Chapter 2: that's a played out trap, man
15 января 2021 г., 18:34
Датч решает не сдавать его семье Сид.
До сих пор Гарретту как-то не приходило в голову, что если все эти перезагрузки будут продолжаться, то такой исход вполне возможен. Если так, что ж, Гарретт знает, как выбраться из наручников, но предпочел бы по возможности избежать этого. Сломанные большие пальцы рук – совсем не весело, и они доставят множество хлопот в будущем.
Он снова зачищает земли Датча от культистов, и Аарон (странный заикающийся парень, который нашелся в доках) идет с ним.
Гарретт не спускает глаз с вершины радиовышки, пока Датч проводит инструктаж по важным местам на карте. Он уже знает, куда пойдет, но позволяет старику говорить в свое удовольствие.
Не имеет смысла вызывать у Датча подозрения, а то ведь тот может еще подумать, что Гарретт такой же сумасшедший, как и эдемщики, со своими разговорами о временных петлях.
И как только старик отключается, Гарретт собирает карту, спускается по лестнице, заводит квадроцикл и направляется к той самой тыквенной ферме, что в долине Холланд.
Может быть, на этот раз он успеет туда вовремя, чтобы спасти Рей Рей и ее семью.
***
Кажется, невезение следует за ним по пятам. Он умудряется уничтожить аванпост и его охранников с помощью одной только гранаты и продолжает движение по дороге, но затем сталкивается с грузовиком, полным эдемщиков, среди которых затесался парень с огнеметом. Вот и попытался быть незаметным. После он решает держаться подальше от дорог и умудряется столкнуться с дикой собакой и змеей, дерущимися посреди грязной тропы, и, что ж, это еще одна причина задержки. К тому времени, как он добирается до тыквенной фермы, солнце почти закатилось, а Бумер заперт в клетке, прицепленной к грузовику культиста. Гарретт снимает пистолет с предохранителя и начинает красться.***
Он обыскивает дом в поисках возможных выживших, пес следует за ним по пятам. Там все перевернуто и стоит гробовая тишина. Он пришел слишком поздно. Прежде, чем тошнота полностью проходит, Датч снова выходит на связь. — Вот дерьмо… помощник шерифа, — раздается голос Датча. — Я поймал в эфире кое-что новенькое из долины Холланд. Это трансляция, запущенная Джоном. Надеюсь, ты там рядом с телевизором, потому что точно должен это увидеть. Гарретт хмурится в замешательстве. В первый раз ролика Джона не было еще как минимум день, так почему сейчас тот вышел в эфир раньше? Почему Джон не следует сценарию, тогда как все остальные, кажется, по большей части его придерживаются? Он включает телевизор в разрушенной гостиной и стирает кровь с экрана, переключая на седьмой канал. По большей части это то же самое видео: та же «самореализующая» установка, используемая большинством последователей; уверенная улыбка; рутина слова «да», на которую Гарретт не мог не закатить глаза. И прямо как и в первый раз, когда он только увидел этот ролик, он не может отвести взгляд от голубых глаз, словно вынужден смотреть в них, как в бездну, и ждет, чтобы увидеть, посмотрит ли бездна в ответ. А затем камера показывает Хадсон, связанную и с кляпом во рту, которую выводят перед толпой, чтобы та встала рядом с Джоном. По-прежнему видно, что ей не по себе, она напугана, и это сильно бьет по Гарретту. Она была хорошим другом с тех пор, как он начал работать в департаменте шерифа. Как и Пратт, и от мысли, что Пратт застрянет с Джейкобом в горах Уайттейл, становится тошно. Начинается часть, адресованная ему, хоть Джон и не называет никаких имен, и Гарретту удается на время выкинуть лишние мысли из головы. — Если вы смотрите это, знайте, что вас избрали. Вас очистят. Вы покаетесь в грехах и получите искупление. Не бойтесь. Вам не нужно ничего делать. Мы придем сами, — говорит Джон в камеру с приятной улыбкой на лице, которая, увы, не достигает глаз. Потом что-то меняется, и та превращается почти в оскал. — Мы придем за вами очень скоро. Экран темнеет. Гарретт хмурится и выключает телевизор. Его не запугает ни один из Сидов, в особенности Джон. Он берет несколько простыней из шкафа в доме, заворачивает в них Рей Рей и ее семью и начинает копать могилы. Мертвых культистов он оставляет на произвол судьбы.***
Гарретт вновь въезжает на территорию Джона, Акула и Бумер с ним, после освобождения гавани и возвращения Аделаиде ее Тюльпанчика. Солнце уже давно село, когда он едет к дому Ника Рая. Если быть полностью честным, Гарретт все еще понятия не имеет, что, черт возьми, он делает и почему вообще попал во временную петлю, которая, кажется, сбрасывается каждый раз, когда он умирает. Это расстраивает, потому что нет никого, у кого можно попросить хоть какой-либо намек на то, как он должен это исправить, абсолютно нет никаких подсказок, как все закончить, причем желательно без атомных бомб и без того, чтобы быть запертым в бункере с Джозефом Сидом, пока мир горит. А еще никак не получается выбросить из головы лицо Джона Сида, спасибо той трансляции. Как только он слышит отдаленную стрельбу, то выкидывает все мысли из головы и резко сворачивает к дому Ника. Он видит, как с аэродрома взлетает самолет. — Готов? — спрашивает Гарретт Акулу, останавливая машину. Мужчина дико улыбается. — Готов с рождения.***
Ник просит вернуть ему самолет. Гарретт обещает сделать это, и оставляет Акулу и Бумера ждать вместе с семьей Рай. — Не могу поверить, что пропущу все веселье, — ворчит Акула, пока Гарретт проверяет свое оружие и запасается боеприпасами. — Поверь, эдемщики не будут слишком довольны, когда я украду самолет назад. Они заявятся сюда толпой, так что ты мало что потеряешь. Акула, кажется, оживился после этих слов. Гарретт гладит Бумера и выходит за дверь.***
Он добирается до ранчо Джона без происшествий, держится в тени, размышляя как лучше добраться до ангара, но глаза то и дело скользят по дому. Гарретт никогда в нем не был. Даже после того, как убил Джона в первый раз, он никогда не возвращался сюда и тем более не заходил внутрь. Ему любопытно. Он должен проигнорировать это, сосредоточиться на задаче. Ему правда не следует... Гарретт ругает себя под нос, пока осторожно направляется к дому. Всюду погашен свет, а задняя дверь не заперта. Он сразу же начинает подозревать неладное, но любопытство только усиливается. Он проскальзывает внутрь, незамеченный патрулирующими культистами, и позволяет глазам привыкнуть к темноте, прежде чем продвинуться дальше. Дом просторный и богато обставлен, но... что-то не так с этим домом, хотя Гарретт и не может понять, что именно. Он ходит из комнаты в комнату и все они слишком чистые, слишком нетронутые, словно красивая картинка из журнала. Выглядит так, будто тут никто и не живет вовсе. Импровизированная экскурсия по пустому дому заканчивается, когда он находит кабинет, где решает осмотреться. Гарретт не обнаруживает ничего интересного, кроме разве что мобильного телефона. Нажимает на кнопку и экран загорается, демонстрируя полное отсутствие блокировки. «Этот парень вообще хоть что-нибудь запирает?» — думает Гарретт, пролистывая телефонную книгу и видя, что в ней нет ничего, кроме четырех контактов: Джозеф, Джейкоб, Фейт и Джон (Главный). Ха, похоже, он нашел запасной телефон Джона Сида. Гарретт кладет устройство в карман после короткой дискуссии с самим собой и теперь, когда его любопытство полностью удовлетворено, молча выходит из дома. Вернувшись на улицу, он еще раз осматривает местность: там полно эдемщиков, и, конечно, можно было бы перебить их всех, но и без того слишком много времени потрачено на своеобразную экскурсию по дому Джона. Похоже, что лучший вариант сейчас - просто бежать к ангару. Пока он готовится к безумному рывку, накатывает внезапная волна озорства. Он достает телефон и печатает сообщение. «Поймай меня, если сможешь» Отправив короткий текст, Гарретт засовывает телефон обратно в карман, а затем начинает бежать, игнорируя встревоженные выкрики культистов.***
Гарретт слышит громкий возглас, издаваемый Акулой, когда он направляет самолет обратно к дому Ника Рая, стреляя из турели, чтобы уничтожить последнего из сектантов, посягнувших на частную собственность. — Сумасшедший ты сукин сын! Я и не знал, что ты умеешь летать. — А я и не умею, — с кривой улыбкой сообщает Гарретт и вылезает из самолета. Ник сердечно благодарит за возвращение любимицы и помощь в избавлении от настырных эдемщиков. Гарретт отмахивается от него и отвечает, что это не было проблемой. Солнце начинает выглядывать из-за гор, и Гарретт думает, что может это в нем говорит усталость, но как только он видит знак «ДА» на склоне гор, возникает желание просто разнести тот в щепки. — Эй, Акула, думаешь, Джон сильно разозлится, если мы расхерачим эту херню? — Спрашивает Гарретт, указывая на виднеющийся вдали знак. Акула сумасшедше улыбается. — Мне нравится ход твоих мыслей, помощник шерифа. И это именно тот ответ, который был ему нужен. Гарретт достает рацию и вызывает Аделаиду, чтобы та их подхватила.***
— Дорогой, существует множество способов привлечь внимание мужчины, — поучительно заявляет Аделаида, но смеется, когда они с Акулой бросают динамитные шашки в знак. — Хотя, полагаю, твои дерганья Джона за косички, тоже весьма успешно справляются с этой задачей. — Я не дергаю его за косички. Скорее тогда уж за бороду. Подожди, нет, это прозвучало совсем не так, как должно, — Гарретт морщит нос от двусмысленности фразы и слов женщины, а Аделаида снова хохочет. — О, сладкий, это слишком мило. Любой, у кого есть глаза, может увидеть, что этот человек плохо на тебя влияет. Гарретт бросает на Акулу раздраженный «можешь в это поверить» взгляд. — Думаю, она права, — говорит Акула, доставая еще одну шашку. — В смысле, ты отправил фотографию знака с припиской «Встреть меня у этого бельма на глазу в течение следующих 15 минут, чтобы подраться». А потом был тот гневный телефонный звонок, на середине которого ты повесил трубку. Вы как два ребенка на школьном дворе, задирающие друг друга, потому что одному нравится другой. — Словно кошки-мышки, — улыбается Аделаида. — Кошки-мышки, — соглашается Акула. — Вы двое ужасные друзья.***
Аделаида высаживает их на старом заросшем поле фермы семьи Гарретта. — Ха, даже не знал, что это место существует, — комментирует Акула, когда они направляются к дому, Бумер бежит впереди. — Его трудно найти, если точно не знаешь, где искать, — говорит Гарретт, вынимая запасной ключ из выемки над дверной коробкой. Все выглядит именно так, как когда он уехал месяц назад (ну, технически почти год назад, если брать в расчет временные петли и все произошедшее) и приятно видеть, что где-то есть место, нетронутое ядовитой хваткой Врат Эдема. Гарретт показывает Акуле свободную комнату, а затем ложится в свою постель, желая лишь поскорее заснуть. И если ему снятся яростные голубые глаза, что ж, никто кроме него об этом не узнает.***
Голос Датча будит его несколько часов спустя. Несмотря на трудности с координацией после сна, Гарретту удается схватить рацию с тумбочки. — Датч? — Черт возьми, пацан. Кажется, ты таки нассал в кукурузные хлопья Джона. Он отправил эдемщиков выследить тебя. Лучше беги. На осмысление слов требуется некоторое время, но как только до него доходит, Гарретт поднимается и выходит из комнаты. Он спешит собрать свое оружие и снова натягивает ботинки, а также пишет короткую записку для Акулы, которую оставляет приклеенной к щеке мужчины, дабы тот ее точно не пропустил. Бумер скулит стоит только открыть входную дверь. — Извини, мальчик, на этот раз ты не можешь пойти со мной. Он гладит собаку на прощание и закрывает за собой дверь.***
Гарретт даже не пытается спрятаться от следопытов. Он знает на собственном печальном опыте, что те найдут его, несмотря ни на что. План состоит лишь в том, чтобы увести их как можно дальше от своего дома, чтобы эдемщики не обнаружили ни само место, ни Акулу с Бумером. Он находится примерно в часе езды от дома, прежде чем его выслеживают. Гарретт и забыл, как сильно он ненавидит пули, пропитанные Блажью. Мысли затуманены, наркотик течет по венам, все вокруг размывается. Гарретт теряет равновесие, спотыкается, а затем к лицу быстро приближается асфальт. Он ощущает тупую боль, но мало что может с этим поделать. — Вот этот? — Спрашивает неизвестный. — Да, — подтверждает знакомый голос, и Гарретт поворачивает голову, чтобы увидеть, кто это. Лицо Джона приближается, и помощник шерифа не может не смотреть в яркие голубые глаза. Когда наркотическая дымка полностью затуманивает сознание, кажется, что он на грани улавливает, как Джон произносит: «На этот раз я не позволю тебе уйти». Но, вероятно, это просто Блажь заставляет его слышать странные вещи. Верно?***
Когда он просыпается, во рту сухо, а сам он привязан к столбику кровати. На мгновение Гарретт задается вопросом, а нет ли у него на лбу татуировки «Я хочу, чтобы меня приковали к кровати» или что-то в этом роде, потому что он стал слишком часто приходить в себя в таком положении. Нет никакой возможности придумать план побега и попытаться выбраться поскольку в поле зрения появляется Джон. На его лице странное выражение, которое Гарретт не успевает расшифровать, поскольку рука мужчины собственнически хватает за челюсть, заставляя смотреть в глаза, словно Гарретт мог бы посмотреть куда-нибудь еще. — Попался.
