По ту сторону реальности

      Дни потянулись однообразной мешаниной, у которой не было ни конца ни края. Скучно было до ужаса, хоть у хозяина этих хором… у него самого, выходит, чёрт, Сэмми, привыкай… был фотоальбом с дневником-блокнотом-записной-книжкой-или-что-это-вообще-такое.       Сэму иногда казалось, что он действительно знает каждую завитушку в этой книжице, каждую запись, каждую страницу, кляксу, потёртость и фотографию, хоть это и было невозможным. Он не помнил ничего о семье, о том, что происходило до того, как очнулся тут, но почему-то знал наизусть этот странный блокнот, весь посвящённый неведомым существам. Это было правда странно, но Винчестер был один в замкнутом пространстве без окон и читать этот не то фэнтези-роман, не то страшную сказку - единственное, что ему оставалось делать в те моменты, когда он не спал.       Спал парень, кстати, довольно много и подолгу, тело то ли отходило от комы, то ли просто восстанавливалось, но факт оставался фактом, большую часть времени он бездействовал и, наверное, поэтому по истечению недели не лез на стены от скуки.       Фотоальбом же он старался не трогать, хоть иногда и хотелось до дрожи в пальцах, но каждый раз, стоило лишь ему перевернуть титульный лист, голову простреливала жуткая боль, словно кто-то надел на него шлем с гвоздями и стучал по нему молотком с упорством дятла. И пусть кровь больше не шла, ощущения были до ужаса неприятными, так что после второй такой попытки альбом Сэм почти не трогал, лишь иногда держал в руках, но не открывал.       То, что наступает новый день он понимал лишь тогда, когда приносили еду, а у медсестры, навещавшей его, сменялся наряд под халатом. Женщина, имя которой Винчестер так и не смог запомнить, заходила три раза в день, спрашивала о состоянии, отдавала порцию еды и уходила. Она была неразговорчива и на большую часть вопросов отвечала скупо или же просто молчала, так что всё, что Сэму удалось выяснить - примерно через неделю его переведут в нормальную палату. А пока оставалось лишь изучать и так знакомый дневник, да пытаться восстановить форму. Зеркала у него не было, но мышцы прямо чувствовались, и то, что он ходил-то с трудом - явно не было нормой. *       Очередное утро (ну или день-вечер-ночь, знаете, не то чтобы у него были часы) началось с яркой вспышки света, заставившей его подскочить на кровати, как и в первый раз, и шарить рукой под подушкой в поисках… чего-то. Он не совсем уверен, чего конкретно, но с этим чем-то ему было спокойнее.       – Успокойтесь, Сэм, это я, – пока он пытался вообще понять, что происходит, свет снова выключили и открыли окна. Винчестер слабо порадовался тому, что они хотя бы есть, и на корню подавил желание по-детски укрыться одеялом с головой и ни на какие вопросы не отвечать, будто его здесь нет.       – Доброе утро, Сэм, – Люцифер приветливо улыбнулся, – как Вам спалось?       Честно говоря, Люцифера (называть его по фамилии как-то не получалось) с его улыбкой хотелось послать далеко и надолго, потому что спал парень плохо и сейчас чувствовал себя абсолютно выжатым и разбитым. Доктор, конечно, не был виноват в том, что ему всю ночь снилась какая-то психоделика и адские крики, но хотелось. Однако Сэм был вежливым мальчиком, поэтому просто кое-как выдавил из себя приветствие. Впрочем, Люциферу этого, кажется хватило.       – Согласен, глупый вопрос, по Вам и так видно, что не очень. Но, зато я знаю, что вам поможет взбодриться. Небольшая экскурсия! Вы ведь засиделись тут, небось! – доктор был таким радостным, что Винчестеру захотелось скормить ему лимон лишь из чувства противоречия, но он всё ещё был милым и добрым мальчиком. Это даже немного удручало. А Годссону, видимо, даже не нужен был собеседник, он всё продолжал говорить.       – Разумеется, только по нашему комплексу. Через несколько минут к вам зайдёт медсестра и покажет всё, что нужно, я тут просто так забежал, вас проведать. Экскурсия, скорее всего, будет до обеда, а после мы с вами обстоятельно побеседуем. И, да, в принципе, можете не переодеваться, все уже привыкли к тому, что люди ходят в пижамах. Это, всё же, самое подходящее место, – Люцифер коротко хохотнул и вышел за дверь. Сэм устало потёр переносицу и откинулся обратно на подушку, безмолвно глядя в потолок. Голова была пустая, но тяжёлая, будто цементом залили, куда-то идти, что-то делать, а уж тем более общаться с кем-то не хотелось, но нужно было.       Кажется, он всё же успел задремать, и когда в дверь постучали, вновь вскочил как на пожар. Если честно, его самого немного пугала собственная реакция на обыденные вещи, но он клятвенно пообещал себе разобраться с этим позже. Проведя рукой по волосам, которые почему-то оказались короче того, что он помнил, и вроде как приведя их в порядок (зеркала у него всё равно не было), Винчестер осторожно открыл дверь и подавился заготовленным приветствием.       В небольшом, плохо освещённом коридоре стояла довольно низкая женщина, и даже в тусклом свете потолочных ламп было видно, насколько её волосы были рыжими. Женщина приветливо улыбнулась и тихо заговорила:       – Рада опять тебя увидеть, Сэм. Честно говоря, ты заставил нас всех здорово испугаться, – её голос тихий, мягкий, он стелится поземкой к ногам и гулом отражается от пустых стен, и Сэм улыбается в ответ даже не против воли, а после отвечает:       – Прости, Ровена.       И он почти в панике, честно говоря, никакую Ровену Винчестер не знает, он вообще ничерта не знает и не помнит, но женщина с рыжими волосами вновь говорит, и мысли забываются, как ненужные.       – А доктор говорил, что у тебя полная амнезия, – она улыбается шире, – но меня ты помнишь. Я настолько запала тебе в душу, да? – её, кажется, и правда зовут «Ровена», и смех у неё такой же тихий, немного хриплый, но прекрасный. Женщина тепло улыбается, и морщинки вокруг её глаз выделяются сильнее, а после хлопает его по руке.       – Пойдём, здоровяк. Доктор Годссон попросил меня провести тебе экскурсию, которую уже по счёту, – Сэм хмурится, потому что не помнит он ни-че-го-шень-ки, и у Ровены на какой-то миг сложное лицо, но потом она просто мотает головой и маленькие кудряшки немного подпрыгивают, точно напружиненные. – Не переживай, ты всё вспомнишь, вспомнил же меня. А теперь идём. Никогда не любила это крыло.       Коридор длинный и пустой, их шаги гулким эхом отражаются от стен, у которых нет ничего, кроме плотных белых дверей, которые Сэм не заметил бы вовсе, если бы не ручки и номера. Место действительно выглядит не самым хорошим, так что он понимает Ровену, но идут они не слишком долго, и вскоре коридор забывается точно так же, как и всё то, что было до него, погребённый под новыми впечатлениями.       Они выходят в какой-то холл, и громкость происходящего немного оглушает и выбивает из колеи. Его окружение всё ещё белое до рези в глазах, но зато есть люди. В холле есть люди, они передвигаются, о чем-то говорят и даже смеются. Кажется, Сэм, отвыкший от того, что он не один в комнате, немного залип на этом, раз Ровене пришлось несильно ударить его по руке, чтобы привести в чувство.       – Немного шокирует, знаю, сама как-то просидела в такой палате почти полдня, а потом вышла перекусить и едва не упала.       Она утягивает его в боковой проход, на вид точно такой же, как тот, из которого они вышли, но через несколько метров начинается спуск вниз. Перед глазами всё двоится, в какой-то момент он просто промахивается мимо ступени и едва ли не падает, но Ровена держит на удивление крепко.       – Чёрт, удивлена, что ты после стольких дней комы вообще пошёл, здоровяк. Надо было сразу сказать, что плохо себя чувствуешь! Да и я хороша, потащила как бульдозер. Доктор Годссон явно переборщил с экскурсией, даже не додумался, что с тебя надо пылинки сдувать и бульоном откармливать, а не по всему зданию водить. Ты уж извини его, он иногда такое ляпнет, что хоть стой хоть падай. Некоторые годами от комы отходят, а ты всего за недельку уже козликом бегаешь. Ну, почти, – женщина с сомнением оглядела его с головы до ног.       Сэм что-то слабо буркнул в ответ. От её болтовни, от шума, от бесконечных ступеней и всего прочего начинала болеть голова. Честно говоря, он бы предпочел остаться в той комнате ещё хотя бы на пару дней.       – Ты как, здоровяк? Нужно дойти хотя бы до основного крыла, там уже и отдохнем. Ты как, справишься? Сэм мотнул головой, вроде как не подтверждая, но и не отрицая, однако Ровене хватило и этого. Она взяла под руку и осторожно начала спускаться, гораздо медленнее, чем до этого, постоянно приговаривая:       – Вот так, медленно, аккуратно, никуда не торопимся, никаких пожаров и наводнений у нас нет.       К чему было последнее - Сэм сам, честно говоря, не понял, но, кажется, это была обычная практика тут. Ничего удивительного, очнись, Сэмми. Ты в психушке.       По субъективным ощущениям Винчестера, лестница всё длилась и длилась, но на деле, прошли они всего три пролета и вышли к застеклённый мансарде. А за мансардой было столько зелени, что в глазах зарябило от резкого контраста.       – Не стой столбом, успеешь ещё насмотреться. Это, кстати, было специальное крыло для буйных пациентов, так что здесь редко кто ходит кроме дежурящих. Ты там обитал просто потому, что никто не знал, как ты себя поведешь после… – Ровена замялась. Винчестер нахмурился и развернулся спиной к саду, пристально смотря на женщину.       – После чего, Ровена? Но та лишь покачала головой и продолжила путь.       – Лучше поговори об этом с доктором Годссоном. Я здесь экскурсию провожу, как видишь, – рыжая блекло улыбнулась и поспешила пройти дальше по своеобразному коридору, соединявшему два корпуса. Сэму оставалось лишь вздохнуть и догнать её. Огорчать и давить на Ровену отчего-то ужасно не хотелось. И Сэм был бы рад убедить себя, что это просто от того, что женщина на данный момент являлась единственным доступным источником информации, но в глубине души он прекрасно осознавал, что, какой бы не была причина, она явно была куда как глубже настолько банального повода.       – Это, на самом деле, наш внутренний двор, а не лес, – медсестра указала наманикюренным пальцем в сторону стекла, – думаю, если не слишком устанешь после экскурсии, сможем выйти и немного пройтись. Хотя, учитывая твою форму, это будет только завтра. Сейчас же мы направляемся к корпусу, в котором только столовая и что-то вроде зоны отдыха. Ну, знаешь, библиотека, телевизор, всякие игры. Там всегда кто-нибудь есть, так что если станет скучно - заходи. И ты ведь не успел позавтракать, да? Зайдём тогда сейчас в столовую. Она открыта почти круглосуточно, так что если проголодаешься - можешь навещать в любое время, – Ровена закончила свой монолог, в который раз улыбнулась ему и толкнула большую деревянную дверь, к которой они подошли. Та легко открылась, являя немного ошарашенному и отвыкшему от больших пространств Винчестеру огромное, залитое солнцем помещение с множеством столов и стульев. Пока он стоял и глупо моргал, женщина направилась к стойке, за которой сидела женщина, видимо, отвечающая за еду.       – Ровена, дорогая! Давно тебя не видела! – голос у женщины был громким и немного визгливым, чувствовалась богатая практика ора в заполненном помещении.       Рыжая что-то ответила ей, но гораздо тише, так что дальнейший диалог Сэм не слышал. Пока он стоял и пытался привыкнуть, Ровена успела получить две порции чего-то, смутно идентифицированного Винчестером как суп. На его удивлённый взгляд она лишь пожала плечами и пояснила, что тоже не успела толком позавтракать.       Когда они сели за ближайший стол, Ровена продолжила просвещать его касательно архитектурных изысков здания, в котором он находился.       – Всего есть четыре корпуса. Один ты уже видел, но на первом этаже мы практически не были. Там, на самом деле, медпункт и блок охраны. Сейчас мы находимся во втором корпусе и, как я уже говорила, здесь только столовая и комната отдыха. В третьем корпусе, самом маленьком, склады, столовая для работников и тоже комната отдыха. Туда мы не пойдем, потому что это слегка запрещено, да и просто нет смысла, ничего интересного ты там не увидишь. Последний, самый большой корпус - это несколько всего сразу. На первом этаже находится приемный покой, архивы с данными и, собственно, выход из больницы. На втором - множество кабинетов. Там проводят сеансы арт-терапии и болтологии… Но, думаю, ты сам всё узнаешь. А третий и четвертый полностью отданы под комнаты. Они, кстати, раздельные, правая часть этажа - мужская, левая - женская, и пересекать границу не то чтобы воспрещается, но не рекомендуется. В конце каждой из половин есть душевая, так что не заблудишься. Всё, доел? Отлично. Сейчас тогда на минутку заглянем в зону отдыха, просто чтобы ты всё увидел, а после пойдем через парк в основной корпус. Готов?       Сэм издал невнятный звук согласия и встал из-за стола. Ровена довольно и сыто вздохнула, взяла в руки свою тарелку и направилась обратно к… он не совсем уверен, как это вообще называется.       – Кстати, знакомься, Сэм, это Мэг, можешь выпрашивать у неё добавку и отдавать посуду. Мэг, это Сэм, и у него амнезия.       – Ох, эм, – сидящая за стойкой женщина явно растерялась такому приветствию, но быстро взяла себя в руки и приветливо, но немного криво улыбнулась. – Рада познакомиться, Сэм. Ещё раз.       Сэм молча кивнул. Разговаривать отчего-то не хотелось, хоть новая знакомая и выглядела довольно добродушно, располагающе. Ровена же, не став ждать, пока он покажет на свет свои коммуникативные навыки, осторожно взяла его под локоть и повела прочь из столовой.       – Знаешь, она, на самом деле правда милая, но иногда её заносит, – обронила Ровена, когда они уже вышли из столовой и приближались к проходу во внутренний двор.       – В каком смысле? – Винчестер непонимающе моргнул, но довольно быстро отвлекся на разглядывание сада. Посмотреть там было, конечно, особо не на что, обычный двор, без всяких изысков, но он настолько контрастировал с тем, что видел шатен до этого, что оторваться было довольно сложно.       – Она любит сплетни, – пожала плечами женщина, проходя мимо стеклянной двери так, словно видела такую картину каждый день. Скорее всего, так и было. – У персонала мало развлечений, так что когда происходит что угодно, выходящее за рамки нормального, рабочие любят пошептаться об этом. И иногда они… весьма… – она замялась, явно пытаясь подобрать оптимальное прилагательное.       – Как стервятники на падаль? – Сэм отвернулся от окна и пристально взглянул на медсестру. Та помолчала некоторое время, а после лишь несколько недовольно кивнула.       – Так что будь осторожен в её присутствии, договорились? – Ровена коротко улыбнулась и открыла дверь в довольно просторное помещение. На неё тут же обратили внимание несколько человек, сидевших за столами и игравших во что-то, но быстро потеряли интерес, возвращаясь к своим делам.       – Как видишь, здесь всегда кто-то есть. Захочешь с кем-то подружиться - милости просим. Но не сейчас, сейчас у нас дела, – рыжая мотнула головой и закрыла дверь, возвращаясь обратно к проходу в сад.       Выйдя на открытый воздух, Винчестер поежился, за неделю (возможно, больше, потому что он ничего не помнил) отвыкший от ветра и запаха свежести, исходившего от кучи кустов, деревьев и клумб, распределенных по площади двора. Небо над головой было синим-синим, практически безоблачным, почти зенитное солнце ярко светило и прогревало до костей, отчего по телу начало расползаться приятное тепло. Он прикрыл глаза, наслаждаясь, впитывая в себя и шум воды в небольшом фонтане, и шелест листьев, и даже чириканье какой-то птицы в ветвях.       – Сэм, ты как? – Обеспокоенно позвала его Ровена спустя полминуты.       – Я… буду в норме. Просто отвык, наверное. Идём. – Винчестер мотнул головой и сам сделал шаг вперёд и чуть вбок, обходя клумбу. Медсестра нахмурилась и поджала губы, но так ничего и не сказала, продолжив путь.       Миновав небольшой сквер, они оказались в фойе. Там было достаточно тихо, редкие посетители сидели на стульях или стояли у стойки, но толком ничего рассмотреть Сэму не удалось, поскольку они практически сразу завернули на лестницу.       – Если будет плохо - говори сразу, понятно? – Ровена оглянулась на него. Сэм кивнул, но женщина вряд-ли это заметила, поскольку уже начала подниматься. Сам же парень был уверен, что помощь не понадобится. То ли повлиял обедо-завтрак, то ли тело начало привыкать к нагрузке, но чувствовал он себя гораздо лучше, чем при самом выходе из палаты, куда его упекли.       Ступеньки закончились довольно быстро и они оказались в широком проходе, который после разделялся ещё на три. Первый вёл прямо и останавливался у небольшого уголка, заставленного зеленью, а другие два сворачивали за углы, так что ему пришлось выходить на середину развилки, чтобы понять, что ведут они к кабинетам. Те сплошным рядами простирались по стенам и только в конце каждого из «ответвлений» были окна.       Ровена, явно к этому всему привычная, не замешкалась ни на секунду, а вот Сэм немного завис, так что рыжей пришлось подхватить его под локоть и вести к двери, на которой висела пластиковая табличка с золотой витиеватой надписью «Доктор Л. Годдсон».       Рыжая коротко постучала по дереву и ободряюще улыбнулась немного напрягшемуся Сэму. Из-за двери послышались шаги, ручка дернулась, а Люцифер издал какой-то невнятный звук, отдаленно напоминающий приветствие.       – Спасибо за доставку клиента, Ровена. Надеюсь, никаких неприятностей не было? – Годдсон кивнул женщине, а после указал рукой себе за спину. – Сэм, проходите, выбирайте кресло.       Винчестеру не оставалось ничего, кроме как подчиниться и пройти в кабинет. Медсестра за его спиной начала что-то говорить, но шатен не слишком прислушивался, разглядывая кабинет, пока Люцифер не повысил голос.       – У Сэма полная амнезия, Ровена.       – Но меня же он вспомнил!       – Ровена, я… – Винчестер подал голос, не совсем уверенный, что вообще стоило говорить, – боюсь, я помню лишь твое имя. И… Кроули? Чёрт! – На белоснежный кафель пола с гулким звуком слишком внезапно для него самого упала капля крови, а сам Винчестер схватился за голову и повалился на диван. Череп словно разрывался на куски, из-за чего организм, видимо, не выдержав боли, просто отключился.