Call me fighter

Последние несколько дней прошли нечетким разводом событий, будто влажная от краски кисть по бумаге проделала свой необратимый путь. Часами напролет девушка прокручивала в голове воспоминания о брате, то захлебываясь слезами, то всматривалась в небо с потускневшим взглядом. Заживление ран и восстановление проходило достаточно медленно, и Ами пыталась себя развлечь созерцанием природы, а так же попыткой принять этот новый мир. «Что ж, так или иначе, не верить в происходящее причин у меня не осталось. Злиться и ненавидеть судьбу, расстраиваться и скучать по дому?» — спрашивала сама у себя она. Был ли в этом хоть какой-то смысл, Ами не была уверенна. Тот остаток друзей, что все еще поддерживали с ней связь, постепенно стали отдаляться, как только девушка начала уходить в себя из-за странных снов, а единственного близкого человека и родственника убил Орочимару. Голос змея в голове смолк и пока не подавал признаков жизни, что не могло не радовать. Если бы можно было вырезать часть воспоминаний из головы, она это непременно сделала бы. Но так или иначе, в родном мире ее ничего больше не держало. Человек без друзей, имени и смысла жизни — сможет ли она построить свою судьбу заново и что ей принесет этот новый дивный мир? Девушка с упоением втянула легкими воздух, и тот приятно разлился в груди сосновой свежестью. Задрав футболку, она начала рассматривать почти зажившие раны, покрывавшие ее тело то тут, то там, но они не шли ни в какое сравнение с выжженной татуировкой в виде змеи, которая свернулась каким-то замысловатым узором ровно меж грудей девушки и опускалась хвостом ниже, в сторону пупка. Большую часть суток Ами металась в беспокойном сне, пока швы на теле то расходились, то снова залечивались ниндзя-медиком. Самым неприятным был шрам на щеке, который никак не хотел заживать и отдавал болью при каждом движении лица. «Наверняка останется некрасивый рубец», — с сожалением думала она, оглаживая неровную поверхность кожи. Пока Шизуне решала технические вопросы с местной деревней, отдавая большую часть финансовых сбережений городскому феодалу и помогая местным ирьенинам с раненными в недавнем происшествии, Цунаде следила за девушкой и подолгу вглядывалась в небесную синь, ожидая ответного орла из Конохи. Если все сказанное ей было правдой, то Ами могла бы поведать о многих секретах, спрятанных в голове у Орочимару, а в купе с ее чакрой, стать неплохим оружием деревни, скрытой в листве. В очередной раз кидая взгляд из-под опущенных ресниц, женщина-саннин старалась уловить в девушке нечто, что могло было бы выдать в ней шпиона. Однако, искренняя и по-детски наивная восторженность, когда та наблюдала за целительными дзюцу или за теми стопами голубых искр, что вылетали из ее же тела при эмоциональном перегрузе, не оставляли никаких сомнений в том, что девушка была подобна слепому котенку в этом мире. Нет, конечно, никто не говорил безоговорочно верить ей и сразу же разбалтывать секреты, но немного снисходительности для начала явно не повредит. В конце третьего дня, когда Ами с приоткрытым ртом и выражением полной заинтересованности на лице слушала о финальных событиях последней мировой войны шиноби, в подробности которых посвящала ее Цунаде, на фоне закатного солнца показалась черная точка, которая со временем стала принимать очертания птицы. Сделав пару кругов над поляной, орел спикировал вниз, а после плавно приземлился на подставленное плечо блондинки и та, отвязав от него письмо и вскрыв печать, начала бегать глазами по бумаге. Несколько минут напряженного молчания заставили девушку нервно поежиться на расстеленном пледе и застыть в нерешительной позе, будто она не могла найти себе места. Что же все-таки ожидало ее впереди? Дадут ли ей возможность начать жизнь заново или сразу упекут в комнату для пыток, чтобы через нее добраться до Орочимару? Такие вопросы крутились в голове Ами по кругу, постоянно заменяя друг друга. Казалось, обстановка вокруг накалилась, а в легких появилось легкое жжение; руки дрожали и вокруг них стало образовываться синее пламя, лишь отдаленно напоминая чакру, которую она видела у той же Цунаде или у остальных ребят в своих снах. Огонь сопровождался дикой болью на коже и спустя пару мгновений она начала слезать, обнажая участки живого мяса. «Опять ожоги» — пронеслось в голове у девушки, а тихий шипящий смех на подкорке сознания заставил дернуться на месте. Внезапный шелест бумаги привлек к себе внимание и, пару раз моргнув, девушка будто бы очнулась от некого транса. — Все хорошо? — обеспокоенно покосилась на нее Цунаде, краем глаза заметив, как девушка уже несколько минут не сводит взгляда с рук. — Опять болит? Ами неуверенно кивнула, с трудом осознавая, что ей все это лишь привиделось. — Ничего, сейчас немного тебя подлатаем, дождемся Шизуне и отправимся в путь, — бодро прокомментировала блондинка, сворачивая свиток. — Куда мы идем? — чуть хрипло спросила девушка, пересохшими от волнения губами. — Меня ведут в Коноху на допрос? Лицо Цунаде вытянулось от удивления, но тут же вернулось на прежнее место, одаряя девушку понимающей полуулыбкой. — Мне даже жаль, что ты не родилась здесь, ты будто бы создана для этого мира, — потрепала девушку по плечу блондинка. — Я понимаю, откуда у тебя могли появиться такие мысли, и они имеют место быть при условии, если бы тебя нашел кто-то другой. Но за эти три дня ты достаточно поведала мне о своих снах и о том решающем дне, — она сделала небольшую паузу, не говоря прямо, но и явно давая понять девушке, что речь идет о дне смерти ее брата. — Чтобы я могла с уверенностью сказать, что здесь замешан Орочимару. Так что завтра утром мы отправимся в небольшой город недалеко от границы страны огня, где встретимся с моим старым другом. Письмо из Конохи подтвердило твои слова, Третий был ранен, но остался жив. Нападение Орочимару и предательство Суны заставило старейшин немного пересмотреть свои приоритеты по безопасности страны. И именно поэтому, твое пребывание здесь должно сохраняться в секрете даже от них. Теперь настала очередь удивляться Ами. Ее склонность к продумыванию разных вариантов событий дала сбой, ведь найти причину такого решения она не могла. Заметив мечущийся взгляд девушки, Цунаде поспешила объяснить свою позицию. — Ты ведь понимаешь, что на данный момент никто, кроме нас с тобой, Шизуне, Сарутоби и моего друга не знает о том, что Орочимару жив? — получив медленный кивок, блондинка продолжила. — Это может дать нам возможность ослабить позицию противника. К тому же ты, человек, обладающий весьма занятной чакрой, сможешь послужить хорошую службу Конохе. Конечно, если ты захочешь, чтобы тебя тренировала такая неудачница, как я, — на этих словах Цунаде как-то неловко рассмеялась и запустила руки в свои волосы, немного трепля их, тут же возвращая разговор в серьезное русло. — Но если мы отправимся в деревню сейчас и расскажем обо всем старейшинам, их консервативные взгляды могут все испортить. Я уверена, что при таком раскладе информация просочится сначала в АНБУ, а потом уже и среди остальных шиноби, и рано или поздно в какую-нибудь безлунную ночь к тебе нагрянут в дом лишь с недоверием и желанием убить. Так уж устроен наш мир, есть приказы, которые нужно выполнять и в этом заключается смысл жизни шиноби. Никто не любит чужаков, люди с опаской относятся даже к гостям из соседних деревень, не говоря уже о полностью другом мире. И если ты придешь в Коноху, как испуганный мышонок, не умеющий управлять своей чакрой, да и в придачу с нукенином внутри себя — тебя будет ждать тяжелая судьба. Но сдается мне, что больше тебе хотелось бы переступить черту деревни, как первоклассная куноичи с мощной силой и техниками, способная составить конкуренцию тем, кого знаешь уже много лет, заслужить их уважение, дружбу и, — кинув быстрый взгляд из-под опущенных ресниц, Цунаде закончила. — Любовь. «Смотри-ка, она тоже считает тебя испуганным мышонком»— прошелестел голос внутри, от чего внутри все сжалось. — Дерьмо, — прозвучало из уст Ами, от чего блондинка удивленно уставилась на нее, явно ожидая иной реакции на свои слова. Слегка сжав виски, в попытке унять нарастающую мигрень, девушка прерывисто вздохнула и подняла уставший взгляд на женщину. — Он всегда был таким говнюком? — вырвалось у Ами прежде, чем та успела подумать. Цунаде пару раз растерянно моргнула, прежде чем поняла, о чем речь, и затем криво улыбнулась. Присев рядом с девушкой, она неуверенно взяла ее за руку в попытке вложить что-то родительское в этот жест, однако Ами убрала руку прежде, чем блондинка успела бы сказать что-то наставительное. Пробудившийся внутри голос до зуда в деснах раздражал девушку, которая не в силах была с этим совладать, и понуро опустив голову, она спросила. — Есть надежда как-то избавиться от него? Мне кажется, что каждое его слово может свести меня с ума, — тихо прошептала девушка. — Если существует хоть какой-то шанс, чтобы избавить тебя от него, мы его найдем, я тебе обещаю, — ободряюще улыбнулась блондинка, отчего на душе у девушки стало немного легче. Уже засыпая, девушка ощущала холод слегка промерзлой земли через тонкую ткань пледа. Укутавшись поплотнее в плащ, который ей дала еще в первое утро Цунаде, Ами кинула взгляд на мерцающие звезды, что в таком причудливом танце стали мельтешить на небосводе, и закрыла глаза. «Что останавливает меня от того, чтобы хоть раз рискнуть и сделать то, чего жаждет душа?» Выросшая на интересных книгах о приключениях и поглощая одну за другой в детстве, будто это единственное, что возвращало интерес к жизни, девушка стала все чаще пропадать в выдуманных мирах. Чего стоит черствая, как сухарь, реальность, если в голове у тебя есть тысячи вселенных, в которых ты можешь быть, кем захочешь? Вот и сейчас эти мысли не давали девушке покоя. Может она, затерявшись в своих снах и мечтаниях, совсем потеряла связь с реальностью. Но, похоже, Цунаде была права, да и хотелось верить ей так сильно, как никому и никогда прежде. Она твердо решила, что тоже имеет шанс на обычную жизнь. И пусть это будет совершенно другой мир, это уже не было столь значимым. Интересно, что сказал бы ее брат? Обрадовался бы тому, что она готова начать все заново? Потрепал бы как всегда по голове, одаривая снисходительным взглядом, будто бы до сих пор видел в ней лишь маленькую сестренку? А может, похвалил бы ее силу воли? «Как же я скучаю по тебе, Роб…» Раскатистый гром вывел девушку из дремоты, и она с внезапно нахлынувшей на нее тоской осознала, что за эти три года слишком привыкла к постоянным снам о ее мнимых друзьях. Сейчас же засыпая под все еще непривычный шум соснового леса вокруг, она видела лишь смутные образы. Вместо улыбающегося светловолосого мальчика темные тени, вместо нежной и неуверенной в себе Сакуры — снова темное полотно. Будто бы оборвалась некая связывающая нить между ней и Конохой, которая так тщательно выстраивалась из ночи в ночь, и которую так бережно оберегала Ами. Ощущая, как Морфей снова уволакивает ее в свое царство, девушка в последний раз позволила сомнениям коснуться ее разума, а после, откинув их раз и навсегда, закрыла глаза с твердой уверенностью, что она позволит себе еще один шанс.