Вдребезги

Повисшие в небе тучи разродились дождем, а ветер усилился. Весь люд в погоду такую по избам сидит и ко сну готовится. А опричники мчатся по лесу, окутанные липкой тьмой, да чертыхаются про себя. Вот угораздило же царя в падеру такую ехать, нет бы утра подождать. Мысль о том, чтоб сбежать, вновь принялась в голове Федора загнанной пташкой биться. Лучше момента и не удумаешь. Резвый конь унесет, тьма скроет, а дождь смоет следы. Но что-то его останавливало. И Федя самому себе не хотел признаваться что это. Точнее кто. Когда выехали на участок, где земля глинистая была, тут уже и Иван Васильевич ругаться себе под нос принялся. Дорогу развезло от дождя, кони шли плохо. Никогда не нравилось Феде место это. Глухое, жуткое, путь дрянной, да с обеих сторон лес дремучий. И тут вдруг лихой свист раздался, и откуда ни возьмись выскочили всадники, которые подобно черным тенями, метнулись к опричникам. — Засада! — крикнул кто-то во все горло. Федор мигом выхватил саблю и ловко всадил в налетевшего на него здорового мужика. Сомнений не было, разбойники их подкараулили. Зазвенела сталь, началась бойня. В темноте было не разобрать сколько врагов одолеть надобно. Федя спрыгнул с коня и услышал громкий оклик Грозного: — Федя, сзади! Резко развернувшись, он увидел занесенную над собой разбойничью саблю. Дальше все произошло так стремительно, что Басманов даже не поспел за событиями. Иван метнулся вперед и одним точным ударом рассек врагу голову. — Порядок? — наспех спросил Грозный, касаясь Фединого плеча. — Да, — ошалело ответил Федя, понимая, что на волоске от смерти был, но Иван его уберег на сей раз. Долго глазеть на спасителя своего не пришлось, так как бой продолжался. Рубился Федя теперь подле царя, плечом к плечу. И, несмотря на то, что Иван давно в боях не участвовал, с саблей он управлялся все так же умело да ловко, как и раньше. Кто там поговаривал, что царь у них стар да немощен, видели бы они его сейчас. Грозный не уступал в удали любому молодцу, хотя в последнее время ничего тяжелее пера да пергамента в руках своих не держал. Разбойничья ватага оказалась не мала. Но опричники подтвердили еще раз, что не лыком шиты и не зря у царя на службе состоят. Да и сам царь не оплошал. Одержали победу они в бою с разбойниками. Кого зарезали, кто сбежал позорно. И когда завершилось действие это, все будто замерли, переводя дух. Знатное рубилово выдалось, не поспоришь. — Ступайте сюда! — вдруг окликнул всех Бельский. — Матвея зарубили. Опричники подошли к вспоротому трупу и сняли шапки. Постояли, помолчали и, погрузив тело Хомяка на лошадь, снова тронулись в путь.

~~~

Когда доехали, Федя сам не понял почему за царем пошел в его покои, а не к себе в терем. Сходил в мыльню, чтоб грязь да кровь смыть с себя, а потом сел на кровать, глазея в пол, да обдумывая произошедшее. — Чего это у тебя на щеке? — спросил царь, тоже вернувшийся из мыльни. — Зацепило чуток, — Федя вскинул взор на Ивана, дотронулся до кожи и ощутил тонкую линию пореза. Он уже успел на себя в зеркало глянуть и оценить ситуацию. Ничего серьезного. — Дай посмотрю, — Иван осторожно взял его за подбородок и оглядел царапину. — Такое заживет. Басманов кивнул и опустил глаза в пол. Грозный, будто не удержавшись, мягко провел пальцами по Фединому лицу, а после сел рядом на постель. — Слыхал про Кудеяра? — спросил государь после непродолжительного молчания. — Слыхал, конечно. Кто ж не слыхал, — кивнул Федя. Про этого атамана разбойничьего много слухов на Руси ходило. Мол, сколотил тот ватагу из двенадцати головорезов и занимался таким лютым душегубством, что другим разбойникам и не снилось. Сказания о его зверствах да грабежах из уст в уста передавались, будто сказки страшные. — Это мой старший брат. Федя брови вскинул и повернулся к Ивану: — Шутишь? — Не шучу. Отец мой сначала был женат на Соломонии Сабуровой, но после двадцати лет брака наследника она ему так и не принесла. И выслал он ее в итоге в монастырь за бездетность. Выслать-то выслал, а она оказалась от него беременна и уже в монастыре родила Георгия. Но ребенка укрыли, объявив о его кончине. Федя сидел притихший и внимательно слушал царя. Рассказывал Иван всегда интересно да красиво, неспешная речь его, богатая интонациями, лилась плавно — слушать одно удовольствие. — И вот вырос Георгий и взял себе имя Кудеяр, то бишь «любимый Богом», организовал разбойничью шайку и принялся лихо бесчинствовать. Ну а дальше ты и сам ведаешь. — А ты его видал? — подозрительно спросил Федя. — Может он специально твоим братом назвался, доказательств-то никаких нет. — Видал. Мы очень схожи, — Иван указал на свое лицо. — Я тоже поначалу думал враки да сказки все это, двадцать лет родить не могла, а тут нате. А как увидал его, так все сомнения и отпали. Одно лицо. Федя смолк, как-то жутко ему сделалось после истории этой, а потом спросил: — И чем та ваша встреча кончилась? — Резней. Но уйти он от меня сумел, отомстить обещая. — Так подожди.. а сегодня это не он случаем был со своей ватагой? — Не знаю, я уж тоже об этом подумал. Но его я не приметил, хоть и все трупы оглядел, — задумчиво сказал царь. — Думаю, если бы он, то так просто мы б не отделались. — Что, считаешь, я хуже саблей машу, чем головорез какой-то? — Ну, сегодня ты чуть головы не лишился. — Спасибо, что вовремя подоспел, — тихо поблагодарил Басманов Ивана за то, что уберег его в этот раз. Допустил Федя оплошность, которая чуть жизни не стоила, но в таком состоянии немудрено было. Благо царь рядом оказался. — А ты лихо рубился, конечно, такого я еще не видывал. — Не растерял сноровку, — молвил Грозный и посмотрел Феде в глаза. В миг этот все было как раньше, царь был не царем вовсе, а Ваней и общался с Басмановым на равных. Но долго этого взора Федор выдержать не мог, в сердце будто кольнуло что-то, и он отвернулся. Дальше они сидели в тишине, да думали каждый о своем. — Ладно, пойду я, — сказал Федор, поднимаясь с кровати. — Спокойного сна тебе, Ваня. — И тебе спокойного сна, Федя, — отозвался Иван. Уже на пороге, Басманов обернулся, скользя взглядом по Грозному, что все также сидел на постели. Ссутулившаяся спина, чуть всклокоченные волосы. В миг этот Иван показался Феде каким-то хрупким и понурым, словно вся тяжесть прошедших лет на плечи государевы легла. Секунду помедлив, Федя вышел за дверь опочивальни. Дома, лишь коснувшись головой подушки, он мигом уснул. А царь еще долго глаз сомкнуть не мог в эту ночь, вглядываясь во тьму, да размышляя о чем-то.

~~~

— Эх, жаль я с вами вчера не поехал, — раздосадовано молвил Васька, после того как Федя поведал ему о ночном приключении. — Я бы их всех там порубал! — Ты бы уже в Сергиеве так налакаться вина успел, что тебя бы первым зарубили, — заявил Басманов. — Но-но! Я хмельной еще лучше саблей владею, чем трезвый, — уверил его Грязной. — А Хомяка-то как так угораздило богу душу отдать? — Вспороли его от живота до горла самого. — Эк как, — поморщился Васька и уставился на девок, что мимо проходили да на Федьку украдкой глазели. Любили девки Федю, а он их нет, лишь раньше иногда для виду. — Ишь, как глядят на тебя, — хмыкнул Грязной и толкнул Басманова в бок. — Эх, мне б такую рожу как у тебя, Федька, я бы всех девок в Слободе нашей того.. — Горя бы ты с такой рожей отведал столько, что и не рад бы был, — перебил его Федя. — Зато бы девки любили! Басманов рукой махнул, Ваську не переубедишь.