Нутро Чумного Города

«...Если тому, кто внутри, нужно подтвердить свою личность, он испытает непреодолимые затруднения...»

      Ага, ещё один домишко, помеченный крестиком. И вот поди – угадай, Мария ли снова балует или другой кто тайну прознал. Хотя, какая разница? Мое дело маленькое – найти и известить.       Поправив увесистую маску в виде птичьей головы, чтоб не сползала на глаза, без стука вхожу. Внутри ничего примечательного – стандартная постройка: небольшой коридор с парой разграбленных шкафов вдоль стен, несколько дверей, ведущих в крохотные комнатушки, наверняка тоже уже обчищенные мародерами, да лестница наверх. И судя по раздающейся со второго этажа возне, мне как раз туда и надобно.       Поднимаюсь и наблюдаю до боли привычную мне картину, которую видал уже не единожды – мужчина пытается спрятать тело. При моем появлении он судорожно прикрывает лицо покойницы серой тряпкой, но я успеваю подметить, что это именно покойниЦА – девочка лет десяти-одиннадцати, худая и бледная. Характерные бурые пятнышки покрывают оголенные предплечья и изможденное личико.       Полными мольбы глазами мужчина глядит на меня, точнее даже не на меня, а поверх головы – в стеклянные зрачки птичьей маски. Я давно заметил, что все люди постоянно смотрят именно туда, не замечая чёрной сетки чуть ниже клюва, за которой и прячется истинное лицо Мортуса.       — Прошу... прошу..., не забирайте ее... — Хриплый голос срывается в шёпот.       — Это моя работа, друг. Ничего не поделать, — бросаю в ответ дежурные фразы, обыденно пожимаю плечами, не испытывая ни жалости к незнакомцу, ни стыда за собственные действия. Привык уже, а привычка – вторая натура.       — Ее сожгут... Вы же знаете, сожгут! Это бесчеловечно... — продолжает причитать убитый горем отец, наклонившись над телом, старательно прикрывая девочку руками, словно ограждая от меня. — Неужели не заслужила моя Оленька людской могилы?       — Это не ко мне. Давай, отходи в сторонку. Ее нужно будет отсюда вынести. Ради общего блага.       — У меня есть деньги... Даже несколько талонов на еду есть! Всё берите! — Он принимается судорожно доставать из карманов потрепанной куртки монеты и смятые бумажки. — Только не забирайте дочку!       Игнорирую протянутые ко мне кулаки с зажатой в них «взяткой», шагаю ближе к мертвой девочке, попутно доставая из наплечной сумки карандаш и блокнот. Все нужно записать и предоставить отчет руководству.       — Полное имя и возраст умершей, — обращаюсь ко все ещё стоящему перед телом на коленях мужчине.       — У вас есть дети? — Он не смотрит на меня, опускает голову.       — Нет. — Это враньё. Старший сын уже два года как учится в Столице, младший уехал туда месяц назад. Но я прекрасно знаю, что незнакомец пытается сделать, и заранее пресекаю эту возможность воздействия на меня. Не выйдет, дружок. Не ты первый, не ты последний.       — Но сердце-то у вас точно имеется... Помогите... Не выдавайте...       — Слушай, — начинаю терять терпение, но стараюсь держать себя в руках, склоняюсь над умершей, убираю с ее лица тряпицу и продолжаю: — Я человек подневольный, следую протоколу. Со всеми жалобами – в Управу к Данковскому. А теперь отвечай на вопросы...       Я не успеваю заметить, как незнакомец вскакивает на ноги и что есть силы бьет меня кулаком в грудь. Теряю сноровку... Удар приходится прямо в солнечное сплетение и тут же выбивает весь дух. Мне даже кажется, что на пару секунд я теряю сознание, потому что-то очухиваюсь уже лёжа на полу. А следующий удар увесистым ботинком в висок окончательно выключает свет в голове.

***

      Сначала возвращается обоняние – в нос бьет резкий запах гари. А следом приходит боль. В груди при каждом вдохе неприятно хрипит, перед глазами плывут чёрные пятна. Ладонью тянусь к лицу, касаюсь влажного от крови виска, и только тут до меня доходит – маски-то нет...       Резко сажусь, стараясь не обращать внимания на звон в голове и тошноту, оглядываюсь по сторонам. Ни неизвестного, ни тела его дочери рядом не обнаруживается. И моего рабочего костюма тоже.       Хитер оказался мужик, хитер... Далеко ли он сможет уйти, натянув на себя мою личину? Думаю, да... Вряд ли кто остановит Исполнителя, несущего тело – это дело сейчас совершенно обычное... Да и если проверять будут – ничего толком не выяснят. Ведь далеко не всех «санитаров» знают в лицо. Много нас, очень много. Но каждый ли Мортус – Мортус?...       Надо бы предупредить своих... Или черт с ним?       Уже бесполезно.       Полежу тут ещё немного.       Сил нет.       Да и смена моя все равно уж закончилась.