, но была жестко остановлена сильной хваткой ведьмы.       — Нет! Пока все не проснуться, кровь останавливать нельзя! — медленно проговорила дочь Медеи и кивком показала на самые дальние гробы.       — Ты совсем дурная?! — проворчала Нарцисса и, отдёрнув руку, почти воткнула свою палочку в рану. — А до тех пор ты будешь истекать кровью? Нет! Так не пойдёт! Их мы с Кощеем потом разбудим…       — Я сказала нет! — чуть громче и жёстче оборвала её Этерианэ и, дёрнувшись, начала падать на пол.       Нарцисса ловко словила её и, не обращая внимания на лужу вязкой крови, прижала её к своей груди.       — Этерианэ, пожалуйста! Ты можешь умереть…       — Ты не знаешь, с каким количеством крови может жить человек? — даже в таком состоянии дочь Медеи умудрялась ёрничать и ухмыляться. — Мне кажется, половиной литра я тебя уже измарала. Прости!       — Перестань кривляться и дай мне тебе помочь! — голос Нарциссы предательски дрожал.       Кровь всё текла и текла, а некоторые бедолаги ещё спали.       — Ещё рано, καρδιά μου, — совсем тихо молвила дочь Медеи, её затрясло, губы начали синеть, но она старалась удержаться в сознании и, глубоко вздохнув, прижалась сильнее к груди своей спутницы, — по-моему, ещё десятерых не коснулась магия пробуждения… Больно до неприличия, но не волнуйся, я выдержу. Ещё… ещё… — договорить Этерианэ не смогла, но глупая ухмылка с лица никак не хотела сползать. (1)       — К чёрту всё! — прокряхтела Нарцисса и, обвив свою спутницу тесным объятием, ловко вывернулась и направила палочку на рану. — Вулнера Санентур!       Часть пролившейся крови начала медленно возвращаться в рану, которая, в свою очередь, с явным нежеланием, неспешно затягивалась. Нарцисса боялась, что использование этого заклинания, возможно, может отменить чары её спутницы, но нет, проснувшиеся и ленто просыпающиеся жертвы Хозяйки Медной горы не засыпали обратно. Однако среди тех, кто уже проснулся и пытался прийти в себя, были те, кто ещё спит.       Дочь Медеи бормотала по поводу того, что заклинание не сработало до конца и что-то про глупых блондинок, но Нарцисса уже её не слушала. Проверив пульс и убедившись в том, что жизни её спутницы больше ничто не угрожает, она осторожно опустила её на пол, забрала самосек и направилась к тем гробам, где ещё спали жертвы вечного сна.       Нарцисса насчитала пятнадцать гробов. Остановившись у одного из них, она оглядела молодого юношу, представила его живым и бодрствующим, закрыла глаза и с лёгкостью полоснула мечом свою ладошку. Капли крови Этерианэ, остававшиеся на мече, смешались с её. А образовавшаяся рана начала гореть жуткой болью, будто это не маленький порез, а увечье от Сектумсемпры. Нарцисса зашипела от рези, но не остановила самоистязания. Она повторила процедуру у второго гроба, у третьего, у четвёртого. Она старалась делать это быстро, пока жуткая боль не застилала глаза. Но у последнего саркофага ноги её более не держали. Простонав от невыносимого жжения в руке, распространявшегося по всему телу и отдающим покалыванием в области сердца, Нарцисса осела, всмотрелась сквозь стекло в лицо последней жертвы, тяжко, но представила спящую женщину бодрствующей и счастливой, пожелала всей душой ей хорошей жизни и почти воткнула руку в меч. Новая вспышка боли пронзила всё её существо, но получилось, — женщина в гробу всколыхнулась и глубоко вздохнула.       Сквозь слёзы боли и писклявый шум в ушах, Нарцисса видела, как медленно люди подымались из своих гробов, слышала стоны тяжёлого выхода из забвения и иногда глубокий бас Кощея, который суетно бегал от одного пострадавшего от меча Гефеста до другого. Она не помнит, как рядом вдруг оказалась Этерианэ, как подхватила её под руки, увела из зала и как мягко перенесла их домой.       Очнулась Нарцисса уже в своей кровати. Рядом под боком чутко посапывал Аксель. Как только хозяйка начала шевелиться, он тут же поднял свою кошачью мордочку и громко заурчал, утыкаясь ей в подмышку. Такая ласка всегда веселила его Нарциссу, она обычно громко смеялась и просила его перестать щекотаться. Но в этот раз любимая хозяйка никак не среагировала, поэтому Аксель грустно проворчал.       — Не переживай, малыш! — услышала рядом Блэк. — Скоро она придёт в себя.       На лоб мягко опустилась влажная холодная ткань, а в комнате запахло чем-то мятным и сильно раздражавшим чувствительный аристократичный нос.       — Говорила же, что скоро придёт в себя, Аксель, — уже более весело проговорила Этерианэ, заскрипела кровать, рядом сильно прогнулся матрац, — смотри, как сморщилась.       — Я отведу к Нарци-и-и-и-и-и-иссе, — звонко пропел кверил и лизнул в щёку свою хозяйку, отчего та скривилась ещё больше.       — Малыш, я же просила так не делать, — прокряхтела Нарцисса, с трудом разлепила глаза и попыталась сфокусироваться на лепокудрой ведьме, которая была очень близко, — а ты! Немедленно потуши то, что ты раскуриваешь в моей спальне! — немного бодрее произнесла она и неуклюже дотронулась рукой до бедра Этерианэ.       — Слушаюсь, κυρία μου! — усмехнулась Этерианэ и, осторожно поднявшись с кровати, подошла к трюмо, где в курильнице что-то сильно дымилось. (5)       Она потушила благовония, щелчком пальцев немного приоткрыла окно, откуда потянуло свежим воздухом и ароматом выпечки.       — Давно я без сознания? — тихо молвила Нарцисса и приподнялась на локтях. Однако сильное головокружение и чёрные вспышки перед глазами заставили лечь обратно.       Аксель гулко прокурлыкал и тревожно встрепенулся, за что получил строгий молчаливый выговор от новой знакомой. Он пристыженно глянул в жуткие чёрные глаза ведьмы, тихо поворчал и встрепенулся на жёрдочку у окна.       — Несколько часов, — прошептала Этерианэ и вернулась к кровати.       Она сняла с головы Нарциссы уже нагревшийся компресс, смочила в холодной воде с эфирными маслами и уложила его обратно на её горячий лоб. Затем налила из серебряного кувшина в бокал какого-то неизвестного зелья, пахнущего мелиссой и апельсинами.       — Что это? — промямлила Нарцисса, принимая бокал. — Пахнет вкусно.       — Тонизирующее простое зелье, мой собственный улучшенный рецепт, — улыбнулась Этерианэ и, дождавшись, когда собеседница осушит стакана, налила ещё. — Какого чёрта ты остановила процесс моих чар? Я же сказала тебе, что у меня всё под контролем!       — Угу, — промычала Нарцисса и глотнула новой порции, — видела я твой контроль. Ты истекала кровью, бредила и уже синела на глазах. Я сделала то, что должна была!       — Оказавшись таким образом в постели с болью по всему телу, — проворчала Этерианэ и забрала пустой стакан.       Из-за открытого окна в спальне резко стало холодно, и она намеривалась закрыть его, но Нарцисса её остановила:       — Нет! Не закрывай!       — Ты простынешь! — констатировала Этерианэ и удивлённо заморгала.       — Ну ты же ведьма! — буркнула Нарцисса и снова закрыла глаза. — Придумай что-нибудь.       Этерианэ добродушно улыбнулась и, пригладив сбившиеся платиновые волосы, призвала одеяло, нашептала над ним заклинание, сделав его горячим, и накрыла Нарциссу до самого подбородка.       — Поспи ещё, — тихо прошептала она у самого её уха, — когда в следующий раз проснёшься, боль исчезнет, как и твои раны.       На этом она мягко достала из-под одеяла исполосованную кладенцом прекрасную тонкую длань и провела над ней рукой — шрамов как ни бывало.       — Спасибо, Этери, — засыпая, проговорила Нарцисса, — ты знаешь, последний раз, когда меня так выхаживали, было ещё в глубоком детстве. И…       Договорить она уже не смогла, так как волшебный сон поглотил её, забрав с собой и её головокружение, и её пульсирующую боль.       — Теперь у тебя есть я, — с мягкой улыбкой сказала Этерианэ в пустоту.       Ответом ей стало лишь тихое посапывание светлокудрой ведьмы и сладкое курлыканье Акселя.

***

      Зима близилась к концу, и дни в Санкт-Петербурге становились ярче и намного длиннее. Несмотря на попытку весны вступить в свои полные права, Марена держалась и изредка покрывала город колючим снегом. Особенно по утрам, когда только-только все просыпались, зима порошила дорожки и тропы, скрывая своим белым коварством замёрзшие за ночь лужи. Наверно, весело смеялась зима, когда волшебники, барбарьи и магические существа, все, как один, поскальзывались и падали с громкими проклятиями и, призывая Ярило вздеть Марену на вила. В полдень же весне удавалось взять верх над Грозной Богиней Зимы, и кое-где местами начинали подтаивать сугробы, задвигались мелкие речушки, оживали каналы. Но к вечеру, когда Ярило стремилось к западу, Марена морозила своим трескучим дуновением всё то, что отогрела своим теплом весна.       К началу марта, когда Зима с новой силой вступила в свои владения над миром смертных, отогнав весну к югу, большая часть работы опальной английской ведьмы Гермионы Грейнджер и считающейся убитой дементором Беллатрикс Блэк была закончена. Они заполнили заявление на участие в конференции, представив номинантом на премию Варнавы Финкли Этерианэ и её исследование магической крови. Работу свою они назвали просто — «В поисках эфира Медеи». Не вдаваясь в подробности всех исследований, ведьмы заполнили необходимые бланки, прикрепили к ним скрипт своих исследований и отправили сову с пакетом необходимых документов в Лондон. Оставалось дождаться ответа от принимающей стороны. И у Гермионы, и у Беллатрикс были опасения, что их вообще не допустят к участию, ведь до сих пор в конференции участвовали только представители волшебного мира Англии, иностранцев либо не допускали, либо они особо не горели желанием. Впрочем, Этерианэ была по этому поводу спокойна. Она уверяла дам, что ответ из Лондона точно будет положительным.       Ни одна она была настроена спокойно по поводу предстоящей конференции. Бывший лесничий Хогвартса, Рубеус Хагрид, также уверял ведьм, что в этом году точно примут заявки от всех желающих, ибо их, как узнал великан из «своих источников», не так много, поэтому любой желающий для учредителей премии в этом году будет на вес золота.       Ключник, невзирая на то, что покинул Англию и, кажется, не собирался возвращаться, оставил несколько контактов, с кем имел постоянную переписку. Так, например, Хагрид до сих пор общался с Гарри Поттером. Последний, кстати, в самом начале, когда лесничий бежал из Англии, пытался понять причины и узнать, где же прячется его друг, но в конце концов отчаялся, теперь он просто держал великана в курсе происходящих дел в Британии. Бывший лесничий несколько раз порывался написать герою войны о том, что его подруга жива и здорова, хотел рассказать ему о том, что творится вокруг него в любимой стране, но, благо, в письмо вечно кто-то вмешивался: то Нарцисса нечаянно подсмотрит, то Гермиона поймёт хитрый взгляд великана. В конце концов, общими силами Хагрида убедили не подставлять друга и держать в тайне их общий секрет до конференции. Рубеус дал обещание, что он не обмолвится этой информацией ни с кем.       Накануне первого в этом году дня Марены, Садко позвал своих друзей в «Ветхие гусли» отпраздновать не только важный волшебный праздник, но и преодоление очередного этапа общей работы. Беллатрикс с Гермионой были только рады покинуть дом и предаться весёлому забытью хотя бы на время, а вот Нарцисса отказалась. Сегодня она ждала письмо от Драко. С сыном она наладила связь почти сразу. Но из-за страха, что младший Малфой мог находится под присмотром английского министерства магии, письмами они обменивались редко и только через «Чёрного призрака» — тайной русской ямской службы. Письма носили только чёрные сипухи, которых почти невозможно было перехватить, ибо летали они бесшумно и только в ночи, не делая никаких остановок на отдых, и отдавали передачу только в руки тому, кому она предназначалась. Вся почта была защищена специальными антиворовскими чарами, а письма были зашифрованы. Шифр знали только участники переписки и сипуха-передатчик. Аксель, к слову, очень обижался на свою хозяйку за то, что такую важную работу она доверяет каким-то безмолвным совам, а не ему. Поэтому в те дни, когда его любимая хозяйка ждала очередного письма от Драко, он громко фырчал, насупливался и улетал на кухню на самую высокую жёрдочку, откуда Нарцисса его никак не могла достать.       — Ну перестань, Аксель! — уговаривала она его спустить вниз. — Мы много раз говорили о том, что ты ещё совсем маленький для таких огромных расстояний. Я никому другому бы не доверила это дело, но ты ещё совсем малыш. Подрастёшь ещё немного, я буду отправлять на такие задания только тебя.       — Я отведу-у-у к Нар-р-р-р-рцисе! — проворчал кверил и отвернулся к окну.       — Аксель! Я сказала слезай оттуда! — строго проговорила Нарцисса и топнула ногой.       Животное никак не отреагировало.       — Да что ты с ним церемонишься?! — услышала она со спины насмешливый голос Этерианэ. — Просто не обращай на него внимание. Через полчаса он сам по тебе соскучится и будет искать твоей ласки.       Нарцисса подскочила от неожиданности:       — Мерлин! Ты что так пугаешь?! Ты же к Садко пошла с Беллой и Гермионой.       — Я вернулась, — пожала плечами Этерианэ и воззрилась на насупившегося Акселя, — сегодня отличное время для гадания и ещё хочу сварить дурманящее зелье. В ночь Марены оно получится особенно хорошее.       — Гадание? — скептично ухмыльнулся Нарцисса и, посмотрев на кверила, махнула на него рукой. — Это что-то на подобии прорицания?       — Не совсем, — протянула дочь Медеи и уселась за стол, затем, щелкнув пальцами, она притушила свет в кухне, поставила греться чайник, а в руках у неё материализовалась колода карт. — Давай я тебе погадаю, и ты поймёшь, что это такое.       — Спасибо, — зарделась Нарцисса, но за стол села, — я жду письмо от Драко. Вообще-то сипуха уже должна была прилететь.       — Так давай узнаем, где она летит и почему задерживается, — уговаривала её Этерианэ, сверкая от нетерпения глазами, — давай, ψυχή μου! Что с тебя станется? Ну! (3)       Нарцисса неуверенно поглядывала на колоду в руках у собеседницы. Та ловко перебрасывала карты из одной руки в другую, отчего колода светилась то синим светом, то ярко-алым. На плите закипел чайник. Отвлёкшись, Нарцисса махнула в его сторону палочкой, и на стол прилетели кипяток, две кружки и заварка ароматного таёжного сбора.       — Ладно, — вымученно молвила она и разлила чай по кружкам, — удиви меня очередными талантами!       — Последнее время мне это удаётся все меньше и меньше, Царевна Несмеяна! — вторила её язвительному тону Этерианэ и выставила колоду вперед. — Сдвинь карты!       — Ты просто плохо стараешься, — подмигнула ей Нарцисса и послушно сдвинула колоду, которая тут же отреагировала на это движение лёгкой вибрацией и парой искорок. — Не впечатляет, — хмыкнула она и, откинувшись на спинку стула, отхлебнула из кружки.       — Περίμενε, μωρό μου! — загадочно прошептала Этерианэ и кинула на стол три карты. (6)       Ничего не произошло. Обычные с виду, потрёпанные временем карты без картинок и опознавательных знаков никак себя не проявляли. Нарцисса только и сделала, что шумно выдохнула и закатила глаза:       — И это всё, дорогая Этерианэ?       — Дотронься до одной из них, — приказала Этерианэ и отложила ненужную теперь колоду в сторону.       Нарцисса скептично хмыкнула, но в глазах плясали огоньки интереса, что, конечно же, не могло укрыться от пытливого взора старейшей из ведьм. Осторожно Нарцисса таки дотронулась до той карты, что была посередине. Карта мгновенно оживилась, заискрилась и наполнилась светом, по её краям появилось изображение рамки в виде растительного орнамента, в нижнем углу проявилась то ли руна, то ли буква греческого алфавита, а в центре карты начало вырисовываться изображение парящей в небе совы, к её лапе была привязана увесистая посылка.       — Оу, — несдержанно протянула Нарцисса, чем вызвала самодовольную ухмылку на лице гадалки.       — Это не та сова, ψυχή μου, — тихо заключила дочь Медеи и внимательно глянула на образовавшуюся внизу карты надпись, — это сова министерства магии. Они отправляли несколько сов твоему сыну с просьбой помочь в их расследовании. (3)       — Драко ничего об этом не говорил мне, — прошептала вдова Малфой и в нетерпении придвинулась ближе к столу, — что ещё?       — Дотронься до другой карты! — потребовала Этерианэ. В голосе её просквозили настороженные нотки. Что-то было не так.       Нарцисса послушно коснулась той, что была с правого края. Карта тут же отреагировала светом и изображением Драко, только выглядел он иначе, чем с последней их встречи. Он был слишком худой, в оборванной длинной рубахе и с огромным шрамом на всё лицо.       — Это Драко! Что с ним?! — вскричала Нарцисса и тут же подскочила со своего места. — Этери! Ну же! Что происходит?       Этерианэ несколько секунд всматривалась в изображение молодого мужчины, а потом резко поднялась со своего места и сухо бросила:       — Собирайся!       — Что происходит? Что с ним? — воскликнула Нарцисса и схватила ведьму за руку.       — Его обвинили в пособничестве бегства преступников… Сейчас он в тюрьме. Но по-моему, пробудет он там недолго, — пробормотала Этерианэ и снова посмотрела на карту.       — Но как? Он был в Румынии! — в голосе Нарциссы всё ещё можно было услышать недоверие.       — Коснись последней карты, — ровно проговорила Этерианэ.       Её белокурая собеседница подчинилась и быстро дотронулась до кончика карты. В мгновение ока на ней высветилось знакомое ей здание и надпись, которую она с лёгкостью смогла прочесть даже на древнегреческом:       — Азкабан, — в унисон произнесли две ведьмы и взглянули друг на друга.       Не сговариваясь, женщины призвали свою верхнюю одежду, последний раз глянули на всё ещё светящиеся карты, затем Этерианэ схватила Нарциссу за руку и трансгрессировала. Очутились ведьмы в тёмной лавке Яффе. От хлопка и остаточной магии некоторые палочки попадали со своих полок.       — Куда ты нас перенесла? — тут же зашипела Нарцисса и дёрнула спутницу за руку. — Нам нужно в Азкабан!       — Я знаю! — громко оборвала её Этерианэ и кинулась к ближайшим полкам. — Твой сын сейчас без палочки. Если завяжется бой, ему нужно будет чем-то обороняться.       С этими словами она схватила первый попавшийся на глаза футляр, кинула на стойку горсть хрисов и быстро прошептала над палочкой необходимые слова:       — Я заклинаю тебя служить верой и правдой Драко Малфою до самого конца или до завещания тебя кому-то другому!       На серебряной рукояти зигзагообразной волшебной палочки тут же нарисовалась гравировка. Оценив свою работу быстрым взглядом, дочь Медеи кинулась обратно к Нарциссе, кивком дала ей несколько секунд приготовиться к дальней трансгрессии и, закрыв глаза, перенесла их на далёкий одинокий остров посреди Северного моря.       — Что это за твари? — протянула дочь Медеи, взглянув в небеса.       Со всех сторон высокое здание волшебной тюрьмы окружали чёрные точки. Они кружили в танце возле стен Азкабана и пока никак не проявляли интереса к двум новым посетителям острова.       — Это дементоры, — прошептала Нарцисса и машинально прижалась к Этерианэ, — никогда таких не встречала?       Вместо ответа старейшая из ведьм покачала головой и передёрнула плечами. Остров обдували холодные ветры, смешанные с ледяными брызгами солёного моря, но мороз ощущался точно не от погоды, дело было в этих страшных тварях.       — Это стражи Азкабана. Против них применима только одна магия. Патронус, — быстро проговорила Нарцисса и кивнула в сторону врат тюрьмы.       — Понятно, — молвила Этерианэ и потянула за собой свою спутницу, — выброс сильнейшей позитивной энергии.       — А внутри целый отряд мракоборцев и, думаю, этих тварей тоже предостаточно, — Нарцисса говорила ровно и почти безэмоционально.       В голове крутилась только одна мысль — вызволить сына любой ценой. Почему-то рядом с лепокудрой спутницей ей было спокойно, она была уверена, что с ней им не страшны ни дементоры, ни авроры.       — За нами эффект неожиданности, — пробурчала Этерианэ и остановилась возле врат, — поэтому действуем быстро, но никого не убиваем. Хватаем сына, выходим на улицу и тут же трансгрессируем! Держись за мной и не геройствуй!       Нарцисса послушно кивнула и спряталась за спиной своей спутницы. Она ленивым взмахом руки отворила тяжёлые двери тюрьмы и резко нырнула в образовавшийся проём, потянув за собой и Нарциссу. Внутри было сыро, холодно, очень темно и подозрительно тихо. Однако через секунду ситуация кардинально поменялась: коридор в конце внезапно осветился ярким лучом света, и в ведьм полетели всевозможные заклинания, которые, однако, были легко отражены мощным защитным щитом, вовремя наколдованным старейшей из чародеев.       — Нарцисса! — крикнула Этерианэ, отражая очередные заклинания.       Дважды просить её не пришлось. Ловко вынырнув из-за спины своей защитницы, Нарцисса пригнулась и зорким взглядом выловила во тьме трёх мракоборцев. Она выхватила с пояса Этерианэ палочку, предназначавшуюся для Драко, вложила её в ту руку, в которой была её палочка, и громко прокричала:       — Экспульсо!       Заклинание, удвоенное за счёт двух волшебных палочек, вызвало мощный взрыв в конце коридора, разбросав трёх авроров по сторонам. Но на этом обстрел не прекратился, за поворотом скрывались ещё несколько охранников Азкабана.       — Это Малфой! — прокричал один из них. — Сука Малфой жива. Не убейте её. Она нужна Кингсли живой! Редукто! — провизжал мракоборец, но тут же был отброшен мощной волной древней магии.       — Повежливее, молодой человек! — взвизгнула Этери и оглушила ещё одного аврора.       — Остолбеней! Инкарцеро! — Нарцисса продолжала пулять заклинания в появляющихся из-за поворота мракоборцев. — Экспульсо! — ещё одна волна взрыва сотрясла стены тёмного коридора.       Внезапно всё стихло. Никто из-за поворота не появлялся, в них не летели заклинания. Женщины переглянулись, связали оглушённых авроров наколдованными верёвками и двинулись по коридору, уходящему спиралью вверх. Удивительно, но камеры, мимо которых проходили ведьмы, были пусты. Это вызывало ещё большее подозрение.       — Будто ждали, — прошептала Этерианэ и на всякий случай наколдовала вокруг них защитную сферу.       — Твои защитные чары непробиваемы, — удивилась Нарцисса, осмелев ещё больше.       — У меня получается тебя изумлять, ψυχή μου, — присвистнула Этерианэ и широко улыбнулась, но тут же резко остановилась, изменившись в лице. — Стой! Что-то не так. (3)       В подтверждение её слов по коже Нарциссы пробежались мурашки, на затылке поднялись волоски, а руки предательски задрожали. Всё это говорило только об одном:       — Дементор! — пропищала она, но тут же взяла себя в руки, толкнула свою спутницу за спину и, нырнув за поворот, громко выкрикнула: — Экспекто Патронум!       Выскочившая из палочки серебристая волчица почти вгрызлась в капюшон подплывшего к ним дементора. Чудовище протяжно завизжало, дёрнулось в сторону, ударилось о мокрую стену, откинулось к другой стене и, сбив с потолка ненужную лампу, отплыло прочь. Но дементор тут был не один. По узкому коридору из открытых узниц в их сторону двигались ещё несколько ужасных монстров в чёрных капюшонах, а за ними следовал отряд авроров.       Серебристая волчица на мгновение дрогнула, но не испарилась. Жуткая улыбка озарила лицо Нарциссы. Она глянула в глаза своей спутницы лишь на мгновение, получила молчаливый кивок и пустила свой патронус по коридору, одновременно пуляя в приближающихся авроров всевозможные заклинания.       — Άρτεμις μου, — звонко заголосила Этерианэ и, прижав к себе свою спутницу, выдернула её от пролетевшего мимо жалящего луча, — Цисси, дорогая, не лезь под обстрел, пожалуйста! Я тебя ещё планирую удивлять! (7)       — Ну так удиви меня внезапным исчезновением всех этих ублюдков! — прорычала Нарцисса и отправила серебряную волчицу к оставшемуся дементору, норовящему приблизиться к ним.       — Твоё желание для меня закон, θεά μου! — улыбнулась Этерианэ и, толкнув Нарциссу за спину, хлопнула в ладоши. (8)       Сильная взрывная волна пронеслась по коридору. Всех авроров, стоящих у них на пути, отбросило в сторону.       — Она не одна! Эта сука прихватила с собой подмогу! Вызывай из министерства Кингсли! — крикнул куда-то наверх один из оставшихся в сознании мракоборцев и попытался выстрелить ещё несколькими заклятиями, которые дочь Медеи играючи отразила.       — Я же попросила — повежливее! — прорычала Этерианэ, щёлкнула пальцами и вырубила мракоборца.       Коридор был пуст. Больше на пути никто не появлялся. На следующем пролёте из камер уже слышались стоны и голоса узников, но ни авроров, ни дементоров тут не наблюдалось.       — Куда все запропастились? — тихо прошептала вдова Малфой и воззрилась на свою спутницу, которая колдовала ещё один защитный барьер.       — Думаю, отправились за подмогой в министерство! Чую, времени у нас в обрез, ψυχή μου. Так что… (3)       — Мама! — послышался слабый голос из дальней камеры.       — Драко! — крикнула Нарцисса и кинулась по коридору.       — Нарцисса! Стой! — бросила дочь Медеи и, махнув рукой, не дала спутнице сделать и шагу дальше. — Это может быть ловушкой. Не уходи от меня!       — Мама! Я тут! — кричал Драко. — Мама!       Нарцисса пыталась вырваться из наколдованных тисков своей спутницы, но та, подойдя вплотную, приставила к губам палец, призывая к тишине, и показала на открытую камеру в конце коридора, откуда так и веяло холодом и страхом — внутри был дементор. Вместе с её сыном. Нарцисса послушно кивнула, тиски ослабились. Выбравшись, Нарцисса скривилась от отвращения и злости, но в миг преобразилась и, громко прокричав: «Экспекто Патронум!», выгнала прочь стоявшее на пути к сыну чудовище.       Этерианэ кивком дала понять спутнице идти в камеру, но сама осталась в коридоре. Ощущение близкой опасности от образовавшейся тишины и отсутствия охраны не покидало её.       — Драко! — прошептала Нарцисса, войдя в камеру.       Внутри её ждал неприятный сюрприз.       В центре узницы, весь в обносках и сломленный, на коленях, дрожа, находился её сын. А за ним с воткнутой ему в затылок волшебной палочкой стоял уже знакомый ей мракоборец Пинс.       — Так! Так! — пропел мужчина и ткнул палочку сильнее. — Кто это у нас?! Смотри-ка, Драко, ты был прав. Это твоя шлюшка-матушка. Гляди-ка, цела и невредима. А ты мне говорил, мертва, мертва…       Договорить у него не получилось, как, в принципе, и Нарцисса не успела сообразить, что же ей делать, так как в камеру вся разъярённая, с взлохмаченной копной волос и диким взором влетела её спутница. С яростным воплем: «Я же просила — повежливее!» она откинула опешившего от внезапности Пинса к стене и лёгким, от того ужасно-пугающим, щелчком пальцев свернула ему шею. Следом за щелчком по камере пронёсся жуткий хруст сломанных костей.       — Ты же, вроде как, сказала, без убийств! — очень тихо прошептала Нарцисса и, осёкшись, кинулась к падающему лицом в пол сыну. — Драко! Милый! Всё хорошо! Всё хорошо! — запричитала она и прижала холодное чадо к груди.       Времени на радостный обмен нежностями не было. Что-то приближалось, что-то нехорошее. Дочь Медеи нутром чуяла, что впереди их ждут ещё испытания, от того попросила свою спутницу побыстрее привести в порядок её сына, оглядела камеру на предмет каких-либо ловушек и выскочила в коридор. Стало заметно холоднее, мокрые стены начали покрываться изморозью, но ни одного дементора они не повстречали.       — Драко! Нужно идти! Вставай, милый! — строго молвила вдова Малфой, хорошенько встряхнула юношу и сунула ему в руку его новую палочку. — Идём!       Не понятно откуда, но в этой хрупкой женщине появилась и недюжая физическая сила, позволившая ей с легкостью поднять с пола взрослого мужчину, обхватить его и потащить за собой в коридор.       — Давай, дорогой, приходи в себя! — прошептала Нарцисса и пригладила Драко по лицу. — Милый, прошу тебя!       — Мама, — прокряхтел младший Малфой и, дёрнувшись, прижал к себе мать.       От долгого контакта с дементорами или от продолжительных пыток Драко еле стоял на ногах. Поэтому попытка сделать шаг самостоятельно отозвалась жуткой болью и стоном. Удержать его мать уже не смогла. А сын и не хотел облокачиваться о хрупкую женщину, поэтому, дёрнувшись, Драко упёрся спиной о стену и сполз вниз.       — Нарцисса! — поторопила её Этерианэ и на всякий случай начала колдовать защитные чары.       В коридоре становилось всё холоднее и холоднее. Тяжелое дыхание сына отзывалось паром, его трясло.       — Драко Малфой! — строго проговорила его мать и присела на корточки напротив него. — Мы — две женщины — не унесём тебя одного. Что бы с тобой тут ни делали, ты живой и можешь самостоятельно передвигаться. Найди в себе силы! Страдать будешь потом!       Подействовало. Юноша перестал содрогаться, сильнее сжал в руке врученную ему волшебную палочку и поднялся на ноги.       — Вот так! — улыбнулась Нарцисса, все же подхватила юношу под руку и двинулась за своей спутницей.       По пути им так никто и не повстречался. Только крики из узниц становились громче, и с каждым шагом страх подкрадывался ближе. Нарцисса знала эти ощущения наверняка, как и её дрожащий сын. Дементоры были поблизости. И судя по оледенению стен, пола и потолков, их было много. Очень много. Это предположение подтвердилось, как только они вышли за ворота.       Парящие ранее в небесах монстры были все внизу у земли. Они окружили место отступления, и как только предполагаемые жертвы вышли за ворота, дементоры на секунду замерли, будто ждали отмашки.       — Я обещала тебя удивить, θεά μου? — с жуткой улыбкой молвила Этерианэ. — Что ж. Вон те, — она кивнула в сторону трансгрессирующих на остров один за другим авроров, — на вас. А эти хладные ребята на мне! (8)       В эту секунду в их сторону полетели заклятия, и ринулись дементоры. Чары мракоборцев отражались всё ещё действующим защитным заклинанием дочери Медеи. Драко, найдя в себе силы, начал отбиваться от подоспевших к ним авроров, Нарцисса наколдовала патронуса, но в нём не оказалось проку. Дальше случилось то, что остановило разыгравшуюся бойню.       Этерианэ ступила вперёд навстречу приближающимся дементорам. Набрав в лёгкие побольше воздуха, она распростёрла руки и начала что-то быстро-быстро шептать. Древнее заклинание не то на латыни, не то на древнегреческом подымало в чародейке небывалую мощь. По рукам её побежали разряды молнии, обволакивающие её предплечья, тонкие кисти и длинные пальцы невидимой, но сияющей материей. Ноги её задрожали, затрясся и корпус. Нечитаемый взор был направлен куда-то в пустоту, а тёмные до селе глаза приобрели в своей радужке новый цвет сверкающих разрядов. Шёпот становился громче, ведьму трясло всё сильнее, руки сверкали ярче, как и глаза. И в тот момент, когда ближайший к ней дементор вот уже протянул свою костлявую руку, Этерианэ на мгновение замолкла, взгляд её грозовых глаз прояснился и, вздёрнув бровь, она звонко щёлкнула пальцами и произнесла лишь одну фразу:       — Πέθανε στην αγωνία! (9)       Копившаяся с заклинанием мощь вырвалась наружу. Из глаз, рук и пальцев ведьмы наружу брызнули столпы сверкающего, серебристого, как патронусы, света. Они пронзили всех приближающихся к ним дементоров. Воздух вокруг наполнился жутким визгом чудовищной боли, но привычный для этого острова холод внезапно исчез, а ослепляющий свет погас, вместе с ним и пожирающие души монстры канули в небытие. И только одного из них не коснулась уничтожающая магия. Круживший в отдалении дементор ринулся к убийце его собратьев.       — Хочешь моего поцелуя, сладкий? — пропела с улыбкой Этерианэ и, схватив своими мерцающими руками чудовище за грудки, притянула его к себе, — ну давай чмокнемся!       И поцеловала дементора туда, где находилась бездонная смердящая пасть. Губы её засверкали такими же серебристыми лучами, чудовище, визжа и дергаясь, попыталось вырваться из хватки, но секунда — и его не стало.       В образовавшейся тишине застыли даже авроры. Они безвольно опустили свои волшебные палочки и в страхе уставились на обессиленную Этерианэ.       — Что, ребятки, испугались? — выдохнула она и рухнула на колени. — Правильно! Бойтесь меня, дети мои!       — Этери! — окрикнула её Нарцисса и, схватив остолбеневшего сына, кинулась к ней. — Надо уходить!       — Да, — прошептала Баба Яга и глянула на мракоборцев, — надо. Сейчас, секунду!       Она попыталась подняться, но ноги не держали.       — Не вставай! — обречённо проговорила Нарцисса и воззрилась на двух смелых авроров, решивших подойти к ним, — я перенесу нас в безопасное место.       — Нет! — прокряхтела дочь Медеи и вцепилась в спутницу. — Драко, держись за мать!       С этими словами собравшаяся с последними силами она, прикрыла глаза и трансгрессировала, перенеся своих спутников в её избушку.       Силы покинули старейшую из ведьм, со слабым стоном Этерианэ начала оседать на пол, но ловкие руки прекрасной спутницы подхватили её. Однако сама изнурённая Нарцисса не удержалась на ногах и вместе со своей драгоценной ношей свалилась на пол.       — Мама! — обеспокоенно заголосил Драко и, упав рядом, прижал мать к своей груди.       — Помоги мне, милый, — прошептала Нарцисса и поднялась на дрожащих ногах.       — Где мы?       Драко подхватил на руки почти бездыханную Этерианэ и огляделся по сторонам.       Маленькое помещение с низкими потолками, бревенчатые стены с полками, заставленные разными склянками, большая белая печь и совсем маленький обеденный стол. А за окном — зелёный, совсем не зимний, лес и жухлая трава.       — Понятия не имею, — ответила мать и кивнула в сторону двери, — думаю, там спальня. Отнесем её на кровать.       Осторожно ступая, Нарцисса подошла к двери и легонько её толкнула. Она была права, когда решила, что тут может быть опочивальня. Такое же маленькое, скромное в своём убранстве помещение встретило её прохладой. Кровать была застелена цветастым самотканым покрывалом. А стены увешаны картинками с мифологическими сюжетами. Не осталось и сомнения, что эта непритязательная хижина — дом её могущественной спутницы.       — Положи её на кровать, — приказала мать сыну и добавила, — осторожно!       — Она жива, мама, — Драко развеял её опасения и мягко опустил женщину на кровать, — без сознания просто. Кто она такая?       — Её имя Этерианэ, и она в долгу у твоей тётки. Это всё, что я знаю.       Нарцисса устало присела на край кровати в ногах у своей спутницы и с нежностью воззрилась на неё.       — Она уничтожила дементоров, — Драко был одновременно изумлён и напуган. — Она…       — Могущественнее всех, кого только можно вспомнить, — закончила за него мать, — и она нас спасла.       Младший Малфой ещё некоторое время стоял, как вкопанный, и с восхищением глядел на их спасительницу, однако внезапно он опомнился и вздрогнул, вспомнив что-то важное.       — Мама, я… Мерлин. Андриа… Я должен вернуться в Румынию, срочно. Моя… Андриа… Моя жена, она может быть в опасности. Они схватили меня в доме. В министерстве знают о ней. Я должен вернуться….       — Стоп! Стоп! — опомнилась и Нарцисса. — Жена? Ты не рассказывал. Когда ты успел жениться? Андриа? Её имя Андриа?       — Не сейчас, мама. Потом меня отчитаешь за то, что я раньше не сказал. Я должен вернуться. Они могут схватить её.       — Когда ты женился? — не унималась его мать.       — Он же сказал, потом отчитаешь его!       Видимо дочь Медеи пришла в себя, услышала разговор матери и сына и решила вмешаться.       — Этерианэ, — Нарцисса тут же переключилась, забыв о новости, и подобралась поближе к лицу своей спасительницы, — как ты?       — Бывало и хуже, — старейшая из ведьм усмехнулась и, приподнявшись на локтях, обратилась к юноше, — Драко, там над печкой висит пучок сухой фиолетовой травы. Возьми его, выйди на улицу, проведи палочкой в воздухе по кругу три раза и позови Сивку-бурку. Он тебя перенесёт в нужное место. А если будет упираться, дай ему этой травки — как миленький подчиниться.       — Спасибо… вам, — Малфой кивнул и впервые глянул на свою новую палочку, — и за это тоже.       В этот раз волшебный огненный конь не упирался. Русский его всё равно ни Драко, ни Нарцисса не понимали, поэтому, как только Сивка-бурка предстал перед волшебниками, юноша протянул ему отданную Этерианэ траву, сказал коню, куда ему надо, поцеловал мать в щёку и, попрощавшись, исчез вместе с волшебным зверем.       Невзирая на щемящую тоску от очередного расставания с сыном, Нарцисса вернулась в дом. Спутница её была вновь без сознания. Вид обессиленной, хрупкой, несмотря на всё её могущество, женщины с раскиданными по подушкам кудрями отозвалось новой щемящей болью. Казалось, она вовсе не дышит. Это мгновенно испугало Нарциссу, и она ринулась к кровати.       — Этери! Этерианэ! — обеспокоенно зашептала она и в панике коснулась места на шее, где была жилка, подсказывающая ей о том, что спасительница её жива, только дышала редко и окоченела совсем.       Внезапно Этерианэ вздрогнула и распахнула глаза.       — Что, ψυχή μου, видок у меня так себе? — дочь Медеи ещё пыталась ёрничать, однако тут же посерьёзнела и в последней попытке сфокусировалась на пытливых глазах цвета Эгейского моря. — Почему ты не ушла вместе с сыном? (3)       — Я…       — Там ещё трава должна была остаться. Позови копытное, пущай тебя доставит к сестре хотя бы. А я, если оклемаюсь, сама приду потом. Иди! — Этерианэ махнула рукой в сторону двери.       — Нет! — Нарцисса даже не думала над предложением своей спутницы. — Я тебя не оставлю в таком состоянии. Скажи мне, чем я могу тебе помочь?       Ответом ей стала тишина. Самая могущественная чародейка впала в бессознательное состояние. Собственная беспомощность саднила по сердцу не меньше меча-кладенца. В бесполезной попытке хоть как-то помочь своей спутнице Нарцисса облазила весь дом, рылась во всевозможных пузырьках с нечитаемыми надписями, но ничего знакомого, даже по цвету, она не находила. Поняв, что её единственная помощь для могущественной колдуньи — это только её присутствие, Нарцисса вернулась к кровати, пододвинула стоявший у стены стул ближе к спящей женщине и уселась смотреть за любыми изменениями в состоянии Этерианэ.       Временами Баба Яга просыпалась в бреду, что-то бормотала, иногда на греческом, иногда по-русски, а порой вовсе на незнакомом и странном языке, и когда на секунды возвращала рассудок и понимала, что перед ней обеспокоенное лицо её язвительной спутницы, улыбалась, просила согреть и снова уходила в мир Морфея и Фобетора. Согревающие чары, все имеющиеся в доме одеяла и зажжённая печь не справлялись с холодной лихорадкой могущественной чародейки, поэтому, когда в очередной раз Этерианэ на мгновение пришла в себя и попросила согреть её, разгорячённая и уже обессиленная Нарцисса плюнула на все правила приличия, скинула с себя одежду и нырнула под одеяла. Она притянула женщину вплотную, прижала её к себе и, поглаживая ту по голове и иногда путая пальцы в непослушных кудрях, тихо-тихо нашёптывала всё, что только приходило в голову. И это помогло. Через некоторое время Этерианэ перестала трястись от холода и расслабилась в горячих объятиях, казалось бы, холодной чародейки с ледяным взором. Успокоилась и сама Нарцисса. В момент слабости, на границе собственного сознания, когда желанный сон укрывал тяжёлым одеялом, сотканным из грёз, она вдруг начала бормотать те греческие слова, которые ей много раз говорила Этерианэ:       — Психея му, кардея му, фея му…       Гортанный смешок вырвал её из дремоты. Дочь Медеи была в сознании.       — Спи, спи, Нарцисса. Только запомни, «Психи му», «Кардья му», «Фэа му». И только так.       — Что значат эти слова? — удерживаясь в сознании, пробормотала Нарцисса.       — Σε βρήκα μετά από χιλιετίες! — ответила с нежной улыбкой Этерианэ и, перевернувшись, глянула в закрывающиеся очи.       — Я тоже…       Нарцисса вторила улыбке, придвинулась близко-близко и, отдаваясь порыву появившихся нежных эмоций, легко и трепетно поцеловала свою нечаянную спутницу.