ЯМыДинамо

— Одну твою дурную привычку не смог искоренить даже Далич… Дарио — чудовище в очаровательной упаковки стройного, складного, сильного, целеустремлённого лидера, рядом с которым всегда спокойно, какие бы ни бушевали вокруг потрясения. Кто-то даже шутил однажды, что мы — полные противоположности друг друга. Взять хотя бы наши фамилии, прости, Господи! Волк и Олень. Смех да и только! — Это какую? — прищурив один глаз, смотрю на него, отгоняя видение красно-бело-шашечной формы под ярким солнцем. — Спать на рабочем месте! — Дарио заливисто смеётся, закинув ноги на спинку сидения перед собой. — Ты ещё во времена сборной всегда «энергосберегающим» был! Все сидят мотивацию слушают, а Вуко где? В Вуко на задних рядах похрапывает! — Зато бегал быстро и безо всякой мотивации! Ты что здесь забыл-то? — Нам с вами играть скоро, — независимо отвечает Дарио, щурясь зеркально, будто ему тоже больно смотреть на отражение солнца от моей любимой бело-голубой футболки. — Пришёл на ваших звёздочек посмотреть… Наши звёздочки гоняют двухсторонку, Алексей Александрович бодро покрикивает на них, тренер вратарей носится вместе с ними… ну, что мне делать на поле или на бровке?! Только и остаётся, что общую картину со стороны обозревать, борясь с хроническим недосыпом. — На звёздочек, говоришь? — окинув взглядом поле, замечаю одного из наиболее ярких наших малышей, что заставляет улыбнуться. — Микола! Десятка! Йди сюди! Не останавливаясь, Шапаренко закладывает дугу, перемахивает через ограждение, взлетает к нам на трибуну, замирает, уставившись на Дарио во все огромадные тёмные глазищи. Он гордый, не станет наклоняться, и мне, а следом и Дарио, приходится встать. — Скажи, красавчик? — я говорю на родном языке, но он слишком похож на украинский, чтобы Микола понимал нас. Но мне как-то всё равно. Я даже позволяю запустить пальцы в его длинные густые волосы и с трудом сдержать довольный низкий стон от потрясающего ощущения на ладони. Волосы у него чрезвычайно густые, плотные, крепкие… Это вам не Вида, которого за гриву прихватить страшно, особенно, если не хочешь объяснять жене-брюнетке, что за блондинка отсасывала тебе после матча и оставила длинные белые волосы на твоей одежде. — Такие волосы, такие глаза… — глаза у него тоже потрясающие. За последнее время у разве что пары-тройки молодых парней видел такие ресницы, такой глубокий пристальный взгляд тёмных влажных глаз. — А губы… Посмотри на эти губы, Даш… — перенести руку на его подбородок, провести пальцем по губам, испытать особое ощущение от лёгкого сопротивления сильной шеи. Меня возбуждает то, как он смотрит на Дарио. Господи… — Как думаешь, они от природы такие? — Я думаю, что его точно не стоит дёргать за волосы, когда будешь трахать его в рот, — как всегда точно прочитывает мои мысли Срна и, не прощаясь, покидает нашу скромную компанию. Я чувствую, как Микола плавно отстраняется от моей руки… …И немало удивляюсь, когда на следующий день он приходит на тренировку с бритым затылком и коротеньким ёжиком на голове. Болельщики в его инстаграме утверждают, что он стал «похож на людину», а я испытываю физическое недомогание от того, как заливисто над этим ржёт проклятый Срна.