Call me fighter

— Цунаде-сама, — позвала девушка, отвлекаясь от книги. — Ами, не сейчас, я занята, — бросила та, заполняя очередные важные бумаги. — И убери ноги со стола, это резиденция Хокаге, а не бар. Девушка пробурчала что-то нечленораздельное, все же убирая ноги, и возвращая свое внимание к книге. — Ну ладно, чего тебе? Твое молчаливое негодование сводит меня с ума. — Так вы сами меня позвали, чтобы вам не было скучно, — чуть удивилась девушка, забавляясь тем, как медленно краснеет лицо ее наставницы от злости. — Ладно, вообще, я хотела спросить о Ямато-сане. — Что именно? — чуть прищурилась та. — Его стихия дерева — она врожденная? Как и у вашего деда? Женщина помедлила с ответом, внимательно смотря на свою ученицу. — Очевидно, ты знаешь ответ. — Очевидно, что да, — вздохнула девушка. — Просто хотела уточнить. — Откуда ты узнала? — Орочимару. Иногда он показывает мне моменты из прошлого, отрывки своей памяти, старается рассказать о самых грязных тайнах Конохи, чтобы вывести меня из себя. — И что он поведал тебе о Ямато? — Рассказывал о своих экспериментах, как он вживлял клетки Хаширамы в младенцев, их было где-то шестьдесят, но ни один из них не выжил, судя по воспоминаниям Орочимару. Но видимо, это не так. — Что еще он тебе показывает, Ами? — Лишь то, что вызывает во мне злость и отвращение. — Ты же понимаешь, что он этого и добивается? — спросила женщина, но получив от девушки многозначительный взгляд, тут же стушевалась. — Конечно, понимаешь. Повисла тишина, прерываемая лишь звуками пера и шуршанием страниц, пока в дверь не постучали, и на пороге не появился капитан ее команды. — Цунаде-сама, отчет о последней миссии, — он зашел в кабинет, окидывая взглядом помещение и только сейчас замечая свою подчиненную. — Йо, Ами, тебя уже выписали из больницы? — Ага, на второй день, — буркнула Пятая, отвечая вместо своей ученицы. — Попробуй ее заставить пробыть там дольше. Девушка лишь слабо улыбнулась, поворачиваясь к Хатаке. — Да, так что если позволите, я бы присоединилась к следующей миссии, Какаши-сан. — Только без глупостей, как в последний раз, — он чуть прищурился, глядя на нее, а затем расслабился, и будто бы с неохотой сказал. — Я так и не поблагодарил тебя за тот случай. Спасибо, я мог бы получить сильные травмы, если бы не ты. — Это входит в мои обязанности, — пожала плечами девушка на это замечание. — Закрывать собой членов команды? Не думаю. В любом случае, пока что новых миссий не предвидется, — он на мгновение замолчал, о чем-то задумавшись. — Мы только вернулись с задания и хотели сходить поесть рамен с Наруто и Сакурой, присоединишься? Ами несколько раз моргнула, смотря в упор на своего капитана, пытаясь понять, где тут может быть подвох. — Я? — на всякий случай переспросила она. — Ну… да? — сбитый с толку таким поведением, сам засомневался парень. Девушка ощутила, как изнутри ее раздирают противоречивые эмоции. С одной стороны, они с командой стали медленно сближаться. Какаши перестал на нее кричать каждый раз, когда она нарушала его приказы, бросаясь наперерез противнику, да и остальная часть команды уже свыклась с этой привычкой девушки. Вечера во время миссий, она чаще проводила в компании остальных, а не отсиживаясь в стороне. Это предложение очень много значило для Ами, и она смотрела на парня широко распахнутыми глазами. Но… «Давай, согласись, что может случиться, испуганный мышонок?» — Я… «Что такого может произойти, ведь ты все еще полностью уверена в своем контроле над собой, ведь так?» — Простите, Какаши-сан, в следующий раз, — она натянуто улыбнулась, тут же возвращая взгляд к книге и чертыхаясь про себя. — Ну, что ж, значит в следующий раз, — протянул парень и вышел из кабинета. «Черт возьми, ну что же, все-таки, с ней не так? Я видел в ее глазах, что ей хотелось согласиться, почему же тогда она отказалась?» Парень молча вышел из резиденции, размеренным шагом направляясь в сторону своего дома и размышляя о последних месяцах его жизни. На дворе было самое начало мая, и седьмая команда, наконец, могла похвастаться сплоченностью, которой не было даже при Саске. Техники Ами, и мощная чакра выгодно сочетались с расенганом Наруто и множеством способностей Какаши, а отличный медик в лице Сакуры мгновенно реагировала на любые травмы остальных. Они выполнили множество миссий, становясь практически одной из самых успешных команд в Конохе, но даже спустя столько времени, Хатаке до сих пор не смог залезть в голову к девушке. Иногда ему казалось, что в ней живет две личности, и одна из них упорно тянулась к команде, как подсолнух тянется к солнцу. Она помогала Наруто находить ответы на его бесконечные вопросы, делилась с Сакурой полезными секретами и информацией, доступной только девушкам, да и вообще на лице Ами часто проскальзывала снисходительная улыбка к этим двоим. Будто бы она заботилась о них, как о своих младших родственниках, не забывая время от времени дать нагоняй, когда они раскисали, или творили очередные глупости. И все же, она всегда держалась на расстоянии, часто кидая тоскливые взгляды в их сторону, но упорно продолжая оставаться в тени, не подпуская себя ближе. Почему? На этот вопрос Какаши и искал ответ на протяжении этих месяцев, чувствуя нутром, что ответ ему может не понравиться.

***

— Ами, почему ты не согласилась? — злилась Цунаде, бросая гневный взгляд на свою ученицу. Девушка упорно не хотела поднимать взгляд из-за своей книги, просто потому, что не могла ответить женщине. А что она бы ей сказала? У блондинки, как у Хокаге, теперь было много дел, и все свободное время и нервы уходили на решение постоянных проблем, которые возникали то тут, то там. Поэтому Ами не собиралась рассказывать ей о том, что Орочимару, наплевав на все свои обещания, приходил к ней и ночью, и днем, отравляя душу изнутри. Ами не собиралась так же рассказывать о том, что Коноха — стала ее личной тюрьмой, превратившись из ожидаемого райского уголка в рутинную жизнь, состоящую из тренировок и миссий. Она не могла рассказать о том, что просто боялась лишний раз наслаждаться чьей-то компанией по той простой причине, что смотря в зеркало, все чаще стала видеть там Змея, а не себя. Женщина фыркнула, выражая свое недовольство, но продолжать допрос не стала, осознавая, что все равно не дождется ответа от ставшей столь молчаливой ученицы. — Как планируешь праздновать свой День рождения? — Никак. Женщина протяжно вздохнула, опуская взгляд на бумаги. — Цунаде-сама. — Да? — Никаких новостей от Джирайи-сенсея? — как можно более спокойным голосом произнесла она, с досадой ощущая, как вжалась пальцами в обложку книги. Женщина кинула мимолетный взгляд на ученицу, не сдержав сорвавшегося с губ вопроса. — Ты нервничаешь, у вас что-то произошло? — Нет. Цунаде немного помолчала, задумчиво вспоминая последнюю встречу с другом, когда он пришел к ней и сказал, что уходит на неопределенное время выслеживать Акацуки. Это было столь неожиданно, что блондинка даже не успела придумать, что ответить, как того и след исчез на пару месяцев. — Нет, как ушел, так и не вернулся. «Завтра у нее День рождения, а он опять пропускает его… Даже если они поссорились, это непозволительно с его стороны — так поступать. И все же, она стала какой-то хладнокровной, соврала мне насчет Джирайи и даже глазом не моргнула. Не к добру это…»

***

Окно было раскрыто нараспашку, и легкий сквозняк просочился в комнату, колыхая занавески. Ами спала, свернувшись в клубок, и тревожно хмурилась во сне. Джирайя, стоявший в проеме окна, долго смотрел на нее, размышляя том, насколько она сейчас уязвима: без этого холодного взгляда, резких движений и без слов о том, что ей не хочется никаких связей. Воспоминания того разговора, после которого он тут же покинул деревню, неприятно отозвались в памяти. Он вздохнул, и как только настенные часы пробили полночь, чуть улыбнулся и прошептал. — С Днем рождения, Ами. Мужчина развернулся, пытаясь заставить себя уйти, но облака, закрывавшие почти полную луну, вдруг растворились, уступая место бледному свету, который скользнув по закрытым глазам девушки, блеснул чем-то знакомым у нее в руке. Не сумев перебороть любопытство, мужчина приблизился, с удивлением понимая, что Ами сжимает подаренный им кристалл во сне. Чуть поколебавшись, он присел на кровать, замечая, как комната погрузилась в полумрак, когда луна вновь спряталась за облаками. Он неуверенно протянул руку к ее волосам, коснувшись их кончиками пальцев, а затем, зарываясь ладонью и чуть поглаживая по голове. Когда девушка заворочалась, зашевелив губами во сне, мужчина улыбнулся, наклоняясь к ней и легко касаясь губами ее лба. — Джирайя-сенсей? — сонно пробормотала девушка. — Спи, я сейчас уйду, — он в последний раз коснулся ее волос, с неохотой убирая руку, и встал с ее кровати. Лишь сделав шаг в сторону окна, он понял, что она держит его запястье, еле касаясь его кожи. Мужчина удивленно обернулся, подмечая, что в комнате стало совсем темно, будто бы весь свет резко исчез из этой комнаты, оставляя лишь размытые силуэты окружающих предметов. Отшельник задержал дыхание, ощущая, как рука девушки сильнее сжимается вокруг запястья, он не понимал, что она делает, но все же начал заворожено глядеть на то, как она встала, направляясь в его сторону. Джирайя сделал от нее шаг назад, затем еще один, но когда его спина столкнулась с прохладной поверхностью стены, а рука девушки соскользнула с запястья, мягко опускаясь на его живот и ныряя под кимоно, он ощутил, что его будто бы окатили ведром холодной воды. Мужчина схватил ее за руки, грубо отрывая от своего тела. — Ами, какого черта ты делаешь?! — Я просто очень соскучилась, сенсей. Он опешил, пытаясь осознать, не послышалось ли ему, заторможено наблюдая за тем, как она мягко высвободила руки. Этих секунд его замешательства хватило, чтобы Ами упала перед ним на колени, ловким движением стягивая его штаны, вместе с бельем, и с наслаждением и даже с неким благоговением потерлась носом о пах, будто бы это было именно то, о чем она давно мечтала. Он схватил ее за плечи, пытаясь поднять, но девушка, облизнувшись, тут же взяла в рот его член, отчего мужчина впился в ее ключицы пальцами, на секунду теряя ориентацию в пространстве. Голова шла кругом, все произошло настолько быстро, что он не мог трезво оценить ситуацию, и тем более, попытаться понять причину таких действий со стороны девушки. Она стала мягко насаживаться головой на его плоть, схватившись за его бедра и не давая ему отцепить себя от него. Мужчина начал тяжело дышать, чувствуя, как непозволительно возбуждается его организм, и еще сильнее схватил ученицу за плечи, дернув от себя и пытаясь освободиться из этого сладкого плена. — Ами, прекрати, — хрипло сказал он, понимая, что его тело твердит об обратном. — Встань, встань с колен, прошу. Но девушка не слушалась, наоборот, будто бы дразня мужчину, опустилась еще ниже, соблазнительно раздвинув ноги, выпустила его орган изо рта и прошлась языком вдоль всей длинны, тут же насаживаясь на него обратно. Он увидел, как капля слюны сорвалась с ее губ, падая на пол, и понял, что слетает с катушек, почувствовав, что воздух враз выбило из легких от переполнявших его эмоций. — Черт с тобой, — на выдохе прошипел он и, заметив победное выражение лица ученицы, сместил руки с ее плеч, зарываясь в волосы. На секунду в голове промелькнула мысль, что она ни разу даже не посмотрела на него, или он просто не мог разглядеть ее глаз в темноте? Но легкий вздох сорвался с его губ, когда мужчина ощутил, как девушка двинулась чуть глубже, вбирая плоть до самого конца, и все остальные мысли отодвинусь на самую глубокую полку сознания. Он четко почувствовал, что упирается ей прямо в горло, и вцепился второй рукой в находящийся рядом подоконник, думая о том, что его член определенно не должен помещаться так глубоко во рту ученицы. Ами тут же полностью выпустила его изо рта, принявшись вылизывать его вдоль, посасывая головку, будто бы это было самой желанной в мире сладостью, и мужчина ощутил, что от этой картины у него начинают подкашиваться колени. Она обхватила его ствол пальцами, сильно сжимая, и начиная настойчиво скользить рукой вдоль, заставив мужчину откинуть голову назад с судорожным и громким выдохом. И причина была не в том, что она делала это как-то по-особенному, нет. Девушка двигалась не очень умело, то и дело цепляясь зубами. Причиной являлось то, что это была она. Именно она. В его постели побывало бесчисленное количество партнерш, что ж, об этом знали все. И со стороны казалось, что он этим гордился и хвастался, но в глубине души мужчина просто чувствовал острое отчаяние оттого, что ощущал лишь физическое удовлетворение от этого, не более. Он много писал в своих книгах о более глубоких вещах, например, каково это — наслаждаться близостью именно с той, о ком страстно мечтаешь, но сам не имел ни малейшего понятия о том, насколько это может быть приятно. До этого момента. В ситуации, в которой он оказался, его возбуждало все: от ее растрепавшихся волос и румянца на щеках, до неприличного влажного звука, которым заполнилась вся комната. Когда она вновь взяла его член в рот, он неосознанно толкнулся вперед, потом еще раз, а затем, плюнув на все, сжал волосы девушки и начал насаживать ее голову сам. Он ощущал небольшой гул в ушах, громко дыша и размышляя о том, как ему было хорошо. Если бы кто-то в тот момент у него спросил, о чем он думает, он бы не ответил, что ему стыдно или неловко, нет. Прямо в ту секунду единственные мысли, которые находились у него в голове — это то, как ему нравилось трахать свою ученицу в рот, и больше ничего. Отшельник зарылся второй рукой в ее волосы, начиная двигаться немного хаотично. Мужчина мог держаться долго, наверное, сколько захотел бы. Но она так тихо и сладко постанывала с каждым его толчком, что он понял — у него начинает срывать крышу. Сжав зубы, и тихо выругавшись от переполнявших его эмоций, он кончил ей в рот с протяжным стоном и, сделав несколько финальных толчков, откинулся обратно на стену, отпуская волосы девушки, пока его тело содрогалось от оргазма. Когда через мгновение в комнату ворвался прохладный ночной ветер, и его разгоряченное тело покрылось мурашками, мысли пронзила тяжелая вспышка осознания. «Проклятье, что же я наделал?» Мужчина смотрел перед собой несколько мгновений, не решаясь взглянуть на девушку, все еще стоящую на коленях. Его дыхание до сих пор было сбитым, когда он нервно сглотнул, собрав мужество в кулак, и опустил взгляд вниз. Именно в этот момент отшельник понял, что впервые за вечер встретился с ее глазами. Затуманенными поволокой сна и страсти, глазами. Змеиными глазами. Он пошатнулся на месте, когда к нему постепенно стало приходить понимание. — Ами… Ее взгляд стал более осознанным, затем, немного прояснился, а зрачки стали расширяться, по мере того, как глаза приобретали человеческий вид. Девушка несколько раз моргнула, будто бы силясь понять, где находится и что вообще происходит. Она испуганно смотрела на отшельника, чуть озираясь по сторонам, пока, наконец, не опустила взгляд перед собой, и ее глаза расширились от ужаса. Ами коснулась пальцами все еще приоткрытых губ, чуть блестящих от его семени, и он увидел, как у нее затряслись руки, когда она оторвала их от лица и посмотрела. Вязкая белая полоса потянулась от губ за подушечками пальцев, и девушка разглядывала ее, будто бы боясь двинуться с места, а затем отшельник услышал судорожный вздох. Он не успел ничего сделать или сказать, лишь на автомате протянул руку в ее сторону, даже не зная зачем, и она дернулась от него, как от огня, а через секунду, больше не встречаясь с ним взглядом, выскочила из окна прямо в пижаме, тут же скрывшись среди темных улочек Конохи. Мужчина простоял в таком положении добрых минут десять, прежде чем он смог заставить себя натянуть белье и штаны, а затем сесть на кровать, тут же роняя голову на руки и зарываясь в свои волосы. Ему хотелось, чтобы все это привиделось. Хотелось поднять голову и увидеть спящую перед собой девушку, так и не проснувшуюся от его прихода. Он не понимал, как мог позволить себе совершить это. Но то, как сильно он хотел ее, как сильно мечтал о своей ученице, находясь вдали от Конохи последние месяца три — заставили его сдаться перед напором девушки. Он ненавидел эти мысли, презирал себя за них, но ничего не мог поделать, а наблюдать за ней со стороны, встречаться с тем же полным боли и злости глаз, которым она одарила его перед тем, как покинуть полигон в тот день, он просто не мог. Поэтому выбрал самый лучший и правильный вариант из всех возможных — просто ушел из Конохи в поисках информации о странной организации, которая похитила Казекаге. Но разве он мог пропустить ее День рождения по собственной воле? Конечно, мог, если бы искренне и бескорыстно желал девушке лишь добра, но поддавшись эгоистичным желаниям, все же наведался в родную деревню, намереваясь лишь несколько минут понаблюдать за спящей Ами, чтобы снова исчезнуть из Листа. Но увидев, что она сжимала во сне его подарок, не смог не задержаться. Может, она думала он нем? В голове тут же всплыли ее слова. «Я не хочу этих связей. Никаких. Ни с кем» Тогда она четко дала ему понять, что его забота ей не нужна, ни как наставника, ни как кого-то большего. И хотя он понимал, что шансов у него и так не было, ведь, как минимум, он годился ей в отцы, а как максимум, она заслуживала кого-то явно получше. Да он и не задумывался об этом столь серьезно, она была для него важным человеком, о котором хотелось заботиться, не более. Но то платье… То чертово платье, открывающее до неприличия большую часть ног, вначале действительно вызвало у него желание накрыть ее чем-то и следить, чтобы никто из находящихся в зале мужчин даже не зарился на девчонку. Она была его ученицей, он действительно хотел оберегать ее, как дочь. Но, увидев румянец на щеках и ее взгляд, не отрывающийся от его губ, понял, что окончательно запутался в том, чего на самом деле желает. И когда под покровом ночи она произнесла те слова о том, что скучала, где-то глубоко внутри он уже сдался. Понял, что готов был позволить сделать ей все, что угодно, все, что захочет эта чертова девчонка, за эти слова. «За эту ложь» — пронеслось у него в голове. А затем, чуть мотнув головой, мужчина с еще большей горечью осознал, что даже за ложь он готов был ей это позволить, лишь бы навсегда запечатлеть в памяти ту фразу. Он опустился на кровать, все еще хранящую ее запах, и уткнулся носом в подушку, стараясь впитать в себя ее аромат. А затем отшельник резко выпрямился. Он не знал, как и где ее искать. Не знал, куда она могла убежать и что сделать. Но зато Джирайя точно знал, что ему нужно оповестить об этом Цунаде. Но что он ей скажет? Это же поставит под удар в первую очередь девушку. Хотя, кому он, к черту, врал, он не хотел сам подставляться под удар. Он не мог представить, как сможет посмотреть в глаза своей подруге детства, говоря о том, что сладко стонал, трахая ее ученицу в рот, которую Цунаде считала дочерью. А потом, когда оказалось, что все это было лишь кознями Орочимару и девушка, вероятнее всего, просто спала или не осознавала своих действий — она с отвращением сбежала, вероятно, возненавидев отшельника. Мужчина уронил голову на грудь, не зная, что делать, но действовать надо было незамедлительно. Собравшись с силами, он все же встал с кровати и направился в сторону резиденции Хокаге. Выхода не было, она обязана была узнать о том, что ее ученица сбежала неизвестно куда.

***

— Что значит, просто взяла, и сбежала?! Джирайя, не испытывай моего терпения, либо ты мне чего-то недоговариваешь, либо… Она вдруг замолчала, устало плюхаясь на стул, на котором до недавнего времени дремала, пока посреди ночи к ней не ввалился неизвестно откуда взявшийся отшельник. Он, как-то странно заминаясь, сказал, что хотел просто проверить, все ли с девушкой в порядке, затем занести отчет и отправиться обратно на свои поиски, но девушка тут же сбежала при виде него. Не смотря на странность ситуации, Цунаде могла понять причину этого поступка, ведь Джирайя являлся ее вторым наставником, но при этом не проводил с ней так много времени, а точнее исчезал из ее жизни на долгие месяцы раз за разом. Это скорее напоминало обиду ребенка на своего родителя, который уделяет ему мало времени. О том, что Ами может испытывать что-то свыше этого — женщина даже не думала и думать не хотела. Мужчина чувствовал себя отвратительно. Он настраивался всю дорогу к Цунаде, но лишь взглянув в ее глаза, понял, что не сможет рассказать ей правды. У него просто не переворачивался язык посвящать подругу в такие подробности, зная, что это отразится в первую очередь на ее же нервах. Он так же присел на диван в кабинете, устало проводя рукой по лицу и кидая взгляд на блондинку. — Либо? — Джирайя, не смотря на то, что я до сих пор очень разозлена твоими действиями по отношению к моей ученице. Я имею ввиду ваш поцелуй и танец несколько месяцев назад во время моего посвящения, — добавила она, заметив, что мужчина будто бы чуть облегченно выдохнул. — Так вот не смотря на это, она тебя очень ценит, и то, что ты так внезапно исчезаешь, а затем появляешься в ее доме — неудивительно, что она убежала от тебя. Джирайя, любой девушке в первую очередь нужна отеческая любовь, а не материнская. Ты нужен ей, она часто спрашивала о тебе, пока ты… — Мы с ней поговорили перед тем, как я ушел, — перебил мужчина, глядя в одну точку каким-то пустым взглядом. — И знаешь, что она сказала? Что ей не нужны никакие связи. Ни со мной, ни с кем-либо еще. — Что она имела ввиду под связями? — удивленно пробормотала блондинка. — Воспоминания. Отношения. Чувство заботы. Она не хочет ни к кому привязываться, обременяя себя связями. Цунаде с сожалением посмотрела на друга, думая о том, как много она все-таки не знает о мыслях и чувствах своей ученицы, и как много из этого открыто человеку, сидящему перед ней. — Она вернется, Джирайя. Вот увидишь, она вернется уже завтра. Но Хокаге ошиблась. Она не вернулась ни завтра, ни на следующий день, ни даже через день.

***

Ами брела по лесу, слабо передвигая ноги и практически не замечая ничего вокруг. Она не знала, сколько идет, даже не знала, куда, лишь видела, что день и ночь успели смениться несколько раз, прежде, чем она упала на землю, прислоняясь спиной к какому-то дереву. Она не сомкнула глаз с той ночи. Сбежала, поджав хвост, и ничуть об этом не жалела. Девушке не хотелось возвращаться обратно, она понимала, что больше никогда не сможет взглянуть в глаза хотя бы одному из своих наставников после того, что сделала. Ей снился сон. Впервые за эти годы ей снился приятный сон, пусть и такой невообразимо пошлый и стыдный, но кто она такая, чтобы воротить носом в таких обстоятельствах. Ей снилось, что отшельник все же пришел на ее День рождения, сидел на кровати, ласково гладя по голове. Ей снилось, как он коснулся теплыми обветренными губами ее лба, и девушка, плюнув на все, разрешила себе делать все, что захочет. Ведь это был всего лишь сон. А ее мысли и желания смешались в неведомую смесь, подталкиваемую чем-то извне. Как потом оказалось, кем-то. Чертов змей. Именно он вливал в ее сознания эти помыслы, именно он заставил ее совершить нечто, на что она никогда бы не решилась при свете дня. — Я ненавижу тебя! — крикнула вдруг девушка, разрезая лесную тишину громким звуком. Она ощутила, что ее глаза слипаются после длительного времени без сна, но она упрямо старалась пробыть в сознании как можно дольше. Ами боялась. Боялась, что опять не сможет отличить реальность, от сна, а сон, от реальности. Но, несмотря на все это, в тот момент ей было хорошо. Боже, наплевав на все свои моральные устои, страхи, и обещания, она отдалась этому порыву, пока не поняла, что это оказалось не сном. Пока не почувствовала, как по горлу стекает теплое семя и не увидела, каким безумным взглядом на нее смотрит наставник. И тогда она точно убедилась, что не спит. Он ненавидел ее. Она была уверена, что он презирает ее и, наверняка, разочарован в ней. Ами тихо рассмеялась, размеренно отрывая голову от дерева и возвращая обратно с тихим стуком. Девушка чувствовала неизмеримую усталость от своей жизни. Каждый день казался настолько бессмысленным, что она просто перестала замечать, как сменяются недели. Просто жила в каком-то замкнутом цикле, не ища чего-то другого. Но события недавней ночи оборвали этот замкнутый круг, давая девушке понять, что она ни за что на свете не вернется Коноху по своей воле. Уж лучше погибнуть где-то здесь, чем вновь посмотреть в глаза самым близким людям. И дело было не в том, что у нее не хватило бы храбрости на это, а в том, что больше всего на свете она боялась увидеть в их глазах ненависть и презрение. Единственной спасительной соломинкой в ее мире были именно эти два человека, которые боролись за ее жизнь с самого начала, но если они по какой-то причине разочаруются в ней, то она потеряет смысл и последнюю мотивацию даже на то, чтобы выполнять свою самую важную миссию. Но теперь причин на это было много. Даже слишком. Отвращение и раздражение — лишь самое малое из того, что она могла бы увидеть в глазах Джирайи. Сон утягивал в свою пропасть, и девушка вдруг поняла, что больше так не может. Бесконечные сновидения, бесконечные страдания и потери, которые девушка даже не могла отличить от реальных. Ей постоянно казалось, что Змей постепенно захватывает ее сознание, будто бы подменяя ее мысли чужими, и девушка боялась, что рано или поздно это станет реальностью. — Надо закончить с этим, пока не поздно, — еле слышно прошептала девушка, ощущая, что силы уже покидают ее, и она теряет сознание. «Проклятье, как всегда, беспомощна, не могу сделать даже этого…» — промелькнула у нее последняя мысль прежде, чем Ами отключилась.