Система "Спасти-Главного-Героя-От-Тринадцати-Лет-Смерти"

      В то утро в обеденном зале двое из трёх присутствующих мужчин были растрёпанными и похожими на только что подравшихся петухов. Юй Цзыюань окинула взглядом сына, очевидно думая над тем, с какой части его неподобающего вида ей начать свой выговор, когда сбоку вытянулась рука третьего, – единственного опрятного, – мужчины, что сидел рядом с ней. Тыльная сторона ладони была увита чуть выпирающими венами и мелкими шрамами от тренировок и сражений. На ней так же присутствовала совсем свежая царапина, лишь слегка покрытая кровавой коркой. Женщина некоторое время безразлично смотрела на протянутый этой рукой чай, прежде чем всё же принять его, оставляя своего мужа без внимания. Ни один мускул на её лице не дрогнул в процессе.       С тихим вздохом облегчения, Яньли отвела взгляд от родителей, чьи отношения вошли в странное состояние за последний месяц. Отец всё ещё ведёт себя жалко перед матерью, однако та явно больше не хочет поддаваться на этот старый трюк. Она уже много лет не видела своих любящих, да, странно и не так как все, но любящих, родителей в таком напряжении. Ей было грустно за них. Ей так же было жаль этого младшего Вэй, которого привёл А-Чэн. А сам её брат... Ну, кажется, ему не нужна ни жалость ни поддержка, он явно сам справился с этим вместе с младшим Вэй. Хотя она никогда не понимала, как драка может помочь помириться.       Цзян Чэн, услышь он мысли своей любимой сестры, просто фыркнул бы и сказал, что они с этим взбалмошным и не ссорились. На самом деле, ничего серьёзного, что действительно могло привести их к ссоре, не произошло. За их время обучения в Гусу Ваньинь уже узнал о панической боязни собак своего друга, в конце концов, Ло Синьфу действительно не раз угрожал тому перед ними разведением парочки этих животных. Просто он не ожидал, что его матушка, желая порадовать вернувшегося сына, выведет Принцессу и остальных, чтобы встретить его. В итоге ему пришлось нести Вэй Ина в обеденный зал на своих плечах, на которые тот запрыгнул, убегая от ничего не понимающих питомцев. Хорошо ещё, что он быстро среагировал. Однако в процессе не мог не задуматься, было ли это уже привычкой его друга при встрече с собаками, и был ли тем, на кого он так прыгал раньше – Ло Синьфу. Молодой наследник Цзян так же уже знал о друзьях его отца, которые погибли много лет назад, а так же о его безрезультатных поисках их сына в первые годы. Не смотря ни на что, раньше он не имел никакого прямого отношения к этому, так что и мнения особого у него не было, однако теперь... В нём осталось только желание поддержать друга, который вообще впервые узнал о причине смерти родных родителей; что кто-то ещё из людей заботился о его состоянии в эти годы, уже потеряв надежду найти его.       Но это не отменяет того, что он не собирался терпеть летящую в него обувь! И да, после того, как они успокоились, он всё же выразил свою обеспокоенность его состоянием! Таким образом, он с чистой совестью опоздал на завтрак, гордясь собой, как прекрасным другом и товарищем. Всё время показывающего в его сторону язык "двоюродного братца", в силу своей безмерной доброты, он не видел.       На завтраке в семье Цзян царил мир неловкости, которую ощущали только Глава этой семьи и его драгоценная дочь.

***

      Решив смилостивиться над другом, Цзян Чэн после завтрака потащил того вместе с сестрой на улицы пристани, чтобы спокойно переварить пищу, а потом продолжить пробовать тяжёлый вкус их местной кухни, который пришёлся чрезвычайно по вкусу У Сяню.       Каждый, кто видел их, привычно здоровался, уже так же считая привычным и юношу, что сопровождал последнее время молодых господ их Ордена. Какие-то сомнительные личности продолжали пускать слухи о нём, как о внебрачном сыне Главы Цзян, но стража, как и адепты Ордена пресекали подобное сквернословие на корню, в отместку распространяя для всех, кто спросит, трагическую историю четы Вэй – лучших друзей господина и госпожи. Это было идеей самого Вэй Ина, после первого услышанного слуха и свидетельства странного отношения мадам Юй к дяде Цзяну. Он прибыл погостить в Пристань Лотоса только по глупой просьбе кинувшего его брата и под уговоры Цзян Чэна и Не Хуайсана, которые не хотели видеть его в одиночестве в таком состоянии, а не рушить чужие браки и семьи. Пусть даже и не было особенно приятно, когда в нижних одеждах твоей семьи роются все кому не лень.       Цзян Яньли шла довольно размеренным и аккуратным шагом, подол её слоистых летних юбок плавно скользил по дощатым пирсам, словно небожитель, ступающая по облакам и туману. С первой прогулки девушка заняла место меж юнош, словно те были лишь охраной для богатой девы из глубокого дома. Это получилось совершенно негласно и без слов, все трое просто шли так, будто подобное происходило всегда, и то был не первый их совместный выход. Никто из них не обсуждал происходящее, молча принимая тихую и уютную атмосферу между ними, ни то боясь разрушить удивительность этого факта, ни то просто не видя в этом чего-то стоящего глубокого осмысления. Девушка хотела бы действительно обсудить это, но с принятием их троих даже со стороны матери, ей показалось что она слишком много думала о чём-то, что все приняли так скоро и гладко.       О, на этот счёт так же начали ходить слухи, учитывая недавнюю размолвку двух юных господ Цзян и Цзинь, а так же последовавшую за ней новость о разрыве помолвки их семей. Ни для кого не было секретом, что госпожа Цзинь и мадам Юй с юношества являются близкими подругами, – почти сёстрами, – повязавшими своих первенцев быть столь же неразлучными и сплочёнными. Если будут две девы – они станут такими же сёстрами, как и они; если два юноши – они станут побратимами; и как не повезло в их случае – идеальные партнёры для судьбоносного брака, способ породниться и иметь внуков, в которых течёт кровь обоих подруг. Будь они из средних семей, а не из жён Глав великих Орденов, возможно, у женщин всё и получилось бы, даже не ранив своими желаниями детей, однако это не так. Не спасало этот союз и наличие для молодого господина Цзинь такого отца, как Цзинь Гуаншань, чьи незаконные потомки могут набрать из своей численности отдельный маленький орден. Собственно, поэтому многие судачили ещё и о том, что их молодой гость Вэй – следующая кандидатура в женихи девы Цзян. Ведь всё сходится – сын лучших погибших друзей Глав, бойкий и харизматичный юноша, постоянно заботящийся о Цзян Яньли с тем же рвением, что и её брат. Только вот эти слухи ещё пока ходят куда тише и локальней, лишь изредка дозволенные быть услышанными самими главными героями разговоров, от чего пока продолжают существовать.       Конкретно на эти слухи Цзян Чэн говорит всё то же, что и при их пьянке в Гу Су – лучшим вариантом в его будущие родственники был бы именно Ло Синьфу, не будь тот обрезанным рукавом. У него до сих пор шок. Не говорите с ним об этом.       Что до самого Ло...       Ой, похоже, Вэй Ин его заметил.

***

      Сперва Яньли и Ваньинь не поняли, что вообще произошло: ещё секунду назад спокойно поедающий острую лапшу У Сянь вдруг резко вскочил и исчез из ресторанчика в неизвестном направлении. Брат с сестрой обеспокоенно переглянулись, оба бросившись следом. Яньли не бегала так быстро и не по этикету с детства. Так, что сердце билось птицей в груди от вида серьёзно-переживающего лица брата; что лиловая накидка шелестела за спиной, грозя неприлично сорваться с плеч; что она была безумно рада отсутствию на себе излишества украшений, помимо так же звенящего в такт висящему на поясе А-Чэна семейного колокольчика. На секунду она ощутила иррациональное счастье. А потом более неровно, чем резко вставший на месте младший, остановилась, выравнивая дыхание, следя за направлением его сложного, но куда более спокойного, взгляда.       Ох.       Вэй Ин натурально запрыгнул на плечи к неизвестному юноше, вцепившись ногами в его тело, руками весьма агрессивно растрясывая вьющиеся волосы, до этого явно успев по ним же поколотить, что-то шипя и явно проклиная того, на кого набросился. Неизвестный, с немного болезненной гримасой, терпеливо стоял на месте, даже успевая расплатиться с владелицей лавки, у которой на него и "напал" У Сянь. Честно говоря, за это действие его только яростнее сжали. — Поползут новые слухи, — девушка медленно поправила растрепавшиеся волосы — Матушка снова будет ругаться.       Цзян Чэн что-то промычал, фыркнул, лёгким движением руки помог сестре поправить накидку, в итоге вздохнув, вторя её насмешливому тону: — С него станется – заслужил. — Ло Синшинхо! Не смей игнорировать мой гнев! — У Сянь всё-таки сорвался, почти крича, наполовину искренне, наполовину драматично — Я не слезу с тебя, пока не услышу объяснений, ты, глупый демон!       Ло Синьфу был очевидно тише, так что его ответ не дошёл до кого-либо кроме нерадивого братца, но, что бы он не сказал, тот ловко спрыгнул с его шеи, словно специально зацепившись за чужой ворот, пытаясь опрокинуть всегда элегантного заклинателя. Не получилось.       Двое наконец двинулись к ожидающим на конце собравшейся маленькой толпы Цзянам, ловя странные, но, справедливости ради, довольно спокойные взгляды. Люди в Пристани Лотоса всегда казались более расслабленными и раскрепощёнными, чем в большинстве орденов. Поэтому они одновременно и лучшие сплетники, и совершенно не видящие в них смысла. Вэй Ин показательно высунул язык на нескольких любопытных, даже щедро одарив средним пальцем тех, кто пытался тут же начать судачить. Ло Синьфу прикрылся веером, не обращая внимания, зная, что даже если и оскорбившись, никто не поймёт этого, показанного только их отцами, жеста. Они с А-Ином и сами, будучи детьми, долгое время разбирали на составляющие смысл и суть этих странных поведений из другого мира, из которого пришли Шэнь и Шан. — Давно не виделись, Цзян Чэн, спасибо что привёз его с собой. — подойдя ближе, Ло слегка обмахнулся веером, искренне смотря на друга, словно даже выискивал на нём следы ранений, очевидно переживая. Тут же он даже слегка взволновано опустил веер, переведя взгляд на Цзян Яньли, вежливо поклонившись в приветствии — Полагаю, вы молодая госпожа Цзян. Имя этого – Ло Синшинхо, имя в быту Ло Синьфу, ваш брат очень много упоминал о вас. — Цзян Яньли приветствует молодого господина Ло. — дева изящно вторила ему, так же слегка улыбаясь — Что же А-Чэн рассказывал обо мне? — Будьте уверены – только хорошее, — демон спокойно увернулся от пнувшего его Цзяна, так же не попадаясь под руки У Сяня — В отличие от того, что вы наверняка слышали обо мне.       Цзян Яньли отработанным движением, которое делала всякий раз, когда отец спрашивал её, понравился ли матушке его очередной, который та чаще всего считала бесполезным и непрактичным, подарок, прикрыла свисающим рукавом щёку: — Как и сказал молодой господин Ло – только хорошее.       Юноша в сомнении посмотрел на вновь пытающегося запрыгнуть на него Вэй Ина, беспомощный. Но всё же кивнул девушке, не смущая её.

***

      Ло Синьфу гладко занял последнее свободное место за их столиком, мягко отказавшись сделать заказ, просто ожидая пока остальные закончат. Юный демон только принял дополнительный стакан у официанта, наполнив его сливовым соком из общего сосуда на их столе. Он просто наслаждался суетой вокруг, включающей в себя шумы занятых ни то разгрузкой, ни то погрузкой вещей людей с пристани за окном; ворчание Ваньиня на У Сяня за то, что его Принцесса хочет ластиться к тому больше чем к своему хозяину, хотя тот от неё, – от всех его любимиц, – шарахается; тихий, спрятанный между закусыванием палочек и их путём к тарелке, смех Яньли; злостное, скорее обиженное, бормотание А-Ина, перемежающееся с удовлетворённым мычанием от съеденных блюд. Демон мог только радоваться, что у того достаточно крепкий желудок, чтобы выдерживать столько сычуаньской кухни, привыкнув к этому. Вроде, это не так уж и стоит того, чтобы акцентировать своё внимание, как и внимание их семей, однако несколько схваченных в детстве сердечных болезней от вида того, что Вэй, дорвавшийся до кухни, приготовил... Оставили, как минимум на Синьфу, сильное впечатление. Не в самом лучшем смысле. На самом деле заставить маленького А-Ина есть, а тем более получать вкусовое удовольствие от съеденного, помогли только длительное лечение и уговоры самого тогда тоже маленького демона. Это были непростые месяцы, их отцы-заклинатели тогда чаще всего запирались где-нибудь наедине, подолгу не выходя, а если и появлялись перед детьми, то, у одного уж точно, глаза были на мокром месте. Дядя Шан старался как мог, проводил больше чем требовалось времени с сыном, даже больше, чем Синьфу; отвлекал от горечи лекарств и лично эти лекарства и скармливал, не пропустив за всё время ни одного – при каждом приёме рядом.       Смотря на Вэя сейчас, можно было подумать, что тогда это вовсе и не было нужно – все те молчаливые поддержки и утешения для и без того рано повзрослевшего дитя. Пустое действие, бесполезное. Не "окупится", останется непонятым и без ответа. Но, пожалуй, каждый среди них, – от отцов до аъи и шишу, – видел, насколько важно было ребёнку, что практически потерял даже вкусовую чувствительность, всё то, что они ему дали, всё, что сделали для него, даже если и не прозвучало ни просьбы, ни показалось потребности. Каждому в их семье было важно видеть, что он не лишён простых и естественных вещей, которыми имеет право обладать каждый. Вкусная еда. Дом, откуда его не прогонят. Спокойный сон без кошмаров и страха. Семья.       Ло Синьфу вздохнул, не смотря на довольного очередной вкусной закуской брата, уставившись на мирно покачивающиеся, пестрящие своей нежностью, лотосы, выглядывающие из-под пирса, рассеянные по всему пруду сейчас.       Сезон их цветения настал. Он так надолго оставил Вэй Ина.       Ему придётся оставить на дольше.