цена игры

      Шестнадцатилетний возраст характеризуется энергичностью, безрассудством, эмоциональной неустойчивостью, противоречивостью, познанием себя, желанием показаться и при этом быть принятым обществом, а если обобщить, то происходит рост личности, которой не все становятся.       В то время Антон, подростковая жизнь которого протекала в играх разного характера, не задумывался ни о чём, кроме развлечений. Его не интересовала школа, он наверняка бы в неё не ходил, если бы не уважение к бабушке, которая его воспитывала, и некоторые ребята, любившие попытать свою удачу и выделиться. Но не только в школе Антон находил людей с общим интересом.       Однажды Шастун познакомился с соседом этажом выше, который оказался приятной компанией и понимающим другом для него. Студент медицинского университета не был ярым игроманом, но Антону нравилось с ним разговаривать, уговаривать сыграть, а ещё… — Диман, ну Дима-ан, — канючил Антон, дёргая за плечо друга, спокойно поставившего на стол чашку, состоящую из конфет и печенья, — ну будь другом! — Насри кругом? — спросил в шуточной форме Позов, серьёзно посмотрев на приятеля наискось исподлобья. — Нет, будь добр, Тох, сам… — начал отмахиваться юноша. — Да нет, — нервно перебил его Шастун, — помоги с химией, ты же учишься в меде. Химичка меня трахнет завтра, если домаху её не сделаю, — взмолился подросток. …просить помочь со школьными заданиями.       Дмитрий сел за стол, притягивая к себе ближе кружку горячего чая. Он уже привык к этим прошениям, ибо каждый раз, когда Антону прижимали хвост вылетом из школы со справкой, а не аттестатом, тот прилетал пулей к нему, потому что был единственной надеждой на спасение. Шастун был жутким прогульщиком, великим лентяем в глазах учителей, сомневавшихся в его выпуске последнего, слава всем небесам, девятого класса. Как он дошёл до него, было глобальным вопросом времени для многих. — Это твоя домашка, ты и делай. Я школу уже закончил, — отрезал Позов, поднося к губам напиток.       Антон подошёл к своему стулу и повернул его спинкой к столу, чтобы сесть в свою излюбленную деловую позу. Сложив руки друг на друга на опору для спины, подросток упёрся в них подбородком, наблюдая за чаепитием юноши по соседству. Рядом стояла ещё одна кружка, с которой ароматно шёл пар, но школьник решил повременить. Сначала дело, потом отдых. — Давай договоримся? — словно торговец предложил Шастун.       Антон не собирался сдаваться; благодаря своим принципам, он никогда этого не делал, всегда и во всём был упёрт до последнего. Сколько бы ему говорили «нет», он отвечал всем «пидора ответ» и шёл к своей цели. Таким знал его Дима уже не первый год. На месте учителей, он быстро заставил бы Шастуна взять себя в руки и вывестись хотя бы в хорошисты, но проблема в том, что Позов не был преподавателем. Он просто знал Антона, знал к нему подход, и, конечно же, знал, что профилактическими работами нужно было заниматься намного раньше. Способный человек во всё способен, если его воодушевить на дело с самого начала. — Попробуй, — без энтузиазма ответил Дмитрий.       Наступило молчание. Шастун внимательно смотрел на Позова, вычисляя выигрышную комбинацию для себя в этом раунде. Для этого он вспоминал их последние разговоры и доступную информацию, которая у него хранилась в голове и могла заинтересовать друга. — Я знаю формулу быстрой сборки кубика Рубика.       И минута молчания стоила того. Даже через запотевшие очки Антон увидел искры заинтересованности в глазах Димы, который достаточно громко поставил кружку с чаем на стол и обратил на школьника всё своё внимание.       Знания — это особый вид товара, который может превратить в валюту даже человеческую жизнь. Это определение Антон получил от отца, занимавшегося, как любила выражаться его мама, «тёмными делишками». — От кого же? — недоверчиво спросил Позов, сняв очки, чтобы убрать их в сторону. — Выиграл в карты у одного умника, — расслабленно ответил Шастун, выпрямляясь. — Почему ты у этого умника не выиграл готовую домашку? — с укором задал вопрос Дмитрий, но у Антона не было ответа на него.       А ведь правда: в чём была проблема поставить на кон не просто одну домашку, а целую тетрадь по химии за проёбанное им время в школе? Или по всем предметам! К великому сожалению, гениальные идеи приходят только тогда, когда уже не нужно. — Дим, ну пожалуйста. Она меня, правда, трахнет! — сложив руки в молитвенном жесте, Шастун жалостливым взглядом смотрел на студента. — Хоть какие глазки строй — я снял очки, — усмехнулся Позов. — Первый раз в 16 лет с ровесницей своей бабушки. Неплохо, Тох, так держать! — Диман, я серьёзно.       Юноша обречённо выдохнул, ибо понимал, что Шастун от него всё равно не отстанет, хоть как он будет его подкалывать или изворачивать тему. Антон Шастун есть Антон Шастун — тут ничего не поделаешь с этой дылдой в рост студента, а останавливаться в высоте организм школьника точно не собирался. Бросить друга в нужный момент, который тебя всё равно достанет — абсурд с точки зрения принципов Дмитрия Позова. Ведь вымахает размером с баобаб, думал в шутку студент, ещё по темечку «чисто случайно» зарядит за то, что когда-то там не помог. — Насколько сильно? — сдаётся Дима и в честь своего проигрыша делает глоток терпкого чая. — Сколько я прогуливал, — стыдливо отвечает ему школьник, устремив взгляд на стол, рассматривая вкусняшки в поставленной чашке, думая, какую ему выбрать, потому что знал, что на кухне только для него, как для единственного сладкоежки, хранились такие изыски от Позова. — Хорошо, по рукам. Я спасаю твою голову и задницу от насилия, а ты делишься со мной формулой и банкой пива.       Глаза Шастуна заблестели, а на губах появилась приятная победная улыбка. Ради такого события и чай с печеньем выпить не грех, за что Антон и принялся после недолгого обдумывания. — Банка пива удваивает твои способности трезво мыслить? — хрумкая печенькой спросил подросток с явно поднятым настроением. — Доводит мой потенциал до совершенства, — поправил Дмитрий. — Только с тобой это не работает, поэтому пить я буду один, — поставил условие Позов, ехидно улыбаясь. — Вот зануда, — безобидно кинул фразу довольный Антон. — Доедай, прогульщик, — потрепал школьника по волосам Дима, встав изо стола. — И вообще, я не зануда, у меня по поведению в школе были плохие оценки. — Правда? — изумился Шастун, подняв голову на изрёкшего для него новость юноши. — Расскажешь?       Антон тогда и не понимал, насколько счастливым был. С возрастом это осознание постепенно и ненавязчиво приходило с изменением его уровня жизни. Время порой летит так быстро, почти незаметно, что изредка напоминает, кто ты сейчас на самом деле.       И сейчас Антону давно не шестнадцать лет.       Этот факт разочаровывает каждое утро после весёлой ночи. Организм уже не тот, что раньше: вселенная не останавливается и с каждым годом голова пухнет больше, сушняк бьёт сильнее, а печень ближе и ближе к состоянию «ещё чуть-чуть и прямо в рай».       Утро начинается не с кофе.       Антону Шастуну двадцать девять, он пьёт не очень вкусную жидкость, чтобы прийти в себя, — «шипучку» по старинному рецепту, переданному ему от уже покойного отца. Она вполне заменяла минералку, которой, во-первых, не было, а во-вторых, не стоила добыча её лишних усилий. Вода, сода и лимонная кислота обычно прятались где-то на кухне у парня, так что игры у Шастуна начинались в жанре квест.       На завтрак Антон выбрал сигарету, ибо только от мысли засунуть в рот нечто съестное хотелось блевать. Накинув первую попавшую в руки куртку с вешалки, парень вышел на балкон с босыми ногами, ощущая приятный холод от осенней погодки, и от души потянулся во весь рост, чуть задевая раскинутыми руками потолок. После бадуна прохлада невероятно спасает, каждый раз отмечает Антон, глядя с третьего этажа настежь открытого окна на спешащих куда-то людей.       Засунув руки в глубокие карманы куртки, Шастун начал искать пачку сигарет и зажигалку, но неожиданно наткнулся на скомканный клубок бумаги. Достав его, парень раскрыл, чтобы понять, что за бумажечка его заставила проявить такую злость, чтобы он её скомкал в мячик. — О, пригласительный билет, — сощурив глаза, читая, удивился игроман. — Благотворительный концерт Арсения Попова в детском доме №11, — лениво вчитывался Антон, пытаясь расшифровать слетевшую краску. — А ты умеешь заинтриговать, Арсений Сергеевич.       Кроме даты проведения и уже неясного пояснения ниже, куда уйдут все собранные средства, была напечатана едва различимая фотография, на которой наверняка изобразили фото Арсения, судя по оставшимся пятнам краски с листовки. Подпись ниже гласила: певец и музыкант. — Молодец, чтец, певец и на инструментах игрец, значит.       В последний раз Антон видел Арсения две недели назад, когда они совместно с Полей провели поистине прекрасный вечер. Шастуну он запомнился атмосферой тепла и давней дружбы, которой смог окутать Попов. Оказалось, что он умел произвести впечатление, разговаривать на разные темы, шутить, пользоваться интуицией и быть внимательным — это всё, что знал Антон про Арсения после анализа произошедшего. — Эти карты краплёные, — уже немного под градусом рассказывал Попов фокус мужчинам, которые с интересом слушали его монолог в кабинете Шастуна. — На них находятся дополнительные штрихи на этих узорах, — показал первую вытащенную карту Попов рубашкой к слушателям из той самой стопки, которую положил ему Поля на стол, — и возможно заметить их под воздействием определённой температуры, благодаря чему ты видишь свои отметки на протяжении нескольких минут. Они расположены по территории всей рубашки. Их видно, если приглядеться, а без этого можно и погрешить на освещение, — заметил Арсений и метнул карту обратно в колоду. — У игроков и дилера руки обычно тёплые, тогда пятна едва будут заметны, а если горячие, то ты можешь видеть мои карты и карты в колоде достаточно долго, чтобы определиться с шансом на победу. — Чтобы знать все карты, — встрял Поля, — необходимо запомнить каждый штрих. Я неделями учил эти точечки-хуёчечки, вкалывал, как чёрт, — признался с улыбкой он. — У каждого память развита по-разному, — подметил Арсений и пожал плечами. — Но, блять, что ты сделал, чтобы я прочитал их неправильно? — выдал Антон вопрос, который вынашивал несколько часов.       В ответ Шастун получил два пьяных косых взгляда, наполненные знакомым укором, которые видел когда-то парень от учителей, когда он единственный ничего не понимал. Прежде чем Антон успел бы возмутиться этим раздражающим взглядам, Попов привстал, чтобы наклониться ближе к шефу, и протянул свои руки к его, собирая их в одно целое, и парень заметил, что руки у мужчины пиздец какие ледяные. — Мне две десятки уже попадались, — спокойно и доходчиво ответил Арсений, смотря Антону в глаза.       Его вывела из воспоминаний резко затормозившая машина, у которой чуть покрышки не вылетели, когда задница белого спортивного автомобиля со свистом занесло на его сторону улицы в полукруг, тем самым заставив её развернуться на 180 градусов. Мастерски припарковавшись, лихач в считанные секунды вылетел из машины и направился в сторону соседнего для Антона дома. Шастун наблюдал за тем, как автомобиль оповестил своего водителя о блокировке себя и мирно затих. Сам мужчина нервно остановился напротив подъезда и, не обращая внимания по сторонам, схватил из кармана пиджака телефон, приложив его к уху. Антон убрал обратно в карман билет и сглотнул, потому что никак не ожидал средь бела дня, да ещё с балкона своего дома увидеть серьёзного во весь вид и лицо Арсения, который быстро и тихо с кем-то разговаривал, смотря себе под ноги.       Парень не мог поверить, что это Попов, предполагая, что к нему прибежала белочка после вчерашнего праздника, но нет, протерев глаза, ущипнув себя и поупражнявшись вдохом-выдохом, картина оставалась той же: Арсений Сергеевич, пропавший с радаров казино две недели назад, теперь находился в пару метрах от него. Почему так официально — Арсений Сергеевич? Потому что просто Арсением не назовёшь горячего мужчину за тридцать в брутальном чёрном костюме, пиджак которого расстегнут нараспашку для лицезрения прекрасного сочетания белой рубашки с тёмным галстуком и такого же оттенка очками. Сеней не назовёшь человека, от смеха которого даже на расстоянии становится лучше после крепкого похмелья, будто только услышав его, ты опохмелился и снова опьянел. — Попов! — голос Антона дрогнул, но прозвучал достаточно звонко, чтобы Арсений услышал его, завершил диалог по телефону и снова же уставился в устройство.       Шастун нахмурился, явно не догоняя, почему тот не отозвался и не посмотрел на него, ведь даже голуби, которые были неподалёку от Попова взлетели от громкого зова парня, по пути чуть не задев плечо мужчины своим говном, улетая прочь — всё что удача для Арсения, то грусть для Антона. Было близко, но мужчине невероятно повезло не двинуться с места, чтобы не попасть под обстрел.       Телефон Антона внезапно для него затрезвонил, но найти оказалось проблемой, ибо звонилка оказалась под подкладкой куртки. Проще говоря — где-то в дыре. Вычислив на ощупь, что мобильный находится где-то между второй и третьей дыркой, парень жёстко и нетерпеливо засунул туда руку, разрывая с треском всё к хуям собачим, чтобы прекратить крик Витаса с оперы №2, которая очень даже забавляла Арсения, но сам Антон не помнил, чтобы устанавливал на звонок ор какого-то мужика.       Достав телефон, Шастун прочитал контакт «Арс» и быстро ответил, наблюдая за угарающим Поповым. Антон точно знал, что не добавлял его номер телефона, а тем более не поставил бы добровольно на звонок столь бодрящее оружие насилия не только над своими ушами, но и ушами окружающих. — Какого хуя? — задал рациональный вопрос Антон, приложив мобильник к уху. — Ты меня сам окликнул, а орать на всю улицу, знаешь ли, не особо греет желание, — улыбаясь, ответил мужчина. — И за чем же или кем ты приехал, что аж колёса чуть не сгорели?       Антон сам не имел ни малейшего понятия, зачем задал этот вопрос, ведь не его же дело, ну. К нему бы если так подъехали, то скорее всего уже началась перестрелка в духе недоброжелателей. — Ну, смотри, — Арсений подошёл к своей машине и легко пнул ногой переднее колесо, — они не сгорели. Так что переживать не о чем, Шаст. — Шаст? — остро удивился Антон, не отойдя от орущего потрясения. — Меня так называют только друзья!       Повисла неудобная тишина между собеседниками. Парню даже показалось, что ветер в этот момент поднялся сильнее, а погода стала пасмурней, когда жизнерадостная улыбка Арсения сползла в кривую. — А разве я тебе не друг, Антон Андреевич? — тон голоса резко изменился на более серьёзный, спокойный и глубокий, отчего задавшему ответить невольно захотелось сглотнуть.       Антон замолчал, думая про себя, когда они успели стать друзьями. Один раз вечер провели в компании — дружба навек? Почему-то Шастуну стало от этого максимально забавно, и он нагло усмехнулся, отвечая тем самым на вопрос. — Слушай, мне нужно ехать в детский дом, у меня сегодня там концерт, ты знаешь, — перевёл тему Арсений, разблокировывая автомобиль. — Если захочешь поговорить, то заезжай. Можешь просто послушать, если не хочешь говорить. Тебе, кстати, нормальный отдых необходим, а музотерапия… — Ты отключаешься? — перебил речь мужчины Антон, сам не желая обрывать диалог на такой ноте. — За рулём нельзя разговаривать, — оправдался Арсений, хлопнув дверью, уже находясь в машине. — Ещё увидимся!       Точно. Нельзя. И последнюю точку невозврата сделала тишина, гласящая, что абонент завершил звонок. Спорткарт загудел и через некоторое время резко стартанул с места. Антон проводил машину взглядом, думая, что после такого стоит покурить. — Вот блядство, не та куртка! — ругнулся парень, засунув руки в карманы.       У Антона было два телефона и много одежды, ибо мода никогда не стояла на месте, а выглядеть достойно было необходимостью его положения. Гардероб Шастун менял по просьбе судьбы — до первой глобальной проблемы по типу пятен, которые не отстирываются, дырок от изнашиваемости и драк или случайных ожогов пепла. Куртка, в которой вышел парень, была испорчена в тот самый день, когда он, Поля и Арсений дискуссировали в его кабинете, когда сам Антон пошёл за добавкой и засунул по две бутылки в каждый из карманов, чтобы каждому хватило. Радует то, что действительно всем хватило. — Он мне так и не ответил, к кому приехал. Вот же чертила! Хотя… похуй, — ругнулся Антон, сжимая губы в одну тонкую линию, понимая, что его уже с утра успели оставить в дураках и наебать.       Парень вернулся в свою холостяцкую квартиру с балкона за другой курткой, где точно лежали сигареты, так нужные ему для трезвых мыслей, но был сбит звонком с делового телефона. В отличие от Витаса, этот звонок приятней отзывался, почему и был взят чуть позже. Скинув с себя верхнюю одежду, Антон схватился за основной мобильник, принимая входящий вызов. — Привет, Тох. Новая партия карт уже в пути, — отозвался по ту сторону Позов, и парень усмехнулся. — Привет, Дим, да, спасибо. Я сообщу ребятам, — принял информацию Антон, накидывая на себя другую куртку, удостоверившись, что в ней точно есть пачка сигарет. — Как поживаешь? Не сдох там ещё?       Направляясь покурить, парень прошёл мимо зеркала и тут же вернулся к нему, разглядывая себя со стороны. Вид был не просто паршивый, а самый что ни на есть хуёвый: волосы, растрёпанные ото сна, колом стояли с одной, видимо, залёженной стороны, словно антенны, а лицо было уставшее и опухшее. Алкаш алкашом. Хотелось бы знать Антону, что подумал о нём Арсений. — Нет, — вздохнул тяжко парень, махнув на себя рукой, — даже не надейся, но спасибо, что беспокоишься о моём здоровье. Пока ещё живой, завещание не писал, — отшутился Шастун, выходя снова на балкон. — Слушай, Диман, нужна помощь. Можешь попросить кого-то из своих пробить одного человечка?       Придерживая телефон плечом, парень достал зажигалку и подкурил сигарету в зубах. Идея о том, чтобы узнать, что за человек — Арсений Попов, пришла к Шастуну не сразу, ибо башка вечно забита каким-то хламом и работой. Нужно договориться с этими, с теми о сотрудничестве, а это обычно сходилось к банкету-бухету, после которого Антон больной и довольный наслаждался сделкой, поэтому сейчас был отличный шанс попросить о маленькой услуге друга, так удачно позвонившего ему. — А твои ребята чего? Уже не в силах? — вздыхая, нехотя спросил Позов. — С ними договариваться, а ты мне уже позвонил…       А ещё впадлу, Антон, ну, признайся дружбану. Хотя Диман всё и так поймёт, без каких-либо слов. Шастун выдохнул дым из лёгких в свежий прохладный воздух, слушая шуршание бумаг через динамик телефона. — Понятно, тебе некогда, — сделал вывод мужчина, щёлкая ручкой. — Хорошо, говори, что за человечек и, желательно, некоторые подробности о нём.       Шастун сделал большую затяжку, опираясь на стену спиной, задумавшись, а надо ли ему это. Что в Арсении такого, что нет в других, чтобы тратить на него время и мыслительный процесс? Обычный шикарный мужчина с нарциссическими наклонностями, на котором наверняка повеселись многие дамы. Было в этом Попове что-то загадочное, подозрительное и впечатляющее, зацепившее парня и не отходящее от его мыслей. В любом случае проверка лишней никогда не была. Антон выдохнул дым, потерянный сползая со стены на пол. — Арсений Сергеевич Попов. Певец и музыкант со спорткаром.       Этих слов было достаточно, чтобы Шастун заметил за собой странное поведение. Произнеся всего два предложения, его уверенность внезапно возросла, будто он сказал нечто сложное и важное, хотя таковым это не являлось. В этом нужно было разобраться и как можно скорее. По этой причине Антон решил посетить концерт Арсения, чтобы узнать о нём как можно больше информации. Такие мероприятия могли показать человека со всех сторон, начиная с пунктуальности и заканчивая поддержкой какой аудитории. Разобравшись с делами, возникшими в казино, парень подъехал за полчаса до начала. Много охраны с собой Шастун в детдом не взял, предполагая, что в детское учреждение вряд ли кто-то додумается принести оружие. По расчётам парня, водителя и двух силачей было бы достаточно в случае экстренных ситуаций.       Здание было малых размеров, сравнивая с ближайшими многоэтажками, но отличалось оно высоким размером железного забора, через которое даже Антону с его ростом было бы сложно преодолеть и, к счастью, калитка оказалась открыта, видимо, как посчитал парень, в честь праздника. Оставив своих ребят на стрёме в машине на стоянке рядом, Шастун зашёл во двор, где был не только главный вход, но и детская площадка, подозрительно осматриваясь. Да, это был детский дом №11, судя по табличке около двери в здание. До последнего нельзя доверять никому.       Тяжёлая железная дверь с трудом поддалась Антону, представляя его взору небольшого размера холл, в котором при входе за столом сидел седовласый пожилой мужчина с густыми усами — охранник. На столе лежали металлоискатель, толстый журнал посещений, какие-то кроссворды и стакан кофе, отчего у Шастуна возник резкий незначительный страх, кабы старик на нём всё это не испробовал. — Здрасьте, я на концерт к Попову, — выдал парень, встретившись взглядом с мужчиной. — Здравствуйте, здравствуйте, пригласительный билет, молодой человек, — попросил охранник, вставая со стула.       Протянув смятый пригласительный билет охраннику, на котором едва можно было понять написанное, Антону стало впервые немного стыдно за несколько последних лет не только от взгляда, которым одарил его пожилой мужчина в форме. Парень опустил глаза, ожидая отказа или подъёбки, но его неожиданно спас Арсений, который только забежал впопыхах в здание с футляром для скрипки за спиной и двумя большими пакетами. На лицах обоих — Антона и Арсения — застыло на некоторое мгновение немое удивление, только у первого из-за того, как тот с такой лёгкостью открыл тяжеленную дверь, а второй всё же смог сформулировать и высказать свою эмоцию словами: — Антон Андреевич? Я не думал, что ты придёшь! — изумился приятно удивлённый Попов, улыбнувшись. — Пётр Иванович, этот человек по моему приглашению… — Этому, я так понимаю? — с недовольством в голосе показал старик кусок бумаги, который ему предоставил Шастун. Арсению пришлось приглядеться, наклонив голову, чтобы понять, что это реально когда-то его был пригласительный на концерт.       Арс, где ты был минуту, сука, назад?! — уничтожающим взглядом сверлил Попова Шастун, понимая, что пожилого человека серьёзно задела незначительная мелочь, а смерть сегодня в планы Антона не входила. — И всё это из-за сраной бумажки! Что в этом такого? Ну, помялось немного, и что с того? Нужно масштабный пиздец устраивать? — Да-а, — протянул Попов, усмехаясь, — простите, пожалуйста, за неразборчивость. Понимаете, у Антона Андреевича Шастуна, — выделил имя Арсений, — и у Вас, Пётр Иванович, есть кое-что общее — очень интересное хобби! Вы наверняка догадались, верно? — Оригами? — с загоревшимися глазами спросил старик. — Именно, Пётр Иванович, — поддержал его музыкант, снимая со спины футляр с инструментом и молча всучивая его охуевшему Шастуну, который возражать не стал, ибо скрипка оказалась не такой уж и тяжёлой, чтобы закинуть её себе на плечо. — Попробуйте повторить по изгибам то, что сделали искусные руки мастера! Поверьте, Вы будете удивлены! — Сынок, чего ж ты молчал-то? Родные, проходите, конечно. Проходите, — проводил рукой охранник в заметно поднятом настроении.       Антон, натянуто улыбнувшись, поблагодарил мужчину, кивнул и по его разрешению последовал за Арсением, но последний решил резко остановиться, что неизбежно привело к нелепому столкновению. Шастун резко налёг на Попова, спотыкаясь и падая на него, но парень успел вовремя схватить мужчину за талию, прижав того к себе, чтобы удержать обоих на ногах. Со стороны наверняка выглядело не очень: один мужчина случайно нагнул второго мужчину раком, прижавшись паховой частью к заднице первого, но, переглянувшись, оба решили синхронно извиниться. И это ещё больше усугубило ситуацию. Антон почувствовал жар на щеках и пришёл к выводу, что стоит поправить немного съехавший с плеча футляр и обойти Арсения, направившись прямо по коридору, чтобы тот не увидел его стыдливый румянец. Он не знал, куда идти, но и оставаться с Поповым Шастуну не особо хотелось. — Шаст, подожди, стой! — ничего не поняв, попросил его Арсений, поставив пакеты на пол, чтобы потереть уставшие от тяжести пальцы, но парень его не послушал. — Пётр Иванович, а Стас здесь? — обратился к охраннику мужчина, тяжело вздохнув. — Стас всегда здесь, Арсений Сергеич, — задумчиво ответил Пётр Иванович, который даже не заметил этой ситуации, увлечённо рассматривая пригласительный билет Антона, севший обратно за стол, чтобы сначала записать прибывших, а затем с огромным энтузиазмом разглядывать помятый листок.       Кивнув, Попов схватил свои пакеты с пола и побежал прямо по коридору, чтобы догнать Антона, который остановился за поворотом, смотря в окно в ожидании мужчины, не заставившего себя долго ждать. Арсений резко затормозил по кафельному полу, от чего мужчину немного занесло. Антон, наблюдавший за этим краем глаза, издал тихий смешок, мысленно подметив, что Попов точно также останавливает свой автомобиль. — Ну, и чего ты меня оставил? — немного обиженно предъявил мужчина, пытаясь отдышаться. — Он будет в ахуенезе, Арс, — перевёл ответ Антон, поджимая губы, пытаясь не вспоминать неудобный случай. — И далеко не в хорошем смысле. Давай будем признавать жестокую реальность и понимать, что ты старому человеку мозги запудрил. Как бы хорошо ты это не обставлял, из-за ебучей пригласительной бумажки на меня будут смотреть, в лучшем случае, как на ебантропа, когда он поймёт.       Смотря на Попова, Шастун разглядел в его взгляде проблеск сочувствия и понимания. Не то, чтобы Антону было принципиально мнение людей, ему больше была интересна реакция мужчины на такое заявление. Шастуна многие считают намного хуже человеком, вплоть до ненависти-мести, которую хотят до сих пор исполнить с начала времён. Парень видел таких людей, слышал их крики, проклятия, угрозы, но ему не было обидно от обычного понимания, что те люди ничем не лучше его, а порой даже хуже во многих аспектах. Но Арсений всё равно отложил вещи в сторону и похлопал Антона по плечу, словно старого друга, стараясь поддержать. — Не думай об этом, Шаст. В любом деле я перехожу на «ты», поэтому для меня, а в этой ситуации и для тебя, Пётр Иванович прекрасный человек с отходчивым характером, — с нежной улыбкой на лице объяснил музыкант.       И тут Антон напрягся от его слов. Парень даже почувствовал, как его очко сделало «жим-жим», улавливая во фразах что-то подозрительное между строк. Он привык доверять своей интуиции, которая действовала через все мышцы, давая понять, что «хей, Антон, олло, очнись и подумай!». Но мозг отказывался сейчас думать и выдавал на все мольбы прогрузиться ошибку, как в интернете, error 404. Пока Шастун пытался сконцентрироваться, Арсений вёл себя максимально спокойно и адекватно, даже погружал своим видом в дружеское тепло, отчего Антону хотелось ещё больше оттолкнуться, чувствуя себя ребёнком, которого дяденька пытается приманить конфеткой в машину. Ещё с детства учат, что нельзя доверяться незнакомцам. — Следуй вместе со скрипкой на второй этаж, но только не сломай её, — предупредил Попов, закидывая через плечо один пакет, словно мешок, а второй решил всё же понести в руках, — найди 215ый кабинет — актовый зал, и присаживайся на задние ряды. Если заплутаешь, спросишь у местной детворы. Можешь сказать, что ты от Арса и они тебя проводят. Будь проще, Шаст, будь на одной волне! Я скоро подойду, нужно к директору быстро сбегать. Торопись! Наверняка там нас уже все ждут.       Антон наблюдал за выражением лица Арсения, за жестами, тоном голоса, пытаясь найти хоть капельку наигранности. Этого не было, да, но Шастун отказывался верить мужчине, хотя сам понимал, что ничего критичного не произошло из-за чего можно быть таким недоверчивым к Попову. И Антон молчал, кивая головой на все слова, сказанные ему. — Слушай, Арс… — начал было Антон фразу, которую долго формулировал, но Арсений перебил его. — А, да, кстати! — ухватился Попов. — Меня так зовут только друзья, а по причине того, что ты только что меня так назвал, то могу сделать вывод, что-о, — он выждал паузу, — ответ положительный!       И снова уходит от ответа, не хочет слышать и слушать. Так было утром, так происходит сейчас. Это начинало злить и раздражать Антона, потому что ему казалось, что его дурят. Не хотят отвечать — что-то скрывают, а если это так, то значит, есть этому и мотив. — Подожди, — схватил за руку Шастун Попова, пытаясь всё же разобраться, — почему ты так хочешь набиться мне в друзья?       Арсений посмотрел на руку, обвешанную кольцами и разными железными браслетами, которая крепко держала его от побега, а затем медленно перевёл взгляд на обладателя бижутерии, так строго и требовательно смотрящего на него своими тёмно-зелёными глазами. Какой подвох он пытается в нём найти? — Шаст, до концерта остались считанные минуты, — спокойно попытался объяснить мужчина, — дети ждут и именно сейчас мне нужна твоя помощь, поэтому не время… — Ты обратился не по адресу, — холодно перебил теперь Шастун Попова. — Но ты здесь, — твёрдо констатировал факт Арсений.       И ведь хрен поспоришь. Ему бы адвокатом быть, а не музыкантом. Зарабатывал бы кучу денег, авось и Антон был его частым клиентом в спорах с Позовым. Да и не только с Позовым, если быть честным. — Это ничего не значит, — покачал головой Антон, отпуская руку, которой схватился за Арсения. — Значит. Очень многое значит, — продолжал давить мужчина, побеждая аргументами.       Как серпом по яйцам. Каждое слово. Уверенности в сказанном у Арсения Сергеевича хватало с лихвой, чтобы Антон почувствовал укол от собственной беспомощности что-то достойно ответить. И ведь он действительно прав: не следовало столь опрометчиво поступать, зацепившись только за одну возможность. Нужно было обдумать, но… кто здраво рассуждает с больной башкой на утро, которая забита невесть чем? — Я пришёл не помогать тебе.       Последняя попытка утвердиться. В словесном поединке Антон не мог проиграть, как и тогда в Дурака. Игра в пьяном состоянии могла откровенно забавлять, пусть даже такая, происходящая сейчас, но в данном случае пьяны были не все — Шастун понимал, поэтому нужно было мобилизовать всю свою концентрацию. Которая не понадобилась. — Хорошо, пусть оно будет так, — просто ответил Арсений и пожал плечами.       Это были последние сказанные слова мужчиной, после которых он спокойно ушёл. Антону оставалось провожать его хищным взглядом, чувствуя, будто ему в конце диалога раздали смачную пощёчину. Так легко увернулся от всего, а он остался с кукишем перед носом: без ответов и без понятия, почему всё так непонятно происходит.       Шастун тяжело выдохнул.       Смириться с поражением, равнозначно перешагнуть через себя и свои принципы, а этого Антон допустить никак не мог. Основные правила не работают, потому что соперник играет по своим, значит для победы необходимо найти в них непродуманный обход, играя по нововведению. Перейти на «ты» говоришь, Арсений Сергеевич?