Беззвучная нота

      Спустя ещё час расстановки оборудования по сцене, шуточных ссор с коллегами и парочки падений со ступенек, сцена наконец была готова. Она так и сияла праздничным настроением и ощущением тихой роскоши. Полупрозрачные занавески по бокам создавали ощущение невесомости и лёгкости, будто всё вокруг сейчас потеряет вес и плавно улетучится в неизвестность. Небольшие фонари по верху светились, словно далёкие жаркие звёзды.       «Что ж, теперь время игры в салон красоты», - хихикнув, подумала сероглазая. Взмах волос, мягкие шаги кедов – и вот она уже у гримёрки.       Он часто сюда приезжал, потому его гримёрку можно было отличить за два метра: верх двери обклеен золотистой мишурой, вся же она оформлена отполированными осколками зеркал и фотографиями красивых людей. Но он приезжал сюда до того, как Лилит устроилась работать, потому она не сразу поняла, что эта гримёрка – его.       Из комнаты было слышно громкие биты и мощный женский голос. «Разминается, наверное». Постучала, но её, конечно же, не было. Более ничем не имея возможности оповестить о приходе, она осторожно вошла.       Картина была настолько комичной, что она не знала, что делать: смеяться, плакать или всё разом.       На полную громкость включенная колонка, зеркала с нарисованными помадой поцелуями, вешалка с помятыми концертными вещами, полнейший бардак в комнате, а посреди этого царства анархии…       -Айм зе гёрл ю дааай фор!       В шортах, майке и длинных полосатых носках, солист танцевал, с неумаляемым энтузиазмом подпевая и подпрыгивая в ритм песни. У него неплохо выходило, кстати.       -Айм гонна пап ёр бабл-гам хаат!       Он забавно пританцовывал перед трельяжем, перепрыгивая с одной ноги на другую и в качестве микрофона держа лиловую расчёску. Ей это показалось настолько весёлым, что она чуть не упала из проёма на ковёр от того, что еле могла стоять на ногах от эмоций. Руки дрожали от смеха, ноги подкосились, а сквозь слёзы всё было слишком размыто. Ей показалось, что она вовремя ухватилась за косяк. Но всё же она уронила грузную фоторамку.       Реакция последовала немедленно. Шатен испуганно подскочил на ноге, заверещав, как девочка. Резко запрыгнул на стул и, крепко зажмурив глаза и выставив вперёд расчёску, закричал, размахивая «мечом»:       -НЕ ПОДХОДИ КО МНЕ, ЧУДОВИЩЕ!!       Сероглазая подошла ближе и накрыла его глаза маленькими, мягкими ладонями. Он, по инерции зарядив ей по затылку расчёской, аккуратно пощупал голову и, издав испуганный вздох, убрал её ладони с лица. Лилит тут же отошла и схватилась за больное место – настолько резко ей прилетело. К глазам приливали реки слёз. Больно…       -Извини, - он потёр затылок и протянул к ней ладонь. – Очень больно?       Нащупав в кармане телефон, она открыла заметки и быстро напечатала:       «Что вы делаете?»       Он удивлённо-испуганно переводил взгляд то на экран, то на неё. Потом, взяв её под руки и подняв над землёй, он спросил:       -Поэтому ты мне тогда не представилась?       Безрезультатно посопротивлявшись, она поникла и расстроенно кивнула.       Выдох.       - А я и не думал, что ты такая маленькая, - он усмехнулся.       «Я не котёнок!» - гласила надпись на экране. Сама же она снова усиленно пыталась выбраться.       Покачав пушистой головой, он-таки опустил её. Она, чуть не поскользнувшись, встала ровно и осмотрела комнату. Оформлена в сиренево-золотых тонах, с толикой серебряного, очень много фотографий разных людей, словно окна в мир, различная подсветка, посередине – стул из тёмного дуба с роскошной обивкой цвета бордо, на которой просматривался танец золотых нитей, большой трельяж… Настоящая звезда.       «Вы знаете язык жестов?»       Кареглазый выставил перед собой кулак с отогнутыми средним и указательным пальцем и «показал» на неё – «да».       «Просто интересовалась, не берите в голову».       Он с задоринкой в глазах кивнул. Лилит подошла к «косметичке» и не знала, с какого края подступиться – множество разных ящичков-полочек-коробочек вводили её в заблуждение. Затем она вспомнила про мятые вещи. Повернувшись, она набрала:       «Здесь есть утюг?»       Снова ответ положительный. Внимательно осмотрев все ящики, она нашла небольшой утюг и, повесив вещи на вешалку побольше, стала их отпаривать. «Хотя бы так презентабельнее будут…».       -Знаете, - размеренно ходя по комнате, издалека начал он, - из вас бы вышла отличная ассистентка. Вы об этом не думали?       Ответа нет. Она лишь отмахнулась, мол, не отвлекай. Наконец закончив, «котёнок» набрала:       «Не льстите мне.» Найдя ещё несколько вешалок, она была очень рада, ведь так было удобнее распределять вещи, чтобы они не выглядели, как мятая тряпка. Она начала развешивать, не ожидая никакого подвоха…       -Ну что-о вы, - расстроенно протянул певец над самым ухом, резко нависнув ей на спину. – Я был бы совершенно не против наблюдать столь милую девушку рядом с собой! Я нисколько не сомневаюсь и в вашей внутренней красоте! Прошу, будьте со мной!       От неожиданности её передёрнуло, и они оба чуть не рухнули на пол. Опершись на шкаф, она аккуратно оттолкнула его.       «Вы тяжёлый! Я могла вас уронить!» На лице читалось крайнее возмущение, а нога неустанно оттаптывала быстрый ритм.       -Кстати: извини, забыл представиться. Дазай Осаму. И да, можно на ты, - он пнул ногой воздух и, сев на стул, закрутился.       «Ты совсем как ребёнок!» Она заулыбалась. Было забавно наблюдать такую крупную звезду, которая просто так вертится на стуле и строит рожицы, разбрасывая носки и весело смеясь. Его голос… Убаюкивал. Забирал в чудесные, сказочные миры, из которых не хотелось уходить. Хотелось спать вечно.       -А во что ты любила играть в детстве?       Удивлённо поднятые брови и непонимающий взгляд. К чему этот вопрос?       «Я любила строить замки из подушек и одеял, а потом прятаться в них». Она тепло улыбнулась и посмотрела в пол, жадно ища подвох.       Шатен громко рассмеялся, чуть не уронив на пол стул. Подпирая подбородок ладонью и задрав голову вверх, он с интересом рассматривал спутницу. Та же пыталась заглянуть в глаза, чтобы понять, к чему этот смех. Поставив стул и забравшись на него, она наклонила голову и заглянула в карий омут. Было видно лишь искристую, детскую радость и задорность, которая бывает только раз в жизни. Сфокусировав взгляд, он легко подхватил её и, покружив, нежно поставил на землю.       Немой вопрос в глазах.       Отсмеявшись, он начал говорить:       -Я в детстве тоже любил строить такие шалаши. Но чаще всего я сидел там один и читал книги или мечтал.       С мгновение подумав, он щёлкнул пальцами.       -А давай сейчас построим такой!       Она с готовностью защищать загородила собой вешалки с концертными вещами и замотала головой. Тот же лишь усмехнулся и погладил её по голове.       -В моём шкафу много пледов. Необязательно жертвовать красотой ради внутреннего мира.       Лилит весело подбежала к шкафу. Но когда она отодвинула дверь шкафа, на неё вывалилась большая гора пёстрых мягких пледов.       -Ребяяят! – крикнул детский голосок.       Дазай удивился: здесь было лишь 2 человека, он ничего не говорил, а она не могла говорить. Галлюцинация? Фантазия?       -Что? -спросил уже голос взрослого.       -Ребяяят! – снова возглас.       -Ну что?       Из-под мягкой горы вылезла голова довольной девушки.       -Я шаурма! – тот же голосок. Она радостно смотрит на него.       Спустя пятнадцать минут сборки и десяти минут баловства получился вполне себе приличный шалаш. Достав гирлянду и бисквит, они залезли в домик.       «А тут уютно» - гласил экран телефона.       Царило домашнее тепло и спокойствие. Словно в детстве, когда ты прибегал домой, и с кухни пахло любимой выпечкой; когда под ногами приятно хрустел снег, и было нисколечки не холодно. Ведь дом – это то, что внутри. Это все твои лучшие воспоминания за столь краткую жизнь.       Им ещё многое предстоит обсудить…       Они говорили о многом и так увлечённо, как никогда ранее: то звуками, то жестами. Но речи слышно не было. Счастье любит тишину.       «Ты можешь говорить словами, если жестами неудобно»       «Мне нравится быть с тобой на одной волне»       Прошло… Полчаса? Два часа? Они не знали. Им нравилось теряться в своём мире, что звучит громче всех даже без слов.       Стук в дверь ножницами разорвал их беседу.       -Да-да?       -Ваш выход через сорок минут. Надеюсь, вы помните, ведь так?       -Конечно!       Быстрый топот принёс желанное спокойствие.       «Тебя же ещё накрасить надо!»       -Да, но сначала нужно одеться, - раздался смех.       Осознав промах, она немедленно отошла на другую половину комнаты и, подав по порядку вешалки, села на второй стул и отвернулась.       -Не повернёшься? - поинтересовался он.       -Нет, - прозвучал механический голос переводчика.       -Честно?       -Да!       Шуршание одежды, он вновь что-то поёт вполголоса, почти мурлычет. Скачки по гримёрке в попытках надеть красивые серебристые брюки. Смена носков на тонкие, тёмные чулки. И вот, перед нами яркая звезда сцены при полном параде. Почти.       -Готово?       -Да, можешь возвращаться.       Выйдя из-за ширмы, она была поражена. Белоснежная майка, треугольные рукава от локтей цвета космоса, чёрное короткое платье-топ, серебряные сияющие брюки, мелкая серебристая цепочка на шее и небольшая золотистая цепочка у кармана.       -Ты зажжёшь этот концерт! – продребезжал металлический голос. В нём не было души, но в самих словах, посыле было много тёплого, окутывающего огня. Он гордо приосанился и пригладил волосы.       Она бросилась к косметичке. Снова звук из телефона.       -Сначала тональник. Лучше много, чем мало.       Найдя тональную основу, она «пригласила» его сесть и начала наносить. А птица-говорун продолжал вещать:       -У меня была подруга, так она будто в ней помылась.       Он попытался посмеяться, за что получил по ненамазюканному лбу. «Сиди тихо!»       -Теперь румяна. А вот этого можно не жалеть!       Найдя в сумке около пяти видов румян, она с неразумеющим лицом показала их солисту. Выбрав что-то среднее между бледным персиковым и малиновым, они начали операцию «Мамина радость». Мягкая пуховка резво бегала по щекам исполнителя, пока он забавно щурился и чихал от румяновой пыли.       -Мама говорила – если щёчки розовые, значит, здорова!       Шатен на это только звонко рассмеялся. Ему нравилось, что она использует звуки из видео или музыки для общения. Это было… Мило? Румяна почему-то легли ярче.       Покончив со щеками, она взялась за щёточку для бровей. Так как они оба не особо понимали, зачем все щёточки разные, если эффект одинаковый, взяли самую простую, чтобы сделать брови пышнее. Щёточка приятно щекотала брови, распушая их, как семена одуванчика. Затем взялись за карандаш. «Птица-говорун» до сих пор сопровождал их.       -Теперь брови. Ай, спина затекла! Как она это делает? Больная на голову…       Она аккуратно, прикусив кончик языка, выводила ровный контур бровей, делая их ярче. Он зачарованно смотрел на неё, словно на принцессу из сказки.       «Она красивая девушка… И так непохожа на других…»       Отойдя на шаг, она подняла большой палец вверх. Осаму улыбнулся своей солнечной улыбкой.       -Тени. С этим проблем не будет.       В итоге выбрали из огромного набора сиреневые, тёмно-синие и серебристые тени, решив сделать на веках что-то вроде неба. Аккуратно растушевав все цвета и получив плавный переход, Лилит наклеила на уголок глаза маленькую серебристую наклейку.       «Для образа :)»       -Теперь помада. Ну тут здорово, главное – поярче!       От серебряной помады он сразу отказался. Остановились на самой простой – бледно-розовой. Повернувшись к трельяжу – а они делали макияж «вслепую» - он рьяно утверждал, что влюбился в себя вновь. Она, хихикая, подала ему чёрные митенки для полного образа.       Тут встрял телефон:       -Всё! Баба нарасхват!       Шатен лишь передразнил гаджет и направился к двери.       «Удачи~»       Он, грациозно обернувшись вокруг себя, послал воздушный поцелуй и произнёс:       - Шоу будет незабываемым.