Call me fighter

Свежий воздух наполнял легкие, и Ами на секунду подумалось, что быть в следующей жизни какой-нибудь небольшой птичкой, было бы весьма неплохо. Взгляд сам опустился на руки, и она, как наяву, увидела стекающую по ним кровь. Нет. С ее кармой, она не заслужила ни одну из последующих жизней, да и зачем они ей, если тошно даже от этой? Дейдара сидел, задумчиво глядя на проплывающие внизу облака, постепенно опуская птицу вниз, и Ами на мгновение показалось, что сейчас один из лучших моментов в ее жизни. В голове было приятно пусто, но прохладный осенний воздух внезапно отрезвил ум настолько, что эти бессмысленные размышления тут же прекратились. Раньше ей нравилось тратить время, созерцая природу, рассветы и закаты, облака и звезды. А сейчас она даже перестала видеть в них красоту, чувствуя, как все это смешивается в однообразную массу. — Смотри, там же Хидан! — послышался голос напарника, и девушка кинула взгляд вниз, плавно очерчивая им поваленные деревья и глубокую яму. На свету блеснула его коса, и Ами постаралась скрыть тихую усмешку, увидев, что отпрыск Нара, все же, отомстил за учителя. — Ему уже ничем не помочь, — безразлично кинула девушка, отрывая взгляд. — Но… — Я сказала, — повысила голос Ами, опасно сужая глаза. — Что мы не будем за ним спускаться. Дейдара лишь хмыкнул, не смея ослушаться приказа старшей напарницы. — Как скажете, Ами но Данна, — насмешливо склонился в поклоне парень. — Мне кажется, или я вижу сожаление в твоих глазах? — Тебе не кажется, член Акацуки выведен из строя, и нам… — она все же не сдержала злорадной ухмылки. — Нужно скорбеть о нем. — Что-то мне подсказывает, что сожаление касается того, что он лежит там раскромсанный по частям чужими руками, а не твоими. — Кто знает, — кинула чуть насмешливый взгляд девушка на напарника. — Ты видишь Какузу? — Я разослал своих птичек и… Нашел! Он в паре километров отсюда, но его дела плохи. — В каком смысле? — Похоже, что джинчурики девятихвостого почти добил его. — Тогда нам нужно спешить. — Ами, — он неуверенно остановил птицу, окидывая девушку взглядом с ног до головы. — Ты уверена? — Уверена в чем? — Что ты сможешь выполнить миссию, они ведь твои бывшие друзья и… Девушка метнула испепеляющий взгляд, который не сулил ничего хорошего, и Дейдара нервно передернул плечами, так и не закончив предложение. — Не советую говорить мне подобный вещи, малыш, — птица неуверенно взмахнула крыльями, направляясь дальше, пока ее хозяин отвел глаза, не в силах выдержать взгляд напарницы, что стал совершенно другим в последнее время. — Отвлеки их взрывом, они не должны заметить наше приближение. — Как скажешь. Среди каменных столбов непонятного происхождения, стали выделяться фигуры, особенно одна, ярко освещаемая пестрящими вокруг молниями, отчего Ами тихо усмехнулась про себя. Что-то всегда остается прежним, как и последняя добивающая техника ее бывшего капитана. Девушка кивнула напарнику, спрыгивая с птицы, когда тот, помедлив пару секунд, активировал одного из своих жучков. Раздался взрыв, и кастеты перенесли Ами прямо в его эпицентр. Куноичи поправила шляпу, подмечая тихо спрыгнувшего рядом Дейдару, и медленным шагом двинулась сквозь завесу пыли. Спереди послышались знакомые голоса, и девушка на секунду застыла, ощутив, как сердце пропустило удар в каком-то странном предвкушении. — Ну привет, Какаши, скучал по мне? — Ами сощурила глаза, оглядывая собравшуюся компанию, которая во все глаза смотрела на них, и не сдержала тихого шипящего смеха. — Я не любитель таких эффектных появлений, но, признаюсь, выражение ваших лиц определенно того стоило. Ами сделала еще несколько медленных, прогулочных шагов вперед, видя, как все пятятся по мере ее приближения. Все, кроме Хатаке, который так и стоял к ней в пол оборота, будто бы не в силах сдвинуться хоть на дюйм. Какаши сжал зубы, стараясь заставить себя оторвать взгляд от Ямато и повернуться, чтобы встретиться взором с той, кто приходил к нему во снах каждую чертову ночь с того дня. Видел иллюзии, где он пронзает грудь своей возлюбленной Рин, отнимая у нее жизнь, и лишь в последнюю секунду понимая, что на ее месте оказывается Ами. С такими же широко открытыми искренними глазами, наполненными мольбой и неверием в то, что он все же сделал это. Даже пряди волос, запах которых он пытался высечь у себя в памяти, улавливая тонкий аромат ее шампуня во время миссий, даже прическа. Все это так сильно напоминало о первой любви, что ему казалось, что он начинает сходить с ума. И все же, не смотря на все мольбы о том, чтобы ситуация, в которой он очутился сейчас, оказалась сном — этого не произошло. Он на подкашивающихся ногах повернулся к девушке, встречаясь с чужими глазами, но, даже несмотря на это, видя в ней все ту же бывшую напарницу. — Ами? Девушка усмехнулась сквозь маску, ощущая какое-то странное удовлетворение от этой встречи. Будто бы недавняя терапия с Пейном помогла ей отпустить сомнения насчет того, что с ней сделали эти люди и кем она стала. Ей нравилось чувствовать злорадство, и не ощущать при этом ни капельки стыда, ведь она знала, что Какаши, как никто другой, этого заслужил. Девушка сняла с себя шляпу, отвешивая шутливый поклон коноховцам, и закидывая ее на птицу. — К вашим услугам, капитан. — Что… Что они с тобой сделали? — он сделал шаг к ней, но она вскинула руку в предупредительном жесте. — Почему ты в этом чертовом плаще? — Хочешь сказать, что со мной сделал ты? — Ами, мы все знаем! Бабуля Цунаде нам все рассказала, мы… — выскочил вперед Наруто, до сих пор не в силах поверить, что данная вылазка привела к находке подруги. — Нам так жаль, Ами. Прошу, мы так долго искали тебя, переполошили всю деревню. — Поздно же вы спохватились, — безразлично перебила девушка, медленным шагом направляясь в сторону еле живого Какузу под расслабленный взгляд Дейдары, который, вспрыгнув на свою птицу, следовал за ней. Какаши напряженно сглотнул, так же делая шаг в сторону последнего противника. — Неужели ты теперь с ними? Зачем тебе это? Выслушай Наруто, выслушай нас, мы все это время тебя искали, мы можем тебе помочь… — Помочь? — холодно произнесла девушка, вскидывая прищуренные глаза на бывшего капитана. — А с чего вы решили, что мне нужна помощь? Она сжала зубы, чувствуя их скрип у себя в барабанных перепонках, и еле сдержала порыв выплеснуть на стоящих перед ней людей всю свою чакру вперемешку с чистой яростью. Но приказ есть приказ, а Пейн — лидер, и ей не хотелось ощутить на себе его гнев, ведь она знала: Коноха рано или поздно поплатится за свои грехи и без ее непосредственной помощи. В ушах гудело от плохо скрываемого азарта, но миссия была важнее, и пришлось стиснуть кулаки и остудить свой пыл. — Посмотри на себя! — вскрикнул Хатаке, чувствуя раздирающую боль в груди от осознания того, что девушка так сильно изменилась. — Это же не ты, я же… Я же знаю тебя, Ами. — Знаешь? Вы все пытались перекроить меня на свой лад, видели во мне лишь то, что хотели видеть. Не ты ли просил меня открыться тебе, Какаши? Не ты ли уговаривал показать, кем я являюсь на самом деле? Так вот смотри теперь и не смей отводить от меня взгляд. Хочешь знать, кем я стала? Хочешь?! Девушка одним движением сорвала маску и все, стоящие позади Наруто с Какаши, до этого не решавшиеся сделать лишнего звука, резко выдохнули, и между ними послышались тихие, шокированные возгласы. На части лица девушки, покрытой старым шрамом, стала проступать тонкая, едва заметная змеиная кожа. Девушка опасно блеснула желтыми глазами в сторону Хатаке, который попытался приблизиться к Какузу. — Я бы не советовала тебе этого делать, милый. — Ами, у нас мало времени, — начал торопить ее Дейдара, видя, как его напарница вошла в раж, что с ее хладнокровным характером бывало крайне редко. — Я сама решу, сколько у нас времени, — раздраженно кинула ему Ами, и Дейдара передернул плечами, намереваясь огрызнуться в ответ, но взгляд, кинутый девушкой в его сторону через плечо, заставил парня съежиться и нервно сглотнуть. Куноичи была явно не в себе, и перечить ей в таком состоянии побоялся бы даже Хидан. — Прости, но мы заберем его с собой, — подал тихий, но уверенный голос Какаши, делая шаг в сторону потерявшего сознание Какузу, и лишь через секунду замечая, что девушка исчезла с его поля зрения. Сзади послышалась возня и тихий вскрик Ино на фоне, когда Ами сорвалась с места, тут же оказываясь за спиной у Хатаке. Все застыли в страхе, боясь пошевелиться и понимая, что любой неверный ход может стоить жизни капитана. Ситуация принимала действительно скверный оборот, и Наруто с досадой выругался, стараясь сдержать свой пылкий нрав. Ами стояла за спиной бывшего капитана, скользя пальцами по его шее, склоняясь над плечом, и парень ощутил, что его сердце готово выпрыгнуть из груди, когда она прошлась кончиком языка по его скуле, очерчивая сползший край маски. Вторая рука обвивала грудь Какаши, упершись кунаем ровно напротив его сердца. Хатаке сглотнул, когда девушка, играя, нацарапала там крест, разрывая ткань кофты и оставляя кровоточащие раны на груди. Тело мимо воли дернулось ровно в тот момент, как она усмехнулась, легко укусив его за мочку уха, наконец, прошептав. — Как думаешь, если я сделаю небольшой разрез здесь, — она погрузила лезвие куная под кожу, отчего парень зашипел, дернувшись в ее тисках. — Я увижу там твое сердце, или ты давным-давно лишился его, Какаши? — Я лишился своего сердца в тот день, когда ты исчезла, забрав его с собой. — Какое удивительное совпадение, — тихо рассмеялась девушка, продолжая иногда касаться влажными губами уха и щеки парня. — Ведь я лишилась своего сердца в тот же самый день. — Ами, прошу, прости меня… Умоляю, я совершил ужасную ошибку, но остальные не заслуживают этой боли, — тихо прошептал парень, склоняя голову вниз. — Вернись к нам. Я же знаю, что это не ты. Знаю, что настоящая Ами никогда бы так не сказала. Никогда не смогла бы причинить боли близким, ведь… — Ты никогда не знал настоящей меня, — делая паузу после каждого слова, отчеканила девушка и обошла его, становясь спереди. — Я смогу все вернуть. — Нечего возвращать, Какаши. Мое нутро стерто в прах и развеяно по воздуху Конохой. Я могла бы убить всех вас, воспользовавшись слабостью и измотанностью, но даже я не паду так низко, так что запомни мое снисхождение к старым… Друзьям. — Просто доверься мне, и я смогу помочь! — Довериться? — насмешливо склонила голову девушка. — Тебе? — Прошу, — он дернулся за ней, не замечая хищного блеска в глазах и то, насколько азарт взыграл в ее крови. — О чем ты просишь? — Дать мне шанс помочь тебе, — он протянул к ней руку, едва касаясь пальцами ткани. Ами ликовала. Видеть столь сильного, стойкого шиноби, который сейчас практически стоял на коленях перед ней, беспомощного в своей слабости и, видимо, болезненной влюбленности. Это было для нее высшим наслаждением и прекраснейшей, кристально чистой местью. Она видела, как дрожат его пальцы, когда он аккуратно оглаживал ворот ее плаща, видела, сколько он пытается вложить в этот жест, в надежде, что от его касаний что-то перемкнет в душе у девушки. Это наполняло Ами изнутри какой-то дикой энергией, даже можно было бы сказать, животным возбуждением. И от этого чакра в груди бесновалась, а внутренний голос тихо смеялся с наполненных надеждой глаз Хатаке. — Как же ты наивен в своей глупости. Считаешь, что можешь мне помочь? Считаешь, что твоей запоздалой любви может хватить для какого-то чуда? — она вновь сделала к нему шаг, почти соприкасаясь с его носом и встречаясь с бесстрашно поднятыми глазами. — Поцелуй меня. — Ч… Что? — Ты не веришь, что от меня ничего не осталось, ни от души, ни от сердца, так проверь сам. Что же ты теперь медлишь? Или, может, я стала тебе неприятна? Какаши рыкнул, доходя до какого-то безумия от боли и попыток исправить свои ошибки. Под удивленный вздох остальных, он молниеносно сократил то мизерное расстояние между ними, стягивая маску и хватая девушку за ворот одежды, чтобы отчаянно впиться в ее губы таким желанным, но в то же время слишком горьким поцелуем. Врываясь в ее рот языком, сталкиваясь в жестоком поединке, в попытке что-то доказать ей, а может даже опровергнуть, лишь бы она поверила, лишь бы в ее глазах вновь увидеть прежний свет. Ему казалось, что еще несколько мгновений, и она вернется, та прежняя Ами, которая смущенно отказывалась от совместных посиделок и сломя голову рвалась в бой, но грубый укус в губы охладил его пыл так резко, что парень отшатнулся, хватая ртом воздух. Ее широко распахнутые глаза светились победой, и она расхохоталась, смотря в растерянные и наполненные отчаянием глаза Какаши. Ами оскалилась окровавленной ухмылкой и намеренно медленно провела языком по слегка выступающим клыкам, слизывая его кровь. И тогда он понял. Ничего. Она ничего не ощутила, в ее глазах не дрогнула ни одна человеческая эмоция, лишь злорадство, да хищный прищур сопровождал ее заинтересованный взгляд. — Я достаточно утолила твое любопытство? — Я все равно не верю, — отчаянно прошептал парень, и девушка опасно сузила глаза, намереваясь что-то ответить, но слишком поздно замечая сложенные в печати руки Ямато, стоящего на фоне. Ами дернулась, чувствуя, как плотные корни охватывают ее руки и ноги, а тонкие ветки впиваются в кожу, неприятно сдавливая, пока горло больно сжимается техникой. Ей на мгновение стало даже обидно. Обидно от того, что она, со всей своей снисходительностью, дала коноховцам фору, не намереваясь их убивать, но новые правила, введенные Ямато, разожгли в ней прежнее кострище. Ами вскинула взгляд, встречаясь с глазами Какаши и медленно мотая головой в намеке на то, что они сделали неверный ход. Тиски вокруг ее тела опасно дрогнули, и несколько ярко синих лучей осветили пространство вокруг, разрезая корни, будто бы это было создано из мягкой ткани, а не из прочного дерева. Девушка спрыгнула на землю, оборачиваясь назад и кивая напарнику на тело Какузу, которое тот, будто бы давно ожидая приказа, начал спешно затаскивать на птицу с помощью глиняных тварей. Куноичи вновь повернулась к коноховцам, искривляя рот с неестественной усмешке, и Хатаке вдруг понял, что Цунаде с Джирайей были правы: им не сыскать худшего противника, чем Ами. Она знала все их слабые стороны, все пробелы в техниках, и понимала, как лучше всего нападать. Поэтому он вскинул взгляд, осознавая, что нужно остановить кохая, пока не поздно. Ямато сделал шаг в сторону девушки, но тут же вытянулся в лице, замечая, как она отпрыгивает в сторону и отчерчивает себе ногой линию как раз в том месте, где заканчивается зона поражения его древесной техники. — Ты не сможешь бегать от меня вечно, — хмыкнул Ямато. — Ты прав, — притворно вздохнула девушка. — Предпочитаешь, чтобы я нападала? — Предпочитаю, чтобы ты не пряталась в испуге. Ами кинула на парня враз похолодевший взгляд, на мгновение блеснув опасной ухмылкой. — Как скажешь. В ее руки соскользнули кастеты, и она кинула их в разные стороны от парня, сбивая того с толку. Девушка переместилась сначала к одному, затем к другому и, дождавшись, когда Ямато окажется к ней спиной, сбившись со своей траектории, она прикрыла глаза, вспоминая слепую зону его мокутона, и кинула кунай в ту сторону, мягко спрыгнув на землю. Как и ожидалось, лезвие прошло сквозь его левую руку, опасно задевая кость, и парень рухнул на колени, шипя от боли и наблюдая за тем, как девушка медленным шагом направляется к нему. Она склонила голову вбок, внимательно посмотрев на него. — Я достаточно показала тебе, что умею не только прятаться в испуге? Ямато зло смотрел на нее, сжимая плечо и стараясь сдержать кровь, хлестающую из раны. — Капитан Ямато! — крикнул Наруто, пытавшись рвануть к капитану, но Какаши остановил его крепко вцепившись в руку. — Но ты меня не интересуешь, как и остальные, — не обращая внимания на джинчурики, продолжила девушка. — Ами, остановись, черт возьми! — вырвался из рук учителя Узумаки, сделав несколько шагов к ней. — Ты знаешь, что я всегда добиваюсь своей цели, сама мне это твердила. Я знаю, что много раз поступал ужасно по отношению к тебе, но позволь нам все исправить. Просто дай нам еще один шанс, и мы вернем все, как было. Наша седьмая команда без тебя — совсем не то. — Помнится мне, что точно такие же слова ты говорил и Саске. Что, помогло? — Это… Тогда все было иначе, Саске сам выбрал свой путь, но тебя выудили, и мы готовы расплатиться за это. Девушка склонила голову вбок, смотря на джинчурики, как на маленького, несмышленого ребенка, и ей даже на какое-то мгновение стало его жалко. — О мой милый-милый Наруто. Ты всю жизнь смотришь на окружение через призму своей наивности. Этот мир, — она неопределенно обвела рукой пространство вокруг себя. — Является столь парадоксальным веществом, что ни твои убеждения, ни твои глупые надежды не изменят его. — Но я верю в то, что смогу изменить его, я смогу принести мир на эту землю. — Мир? — тихо промолвила девушка, смакуя это слово на языке. — Оглянись вокруг, Наруто. Ты веришь в то, что мира можно добиться только громкими словами? Считаешь, что твои речи являются панацеей от всех бед? — Ты говоришь, как сломленный человек, — подал голос Какаши, и девушка ощутила, как у нее начинает дергаться глаз. — Я не сломлена, черт вас дери! — следующее табу «сломлена», которое она мысленно записала в свой черный список, вызывало в ней жгучую злость, потому что это слово ассоциировалось со слабостью, а в той жизни, которую она вела — ей не было места. — Я считаю, — продолжил Узумаки. — Что все, кто оступился, имеют шанс на иную жизнь. Девушка тихо рассмеялась, слегка мотая головой и вновь вскидывая прищуренный, снисходительный взгляд. — Ты так и не вырос, Наруто. Так и не понял, из чего состоит наша жизнь, и за что сражаются люди. Думаешь, за мир во всем мире? Ошибаешься. Эта земля кишит эгоистичными подонками, которые сперва делают, и лишь затем думают о последствиях. Которые, — она перевела взгляд на Какаши, — сперва заносят руку со смертельным ударом, а потом сожалеют об этом всю оставшуюся жизнь. Хатаке болезненно выдохнул, и девушка усмехнулась, видя, что попала в самое яблочко. — И за что же сражаешься ты? — подал голос джинчурики, смотря на нее таким искренним, таким открытым взглядом, будто бы думая, что она сейчас улыбнется и вернется с ними в Коноху. — За очищение этого мира, — отрезала девушка. — За то, чтобы все жили на равных правах, не дискредитируясь и не подвергаясь насилию со стороны других шиноби и даже стран. — Но мы ведь боремся за одно и то же! — Нет. — Но… — Ты хочешь, чтобы все жили в мире, но при этом не готов жертвовать своими личными интересами. Ты твердишь о бескорыстности, но где был ты, когда я постепенно ломалась от давления Конохи? Помогал мне добиться этого гребаного мира? Нет, ты жил своей жизнью, наслаждаясь и не замечая покалеченных людей вокруг тебя. Ты, отчего-то, поверил в то, что твое рвение может изменить этот мир, но ты ошибаешься. Этот мир уже не изменится. Его можно лишь сжечь и взрастить заново, на боли, страданиях, и смертях. И лишь тогда эта земля обретет покой. Ами перевела дыхание от сбивчивой речи и равнодушно обвела взглядом коноховцев, разворачиваясь и направляясь к напарнику. Позади нее повисла тишина, пока все переосмысливали ее слова, с ужасом вникая в их смысл. Дальнейшие события происходили слишком быстро. Непонятное шевеление на фоне, предупредительный крик Дейдары, и не успела Ами обернуться, как в сознании что-то переклинило. Рука на мгновение дернулась, будто бы сама собой, а затем Ами чуть смутно услышала пронзительный женский крик. Девушка встряхнула головой, сбрасывая пелену, и обернулась, кидая холодный взор на Ино. Яманака сидела на коленях, схватившись за голову, и пронзительно кричала, вызывая у Ами гримасу отвращения. Глупая девчонка сама была виновата. Она все еще оставалась слишком неопытной, чтобы использовать технику переноса разума, ведь выдержать то, что творилось у Ами в голове, было непросто. А творился у нее там хаос: мысли, смешанное сознание, не понятно, куда девшийся Орочимару, и все это до кучи могло попросту лишить девчонку рассудка. — Ты… Что ты с ней сделала?! — взревел Чоуджи, и Ами тихо ухмыльнулась своим мыслям. «А мальчишка-то вырос» — Никто не просил ее лезть на рожон, — девушка неуютно поежилась, смотря на бившуюся в судорогах Яманаку, и повернулась спиной к остальным, направляясь к напарнику, когда позади нее послышался рев, заставивший девушку устало вздохнуть. От прежнего азарта и злости почти не осталось и следа, отрешенность накатила внезапной снежной лавиной. Хотелось домой, вот только знать бы, где этот самый дом. «Глупые дети. Наивные существа. Я дала шанс на жизнь, что им еще нужно?» Ами обернулась перед самой птицей, медленным движением натянув маску обратно на лицо, и вскинула руку, позволяя чакре просочиться сквозь пальцы. Чоуджи мчал на нее, используя привычную технику расширения тела, но преграда, в виде клинков не оставила ему и шанса. Звук разрываемой плоти молниеносно донесся до слуха девушки, и она ощутила неприятную, подкатывающую комом к горлу тошноту. Кровь, брызнувшая на ее лицо, стала последним фактором, и Ами вскинула холодный взор на коноховцев, на мгновение задерживая глаза на Наруто, который рухнул на колени, смотря на искромсанное тело старого друга, а затем поднимая неверящий взгляд, покрытый поволокой страха. Ами хотела что-то сказать, но в последний момент передумала, ловко вспрыгнув на птицу и отдав молчаливый приказ улетать. Птица мгновенно взмыла в небо, унося членов Акацуки ввысь, дальше от утробного, душераздирающего крика Шикамару, наконец, вернувшегося к команде. Холодный воздух вновь резанул по легким, и девушке на мгновение почудилось, что они и не опускались вовсе, а летели так, среди облаков, уже довольно долго, но судорожный кашель, сорвавшийся с губ Какузу, вернул в реальность. Ами присела подле него на колени, осматривая кровоточащие раны и устало откинулась назад. — Я не жилец, да? — тихо прошептал мужчина, смотря куда-то в небо, и девушка удивленно взглянула на него. — Боюсь, что так. — Хидан? — Тоже. — Ну и задала ты им жару, — хрипло рассмеялся мужчина, тут же судорожно хватаясь за горло, сжимая его, захлебываясь собственной кровью. — Молчи, иначе будет больнее. — Какая уже, к черту, разница? Ами тоже подняла взгляд в небо, рассматривая витиеватые узоры и причудливые формы облаков, слыша, как дыхание Какузу становится более размеренным и тихим, а затем, и вовсе пропадает. Она тяжело вздохнула, кидая беглый взгляд на мужчину, и допуская мимолетную мысль, что ей его, даже, жаль. Рука мимо воли потянулась, чтобы прикрыть его темные глаза, и натянуть на лицо съехавшую маску, иначе эта картина смотрелась слишком ужасающе. Дейдара хмуро глядел на девушку, которая беспристрастным взором уставилась в одну точку перед собой, и чуть поморщился, увидев, как с ее губ стекает струйка крови. — Какого черта ты там устроила? Мне казалось, из нас двоих ты всегда была менее опрометчивой. — Я не в настроении, Дейдара. — Ты нарушила приказ, нам было велено лишь забрать Какузу и уходить, не трогая остальных. — Ты уверен, что хочешь продолжать этот разговор? — опасно сощурилась девушка, кидая взгляд на своего напарника, и чуть скаля зубы. — Ты изменилась, — чуть помотал головой парень, переводя взгляд с девушки перед собой. — Мне казалось, что среди всех Акацуки появился кто-то, кто не запачкан желанием мести. Кто-то, в ком осталось еще хоть что-то человечное. — Я больше не человек, — зашипела Ами, чувствуя, как злят ее эти слова. — И именно они, — она кинула рукой наотмашь в сторону, откуда они летели. — Сделали меня такой. — Но ты всегда говорила, что не желаешь мстить им. Я чувствовал себя в безопасности рядом с тобой, а сейчас боюсь даже тебя. — В безопасности? — задумчиво подняла взгляд девушка, вспоминая один из фрагментов жизни и тут же отбрасывая его. — В моей жизни больше нет места этому слову.

***

— Я почти уверен, что прав. Да и подумай сама, нет места более неприступного и незаметного, чем Амегакуре, — отшельник активно жестикулировал, тыкая что-то на карте, разложенной посреди стола Хокаге. — Джирайя, у нас нет ресурсов, чтобы посылать туда отряд шиноби. — Я отправлюсь сам. — Исключено. — Я уже все решил. — Джирайя, это не обсуждается! — Цунаде стукнула кулаком по столу, как раз в тот момент, когда дверь в ее кабинет тихо отворилась. Пятая удивленно вскинула глаза, тут же проходясь взглядом по прибывшим и через мгновение прикрывая рот рукой, чтобы скрыть дрожь в руках. Вернулись. Какаши держал на руках тело Чоуджи, чье обескровленное лицо не подавало никаких признаков жизни, и стоило опустить взгляд на его пропитавшуюся кровью одежду, можно было сразу понять, почему. Она с силой попыталась сглотнуть обжигающе сухой ком в горле, но ничего не выходило. Джирайя был прав, она отправила их на бойню. — Кто, — хриплым голосом начала Пятая, не в силах оторвать взгляда от тела Чоуджи и размышляя о том, как она сможет посмотреть в глаза его матери, сообщая эту новость. — Кто из тех двоих это сделал? Казалось, воздух вокруг потяжелел, и отшельник напрягся, чувствуя неладное. Он понимал, что Цунаде сейчас не до криков и истерик, она просто устала. Устала от этого давления, устала от поста Хокаге, который и принимать, в общем-то, не хотела. Устала от неизвестности, что ждала их впереди. — Кто это был? — тихо спросил мужчина, понимая, что голос Пятой может ее подвести, но и на этот раз ему никто не ответил. Все выглядели какими-то… потерянными. Не такими должны выглядеть люди, которые пережили смерть товарища. Они должны рыдать, кричать, скорбеть, но только не смотреть по сторонам в растерянности, как слепые котята. — Черт возьми, мы должны это знать, как бы тяжело не было произносить вслух. Хидан или Какузу? — Ами, — послышался тихий опустошенный голос за спиной Какаши, и оттуда вышел Наруто, держащий на руках Яманаку, лежащую без сознания. — Ино попыталась ее остановить, но лишь проникнув в ее сознание, тут же начала истошно вопить и держаться за голову, будто бы это приносило ей ужасную боль. — Что.? — хриплым голосом спросил мужчина, понимая, что все остальные слова, кроме имени ученицы, заволокла какая-то мутная пелена. — Это была Ами, Джирайя-сенсей. Она была с ними, она… Она убила его и глазом не моргнула. Мы чудом спаслись. Эти слова эхом отдались в его голове. Раз. Второй. Он видел, как пристыжено опустил голову Хатаке, после того, как в его глазах мелькнуло сожаление, затем, как в тумане, он услышал душераздирающий крик Цунаде. Она была в ярости на эту ложь, но ярость очень быстро сменилась смирением, когда Шикамару, которому за последнее время досталось больше всех, впервые в жизни при всех потерял самообладание, повысив голос на Хокаге. Но потом даже смирение переросло в пустой взгляд и тихий, бессвязный шепот. Мужчина ощутил какой-то судорожный импульс в груди, с запозданием понимая, что он неосознанно задержал дыхание на добрых пару минут. Он поднял голову, осматривая всех, кто вернулся с миссии, каким-то до глупого заторможенным взглядом. Ожидая, что кто-то из них вот-вот рассмеется и дружелюбно шлепнет по его плечу, упрекая, что он купился на эту шутку. Но слезы, катившиеся по щекам Сакуры, были подтверждением тому, что все было реально. И когда же реальность, когда же их жизнь стала напоминать эту адскую бойню, наполненную потерями и неудачами каждый чертов день? «Это была Ами, Джирайя-сенсей» — послышались в голове слова ученика и он, наконец, понял смысл этих слов. Ами Дальше была лишь темнота. Он не помнил, как добрался до тренировочного полигона, не помнил, как это произошло, но очнулся он, когда дождь холодными мелодичными каплями остужал выжженную траву, и успокаивал его разгорячившуюся кожу, будто бы призывая охладить его пыл, но выходило это, откровенно говоря, скверно. Джирайя тяжело дышал, чувствуя, как холодный воздух обжигает легкие, и как металлический вкус неприятно царапает где-то под небом. Отшельник в растерянности осмотрелся, чувствуя сильную слабость, и побрел в сторону леса, окружавшего полигон, чтобы сесть под первым попавшимся деревом. Он вскинул глаза, подставляя лицо каплям дождя и натыкаясь взглядом на выцарапанные на дереве слова. Надпись гласила: «Я больше не боюсь»

***

Джирайя скользнул рукой по плечу ученицы, откидывая ее от себя мощным толчком и победоносно улыбаясь, когда она откатилась кубарем, бормоча ругательства в его адрес. Ами не любила проигрывать, и он это знал, но при этом всегда поддавалась ему, будто бы боясь причинить вред. Глупая девчонка. Отшельник сложил печати, прикладывая руки к земле, и выстраивая небольшой каменный купол вокруг девушки, что внезапно вскинула на него испуганный взгляд. — Дотон: земляной склеп! Последний камешек сложился твердым полотном вокруг девушки, и Джирайя уже мысленно засчитал себе эту победу, как яркая вспышка озарила его взор, заставляя прикрыться рукой, и барьер мгновенно разлетелся на сотни обломков, представляя его взору ученицу, окутанную покровом чакры. Он пораженно приоткрыл рот, намереваясь не то удивиться, не то восхититься, как она тут же оказалась рядом с ним, опасно прижимая его к дереву и раздраженно повышая голос. — Никогда так больше не делайте. Мужчина так и стоял с приоткрытым ртом, не понимая, откуда в ней внезапно взялось столько силы, и почему она так непривычно зло с ним разговаривает. А еще, совершенно неуместно подмечая блестящее от пота лицо, которое она держала непозволительно близко к нему, и руки сжимающие его кимоно. Так же он заметил, как нервно она выдохнула, на мгновение задерживая взгляд на его губах и тут же отстраняясь. Ами отпустила его ворот, рассерженно мотнув головой и отворачиваясь от наставника. — Что случилось? Почему ты так отреагировала? — Какая разница? — огрызнулась девушка, но мужчина тут же схватил ее за запястье, дергая на себя. В конце концов, он был ее наставником в первую очередь, а Ами умела хамить так, что выводила из себя даже его. — Я, кажется, задал вопрос. — Я не люблю темноту, ясно? — Ты боишься темноты? — удивленно выдохнул отшельник, тут же отпуская ее руку и наблюдая, как она раздраженно передергивает плечами и растягивается на траве, тут же блаженно выдыхая от долгожданного отдыха после тренировки. — Просто не люблю. — Ну да, как же, — тихо ухмыльнулся мужчина, укладываясь рядом и щурясь от солнечных лучей, которые просвечивали через крону дерева. — Великая куноичи Конохи, героиня, спасшая Казекаге, боится те… Эй, Ами, больно же! Девушка пихнула мужчину в бок, все же сдаваясь и позволяя улыбке скользнуть по своему лицу. — Обычный детский страх, — неохотно промолвила девушка. — Только если совсем маленькое и полностью темное пространство, как сейчас. — Когда Цунаде была еще совсем юной, она всегда заключала пари, чтобы доказать, что ничего не боится, — тихо рассмеялся мужчина, слегка погружаясь в воспоминания. — Зачем? — Ну, тогда есть стимул выигрывать. Однажды мы с ребятами из академии решили, что она боится червяков и начали дразнить ее этим. И тогда она предложила заключить пари: если из нас всех хоть один победит ее в поединке, то она съест три червяка, а если победит она, то мы все должны будет съесть по пять штук. — И как? — Честно скажу, червяки — далеко не самое отвратительное, что я когда-либо ел. Девушка громко расхохоталась, чуть придерживаясь за живот и даже не замечая, какие теплые взгляды кидает на нее наставник в этот момент. Он любил смешить ее. Любил, когда на вечно собранном лице проступала вначале легкая улыбка, затем прищуривались глаза, а потом он слышал ее мелодичный смех. — Тогда, давайте тоже заключим пари, — вдоволь насмеявшись, взглянула в его сторону Ами, азартно блеснув глазами. — Ну уж нет, не хватает мне второй Цунаде. — Да бросьте, вы даже не спросили, какое именно пари. — Ну, хорошо, и какое же? — Кто из нас первым погибнет, — ухмыльнулась девушка, вызывая недоумение у наставника. — Глупая девчонка, — сощурил глаза мужчина. — И спор глупый. Я ведь уже не молод, значит, и погибну раньше тебя. Какой тебе прок от этого спора? Ами встала, доставая кунай из кармана и начиная что-то царапать на стволе дерева, довольно улыбаясь. — Могу поспорить, что ваши неуместные шутки доведут меня до гроба намного раньше, — она кинула кунай на землю, умащиваясь обратно под боком у наставника. — Неуместные?! Черт возьми, заносчивая принцесска, еще раз такое скажешь, и я отправлю тебя искать другого наставника! К тому же, не ты ли всегда хохочешь с них, заливаясь смехом? — наигранно пожурил ученицу мужчина, видя, как она веселится от их перепалки. — Это чтобы вам не было так обидно. — Ами, ты нарываешься, — он пихнул ее локтем в бок, вызывая у той болезненное ойканье. — Просто скажите, что вы струсили заключить пари. — Это неразумно, Ами. Если я погибну первым, то выиграю, но как я об этом узнаю? Никак, значит это… — Он удивленно выдохнул, видя ее протянутую ладонь, и неуверенно пожал ее, хмыкая себе под нос. — Ну и что будет тому, кто выиграет? — Хм, не знаю, пусть будет спор на интерес. Мужчина перекатился на живот, соприкасаясь с ученицей боком, и кинул на нее хитрый прищур. — Мне нужен стимул получше. — Стимул на то, чтобы погибнуть раньше? — беззаботно рассмеялась девушка, будто бы речь шла не о споре, кто из них первее погибнет, а о том, кто быстрее добежит до ворот Конохи. — Хорошо, тогда, пусть будет желание. — Какое? — Любое. — Я бы не советовал тебе разбрасываться такими громкими словами, — понизил мужчина голос до вибрирующего шепота, заставляя ученицу покрыться мурашками, и довольно хмыкая на это. — Тебе холодно, Ами? — Идите к черту, — буркнула та, садясь в вертикальное положение и тут же удовлетворенно потягиваясь, когда мужчина сел рядом с ней. Упорная тренировка давала о себе знать, мышцы приятно побаливали, а чакра внутри немного угомонилась, давая возможность девушке развернуться на месте и привалиться спиной к спине своего наставника. — У меня всегда на спине синяки остаются от твоих костлявых плеч, прекрати садиться так каждый раз. — Мне так удобно. — А мне нет, проваливай, Ами, — попытался столкнуть ее наставник, впрочем, не особо активно, так что девушка лишь тихо хмыкнула себе под нос. — Когда я так сижу, я чувствую себя в безопасности, — внезапно произнесла куноичи, и отшельник даже задержал дыхание, боясь нарушить момент. Такое случалось все чаще. Нелепые, смешные разговоры переходили в такие вот откровения со стороны ученицы, и он точно не мог понять, почему. Вероятно, некоторые раны в ее душе накапливались с каждым днем, а затем, вот так вот внезапно выливались на него, но он не был против. Наоборот, ему было приятно, что когда ей было тяжело, когда она путалась и терялась в своих страхах, то позволяла ему стать к ней чуточку ближе, говоря такие интимные вещи. Да, именно интимные, ведь Джирайя очень хорошо знал, насколько тяжело ей обычно даются подобные слова. Знал, как она не любит показывать такие слабости, а тем более, привязанности к кому-то, считая себя жалкой из-за них. И подобные слова обозначали лишь то, что она готова быть слабой рядом с ним, чувствуя, что с наставником ей не нужно скрывать свою душу под слоями железной брони. — Тебе не обязательно сидеть так, чтобы чувствовать себя в безопасности, Ами. Я буду защищать тебя всегда. — Это невозможно. — Почему? — он кинул на нее взгляд через плечо, тут же вспоминая недавнюю тему. — О, да брось, не такой уж я и старый. — Я же не об этом, — рассмеялась девушка. — А о чем тогда? — Вы же знаете, что я использую чакру больше, чем следовало бы. И я не продержусь долго внутри с ним, — она положила руку в районе печати и не сильно сжала ткань футболки. — Рано или поздно, Цунаде придется выполнить свое обещание. — О каком обещании идет речь? — Которое она дала в тот день, когда пришло письмо из Конохи, — девушка немного неуверенно вскинула взгляд. — Наверное, тот день был не так важен… — Ами, — он тепло улыбнулся, снисходительно смотря на ученицу, а внутренне сжимаясь от ее метающегося взгляда. К сожалению или к счастью, но он чувствовал все ее переживания, и понимал, что девушка просто напросто считает, что для окружающих людей она, будто незаметный призрак. Вероятно, Ами решила, что старые дни не играют для него абсолютно никакой роли, и потому сейчас выглядела такой подавленной. Она начала заламывать пальцы, и мужчина протянул к ней руку, кладя на плечо и немного сжимая. — Речь о том дне, когда ты меня скинула в ледяную реку? — Вообще-то, вы первые начали! — вскинулась девушка, и тут же вытянулась в лице. — Так вы помните? — Конечно, помню, несносная девчонка, — он ухмыльнулся, щелкнув ее по носу. — Это было хорошее время, я… Я скучаю по тем дням. — Хочешь снова пойти искупаться? Я знаю отличные горячие источники… Эй! — он зашипел, когда девушка несильно стукнула его по голове. — Джирайя-сенсей, это гиблое дело — заманивать меня таким банальным способом, — рассмеялась Ами, и мужчина начал вторить ей гортанным смехом. — И все же, разве сейчас все не лучше? В те дни мы были, как на иголках, разве ты не помнишь? Ты была слишком неизведанным зверьком, да и вообще все казалось слишком неясным. Твоя странная чакра, Орочимару, не было ни малейшего понятия, куда двигаться дальше. Тогда ты не умела ничего, а сейчас можешь потягаться в силе со многими местными шиноби. И тут у тебя появились друзья. — Друзья? — Да, Ами, так называются люди, которые беспокоятся о тебе. Девушка протяжно вздохнула, вновь отворачиваясь и откидываясь на плечо отшельника. — И все же… — Ами, Цунаде никогда не придется исполнить свою клятву, потому что ты справишься. — Откуда вы можете знать? — Потому что я знаю тебя лучше, чем кто-либо. — Даже я не уверена в этом. — Потому что ты не веришь в себя. — Еще бы. — А зря. И вообще, еще раз услышу подобные глупости — отшлепаю. — А вы все угрожаете, да угрожаете. — Ами, — он шутливо понизил голос, стараясь спихнуть ее со своей спины, но девушка лишь улыбнулась, с усилием откидываясь назад. — Не заставляй меня думать, что ты не так уж и против, — рассмеялся он. Девушка удовлетворенно вздохнула, ощущая, как ее утягивает в сон. Она откинулась назад, кладя голову ему на плечо и блаженно прикрывая глаза, когда ее носа коснулся терпкий аромат корицы. — Шея будет болеть, — посетовал мужчина. — Не важно. — Иди сюда. — И не подумаю. — Накажу. — Отшлепаете? — А ты только этого и ждешь, несносная девчонка. Заставлю на руках вокруг Конохи ходить. Девушка недовольно фыркнула, сползая с плеча наставника и удобно устраивая голову на его коленях, подгребая ноги под себя на манеру небольшого клубка. — Я вам не буду мешать? — сонно пробормотала она, с удовлетворением ощущая, как мужчина касается ее волос, тут же зарываясь в них пальцами и слегка поглаживая за ухом. — Нет, я пока буду писать. Джирайя достал из рюкзака тетрадь, пролистнув до чистой страницы, и занес над ней перо, тут же взглянув на девушку. Она пробуждала в нем такие странные эмоции, о которых отшельник даже не догадывался, и он снова мягко провел по ее волосам, замечая, что девушка уже заснула неглубоким сном, сжав в одной руке кончик его волос. — Ами? — М? — Я буду всегда тебя оберегать. — Спасибо, Джирайя-сенсей. — Не за что, несносная девчонка. Он кинул взгляд на ее вздымающуюся грудь, на которой покоился его подарок и протянул пальцы, оглаживая граненую поверхность. — Всегда…

***

Он не смог сдержать своих слов. Снова. Капли медленно стекали по его лицу, когда отшельника выдернули из воспоминаний тихие шаги. Владелец мягкой походки немного замялся, переступая с ноги на ногу, а затем подошел ближе, и мужчина встретился взглядом с Хатаке. — Зачем ты пришел? — Я хотел поговорить. — И о чем же? Какаши неуверенно очертил взглядом окрестности, будто бы собираясь с мыслями, а затем вновь уперся взглядом в отшельника, который медленно встал, в упор смотря на парня. — Знаете, я думал, что вы просто самовлюбленный и эгоистичный извращенец, которому просто захотелось переспать с молоденькой девчонкой. — Ты пришел, чтобы в очередной раз сообщить мне это? — Нет, я… Просто мне хочется понять кое-что. Мужчина окинул нечитаемым взглядом Хатаке, прежде, чем прокомментировать его первые слова. — Вероятно, я таким и был, пока не встретил ее. — Мне казалось, — голос парня прозвучал чуть хрипло. — Что вы используете ее, ведь у вас были на это все возможности, ведь вы были ее наставником, и могли вложить ей в голову, что вздумается. Я даже сперва решил, что именно поэтому Ами такая зажатая и отстраненная. — Но? Какаши вскинул неуверенный взгляд на Джирайю, который смотрел перед собой каким-то странным взором, но больше всего копирующего ниндзя удивил тот факт, что отшельник даже не злился. Не кричал, не пытался избить его, будто бы эти слова уже ничего не значили для него. И тогда Хатаке решил задать самый волнующий вопрос. — Кем, — он чуть прокашлялся. — Кем, все же, она вам была? — Почему тебя это интересует? — Мне кажется, что я должен знать это. Это важно, иначе… Иначе у меня не выйдет отпустить все это, только не сейчас. Только не после того, что я видел. — Я лишь хотел оберегать ее, и вот снова провалился. Но, так или иначе, я верну Ами. — Ее уже ничего не вернет. Какаши с запозданием увернулся от полетевшего в него куная. — Скажешь такое еще хоть раз, и я… Хатаке вскинул ошарашенный взгляд на отшельника, понимая, что тот явно не в себе. — Очнитесь! Она убила Чоуджи, убила! И даже глазом не моргнула. Это не она, Джирайя-сан. — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь! — Да во что же вы превратились?! Разве безопасность деревни и ее членов не должны стоять на первом месте? Я виню себя за тот день каждую секунду своей жизни, но я не имею права жить в прошлом, тая какую-то призрачную надежду на будущее, которое уже утрачено. Мы потеряли ее. — Заткнись! — Я тоже ее любил! — как-то отчаянно выкрикнул Какаши, и его руки безвольно повисли вдоль тела, когда Джирайя метнулся к нему, прижимая к дереву. — Не смей говорить о любви. Не смей. После всего, что ты сделал, ты не заслуживаешь, просто не имеешь права говорить, что любил ее. — Ваши слова не отменяют того, что я чувствую к ней. — Ты убил ее! — Я не… Мужчина прижался лбом к дереву за спиной Какаши, отчего тот удивленно выдохнул. — Ты убил ее, Какаши. Ты, Наруто, Сакура, Орочимару. Все. Вероятно, даже мы с Цунаде убили ее, в какой-то степени. Но даже если она перебьет половину Конохи, даже если захочет убить меня — я сделаю все, чтобы ее душа обрела покой. — Но так нельзя… — Кто это сказал? Кто выставляет эти рамки? Кто указывает, что можно делать, а что нельзя? — Не уподобляйтесь тем, с кем мы сражаемся столетиями. Только не вы, Джирайя-сан. Мужчина устало выдохнул, поправляя свиток за спиной и кидая более осознанный, внезапно наполненный какой-то решимостью взгляд в серые облака. — Передай Пятой, что я ушел на миссию, которую мы с ней обсуждали до вашего прихода. — Что? Какая миссия? А как же… Не оставляйте Цунаде-саму одну, ей сейчас нужна будет ваша помощь. — Вот ты ей и поможешь, а мне нужно идти. — Да куда вам может быть нужно идти в такой момент? Неужели вы не видите, что Коноха на грани? А вы опять сбегаете? Отшельник кинул тяжелый взгляд на Какаши, отчего тот сделал шаг назад, открывая губы в немом вопросе. — Просто передай ей. — Вы выяснили, где они находятся? — осененный догадкой, спросил парень, но мужчина лишь развернулся и медленным шагом направился в сторону выхода из деревни. — Вы же не собираетесь идти туда в одиночку? Джирайя-сан! Какаши сделал несколько шагов, неуверенно останавливаясь и оборачиваясь на Коноху. Лил дождь. Беспросветный хмурый дождь будто бы пытался залечить раны, оставленные Акацуки. Хатаке вновь окинул взглядом удаляющийся силуэт мужчины, почему-то вспоминая совместную миссию, на которой увидел, как жалась к отшельнику Ами, истерзанная ночными кошмарами. А затем вспомнил ее поцелуй: грубый, неприятный, с привкусом крови, совершенно не такой, каким он его представлял. — Она убьет вас! — из последних сил крикнул копирующий ниндзя, чувствуя, что он не в силах ничего изменить, в отчаянии глядя на то, как Джирайя на долю секунды затормозил, кидая чуть прищуренный взгляд через плечо, чтобы ответить, а затем скрыться в лесу. — Я знаю.