«Lost in the dark / Потерянный во тьме...»

— Наследник, не умеющий использовать алфавит и грамматику для формирования манеры речи, не считается квалифицированным Наследником в Церкви. Юный Сэр, мне кажется, что вам потребуется некоторое время, чтобы поближе познакомиться со сложным и постоянно изменяющимся алфавитом, которым пользуются все люди, заточенные в стенах… В следующую секунду Рафаэль увидел, как Дэй легко пишет сложный набор букв из алфавита. Угрюмо вздохнув, он выбросил свою гордость учителя в стремительное течение подземных рек. И по воле каких богов этот ребёнок свалился на его голову? — … Эм, ладно. Тогда перейдём к следующей теме: базовая манера общения в дворянском обществе. Дэй только тяжело вздохнул и уткнулся в раскрытую книгу, из которой он перерисовывал витиеватые символы, с трудом, но понимая значения их сочетаний. Но через секунду, когда по позвоночнику пробежала дрожь от удара указкой, он вытянулся в струнку, принимая идеальную осанку. – Веками общество вырабатывало два важных правила общения: уверенность в себе, основанную на личном достоинстве, и уважение к другим людям, проявлявшееся в учтивости, благопристойности, добродетельности и благоразумии. Поведение человека строго регламентировалось в зависимости от родовитости, имущественного состояния, чина и возраста, но ряд поведенческих принципов был обязателен для всех и каждого: «Будь благочестив, добросердечен, воздержан, добронравен и учтив». Запомните это. Дэй кратко кивнул, давая понять, что внимательно слушает. – Пусть происходившие из известных родов и утверждали – что не удивительно – что истинное дворянство славно уже самим своим происхождением, родом и богатством, это отнюдь не так. Вы не будете уважаемы в широких кругах и среди тех, кто по статусу равен вам, если не проявите себя, как почтенного и примерного дворянина. Служилое дворянство, к примеру, происходившее из разных сословий, всегда отличалось тем, что добивалось высоких титулов своим служением государю и отчизне. Оно считало, что важнейшим признаком благородного человека являются только его заслуги... В послеобеденное и вечернее время Дэй под суровым наставничеством Рафаэля изучал грамматическую структуру общего языка, а также национальный язык Древней Империи. Его в ускоренном темпе начали обучать манере общения дворян, а также необходимым культурным словам, пришедшим из диалектов разных социальных групп, проживающих на разных ярусах Подземного города и основной территории, охваченной стенами. Несмотря на огромное количество поступающей информации, Дэй чувствовал облегчение. Знания всегда давались ему легко. Для мальчика не составляло труда собственноручно переписать весь столовый этикет, параллельно слушая Рафаэля. Иногда занятия проходили смертельно скучно. Хоть арифметика и казалась ему неинтересной, несмотря на то, с каким пылом мужчина преподносил эту науку, Дэй спокойно изучал измерения, вычислительные операции и приёмы вычислений. Но он с явным выражением отрешенности выполнял задания Рафаэля, из-за чего мужчина разочарованно вздыхал. Рафаэлю нравилась арифметика. Точная наука, внесшая большой вклад в развитие общественной жизни. Дэй же всей душой посвятил себя литературе и истории. На одном из занятий, посвящённых ознакомлению с научными текстами, и изучению внешней территории стен, Дэй вычитал среди огромной массы неинтересной информации фрагмент, который сразу заинтересовал его и заставил снова с головой погрузиться в библиотечную жизнь: «...С развитием промышленности и торговли были связаны изучение и освоение территории и «недр» страны, что нашло свое выражение в организации ряда крупных экспедиций. В это время появились крупные технические новшества и изобретения, особенно в развитии горного дела и металлургии, а также в военной области...» С самого первого шага за огромные двери библиотеки, мальчика интересовали любые упоминания времени, когда человек выходил во внешний мир. Он с головой погружался в книги старинных писателей, проживавших в этом мире несколько веков назад и имевших возможность увековечить знания прошлой жизни. Жизни до заточения в стенах. Благодаря Оромису, который просвятил его в этом вопросе, Дэй даже смог припомнить некоторые фамилии писателей, истории которых, по мнению мужчины, были наиболее интересны, красочны и от этого не менее правдоподобны. Помимо прошлого, он изучал и новые издания книг, информация в которых постоянно обновлялась. С каждым днем внешний мир интересовал его всё сильнее. С каждым днем Рафаэль только настойчивее пытался оградить мальчика от любой излишней информации о нём. Так Дэй узнал, что экспедиции продолжаются и в настоящее время, но его огорчил тот факт, что в отчётах солдат, публикуемых в дворянских кругах, прямым текстом излагалось их полное бессмыслие. Нынешние экспедиции не приносили ничего, кроме боли утрат и многочисленных потерь. Прохладные утренние часы перед занятиями и сонные вечера после Дэй проводил в своей комнате, иногда оставляя двери на просторный балкон открытыми. Получив наконец возможность читать, которой он так жаждал завладеть, он почувствовал себя по-настоящему свободным. К тому же книги помогали скрасить одиночество и изредка отзывавшееся в сердце чувство тоски по большим и тёплым морщинистым рукам, запаху сухой соломы, интересным историям, низкому бархатистому голосу и.. Стальным глазам, смотревшим на него с холодом и подозрением... Нет, разве Оромис когда-либо смотрел на него так? Ни разу. В таком случае... Это не столь важно. Мальчик читал книги одну за одной, буквально пропуская через себя всю историю прошлого. И с трудом заставлял себя прервать захватывающее путешествие по глубоким оврагам и тёмным лесам, по бескрайним водам океана и чистым, звонким родникам. Оторваться от дышащих вольной жизнью и тоской по огромному миру букв. И лечь спать. Иногда в его памяти всплывали пейзажи, схожие с теми, что воспроизводил на потемневших и выцветших от времени страницах человек далёкой эпохи. Так Дэй обзавёлся пристрастием к рисованию. И у него получалось. Получалось передать фрагменты памяти настолько хорошо, что даже Рафаэль однажды сдержанно одарил его кратким комплиментом, несмотря на то, что желание к исскуству у мальчика возникло посреди занятий по арифметике. Огромная личная комната больше не пугала, и Дэй с радостью возвращался в неё после ужина, который Рафаэль также умудрялся превратить в отработку правил этикета. С каждым часом, проведённым в ней, мальчик чувствовал исходящий от её светлых стен уют. Он всей душой полюбил сидеть на полу у камина, с книгой в руках, ощущая мягкость тёмного ворса ковра. Пить тёплый чай, носить чистую, пахнущую свежестью одежду, спать в тепле и уюте, не ощущая приближающейся опасности, смерти... Его больше не передергивало от ощущения грязи на теле, слипшихся сосульками волос, привкуса во рту. Он видел в большом резном зеркале опрятно одетого в белоснежную рубашку и чёрный, в цвет волос жилет, вместе с такими же брюками мальчишку, с едва заметными тёмными кругами у глаз. Они говорили о его тайных ночных походах за пределы комнаты, о редких бессонных ночах, когда мальчик смотрел в тёмное безразмерное пространство за окном и понимал, что рано или поздно такая жизнь закончится. Иногда его посещали мысли об Оромисе. Мужчина наверняка волнуется, несмотря на то, что после произошедшего сам предложил Дэю ещё раз посетить Церковь. Но мальчик быстро отгонял их, не позволяя себе погрузиться в ощущение тоски и желания увидеть мужчину. Он думал и о Кенни. О том, как такой человек смог проявить сочувствие к незнакомому ребёнку, который для него никем не является, при этом и взяться за его воспитание. А действительно ли Леви никак не связан с ним? Когда Дэй задал этот вопрос Оромису, тот лишь пожал плечами и заговорчески подмигнул. Значит ли это, что между Аккерманами действительно есть связь? Но мальчика волновал другой вопрос: что будет делать парень, если Кенни просто уйдёт? Как обычно. Но в этот раз не ограничится недельным отсутствием, а уйдёт совсем? Разве эти длительные уходы под примитивным предлогом важных дел не говорят о том, что он готовит парня к своему полному исчезновению из его жизни? Тогда Леви останется один. Дэй иногда теряется, думая об этом. Ведь одиночество всю жизнь преследовало его. Он уверен, что для младшего Аккермана это чувство не ново, но понимал, что парень наверняка отвык от него. Ведь сам Дэй всего за несколько месяцев, проведённых с Оромисом, начал забывать об одиночестве. И теперь даже испытывает жгучее желание снова увидеть мужчину рядом. А парень столько лет прожил с Кенни, что наверняка... Мысли об Аккермане всегда выбивали его из колеи. Ведь раздумья о нём поглощали другие мысли мальчика на долгие часы. О парне, жизнь которого совсем не изменилась, в отличие от его. Он понимал, что так было лучше для самого Леви. Вряд ли Рафаэль стал бы терпеть его в храме. Вряд ли Леви сам согласился бы на эту сомнительную авантюру, когда вероятность остаться в Церкви была равна вероятности оказаться раскрытым, обвинённым в многочисленных преступлениях и утаиваниях. Так он должен был поступить. Так он и поступил. Но откуда это преследующее его каждую минуту чувство вины, не позволяющее полностью окунуться в жизнь дворянского наследника? Он пытался, но не мог придумать этому оправдания. Но рано или поздно Дэй так или иначе возвращался к мыслям о том, какой он, внешний мир. О том, как он тихо пробирался в библиотеку, выискивая книгу, спрятанную Рафаэлем. И мужчина знал об этом. Но молчал. Проходил мимо и разочарованно кидал сонный взгляд на полоску света, выглядывающую из-за приоткрытой двери в библиотеку. ... – Наш агент уже в течении нескольких месяцев даёт сведения о месте положения только одного из предполагаемых преступников. Подростка. О ребенке он давно не слышал и не видел его также около пяти месяцев. Могу предположить, что мальчишка перебрался в более скрытое место. – Так он действительно не знает, где второй? Или скрывает... – пробормотал задумчиво второй агент, видимо, выше званием. – Не осмелился бы. Вы же знаете, как он трясётся перед угрозой потери родового дела... – начал было аргументировать свою уверенность в связнике молодой мужчина. Но старший поднял руку, призывая к молчанию, и ровно произнёс: – Ты сам упомянул его род, но разве тебе не известна деятельность его предшественников, руководивших делом? Пусть это заведение и являлось опорным пунктом Союза, его хозяин всячески противостоял деятельности организации. Ох и намучились мы с его смертью. Пришлось пожертвовать двумя патрульными группами, чтобы выманиать его из убежища и наконец убить. Это даже хорошо, что сейчас этим жалким заведением управляет его сынок, не менее жалкий. Но кто знает, что он говорит у нас за спинами и какими отходами поливает. Его собеседник вскинул руки в вопросительном жесте. – Но капитан, он каждый раз помогает нам определить местоположение того мальчишки! Вы ведь и сами пару дней назад в этом убедились. Неужели вся информация, которую он нам передаёт и которая в большинстве своём правдива, не позволяет относиться к нему с хотя бы незначительным, но доверием? – его голос, в котором всё ещё улавливалась юношеская наивность, был наполнен непоколебимой упёртостью и лёгким возмущением. – Ты защищаешь эту свинью? – устало спросил капитан, не забывая припомнить телосложение обсуждаемого. В то же время его сердце кольнуло слабой злостью от того, что парня он так и не поймал. Его гордость была задета. Но он упорно игнорировал это чувство. – Какие такие отношения связывают вас настолько, что ты готов пожертвовать моим доверием, лишь бы оправдать это ничтожество? Молодой мужчина дёрнулся, снова услышав оскорбление в сторону его знакомого, но моментально поумерил свой пыл. – В детстве мы часто общались. Вместе хотели поступить в учищиле Союза и защищать свои семьи. Он говорил, что отец пытается повлиять на него, но он не поддаётся!.. – С таким-то пузом и в солдаты? – усмехнулся капитан, игнорируя обиженный взгляд подчинённого. – Когда его отца убили, он совсем перестал говорить со мной о нашей мечте, – было видно, что воспоминания больно даются мужчине. – И даже отверг мою руку, когда я наконец смог поступить в кадеты и получил возможность протащить его сразу в наш корпус без вступительных экзаменов. Старший мужчина вскинул бровь: – Ты пытаешься улучшить моё отношение к этому свину или наоборот даёшь больше поводов для подозрения? – Я не..! Нет, вовсе нет! – испуганно замотал головой солдат, – Я не договорил! Ммм... Так вот, как выяснилось, его мать, узнав о смерти мужа, слегла с болезнью, и все дела, связанные с управлением таверной, легли на его плечи. Поэтому он и не смог бросить всё и стать солдатом... – Он бы в любом случае никогда им не стал. Молодой мужчина проигнорировал комментарий капитана и закончил: – Но он заверил меня, что отдаст заведение под полное покровительство Союза и не станет вмешиваться в дела организации, а также заключать контракты, противоречащие её интересам. Вот... – Всё ясно. Но с чего ты взял, что твой друг не увидел угрозу в твоём лице? Возможно предсмертные записи или слова отца всё-таки смогли повлиять на его недоразвитый мозг, и он решил занять позицию предшественника? В таком отношении ему наиболее выгодно втереться в доверие.. – капитан на мгновение задумался. – Но этот свин слишком труслив, чтобы вставлять нам палки в колеса. Да и интеллектом он не блещет... Молодой солдат загорелся, делая шаг к старшему и не замечая, что выходит из тени, укрывающей их от посторонних глаз. – Я об этом и говорю! Он не смог бы строить козни и обманывать, даже если бы очень захотел. У него не такой характер. Не как у отца. Капитан со слабым подозрением взглянул в глаза подчинённого и тихо выдохнул: – Я подумаю... над твоими словами. – и приказным тоном продолжил, –Сейчас нам нужно увидеться с Наследником, а после передать информацию людям этого Дариуса. К тому же мальчишка, убивший бродягу-Сэймона, ещё не пойман и не доставлен в.. Стук! Старший мужчина нахмурился, облокотившись спиной о железную оградку, и нечитаемым взглядом обвел находившуюся за спиной территорию Церкви, а также огромный храм. Поправив висящее за спиной ружьё, он хлестнул по молодому напарнику подозрительным и предупреждающим взглядом, и прислушался к происходящему за стеной справа от них. Шум мгновенно стих и лишь колыхающийся конец полотна, которым было занавешено небольшое окно в паре метрах от них, говорил о нежелательных свидетелях их разговора. Молодой мужчина, также напряжённо кинув взгляд на ткань по ту сторону стекла, стоял, смотря в бесстрастное лицо старшего, иногда переводя взгляд на запечатанное письмо, которое тот сжимал в обтянутой грубой перчаткой руке. Он не знал содержимого, но печать главы Союза ясно говорила сама за себя: информация, запечатанная в конверте, чрезвычайно важна. И они непременно должны передать её лично в руки бывшему Наследнику. Рафаэлю Эвроли. ... Леви наблюдал в приоткрытые дубовые двери, как крепкая фигура потёрла правой рукой подбородок, закончив читать «чрезвычайно важное» письмо. Второй мужчина терпеливо стоял, сложив руки за спиной и дожидаясь ответа. Спустя минуту молчания, терпение капитана иссякло и он тихо начал: – Разве это не шанс снова подняться в глазах людей? Его исчезновение будет прекрасным поводом для них вернуть Вас на заслуженное место. – сказав это, старший солдат смолк, ожидая реакции на свои слова. В тишине ночи посреди кабинета напряжённо замерли два человека. Молодой Аккерман тоже с радостью насладился бы прекрасной компанией этих двух влиятельных людей, если бы не один нюанс, стоящий за его спиной и крепко удерживающий за предплечья. Иногда солдат сдавливал их даже слишком усердно, когда парень переступал с ноги на ногу, разминая затекшие икры. Главный из мужчин, – Леви догадывался, что это был тот самый Рафаэль, о котором говорили солдаты и которого он встретил, когда был с Дэем, – хрипло произнес: — Я должен был обрадоваться сильнее тебя, когда услышал эту новость. Не знаю почему, но я абсолютно спокоен. Неужели он действительно сможет провернуть всю эту затею? Мальчишка у меня, так что я хотел бы внести некоторые требования, при одобрении которых вашей стороной я смог бы передать его под ваш контроль. Но меня также интересует вознаграждение, помимо тех привилегий, которые я получу... Капитан встрепенулся. – Вам не стоит волноваться на этот счёт. Всё будет в полном размере, сопоставимом с вашей добродетельностью и доверием к нам. – Твёрдо заверил он и осторожно добавил, – Но мне нужны гарантии, что ваша часть уговора будет выполнена. – Говори. – спокойно кивнул бывший Наследник и поднял руку с письмом, словно проверяя действительно ли оно реальное. Он тихо выдохнул, снова пробежав глазами по написанному, и устремил взгляд на ожидающего его внимания капитана. – Так как вы займете свой пост сразу после передачи мальчишки на наше попечение, то и некоторые привилегии вернутся к вам в скором времени, уж об этом наш глава позаботится. – Мужчина черечур громко прочистил горло. – Мне лишь нужно, чтобы в течении нескольких дней солдаты, служащие при Церкви, освободили нам северный выход на главную площадь... Мужчина сразу смолк, когда глаза Рафаэля сверкнули недобрым блеском, от которого даже по спине Аккермана пробежали мурашки. Но голос его оставался спокойным, наполненным сдержанностью, и при этом он был каким-то напыщенным. – Ты понимаешь, о чем говоришь? Неужели ты думаешь, что я позволю вашим солдатам занять все пути к единственному торговому пункту в городе? Даже с учётом того, что вы обещаете не задерживаться более чем на несколько дней. Я не доверяю Союзу настолько, чтобы позволять этой организации получать псевдовременный полный контроль над всей торговлей и доступом продовольствия в Церковь. Твоё требование невыпол..! – В таком случае мы обратимся к тому, кто это требование выполнит без промедления. – жёстко отчеканил капитан. «Видимо это начинает его сильно раздражать.» – пронеслось в мыслях Леви. Солдат ещё сильнее вывернул его предплечья, заставляя парня возмущённо зашипеть. – «Идиота кусок, я заложник с довольно познавательной для посторонних информацией, я же и вывалить всё этому Рафаэлю могу. Хотя нет, с этим человеком трудновато будет договориться, ещё под раздачу попаду...». Казалось, между взглядами мужчин вот-вот сверкнёт молния, настолько сильное напряжение воцарилось в комнате. Парень даже облегчённо выдохнул от того, что стоит за дверью, пусть и не в самом удобном положении. Пусть ему и дышат в затылок, до синяков сжимая предплечья. Оказаться между двумя разъярёнными заговорщиками ему совсем не хотелось. – Тому, кто сможет выполнить твоё требование? Да ещё и без промедления? – насмешливо рявкнул мужчина. На мгновение маска доброжелательности треснула и Рафаэль предстал перед глазами двух солдат и молодого Аккермана в своём истинном обличии. Его ноздри яростно раздувались, брови были сведены к переносице настолько сильно, что казалось, они прямо сейчас срастутся в одну большую. Запястья, сжатые в кулаки, напряжённо тряслись, пытаясь сдержать гнев и желание ударить собеседника. «Чрезвычайно важное» письмо смялось настолько, что вряд ли его теперь можно было назвать таковым. Теперь оно походило на смятый клочок бумаги, который за ненадобностью должен оказаться в мусорной корзине. Но через секунду ледяная маска снова скрыла его злость, и лишь по глазам можно было понять, что мужчина в бешенстве. «Мне бы так идеально контролировать эмоции...» – восхищённо пронеслось в голове Леви. – Не забывайте, с кем имеете дело! – прорычал капитан. Он, в отличие от бывшего Наследника, уже не скрывал презрения к персоне перед собой, как и не задумывался о контроле собственных эмоций. Казалось, он сейчас ядом начнёт плевать. – Наколько мне известно, этот мальчишка и есть тот, кто занял Ваше место. Ничто не мешает нам выкрасть его у вас и заставить отменить патрули церковных солдат на севере от торговой площади! Но нет же, наш глава решил не проявлять бестактности и послал нас договариваться с ничтожными слугами. – последние слова он просипел, словно в его лёгких закончился воздух, а потом снова слишком громко почистил горло. Плечи Рафаэля затряслись ещё сильнее. Леви показалось, что он вот-вот упадет от переизбытка напряжения. Но в следующее мгновение... – Ах-ха-ха-ха! – бывший Наследник смеялся даже не надменно. Он смеялся искренне, словно слова капитана действительно развеселили его. В этот раз в ступор впал не только сам капитан, но даже Леви. «Он уже...?» Рафаэль, сделав вид, что смахивает выступившие от смеха слёзы, весёлым голосом ответил: – Ох, если ты думаешь, что сможешь заставить юного Сэра делать что-то против его воли, то ты глубоко заблуждаешься. Настолько глубоко, как если бы считал его обычным ребёнком. Дайске Рэйсс, возможно, даже умнее всех вас, тупоголовых, вместе взятых. – почему-то Аккерману показалось, что он услышал даже некое восхищение в голосе бывшего Наследника. От этого его передернуло. Если они говорят о том самом Дэе, о котором думает Леви, то какое же положение этот мальчишка занимает в Церкви? И если Дэй действительно по статусу выше даже Рафаэля, то с чего бы Леви бояться бывшего Наследника? Всё-таки они с Дэем вроде как... товарищи? – А с чего вы взяли, что Дэй и есть тот, кто убил этого бродягу-Сэймона? Если бы вы были в этом уверены, то не стали бы преследовать меня по всему городу в течении месяцев! – голос парня, всё ещё походивший на рык молодого дракона, но уже более окрепший, утративший детскую писклявость, прозвучал в тишине слишком громко. Не так, как задумывал сам Аккерман. Но мигом развернувшийся в их сторону Рафаэль выглядел совсем сбитым с толку, что заставило уже Леви сдерживать улыбку. Но его веселье долго не продлилось. Солдат, держащий его руки, ударил его ногой под колено, заставляя потерять равновесие. Удержать падающего парня он не смог, так что Аккерман, протаранив головой дубовую дверь, вывалился в комнату переговоров с болезненной гримасой на лице. – Ты? – удивлённо поднял бровь Рафаэль. Все замерли. Леви, испытывающий головокружение, тихо лежал на полу, пытаясь прийти в себя после неслабого удара. Солдат уже склонился над ним, пытаясь поднять и одновременно извиняясь перед капитаном. Но строгое «оставь его», произнесенное Рафаэлем, вмиг умерило пыл молодого солдата. Парень не понимал, сколько времени он уже находится в лежачем положении, но слабость в теле и невыносимая головная боль, возникающая при любой попытке повернуть её в сторону, не позволяли ему собраться с мыслями. Он слышал, словно сквозь толщу воды, напряжённые голоса, но понять суть диалога ему не удавалось. Наконец, когда парень смог расслабиться и немного отвлечься от боли, он почувствовал, как его хватают под руки и куда-то уводят. –...Предлагаю обоговорить все тонкости договора в письменном виде. Нет нужды в тайных встречах, это навлечёт и на вас, и на меня ещё больше подозрений... – эти слова были последним, что услышал парень, когда его провели совсем рядом с Рафаэлем. Он увидел в глазах мужчины настороженность и неприязнь, но не успел как-либо отреагировать перед тем, как провалился во тьму. ... Столкновение двух клинков создало целый сноп искр. В мгновение ока их мечи столкнулись дважды. Две фигуры быстро двигались. Когда их мечи встретились в последний раз, они отскочили друг от друга на дистанцию в пять шагов. Чувствуя вибрацию в мече, Дэй спокойно размышлял над контратакой. При этом он не мог полностью сконцентрироваться на поединке, ведь в голове постоянно крутились мысли о том, что может предпринять Рафаэль, если застанет его за столь недопустимым занятием, тем более в вечернее время. — Я только что атаковал Вас восемь раз. Вы смогли дважды заблокировать мои атаки, и я даже один раз достал Вас, — спокойно произнёс мужчина, посмотрев на раненую ногу Дэя и с опасением подметив, что это может повлечь за собой нежелательные последствия. – Ваш стиль меча небрежный и обычный – Вы не можете угнаться за моей скоростью. Ваше тело выглядит ловким, но Вы просто гибкий. Вы даже оступились, уворачиваясь от моих атак. Во время столкновения наших мечей, ваш меч слегка задрожал. Это – ошибка новичка. Дэй удрученно вздохнул и опустился на землю, скрестив ноги... совсем не так, как подобает дворянину. Мальчик усмехнулся, когда в голове снова промелькнула мысль о том, что сказал бы Рафаэль, увидев эту картину. Дэй умело перебинтовал предплечья и запястья для лучшей фиксации и во избежание травм. Он не был уверен, что это действительно работает. Но Варк, – пожилой солдат, которого он еле уговорил на занятия, – уверял его в эффективности подобного метода. Как и в том, что если они будут встречаться ранним утром и поздним вечером, то их не раскроют. Внезапно на лице Варка появилась улыбка. — Однако из восьми моих атак, Вы смогли идеально уклониться от пяти летальных ударов, уворачиваясь или проходя мимо них. Вы также выступили с контратакой в очень тонкий момент. – Посмотрев на свою порезанную левую руку, мужчина улыбнулся ярче. – Причём Вам явно удалось преуспеть. Дэй наконец-то поднял на него взгляд, когда мужчина присел перед ним на корточки, осматривая оставленную им же неглубокую рану на ноге. — Есть всего одно объяснение, — мужчина медленно достал из-за пазухи моток ткани и бережно обмотал ей поврежденное бедро мальчика. – Вы не полагаетесь на изобретательные движения меча или ловкие шаги во время сражения. Вы опираетесь на свои наблюдательные навыки и чувства, — зрачки мужчины слегка сузились. – Вы изучаете стиль боя врага и время его атак. Даже имея паршивые навыки и шаткие движения, в нужное время и в нужном месте обычная атака может стать фатальной. Дэй вздохнул про себя, вспоминая уроки Оромиса. – Но я всё же успеваю за тобой. – пробурчал в ответ мальчик, вспоминая, как тренировки с Оромисом до смерти изнуряли его. Особенно когда мужчина зацикливался на скорости. Варк поднял меч мальчика и отнёс его обратно на оружейную стойку. Вернувшись, он подал Дэю руку и мягко произнёс: – В современных реалиях исскуство меча не пользуется большой популярностью, поэтому мне очень любопытно, кто был вашим учителем до того, как Вы стали Наследником? Смею предположить, что это человек благородного происхождения. Он смог научить Вас достойно держаться даже при поражении, а на это должно быть ушло много времени... Если я достоин, то могу я узнать, кто он? Дэй было открыл рот, чтобы ответить, но понял, что в голове пусто. В его голове был тот же вопрос: «Кто такой Оромис?». Мальчик усмехнулся и покачал головой. – Если бы я знал... – осознание того, что он совершенно ничего не знает об Оромисе, больно кольнуло где-то под сердцем, но Дэй решил сразу абстрагироваться от этого ощущения. Варк вопросительно открыл рот, но так и не решился задать ещё один вопрос, когда увидел смятение в глазах юного Наследника. Отряхнув скромную одежду мальчика от пыли, мужчина заметил, что тёмная футболка мальчика была надёта прямо поверх белой рубашки. Некоторые ремни формы, которую мужчина с трудом смог достать у знакомого портного, прикрываясь подарком для внука, были перекручены. А плотные чёрные штаны и вовсе надеты наизнанку. – Вы спешили? – нахмурившись, спросил пожилой солдат, заглядывая мальчику в глаза. Дэй в ответ хмыкнул и отвернулся, закусив губу. – Ну знаешь, пробраться ночью в библиотеку труда не составляет, а вот выбраться на улицу за несколько минут, пока патруль сменяется, довольно сложно. К тому же моя комната на третьем этаже, поэтому приходится красться по лестнице на первый... А сегодня Рафаэль и вовсе задержал меня во время ужина, поэтому времени почти не оставалось. – выдохнул мальчик, заправляя за ухо тёмную прядь. Варк молчаливо поддержал его, похлопав огромной ладонью по плечу, и направился вдоль стены к выходу с тренировочного двора. Дэй последовал за ним. Кратко попрощавшись с пожилым солдатом, Дэй тихо пробрался на второй этаж. Вошёл в библиотеку и, достав запрятанные в самом дальнем стеллаже вещи, быстро переоделся. Прошмыгнув мышью на третий этаж, он приоткрыл двери в свою комнату и замер, собираясь войти. – Входите, юный Сэр. На мгновение мальчик запаниковал. Но быстро собравшись и сделав вид, что ничего особенного не произошло, Дэй по-хозяйски прошёл к кровати и уселся на неё. Рафаэль лишь проследил за ним подозрительным взглядом и, когда мальчик с вызовом посмотрел на него, он сложил руки на груди и терпеливо выдохнул: – Прошу Вас объясниться. По каким делам Вы отсутствовали в столь позднее для прогулок время? Мальчик мысленно похвалил себя за то, что взял в привычку переодеваться в библиотеке и за то, что он нашёл, чем сменить повязку на бедре, поэтому она была совсем незаметна. Он молчаливо держал оборону и стойко терпел грозный взгляд мужчины. Но в следующую секунду его глаза расширились от удивления, а колкий ответ так и остался неозвученным. За спиной мужчины, на небольшой табуретке, сидел парень. – Что... что он здесь делает? – прошептал Дэй, шокированно глядя на Рафаэля. Мужчина нахмурился. – Не переводите тему. Я жду ответа на заданный вопрос. – прогремел в ушах мальчика его голос. Дэй не ответил. Его внимание было целиком приковано к красивому парню в тёмных штанах и белой рубашке, поверх которой был надет темно-бордовый жилет. С надменным видом крестив руки на груди, на мальчика насмешливо смотрел никто иной, как Леви Аккерман собственной персоной.