По ту сторону реальности

      Разбудил Сэма настойчивый стук в дверь и какой-то шум в коридоре. – Рапунцель, Рапунцель, проснись! – звучал задорный голос с той стороны, заставляя Винчестера резко сесть и сделать судорожный вдох. Сердце колотилось о ребра как сумасшедшее, норовя выскочить из груди, а в горле стоял ком, который никак не получалось сглотнуть. Он пару раз моргнул, приходя в себя, и с силой провел руками по лицу, будто стряхивая остатки мутного сна, полного неясных видений и голосов, в которых Сэм тонул, как в тёплом вязком киселе. Наверное, если бы не этот слишком бодрый человек-по-ту-сторону-двери, он бы так и остался там, где кто-то звал его по имени и просил вернуться. Некто, чьего имени он даже не знал, казался таким бесконечно теплым и родным, что хотелось просто остаться в сне навсегда.       – Ну же, Винчестер, не заставляй меня проходить сквозь твою защиту от демонов! – вновь произнес звонкий голос, заставив Сэма сначала непонимающе нахмуриться, а после резко соскочить с кровати. Защита от демонов иногда упоминалась в том самом дневнике, но вспомнил Винчестера об этом только сейчас, когда на глаза попалась пентаграмма, зачем-то вырезанная и с внутренней стороны двери.       – Сэм! Ты там умер что ли?! Я сейчас открою! – вновь раздался голос, но теперь в нём присутствовали тревожные нотки.       До его тормозящего мозга наконец дошло, что было бы неплохо подать хоть какие-то признаки жизни, дабы никто действительно не вламывался к нему, или просто открыть дверь.       Мельком глянув в окно, чтобы понять, насколько сейчас рано (мозг фоном сделал ставку на семь утра, но ни подтвердить, ни опровергнуть это у него не было способа), Винчестер хрустнул шеей, досадливо поморщился на тему отсутствия расчёски и подошёл к двери, однако та уже открылась самостоятельно, едва не съездив ему по носу. Отскочив на чистых рефлексах, Сэм на какое-то мгновение завис, пытаясь понять, откуда в нем столько прыти, но эти мысли довольно быстро вытеснила застывшая на пороге рыжая девушка, немного растерянно, но вместе с тем приветливо улыбающаяся ему. Окинув её быстрым взглядом, Сэм заметил и лихорадочный блеск в глазах, и искусанные губы, и слишком худую для большой пижамы фигуру, но сказать ничего не успел, поскольку девушка улыбнулась ещё шире и почти ввалилась в комнату, обнимая его.       Винчестер вздрогнул и попытался было мягко отстранить незнакомку, не слишком обрадованный таким резким нарушением личного пространства, но та лишь сжала его сильнее и быстро затараторила: – О, я думала они уже выписали тебя или отправили куда-то в Аркхем, ха-ха, где только психи, но ты же не псих, я тебя знаю, ты не можешь быть психом, и теперь всё в порядке, всё в порядке, мы так волновались, знаешь, но всё в порядке…       Сэм на секунду прикрыл глаза, справляясь с потоком новой информации, поступавшей почти отовсюду, вздохнул и всё же отстранил девушку.       – По всей видимости, мы были знакомы до этого всего, – Сэм попытаться ещё раз заглянуть ей в глаза, но взгляд загадочной рыжей незнакомки постоянно скакал с одного места на другое и поймать его оказалось попросту невозможно. – Мне жаль.       Девушка несколько раз озадаченно моргнула, а потом мелко закивала, вызывая у Сэма опасения за её шею.       – Да-да, МакЛауд говорила о том, что у тебя амнезия, я помню, но я была так рада, что ты наконец вернулся, это ведь просто замечательно, замечательно, так что я решила встать пораньше и прийти до завтрака, но в итоге проспала немного, ведь у нас нет будильников, и поэтому…       – Чарли! Прекрати пугать нашего зануду! – в поле зрения Винчестера возникла ещё одна девушка, на этот раз блондинка, Сэм даже малодушно порадовался, в его жизни, определенно, было слишком много рыжих на квадратный метр. Новое действующее лицо, тем временем, стремительно приблизилась к стоявшей парочке и положила обе руки на плечи некой Чарли, отводя её чуть в сторону и назад, чем заслужила благодарный взгляд Сэма и обиженный от самой Чарли.       – Ну же, Бэккс, я просто решила поприветствовать Сэма перед тем, как пойти на завтрак, мы ведь все по нему скучали, и ты тоже, признай это, – рыжая вновь затараторила, вызывая у Винчестера фантомное ощущение головной боли.       – Да-да, я тоже очень скучала, Чар-чар, но у Сэма ам-не-зи-я, он нас едва ли помнит. И твой энтузиазм его весьма напрягает. Правда, Винчестер? На это заявление Сэм мог лишь беспомощно улыбнуться.       – Мы были знакомы до, эм, всего этого? – осторожно поинтересовался он, почти погребённый под энтузиазмом Чарли и только начинающий приходить в себя.       – О да, мы были друзьями, лучшими друзьями, просто не разлей вода…       – Было бы достаточно одного «да», дорогая, – девушка мягко усмехнулась подруге, как улыбаются только детям, и обратилась уже к Сэму: – У Чар-чар маниакальное расстройство, так что ее иногда… заносит. Но она умница.       Чарли практически засветилась от похвалы, будто маленькое солнышко, и Сэм просто не мог не улыбнуться в ответ, пусть их знакомство и началось не очень.       – Знаешь, когда ставят такие диагнозы - это очень обидно, я ведь всегда думала, что маньяки - это жуткие типы с ножиком, а я ведь не жуткая, я милая, почему они вообще поставили этот диагноз…       – А ты - Бэккс? – тихо поинтересоваться Винчестер, не рискуя всё же в открытую перебивать Чарли, явно сверх меры любившую говорить.       – Почти. Я Бэкки, Бэкки Розен. Это, кстати, Чарли Брэдбери. Рада, что ты снова с нами, – блондинка очаровательно улыбнулась и театрально пожала свою правую руку левой, изображая закрепление знакомства, очевидно, действительно повторного. – Но если мы простоим тут ещё немного, можем опоздать на завтрак. Не хочу опять завтракать овсянкой.       Сэм молча кивнул, хотя по его субъективным ощущениями в овсянке не было ничего такого, и попытался подстроиться под весьма медленный для него темп ходьбы. Обе девушки были несколько… миниатюрными и едва ли доставали ему до подбородка, так что идти вровень с ними было немного сложновато.       За весь путь до столовой Сэм больше не произнес ни слова, однако этого, кажется, никто даже не заметил, поскольку Бэкки была весьма разговорчивой, а Чарли так и вовсе болтала за двоих, если не за троих. Возможно, та фантомная головная боль была вызвана именно обилием шума, исходящим от рыжей, ибо даже его подсознание, видимо, помнило, насколько Чарли может быть говорливой. Винчестера этот выверт подсознания немного позабавил.       Выйдя в коридор, предшествующий столовой, они оказались в небольшой толпе людей, которые, видимо, тоже ждали открытия, одетые в практически одинаковые пижамы.       – О, хм, не должны ли они быть открыты к этому времени? – поинтересовалась Бэкки, стоило их троице чуть отойти от основного скопления людей и встать у стены.       – Учитывая, что у нас нет часов… – протянула Чарли.       – Ну да, – Винчестер нахмурился. – Но сейчас не больше половины восьмого.       – О, глядите-ка, Винчестер не успел и дня нормально прожить, а уже пытается делать умные выводы, и это-то при полном отсутствии интеллекта! – вдруг раздался чуть хрипловатый мужской голос, а Сэма довольно ощутимо толкнули в спину, из-за чего он едва не впечатался в стену, но всё же устоял на ногах.       – Не тому, кто не может запомнить элементарные названия, говорить что-то об интеллекте, – фыркнула Бэкки и положила руку Сэму на предплечье, удерживая его от разворота на сто восемьдесят градусов и встречи его кулаков со слишком наглыми личностями в ближайшем будущем. – У него амнезия, ему было что забывать, в отличие от тебя. Проваливай, Ишим.       За спиной фыркнули и попытались его ещё раз толкнуть, но Сэм вовремя шагнул вперёд, прижавшись к стене, и просто уклонился. Чарли засмеялась, а Винчестер наконец перестал ощущать чужое присутствие в опасной близости.       – Что это вообще было? – он резко развернулся, сканируя взглядом местность, однако вокруг них уже успела образоваться небольшая зона отчуждения, а неизвестный Ишим успел раствориться в толпе.       – Не обращай внимания, он просто мудак, – Бэкки, отпустившая его предплечье, нахмурилась и сжала губы в тонкую полоску. Кажется, этот парень действительно был не слишком хорошим, если вызывал у достаточно простой на эмоции девушки такую реакцию.       – Я думал, тут все дружелюбные и на таблетках, – полушутя-полусерьезно произнес Винчестер, но всё же усмехнулся.       – Явно не он, – Чарли даже прекратила улыбаться на какое-то время и весь её образ будто утратил солнечный блеск. – Ходит важный как индюк и считает, что ему тут всё принадлежит только из-за того, что у его семьи есть деньги и вроде бы как связи с сенатором. Враки, на самом деле я уверена, но раз хвастаться ему больше нечем…       – Такие типы разве не остаются в средней школе? – Сэм приподнял брови, выслушивая нелестное описание нового раздражителя.       – Не все, как видишь, – пробормотала Бэкки. – Он всем знатно кровь портит, но никто ничего сделать не может, его семья вроде как действительно спонсирует этот курорт. Ладно, не будем портить аппетит, идём.       Пока они разговаривали, дверь в столовую успела открыться, и без того редкая толпа постепенно начала уменьшаться, проникая в святая святых. Дойдя до пункта выдачи еды и получив свою порцию улыбок и каши (овсянка действительно выглядело не слишком аппетитно, но, возможно, дело было в самой обстановке, а не в еде), они заняли небольшой столик почти у самой стены.       – Если тут всегда так кормят, что здесь забыла такая "элита" как Ишим? – Сэм осторожно потыкал ложкой в теплую массу, растекшуюся по тарелке.       – Клиника-то тоже элитная, но отвратительная еда преследует меня везде, – проворчала старательно жующая булочку Чарли и хихикнула.       – Разве она элитная? – скептично уточнил Винчестер и отправил в рот немного каши. Обе девушки, так и не притронувшиеся к своим порциям, посмотрели на него, как на самоубийцу.       – Ага. И стоит будь здоров, – мрачно отозвалась Бэкки, точно так же беря хлеб. В отличие от каши, он выглядел вполне съедобно и приятно пах свежей выпечкой, которой, по сути, и являлся.       – Звучит так себе, – Сэм нахмурился. Судя по ощущениям и крупицам смазанных картинок-воспоминаний, его семья не отличалась особым богатством, что не могло не вызывать смутную тревогу.       – Зато врачи именитые. Говорят, у каждого по степени в психологии, – равнодушно произнесла Розен, передёрнув плечами.       – Успокоила, – хмыкнула Чарли.       Они немного помолчали, занятые поеданием скудного завтрака, и, несмотря на то, что формально они были знакомы не больше часа, Сэм чувствовал себя до странного уютно в их компании.       Когда тарелка с овсянкой благополучно опустела, а девушки доели его порцию хлеба, Винчестер всё же нарушил тишину.       – Люцифер просил меня зайти к нему после завтрака, пройти какие-то тесты. Но разве у них уже нет моего, эм, психологического портрета? – не вполне уверенно поинтересовался он.       – У тебя амнезия и ты воспринимаешь мир по-другому, не основывая свои выводы на чьём-либо опыте, даже своём. Со временем это, конечно, сгладится, не переживай, да и какие-то первостепенные знания у тебя остались, но им нужны испытатели для каких-то новых методик. Очень глупо, вообще-то, мы все ведь абсолютно нормальные, уж я-то точно, это они сумасшедшие, если решили, что я не в порядке, – ответила Чарли и с подозрением принюхалась к кружке. Нечто, названное чаем не иначе как по ошибке, вызывало весьма большие подозрения и никто из них троих, в итоге, так его и не выпил.       Оставив позади грязную посуду, они вышли из столовой и остановились у открытой двери во внутренний двор.       – У нас сейчас относительно свободное время, только после обеда групповая терапия, так что мы будем в зоне отдыха. Приходи, как закончишь ритуальные танцы с доктором Годссоном, – Бэкки ободряюще улыбнулась ему и утянула Чарли за собой в сторону от столовой, оставляя Сэма в одиночестве.       Проводив взглядом девушек, скрывшихся за дверью, Винчестер ещё немного постоял, а после решительно толкнул успевшую захлопнуться дверь и вышел на свежий воздух. Солнце слабо припекало, выглядывая из-за крыши противоположного корпуса, фонтан тихо журчал, ветра тут никогда не было и быть было не должно из-за особенности построения, но лёгкий прохладный сквозняк несильно трепал волосы и заставлял мурашки табунами спускаться вдоль позвоночника. Сэм глубоко вздохнул и опустил голову вниз, наблюдая, как его руки сжимались и разжимались. Ещё со времен, когда Люцифер был не слишком дружелюбен, у него осталась привычка считать пальцы или просто сжимать кулаки, когда он сомневался в реальности происходящего.       Несколько секунд Сэм просто стоял, считал удары сердца и смотрел на руки, пока до его сознания кое-что не дошло. Когда это Люцифер был к нему не дружелюбен? Учитывая даже то, что он лишь недавно осознал себя, его сознание и подсознание ни разу не проявили себя враждебно по отношению к доктору Годссону, и ни Чарли, ни Бэкки, за довольно короткое время завоевавшие его доверие, ни разу не обмолвились о том, что между ними были какие-то конфликты. Конечно, существовала вероятность, что тот, прежний Сэм, попросту ничего не говорил таким же пациентам психологической клиники, как и он сам, о чем-то, что происходило за закрытыми дверями кабинета, но… звучало это откровенно плохо и почти не выдерживало критики. Чем больше он проводил времени среди людей, чем больше говорил, тем больше каких-то кусочков всплывало в его памяти по абсолютно случайным ассоциациям, вроде того, что Дину не понравилась бы больничная пища. И ни один из этих кусочков, даже случайной мыслью или намеком, не говорил о том, что Люцифер вообще делал какие-то поползновения в его сторону. Напротив, судя по нескольким сценам с его участием, тот всегда был само дружелюбие, не любил лишние прикосновения и обожал свою работу. Иногда даже чересчур, но это выглядело ни в коей мере не враждебно, скорее умиляло.       Мотнув головой, Сэм глубоко вздохнул и выбросил бредовые мысли из головы. Всё происходящее всё ещё было слишком странным, но доктор Годссон действительно не представлял никакой опасности. Если уж говорить о насилии, то это скорее сам Люцифер должен был бояться Сэма, который был выше его примерно на полголовы и гораздо шире в плечах.       Немного намочив руки в фонтане и побрызгав водой на лицо, чтобы прийти в себя, Винчестер всё же направился к другому корпусу. Стоило побыстрее закончить со всем этим.       На этот раз довольно легко преодолев расстояние до кабинета, где обитал его лечащий врач, Сэм коротко постучал по дверному косяку, дождался приглушенного «войдите» и только тогда уже заглянул в помещение. Обстановка комнаты с его последнего и, фактически, первого визита абсолютно не поменялась, разве что бегония на подоконнике зацвела ещё больше, так что взгляд Сэма не задерживался ни на чём дольше нескольких мгновений, пока он не подошёл к столу, за которым работал Годссон.       – Садитесь, – пробормотал доктор, не отрываясь от документов. Выглядел он, к тихому удивлению Сэма, так себе, не в пример вчерашнему. Мятый халат не первой свежести с пятном мутно-зеленого цвета на рукаве только довершал образ человека, недавно отработавшего смену. Хотя какая может быть смена в частном пансионате-психушке - Сэм представлял слабо. Но факт оставался фактом, от усталости у Люцифера проступили едва заметные мешки под глазами, а скулы выделялись ещё больше. Сколько-то-дневная щетина тоже не прибавляла ему цветущего вида. Нахмурившись, Сэм с секунду подумал над тем, не слишком ли они далеки друг от друга для подобных вопросов, но потом решительно мотнул головой, присел на краешек дивана и осторожно поинтересовался:       – Вы в порядке? Выглядите довольно так себе.       Вскинувшись на звук, Годссон немного посверлил его бессмысленным взглядом, не понимая, что от него хотят, а после лишь вздохнул и поморщился.       – Весеннее обострение, наложенное на полнолуние, все будто с ума посходили. Я имею в виду, ещё больше. Но давайте вернёмся к вам, Сэм, – доктор облокотился руками о стол и опустил подбородок на переплетённые пальцы, наконец, концентрируясь на нём самом. – Вы нормально спите?       – Да, я думаю, мне уже луч… – Сэм резко прервался и закашлялся, подавившись воздухом. Три пары крыльев за спиной Люцифера вдруг распахнулись с практически оглушающим шелестом, проходя сквозь стены и потолок, будто и не было ничего там, да так и застыли закатно-розовым великолепием, лишь иногда слабо всхлопывая, будто сам Годссон вот-вот собирался улететь.       Всё происходящее вновь будто погрузилось в туман, потому что взгляд Сэма нет-нет да соскальзывал с лица доктора на нечто странное за его спиной. Он действительно старался держать себя в руках, слушать Годссона и отвечать на его вопросы, выбирать цветные фигуры и смайлики, говорить о воспоминаниях, связанных с лечебницей, но стоило лишь крыльям слегка встрепенуться, как всё внимание Винчестера тут же оказывалось обращенным на них. Это немного злило и раздражало, потеря контроля над собой всегда (это когда это?) была для Сэма больной темой, но он ничего не мог с собой поделать. Сам Люцифер же, казалось, не испытывал ровным счётом никакого дискомфорта ни от скользящего взгляда Винчестера, ни от предполагаемых крыльев.       – Всё в порядке, Сэм? – лишь уточнил Годссон, когда всё очевидно близилось к концу. Сэм проводил долгим взглядом одиноко кружащееся в воздухе амарантовое перо и вместо ответа спросил:       – Как… как быстро восстановится моя память?       – К сожалению, сказать ничего конкретного не могу. Это зависит целиком и полностью от вас, Сэм, – Люцифер пожал плечами. – Как я понял, ассоциативные цепочки прекрасно работают, вам лишь нужно больше впечатлений, чтобы они работали более активно, вытягивая нужные сведения на поверхность. У вас дома наверняка есть фотоальбомы или нечто подобное. Я позвоню вашим близким, чтобы они привезли какие-нибудь памятные вещи, скорее всего, так прогресс будет ещё стремительнее. К тому же, контакт с близким человеком может спровоцировать на раскрытие ту область воспоминаний, которая не поддается простым описаниям и словам. В конце концов, такое тоже есть у каждого. Сэм немного дерганно, стараясь не переводить взгляд на крылья, но всё же благодарно кивнул.       – Когда они смогут приехать?       – Либо на этой, либо на следующей неделе. Винчестер вновь кивнул и немного неловко поинтересовался:       – Это всё?..       – Да, можете быть свободны. У вас после обеда групповая терапия, постарайтесь не опаздывать, – ответил Люцифер, мягко улыбаясь ему, из-за чего вокруг глаз мужчины образовались морщинки-лучики, а упавшая на лоб от движения прядка только довершила образ.       Подавив совершенно иррациональное желание поправить чужие волосы, Сэм коротко кивнул, мгновенно поднялся с дивана и поспешил к выходу. Крылья, которые мешали ему на протяжении всей сессии, явно жили своей жизнью, тихо шелестели и роняли перья на пол. Одно из них внезапно спланировало прямо перед Сэмом, когда он уже почти достиг двери. Мысленно вздрогнув, Винчестер набрал воздуха в лёгкие и всё же наступил на него, но ничего не почувствовал, не услышал хруста, будто его нога просто наступила на чистый пол без каких-либо посторонних предметов.       Закрыв за собой дверь, он посмотрел по сторонам и, убедившись, что в коридоре совершенно один, прикрыл глаза и облокотился о стену.       Крылья держали его в постоянном напряжении, хоть он и не осознавал этого всё то время, что провел в кабинете, но стоило выйти из комнаты, как усталость навалилась сверху тяжёлой бетонной плитой, практически пригвоздив его к месту, не давая шевельнуть и пальцем.       Наверное, будь он в обычном состоянии, это повлияло бы на него куда как меньше, но на частично сломанное этими крыльями восприятие и болевшие глаза накладывалось общее состояние тела, которое всё ещё было не совсем в порядке, и его собственная память, кусочки которой словно наслаивались друг на друга и некоторые сцены были явно продублированы, но что в них такого - он никак не мог разобраться, только заработал практически перманентную головную боль, пока думал об этом.       Длинно выдохнув, Сэм постарался взять себя в руки. В кабинете он провел около часа, и пусть никто никогда не устанавливал ограничения на длительность беседы, что-то подсказывало ему, что стоит хотя бы начать свой путь к комнате отдыха, пока никто не начал его искать.       В третий раз за последние сутки посетив абсолютно пустой холл, Сэм задался вопросом, зачем такие большие постройки вообще существуют на территории лечебницы, если во всём комплексе не больше ста человек, а приемный покой посещают по назначению едва ли раз в неделю, но довольно быстро выбросил это из головы, чужая мания гигантизма его мало интересовала.       Виски неприятно покалывало, так что он счёл за лучшее немного прогуляться прежде, чем зайдет в здание без притока свежего воздуха. Внутренний двор пустовал, несмотря на весьма благоприятную для прогулок погоду, что, наверное, было бы немного странным, но учитывая, что это была чертова психушка, о каких странностях можно было говорить?       Пройдя немного в сторону от основной дорожки, ведущей к фонтану, Сэм сел на фигурную скамью, которых было в изобилии понатыкано по всему «скверу», и устало потёр глаза. Он и сам, кажется, псих, вот уж шутка так шутка.       Прошло полторы недели с того момента, как Сэм оказался-проснулся здесь, и за это время Винчестер успел собрать довольно много информации, как ни посмотри, хоть какая-то её часть и являлась довольно противоречивой. Кажется, абсолютно единственной вещью, в которой он был точно уверен, было то, что он был Сэмом Винчестером, и не так уж важно оказалось, какое имя было записано на бумаге.       Но с каждым днём он всё больше сомневался, действительно ли он вообще здоров. Возможно, та недельная, почти добровольная изоляция повлияла на него куда серьезнее, чем кто-либо вообще рассчитывал. Он едва ли не кожей ощущал, как с каждым часом всё больше перестает действовать правило «сумасшедшие всегда думают, что с ними всё в порядке». Сэм прекрасно чувствовал своё «не в порядке», по шкале непорядочности от одного до десяти это были твердые одиннадцать, поскольку Винчестер был действительно уверен, что в обычном состоянии крылья ему не мерещились. Возможно, он не совсем осознавал свою ситуацию с огромной историей болезни, но даже для его диагноза это было очень и очень странно. Он не совсем помнил Габриэля, но был уверен, что всё же ощущал тепло его кожи и вкус губ, пусть он, возможно, и был порождением больного мозга, но он был словно действительно осязаем, что вроде как нормально для людей с синдромом грёз. А вот такие явные галлюцинации с ним впервые, реакция тела явно говорила о том, что невероятно прекрасные гигантские крылья, будто впитавшие в себя пастельные краски заката, выходили из ряда вон настолько, насколько это вообще возможно для огромных, розоватых крыльев. Тот факт, что они были фантомными, не ощущались и проходили сквозь стены и предметы, никак не облегчал сложившуюся ситуацию. Кажется, такие фокусы - это уже подарок от ПТСР?       Сэм запустил руки в волосы и помассировал виски, занывшие от столь тщательных размышлений с новой силой. Он понятия не имел, какие симптомы были у этого самого ПТСР, никогда прежде с ним не сталкивавшись, он не знал, что вообще происходило в его жизни, постоянно казалось, что ещё миг - и он вынырнет отсюда, очнётся, вернётся к своему обычному повседневному быту так, словно никогда из него не уходил. Но в действительности он всё ещё оставался здесь, не помня ничего из «нормальной жизни», бывшей за пределами лечебницы, а мозг подкидывал лишь очередную картинку-воспоминание о белых стенах или чём-то похожем. Он пробыл здесь до комы ещё около полугода, судя по всему. Слишком много, чтобы всё просто исчезло как пшик.       Устало вздохнув, Винчестер откинулся на спину и хмуро посмотрел вверх, на синее небо, частично заслонённое молодой зелёной листвой. Это был первый за два дня случай, когда ему не нужно было никуда идти, и появилось свободное время, вполне пригодное для того, чтобы осмыслить все произошедшие события.       Первым и самым весомым, что было у него на руках - факт того, что Люцифер соврал ему о причинах амнезии. Не то интуиция взбрыкивала, не то умение читать людей откуда-то взялось, но Сэм понимал, что либо сам Годссон был в этом деле замешан, либо покрывал кого-то, причастного к его, Винчестера, коме. И это было действительно странно, ведь на кой черт кому-то понадобилось вводить его в кому, ещё и на целых четыре месяца? Даже его весьма обрывочных знаний уже хватало для анализа окружающих, и семья Винчестеров (он, кажется, с трудом ассоциировал их с собой, что-то в нем отчаянно сопротивлялось одной мысли о родителях) не производила на него впечатления богатых людей, у которых есть деньги на размещение кого-то в элитной клинике. А клиника была элитной, не верить словам Бэкки и Чарли у него пока не было причин. И он очень надеялся, что не появится.       Вторым и не менее весомым, но более странным фактом были те воспоминания, которым просто неоткуда было взяться в его голове, но они почему-то были. Он понятия не имел о том, кто такой Кроули, но почти ощущал на языке фантомный вкус виски, откуда-то знал, что у Чарли нет матери, а чертов Ишим убил кого-то в порыве ревности. Списать это на то, что подсознание закрылось от него после комы и выдает знания порционно, было невозможно, ведь эта информация была настолько личной, что узнать её можно было только из личных дел, к которым Сэм, естественно, не имел никакого доступа. Или имел? Чертова амнезия продолжала приносить ему неприятности даже в настолько пассивном виде, и это злило Винчестера просто до ужаса, но сделать с этим он ничего не мог.       Третьим выступали те эфемерные ощущения какой-то постоянной опасности, будто за ним кто-то вечно гнался и атаковал. Сэм не слишком помнил, как прошло его первое пробуждение, сейчас все ощущения были немного притупленными и затуманенными, но то, что первой ассоциацией было похищение, а рефлексами - проверять воду и держать под подушкой, очевидно, оружие… Это наводило на определенные мысли, которые пока не желали оформляться во что-то конкретное, но определенно нешуточно его напрягали. Да и тело… Это не было телом обычного офисного клерка или разнорабочего, все мышцы были развиты правильно, без перегибов, тело ощущалось комфортно, будто старые и мягкие, сидящие точно по фигуре джинсы. Винчестер был уверен, что, не будь его состояние столь плачевным после практически полугода лежания пластом, он смог бы очень и очень многое, а поход с третьего этажа до кухни не отнимал бы столько сил. Если вообще отнимал.       Повадки тоже входили в список «Сэм Винчестер не был обычным белым воротничком». Бесшумная ходьба, желание производить как меньше шума, попытка ответить на физическую агрессию физической агрессией,а не просто защититься. В столовой его преследовало чувство постоянной тревоги и он всё время торопился, хоть и одергивал себя, ведь еду никто не отбирал. Но почему-то было ощущение, что либо он ест сейчас, либо еды не будет ещё очень долго, несмотря на то, что он, как и все остальные здесь, очевидно, был уверен, что за завтраком последует обед, а за обедом - ужин.       Несколько раз моргнув для верности, он вырвался из созерцательно-медитативного состояния. Кажется, задумавшись, он слишком долго смотрел на небо, раз глаза слезились, а на периферии плавали черные мушки и прочая живность. Нужно было всё же идти, ведь он всё ещё вежливый мальчик, которого ждут.       Поднявшись со скамьи, Сэм хрустнул шеей и решил пройтись не напрямик, вокруг фонтана, а немного прогуляться по периметру двора. «Бешеной собаке семь вёрст - не крюк» – мысленно постановил он и неторопливо побрел по дорожке. В висках всё ещё неприятно свербило, но окружающая его зелень немного отвлекала. Сэм даже мимоходом успел подивиться, откуда столько цветущих растений в довольно холодном раннем апреле, обычно всё начинает цвести и пахнуть в мае. К слову, то, что сейчас апрель, он узнал абсолютно случайно, ещё вчера, когда Люцифер дал ему взглянуть на собственную медицинскую карточку. По данным оттуда, Сэм впал в кому тридцать первого октября, в канун Дня Всех Святых (хорошее время, ничего не скажешь), так что было довольно просто высчитать то, что на дворе стояла примерно середина апреля. Луны или даже самого захудалого календарика у него не было, так что сказать дату точнее он не мог.       Походя задев макушкой листья особенно низкого деревца, ещё явно не выросшего до конца, он вернулся практически к тому же месту, откуда начал. Очутившись внутри помещения, Винчестер мысленно немного поморщился, оказавшись отрезанным от притока свежего воздуха, но всё же подошёл к двери, ведущей в зону отдыха.       Из-за стены доносились тихие голоса, кто-то с кем-то спорил, приглушённо бормотал телевизор или радио. Сэм, за неделю действительно отвыкший от больших скоплений людей, почти физически ощутил, как весь этот шум давил, стискивал его со всех сторон железной хваткой. В столовой у него были Чарли и Бэкки, на которых можно было сфокусироваться и не обращать внимания на окружающих, но сейчас они обе были по ту сторону двери, а Винчестер, возможно, всё излишне драматизировал (ха-ха), но просто толкнуть дверь ему виделось непосильной задачей. Не то чтобы он хотел простоять в коридоре до обеда, но всё, очевидно, близилось к этому.       Возможно, он бы так и поступил, ведь бороться с психологическими травмами - не его сильная сторона, окей, он честно признавал это, но дверь резко открылась, вновь едва не съездив ему по носу. Он, кажется, скоро действительно начнет опасаться дверей.       В образовавшийся же проём высунулась Чарли, точнее, лишь её голова. Сама голова сразу заулыбалась, увидев его, дверь распахнулась шире, а Брэдбери крикнула куда-то вглубь комнаты:       – Я же говорила, что он скоро придёт, и не нужно никого искать. Затем девушка вновь повернулась к нему.       – Мы всё ждём-ждём-ждём, а ты всё не идёшь и не идёшь, разве беседы занимают так много времени, со мной всегда говорят быстро, хотя в последнее время вообще не вызывают на разговор, и это так обидно, будто я чем-то хуже других, но я ведь лучше!       Сэм примирительно поднял руки, будто извиняясь за всех разом, и всё же зашёл вслед за Чарли в комнату. Бэкки, полулежавшая на одном из кресел-мешков в дальней части помещения, приветливо улыбнулась, помахала им, хотя скорее только Сэму, рукой, и поднялась на ноги.       – Ну, как всё прошло? – спросила она, когда Чарли подвела его ближе к их временному местоположению.       Винчестер поморщился и скорчил рожицу, призванную описать всю степень разочарования, которого на самом деле не было. Делиться подробностями визита к Люциферу с последующим появлением крыльев он не горел желанием, вот совсем, даже если окружающие его люди и являлись психами. Особенно, если окружающие его люди являлись психами. Пусть и такими безобидными, как его новые (старые?) подруги. Бэкки только сочувствующие покивала в ответ и пару раз хлопнула его по плечу.       – Думаю, небольшая экскурсия тебя взбодрит, здоровяк. Даже если ты мог и сам её проводить.       Сэм пару раз непонимающе моргнул. Формулировка предложений явно не была сильной стороной Розен и ему лишь с третьей попытки удалось понять, что Бэкки говорит о его, Сэмовой, амнезии. Сама девушка уже явно вошла в роль экскурсовода и лекторским тоном начала пояснять.       – Итак, самое время ещё раз познакомиться с обитателями этого райского места, верно? Знакомься, мой дорогой друг, это Гермиона и Эвридика, обе помешаны на греческой мифологии. Оцени, какова ирония, а? Родители как в воду глядели, с такими именами-то. Вообще, это странно конечно, что два таких похожих расстройства получились, но им повезло, что они есть друг у друга. Парная терапия, всё такое. В общем, на своей волне девочки, их лучше не трогать, но они мирные. В том углу Рэй Круз, у него проблемы с гневом и вот он - точно не лучший кандидат в друзья. Предпочитает называть себя «Асмодей», кстати. Какая-то у нас сверхъестественная психушка выходит, ангелы-доктора, демоны-больные. Может ты тоже какой-нибудь особенный, а, Сэм? Пьёшь кровь по полнолуниям и шаманишь.       – Сомневаюсь в этом, – Винчестер покачал головой, но всё же усмехнулся. С его-то диагнозом…       – Ну смотри, – Бэкки шутливо погрозила ему пальцем. – Это, кстати, Чак, у него комплекс бога. Чаки-доки, знакомься, это Сэм, хотя ты и так знаешь, верно? – блондинка нежно потрепала мужчину по волосам.       – Конечно-конечно, – тот оторвался от каких-то своих весьма многочисленных записей и подслеповато прищурился, глядя на Сэма. От его взгляда у парня поползли мурашки, серые глаза, пусто глядящие сквозь него, будто смотрели в самое нутро. Но стоило Чаку моргнуть и это ощущение пропало, перед Винчестером снова сидел обычный мужчина средних лет, который явно нуждался в очках, с запачканной в чернилах щекой и взрывом на макаронной фабрике вместо прически.       Они ещё с секунду посверлили друг друга взглядами, а потом Чак утратил к нему интерес и вернулся к записям, лишь пробормотав «команда свободной воли, да-да, кто о них не знает». На эти слова отозвалось что-то внутри, заставляя Сэма вздрогнуть и непонимающе посмотреть на девушку.       – Команда «свободной воли»?       – Не обращай внимания, он местный сумасшедший, – Розен легко отмахнулась от его слов и хихикнула, – но такая лапочка. Винчестер неловко кашлянул пару раз, кивнул, мысленно улыбнулся каламбуру и поспешил перевести тему.       – Ага, лапочка. Что ты имела в виду, говоря, что у нас есть ангелы-доктора? – Люцифер был любимцем Господа, – невпопад откликнулась она, явно засмотревшись на Чака.       – Ты говорила про «ангелов», во множественном числе, – Сэм нахмурился, пытаясь привести её обратно в реальность.       – А, ну, – уже более осмысленно пробормотала Розен, – Михаил не совсем врач, хотя вроде тоже докторскую степень имеет, но он просто «и.о.» директора. Самого директора никто из наших никогда не видел, а персонал не слишком распространяется, так что все просто считают его настоящим управляющим.       – О, – коротко выдал Сэм. Действительно, какая-то очень странная лечебница получалась, если директора никто не видел от слова совсем. Хотя, может, как раз для психушки это и нормально?..       – Идём уже, – Чарли, которой быстро надоело просто стоять, с недюжей для её комплекции силой утянула их обоих обратно к мешкам. С ней никто не спорил, и вскоре они довольно комфортно расположились вдали от остальных людей. Пару минут все просто полулежали в креслах и бессмысленно смотрели на потолок, а потом Брэдбери вдруг спросила:       – Что там с твоей амнезией? Сэм непонимающе моргнул:       – А что с ней?       – В смысле, ты что-нибудь вспомнил? – поспешила уточнить свой вопрос Чарли.       – Не слишком многое, – Винчестер мотнул головой, – будто кто-то пазл в воду уронил. Что-то утонуло, что-то я выловил, что-то плавает на поверхности и никак не может собраться в единую картинку.       – Ну, даже это - уже хороший результат, – Бэкки, лежавшая слишком далеко, похлопала его по бедру, дальше, не дотянувшись до какого-то места повыше. – Учитывая, что ты только два дня назад пришёл в себя. Сэм немного помолчал, а после качнул головой, решая всё же поделиться дозой информации с девушками.       – Я в сознании почти полторы недели. Не знаю, почему вы решили, будто я на ногах с позавчера. Блондинка вскинулась, резко села и ошарашенно посмотрела на него, глуповато хлопая глазами.       – Но нам сказали, что ты очнулся позавчера утром! Да и то, в первый день беспокоить тебя было нельзя, мол, ты всё ещё в себя приходишь!       – Кто сказал? – Сэм нахмурился и тоже принял вертикальное положение, выжидающе глядя на Розен, точно напавшая на след ищейка. – Я провел неделю в крыле для тяжелобольных.       – Ты сделал что? – пискнула Чарли. – Нам туда запрещено даже подходить, это ведь опасно очень, там совсем уж психи обитают, говорят, одну медсестру так покусали, что она месяц ходить не могла! Это, конечно, враки, но всё равно!       – Но там не было никого, – слабо возразил Сэм.       – В любом случае, происходит что-то очень странное, – Бэкки побарабанила пальцами по колену. – Помещать кого-то в корпус для тяжелобольных, тем более, когда он даже в себя не пришёл, это же нарушение.       – Может, у них не было места в мед.пункте, – Винчестер пожал плечами. Не то чтобы он оправдывал то, что происходило с ним, но как всегда (когда это?) следовало проработать все версии.       – Он пустой большую часть времени, – Чарли отрицательно покачала головой. – Это тебе не подростковая психушка, где все через одного неудавшиеся суицидники, которых постоянно зашивать нужно. Ты ведь пролежал там спокойно пять месяцев, на кой чёрт им понадобилось переводить тебя куда-то?       – Им надоела моя спящая рожа перед глазами, – отшутился Винчестер, но и сам уже был мысленно согласен с девушками.       – И поэтому ты очнулся в палате в самом труднодоступном корпусе, без какого-либо медицинского оборудования и наблюдателей? – притворно удивилась Брэдбэри, не то иронично, не то искренне поддерживая его шутку.       – Ладно-ладно, да, это очень странно, согласен, – Сэм вскинул руки, показывая, что сдается и взывает к милости. – Тут явно происходит что-то странное. Чарли довольно хмыкает.       – То-то же. Здесь происходит что-то штранное и нам нужно с этим разобраться.       – Звучишь как типичный подростковый роман, – подала голос Бэкки. – Но я согласна. Здесь что-то происходит и с этим нужно что-то делать.       – Зачем нам это? – устало поинтересовался Винчестер и откинулся на спину. Он, честно говоря, действительно не видел смысла в этом крестовом походе, который и не принесёт ничего. Гораздо больше его сейчас волновали собственные провалы в памяти. Хотя, учитывая размер этих кротовьих нор, у него был не «салат с майонезом», а «майонез с салатом».       – Здесь скучно, – просто ответила Чарли. – Знаешь, сколько я тут обитаю? Два года. Бэккс - и того дольше. А знаешь, почему? Нас здесь не лечат. Нас удерживают       – Что?! – Сэм подавился воздухом, резко, почти до хруста шеи, разворачиваясь лицом к ней. – И ты так просто об этом говоришь?       – Мы привыкли, Сэм, успели смирится. Здесь неплохо, действительно лучше, чем среди обычных людей. Но очень скучно. Чарли подтверждающие кивнула.       – Знаешь, чем все в основном занимаются? Спят, плюют в потолок и трахаются. Я прочла все книги в этой библиотеке за первые полгода. Даже Карлсона в оригинале, хотя он на шведском, а я на шведском «ни бэ, ни мэ». Мы здесь будто белки в колесе.       – Безумие - это точное повторение одного и того же действия раз за разом в надежде на изменение. – эхом отозвалась Бэкки. – Здесь очень скучно, Сэм. А все великое делается на спор или от скуки. Винчестер вздохнул:       – Так для вас это всё - просто игра, отвлечение?       – Не делай из нас монстров, Винчестер, – Чарли легко засмеялась, – мы всё же твои друзья, пусть ты этого и не помнишь, и нас волнует такое отношение к тебе. Он тряхнул волосами и проворчал:       – Мне бы с собой разобраться для начала. Но спасибо за заботу. Бэкки светло улыбнулась и взглянула на большие часы, висевшие у книжного шкафа.       – Пойдёмте, а то совсем погрязнем в этих мировых заговорах. Обед скоро.       – Ну зачем, – запротестовала Чарли, – до столовой два шага, мы в любое время успеем!       – Я не хочу брать объедки, – Розен поморщилась и повернулась к Сэму. – А тебе тем более нужно много и хорошо есть, чтобы быстрее прийти в себя, ты бледный как сама смерть.       – Ничего я не бледный, – Винчестер фыркнул, – может, немного посветлевший, – и всё же встал с мешка.       – Бле-едный, – издевательски протянула Бэкки, засмеялась и резко отпрыгнула, когда Винчестер попытался её схватить.       – Добро пожаловать обратно, Сэм, – вдруг усмехнулась Чарли, заставив обоих друзей посмотреть на неё с удивлением. – Без тебя было пусто.