ЯМыДинамо

Многим знакомо, наверно, это чувство, которое охватывает, когда, закончив университет и аспирантуру, входишь в любимый класс родной школы, чтобы самому теперь учить здесь детей. То чувство, что возникает при виде нетронутой закрытой десяток лет назад калитки в деревне, куда ездил каждое лето когда-то. Это чувство не похоже на ту ностальгию, что всплывает, когда слышишь ту самую песню, что пытался когда-то научиться играть на отцовской гитаре. И совсем не то, что вызывает любой потрёпанный кожаный мяч, похожий на тот, что был во всём дворе только у тебя. Здесь всё так знакомо, что кажется, касаясь стены, пройдёшь весь стадион по кругу ни разу не оступившись. И такое новое, что режет глаза и печёт мозг. Здесь всё родное, но пахнет совершенно иначе. Здесь холодно, но тепло как от печки в бабушкином доме. Всё красивое, голубое, серое, синее. Успокаивает, ласкает, напоминает. Ещё немного, и услышишь оклик кого-то из той команды, что не была у всех на устах. Из того набора, что разлетелся кто куда весь. Что оставил только остов прочной и глубокой, красивой дружбы, обросший со временем рифами обид и ошибок. Разрушенный расставанием, интригами, бесконечным гонором одним. Попытками всё оставить как есть других. Это шаг вперёд и назад, будто обошёл всю Землю по экватору, и вернулся туда, где всё когда-то начиналось. И всё тело окатывает знакомым тёплым сквозняком ранней весны в впервые после долгой зимы открытую форточку в комнате окнами на восток и выцветшим плюшевым медведем на столе… И всё при том совсем другое. Парты новые. Вишня сломалась. В мелодии проступает фальшь. Кто-то выносит во двор ракетки и волан. Я не видел этот стадион дольше, чем положено игроку гостевого матча. Я никогда не было в этом офисе. И многих, из тех, с кем предстоит играть, я видел лишь вскользь и ни за что не узнаю по голосам. Это не те парни, с которыми я когда-то начинал. Это не тот даже клуб. От тех, кого я знаю, осталось пара-тройка человек… Но я знаю, что должен был вернуться. Знаю. И ужасно боюсь… — Привет! — знакомый голос за спиной застаёт меня врасплох. И чувство, что я вот-вот должен шагнуть за пелену водопада и попасть в своё Эльдорадо, затапливает с головой. Я так долго стоял у двери, не рискуя открыть замок свои ключом, что брат не выдержал и вышел меня встречать. — Чего замер? Тебя все ждут! — Сейчас… — приходится выбирать слова покороче, чтобы не выдать, как вдруг задрожал голос. А ведь уже были съёмки в приветственном клипе, уже все только о том и говорят, что Смолов возвращается в Динамо-Москва. Почему же осознание наступает только сейчас, когда со спины подходит Шунин, кладёт руку на плечо? И внутри всё прожигает натуральным огнём. — Ты чего? — Антон, наверно, чувствует дрожь, волнами проходящую по телу, и сжимает пальцы. — Сфоткать тебя в инстаграм? Губы невольно расползаются в улыбке, а по щекам всё же пробегают две горячие дорожки слёз. — Не, лучше видюшку, — когда отдаю телефон, вижу, как у меня трясутся руки. — Спроси, типа, правдивы ли слухи. Во, вот тут, прямо под плакатом! Тут же рядом оказывается их — наша — милая пресс-секретарь со своим телефоном, одобряет идею, предлагает сделать запись для телеграмм-канала клуба. Я не против. Антон смеётся, пока публикуется клип, а после тихо, но серьёзно произносит, глядя на меня в упор: — Добро пожаловать домой, Федь. И всё в этом синем мире встаёт на свои места.