Old little stories

- Нет, я не собираюсь опаздывать! – девушка раздражённо сжала мобильный и тут же отодвинула его на приличное расстояние от своего уха, кислой миной показывая спутнику, что телефонный разговор ей поднадоел. - Ты же знаешь, что мне… - долгая пауза. - Всё, мы с Максом выдвигаемся! Пока! Девушка нажала на кнопку отбоя и вздохнула. - Что, опять тётя Нина? – ухмыльнулся Максим, на ходу застёгивая кожаную куртку. - Эххх, - Лидино лицо выражало ничем не прикрытое страдание. – Торопит. Говорит, что стол накрыт и нас уже ждут. И угораздило же двоюродных братцев так удачно съездить на охоту… - Они заарканили слона? – предположил молодой человек. - Представляешь, у них там свежеподстреленный кабанчик! - Это ж какого размера должен быть кабанчик, - призадумался Макс. – Что троим в меру упитанным людям срочно понадобилось подкрепление. Лида, роняя ключи, заперла дверь квартиры. На лестничной клетке они вызвали лифт и беспокойно загрузились в него. Особенно нервничала Лида: - Опоздаем – с меня тётушка скальп снимет. Ненавидит опозданцев. Всё-таки тридцать лет на железной дороге. - Проводником? - Не, машинистом локомотива, - ответила Лида. Макс оценил. Лифт тем временем с лязгом потащился вниз. - А почему у него дверцы хлопают? – спросила Лида. - Мальчишки расшатали, - без тени сомнения ответил Макс, который даже приблизительного понятия не имел о лифтах и их дверцах. Лида как-то шумно вздохнула. - А почему он весь трясётся? - Ну так дому сколько лет. - Ой, - выдохнула девушка. – А почему мы так быстро поехали? Макс только сейчас заметил, что старенький лифт с несвойственной для него прытью преодолевал этажи. - Почему, почему, откуда… Не успел парень договорить нехитрую фразу, как лифт судорожно дёрнулся и затих. - …, – прозвучало в тишине традиционное русское ругательство. Лида резко побледнела и безмолвно сползла по стеночке, испещрённой надписями и уклеенной жвачкой. «Цой жив» - в полуобморочном состоянии прочитала она. «Мишка лох!». «Таня я тебя люблю. Вадик». С особенным ужасом Лида отметила выжженную под потолком бессмертную фразу. «Оставь надежду, всяк сюда входящий», - гласила она. «Мама», - одними губами проговорила она. Паника медленно вползала в её обалдевшую голову. Она распространялась по всему организму подобно плесени. - Эээй, Лиидааа, а почему у тебя такое лицо? – теперь настал черёд Макса задавать вопросы. Девушка молчала. - Да что с тобой такое? Подумаешь, мы застряли. Девушка тихо взвыла. Из её неразборчивых речей Макс узнал, что у неё клаустрофобия ещё с тех пор, как она в детстве по дурости залезла в диван, что замкнутые пространства сводят её с ума и она сейчас откинет копыта от ужаса, а если не откинет, то срочно выпрыгнет в шахту лифта, как Брюс Уиллис в «Крепком орешке», только без страховки. Макс, признаться, затупил. Его знания психологии ограничивались только техниками пикапа, вычитанными в интернете, и руководством «Будь самцом». «Ох мать», - задумчиво пронеслось в голове у парня, когда оказалось, что лифтовый телефон не работает, а его собственный мобильник не ловит в этой камере заключения. Для начала было бы неплохо переключить мысли Лиды с лифта на что-то более приятное. Например…. - Зато мы наверняка опоздаем к твоей тётушке, - радостно возвестил парень. Лида схватилась руками за голову. Лицо её приобрело зеленоватый в свете тусклой лампочки оттенок. - А кккак же кккк… Макс и не знал, что она заикается. Слушать это было невыносимо, поэтому юноша не придумал ничего лучшего, как закрыть ей рот поцелуем. - Ммакс, чттто ты делаешь? - Отвлекаю. Его голос прозвучал до странного интимно в тишине, прерываемой лишь отдалёнными подъездными звуками. - Кабанчика без нас съедят, - пожаловалась Лида шёпотом. - Ну и пропади он пропадом, - Макс начал чувствовать нетерпение и некоторое раздражение. Он провёл пальцем по её дрожащей нижней губе. Обвёл контур Лидиных губ языком. Она от удивления часто задышала. Макс подумал, что он на правильном пути. Сама того не ожидая, девушка начала отвечать на поцелуй. Пожалуй, даже с большим жаром, чем предполагал Макс. Когда поцелуй стал обжигающе горячим и почти неконтролируемым, когда она легко прикусывала его губу, а потом дразня отстранялась, он понял, что это зашло куда дальше простого отвлекающего маневра. Она вцепилась в его куртку, не желая отпускать от себя хоть на сантиметр, пытаясь забыться от страха. Макс что-то думал про то, что их могут застукать, но отфутболил эту мысль куда подальше, когда Лида потянула вниз молнию его кожаной куртки. Звук подействовал на него как наркотик: он рывком поставил девушку на ноги. Её тело оказалось прочно прижато к разрисованной стене, голова слегка запрокинута. Он касался губами её шеи, манящего выреза тонкой блузки. Девушка напрягалась под его руками как натянутая струна, прижимая к себе сильнее. Она всегда возбуждалась от самых невинных его прикосновений, в этот же раз они совсем не были невинными. Он дерзко скользил пальцами под блузкой, как бы ненароком задевая её мягкую грудь с соблазнительно торчащими сосками. Невзначай спускался вниз и проводил по мягкой линии бёдер, слегка углубляясь между ними, вызывая негромкие стоны. В расстёгнутой блузке и приподнятой юбке она выглядела очень невинно и очень развратно. Она потянулась к ремню на брюках Макса, завозилась с ним, прикусила губу. Он терпеливо дождался, пока преграды между ними будут устранены. Зато потом его терпению пришёл конец. Она была лёгкой, её ноги обвивали его бёдра. Каблук её туфли каким-то чудом не впивался ему в ягодицу. Её стоны – глухие, гулкие, его движения – резкие, сильные. В какой-то момент она сжимает его изнутри, и стонет теперь уже он. Её как будто пронзает невидимым кинжалом, и она изгибается в его руках. Внутри неё разливается теплота. Он, с невидящими глазами, целует её губы, щёки, нос. Это потом им спокойно. Он обнимает её так, чтобы она не видела четырёх стен. Аккуратно застёгивает ей блузку и накидывает куртку ей на плечи. Улыбается. - Теперь понятно, чем нужно заниматься в любой непонятной ситуации. Лида тоже улыбается, но по-прежнему немного боязливо. Они стояли, прислонившись к стене, теперь вполне напоминая среднестатистических, немного озабоченных (не в том смысле, в котором это было до того) застрявших в лифте студентов. «Видел бы нас кто минут пять назад», - покраснела девушка. И тут, из мира живых, то есть, с другой стороны дверей, раздались громкие и резкие голоса, беспардонно ворвавшиеся в маленький идиллический мирок с надписями «Ария» и «Punks not dead» на стенах. Кто-то скрежетал по железу, кто-то ломал дверь, и кто-то очень явственно сказал: - Фу, бл***, забаррикадировались они там, что ли? Дверь с дребезгом разъехалась, и в романтическое прибежище влюблённых проник беспощадный дневной свет. Щурясь и закрывая лицо руками, они недоуменно смотрели на протягивающего им руку ангела в облике усатого дядьки с ломом. - Ну, вы совсем офонарели? – поторопил их ангел. – Девушка, давай мне руку – вытащу. И онемевших молодых людей извлекли на свет божий. - Ой, а что оне в лифте-то вытворяли, - чуть позже рассказывала баба Зина своей соседке. – Лифт ажно так и раскачивался, так и раскачивался весь. Портят государственное добро. - И не говори, баб Зин, - вторила ей соседка. – А с виду вроде приличные люди. Вот из-за таких-то лифт и застревает. Тем временем на полпути к дому тёти Нины происходило страшное. Обнаружив, что её телефон заработал, Лида также обнаружила двадцать пропущенных звонков от любимой родственницы. - Нет, тёть Нин, мы не умерли. Мы в лифте застряли. В лифте, говорю, - терпеливо объясняла Лида в трубку «Самсунга». Прикрыв ладошкой трубку, Лида заговорщически подмигнула Максу. - Она спрашивает, что мы там делали, - это было сказано ехидным шёпотом. - Что, что…Трахались, конечно! – во всю глотку завопил выведенный из равновесия Макс, ответом на что послужила гробовая тишина на том конце провода и бешеные глаза его любимой женщины.