Вдребезги

После того ночного происшествия у царя появилась навязчивая идея, что брат его объявиться должен. Сам царь из Слободы теперь носа не высовывал, усилил охранные посты, а опричников высылал прочесывать близлежащие леса в поисках люда лихого. И ведь задержали те в конечном итоге шайку разбойничью, но к Кудеяру эти грабители никакого отношения не имели. Так, какие-то мелкие сошки в разбойничьем мире, однако это не помешало царю отправить всю ватагу на казнь. Федора все также не выпускали за пределы Слободы, потому что государь не велел. Басманову это не по нраву было, и решился он попросить снять с него это ограничение. Найдя Грозного в библиотеке, Федя вошел и поклонился. Иван читал какую-то книгу и попутно ел орехи. — Хочешь? — спросил он Федора и протянул ему мешок. Басманов взял мешок и, посмотрев на лежащие в нем кедровые орехи, молвил: — Помню у нас в детстве белка ручная жила, отец с охоты притащил, я ее тоже орехами кормил. Маленькая такая была, а хвост пушистый-пушистый. Любил я зверька этого. Но Петька забыл кой-то раз клетку закрыть и она сбежала. Лицо Ивана вмиг мягче сделалось, как бывало всякий раз, когда Федя делился с ним своими воспоминаниями из детства. — К чему это я, — продолжил Басманов после недолгой паузы. — Я же не зверь какой на свободу рвущийся. Ежели ты клетку откроешь, я не сбегу. Дай волю, государь, убери надзор этот, да разреши ездить, где вздумается без сопровождения. Грозный внимательным взором посмотрел в глаза Федору, а потом вынес свой вердикт: — Нет. Пока нет. Федя раздосадовано выдохнул и спросил: — Не доверяешь мне? Иван вскинул руку в скупом жесте, всем видом показывая, что обсуждать это он сейчас не намерен и вообще делом занят. За эти годы Федя хорошо изучил царя и по одной интонации, взгляду или жесту зачастую мог определить его настроение и итог беседы. И сейчас Грозный отчетливо давал понять, что просить еще, повышать тон или наоборот вымаливать утвердительный ответ не следует. Нет значило нет. Клетка продолжала оставаться закрытой.

~~~

— Куда спрятался, Феденька? В угол забился? А ну вылезай оттуда да сюда иди. Гляди, сколько я народу привел, они тебя сейчас оприходуют как следует. Ты же у нас любишь зад подставлять, — елейным голосом сказал Скуратов, входя в темницу, а после кивнул на мужиков, которые заходили следом. — И сам государь пришел, чтоб на это дело посмотреть. Желает он видеть, что да как с тобой делать будут. Федор проснулся, тяжело дыша, и обтер лицо влажными ладонями. Темнота давила его своими руками и окутывала разум липкой паутиной страха. Кошмары изматывали. Изводили. После них, сидя на краю постели, Федя ощущал себя напуганным и маленьким, и никак не мог избавиться от этого чувства незащищенности. Ему было противно от самого себя, от этой сковывающей слабости и уязвимости, никогда неведомой ему раньше. Что-то в нем поломали в ту судную ночь. А что — понять не мог. Ведь физически он был в порядке, а разум словно сбой дал. Наверно в такие минуты не стоило быть одному. Раньше, когда Грозного мучали видения ночные, Федя был рядом и своим присутствием, прикосновениями и разговорами, словно выстраивал хрупкий мостик между сном и явью. И тем самым помогал царю не падать на дно злой бездны. Но сейчас Федор был один, потому что до сих пор так и не смог подпустить Ивана к себе, хотя тот случай, когда царь его от разбойника уберег, будто языком по сердцу израненному лизнул, делая рану меньше. Тяжело вздохнув, Федя уткнулся лицом в свои колени, ему было страшно сомкнуть глаза и вновь окунуться в кошмар.

~~~

Утром Федя явился в тронный зал, где Грозный принимал английского посла. К слову, этот англичанин был страшно очарован Федором, и всякий раз, когда наведывался к русскому царю, ждал момента этого как праздника, потому что можно было вновь увидать прелестного юношу. Басманов же этим умело пользовался, принимая в дар чужеземные масла, благовония и духи, которые посол привозил специально для него. На Руси такого не сыщешь, да и у купцов не всегда раздобудешь. После приема англичанин догнал Федю и, удивленный этой разительной переменой в образе Басманова, обеспокоено спросил: — Федор, что с вами, вы больны? — Не выспался, — сухо отозвался Федя. Посол достал небольшой ларь и открыл его: — Я привез духи, сандаловое масло, масло персика и еще.. — Мне это больше не надобно, продай нашим купцам за хорошие деньги, — перебил его Федя и, отвернувшись, зашагал прочь. — Федор? — разочарованно воскликнул англичанин, глядя Басманову вслед. Идя по коридору, Федя услышал уверенные, негромкие шаги, раздающиеся за его спиной. Он знал, кому они принадлежат. — Присматриваешь опять? — с издевкой в голосе спросил Федя, резко развернувшись и сверля Бельского взглядом. — Вовсе нет, — как обычно спокойно и невозмутимо ответил Богдан. — Хотел тебя позвать на вылазку в лес. Людей сегодня не хватает. — Ах, позвать, — голос Федора буквально сочился ядом. — Царь дозволяет, — подытожил Бельский, которого, кажется, вовсе не волновало, каким тоном с ним говорит Басманов. И эта его невозмутимость выводила Федора из себя. — Ну, раз сам царь мне позволение дает, то поеду, — после недолгой паузы заявил Федя, недобро сузив глаза. Надо же, какой-то выскочка указывает, что ему дозволяет, а что не дозволяет царь. — После обеда собираемся во дворе, — сообщил Богдан и, развернувшись, пошел прочь. Федор глядел ему вслед, всем нутром ощущая, что страсть как хочется поставить Бельского на место, да сбить с него всю спесь.

~~~

Агат, явно застоявшийся в конюшне, довольно фыркал да тряс гривой, вновь оказавшись на воле. — Хорош твой конь, — молвил Васька, с которым Федя ехал чуть поодаль от всех опричников. — Хорош, да больно нравом крут, — Федя дернул поводья, чтоб излишне радостный Агат угомонился. — Давно хотел спросить, а где ты его такого взял? — не унимался Грязной. — Где взял, там уже нет, — Феде не хотелось говорить чей это подарок. Хотя догадаться было не сложно. Вся его жизнь, по сути, состояла из подарков царя. Дорогие шубы, богатые кафтаны, украшения, конь, да даже терем в Слободе — все это подарил Иван, который на своего полюбовника не скупился. Федор без зазрения совести подарки принимал, не отдавая себе отчет, что многие вещи надевал всего раз, а потом они отправлялись пылиться в сундук. Причина этого заключалась в том, что царю зачастую было сложно выразить свою любовь или попросить прощения, и он делал это вот таким способом. Помнится, как люди после опалы говорили, что Грозный Феде жизнь даровал. Это что ж, выходило, что и жизнь его царский подарок? Размышления Федора прервал Годунов, что мчался по дороге навстречу опричникам с разведки, и, остановившись, заявил: — В лесу кто-то есть.